Опубликовано: Богин Г.И. Методологическое пособие по интерпретации художественного текста (для занимающихся иностранной филологией) (рукопись).


Разрешение автора на интернет-публикацию получено

Назад      Скачать книгу


Система техник понимания текста

Интерпретация есть рефлексия над пониманием, а понимание есть одна из организованностей рефлексии. Как уже сказано, эти конструкты деятельности взамодействуют, помогая друг другу. Очевидно, чем раньше мы выходим к глубокому пониманию, тем богаче будет рефлексия в виде интерпретации. Чем раньше мы выходим к глубокой интерпретации, тем богаче понимание. Очевидно, и то и другое надо делать по возможности хорошо. Отсюда - концепция техник понимания. Техники понимания рефлективны, то есть в каждую из них заложена интерпретативная компонента.

Техники понимания, обращенного на тексты культуры, - это совокупность приемов системомыследеятельности, превращающих непонимание в понимание, а в оптимальных случаях превращающих понимание в мастерство. Владение техниками понимания - это "мастерство ума", и этому мастерству надо учиться и надо учить. Это учение - один из аспектов научения рефлексии. Научение рефлексии, включающее научение техникам понимания, позволяет человеку понимать самому, а не повторять чье-то "готовое понимание". Поэтому вопрос о техниках понимания - важная грань проблемы свободы и проблемы творчества. На это редко обращают внимание.

В настоящее время (сентябрь 2000 г.) нам известны шесть групп техник понимания текста. Общее число техник пока неизвестно: мы не знаем, какими техниками пользуются многие люди, особенно хорошо понимающие тексты культуры. Поэтому техники понимания буквально "улавливаются" в ходе наблюдения и самонаблюдения над деятельностью понимающего субъекта. По мере таких наблюдений мы постепенно узнаём о всё большем числе техник, но пока нет никакой процедуры, которая помогла бы нам сказать, сколько техник остаются неописанными. Попутно надо отметить, что некоторые из техник описывались ранее различными авторами, но описывались не в качестве техник, а в ходе разработки каких-то других процессов, конструктов или категорий. Так, проблема распредмечивания разрабатывалась еще Св.Фомой Аквинским, далее - Гегелем, Марксом и Кюльпе в связи с проблемой бытования идеального (последнее опредмечивается в текстовых средствах). Техника интендирования разрабатывалась Св. Ансельмом Кентерберийским в связи с проблемой существования Бога. Есть и еще подобные примеры. Очевидно, герменевтическое изучение техник понимания - это использование всего духовного опыта человечества, "нащупывавшего" разные способы освоения мира: в самом общем виде техники понимания текстов культуры - это тоже способы освоения мира, но освоения не через накопление знаний, а через усовершенствование способов обращения рефлексии на мир.

Следует иметь в виду, что использование той или иной техники понимания требует от понимающего субъекта "что-то с собой сделать", то есть либо дискурсивно построить вопросы к себе, либо недискурсивным образом "оказаться стоящим перед вопросом, который кто-то как бы задает" этому субъекту. Здесь мы не будем подробно описывать эти субъективные усилия, ограничимся лишь конспективным описанием того, что происходит при реализации первой из названных техник - при использовании техники интендирования.

А. Техники усмотрения и построения смыслов

1. Интендирование - создание направленности рефлексии для указания на "топосы духа" - отправные точки вовне-идущего луча рефлексии. Усилие в связи с использованием техники может выглядеть следующим образом. Человек читает зачин "Белой гвардии" М.А.Булгакова: "Велик был год и страшен по Рождестве Христовом одна тысяча девятьсот восемнадцатый". Первое впечатление: рядовое начало ромна о гражданской войне в России, - однако ... а нет ли тут чего-то, относящегося к главным смыслам бытия - к [экзистенциальным] смыслам `жизнь`, `смерть`, `любовь`, `истина`, `красота`, `Бог`, `добро`, `свобода` и немногим другим? ... Да, действительлно, синтаксис показывает, что это - о страдании, но сказано так, что пробуждается рефлексия над опытом слушания церковной речи... Страдания - это и страдания Христа, и страдания людей в 1918 году... Равновеликость страданий Христа, и страданий этих людей - вот куда выводит техника интендирования как техника указания на экзистенциальные смыслы, почти одинаковые у всех представителей рода людского. Не случайно именно техника интендирования обеспечивает усмотрение других менталитетов (национальных или индивидуальных) на основе фронтальной мобилизации всех средств рефлективной реальности ("души") как отстойника опыта.

2. Растягивание смыслов - их категоризация, переход от собственно смыслов к метасмыслам и метаметасмыслам (включая художественные идеи).

3. Понимание по схемам действования. Вертикальный срез всех одновременно растягивающихся смысловых нитей дает субъекту понимания схему действования, схему дальнейшего растягивания смысловых нитей. Эта техника была впервые изучена И.Кантом.

4. Наращивание предикаций (работа с содержаниями; содержания со относительны не со смыслами, а со значениями - окультуренными и при этом вторичными перевыражениями смыслов). Также категоризация предикаций.

5. Индивидуация - усмотрение и предвидение способа дальнейшего действования с текстом. Одна из форм индивидуации - жанроопределение.

6. Экспектация - регулируемые ожидания смыслов в предвидимом действовании с текстом.

7. Герменевтический круг - одновременная фиксация рефлексии во всех поясах системомыследеятельности (по известной схеме Г.П.Щедровицкого). Понимание выступает как одно из инобытий (организованностей) рефлексии. В первоначальном виде герменевтический круг был описан в 1819 году Ф.Шлейермахером.

8. "Достраивание" фиксаций рефлексии в условиях, когда продуцент не сумел,забыл или не захотел запрограммировать эти фиксации. Эта техника понимания фактически разрабатывалась в клинической работе З.Фрейда.

9. Актуализация знаний (поиск их в рефлективной реальности как "отстойнике опыта") для связывания знания с тем, что понимается.

10. Разрыв круга - в случаях, когда обыденная рефлексия, фиксируемая по ходу герменевтического круга, нуждается в замене осознанным и дискурсивным знанием. Применение этой техники фактически многократно описано Ю.М.Лотманом.

11. Проблематизация (обнаружение субъектом своего непонимания).

12. Декодирование - пропедевтика распредмечивания в условиях простой семантизации или чисто когнитивного понимания (при работе с текстами, построенными не по смыслу, а по содержанию).

13. Распредмечивание - восстановление реципиентом ситуации мыследействования продуцента. Это достигается через усмотрение смыслов, восстанавливаемых на основании формы средств текстопостроения.

14. Переопредмечивание - нахождение смысла, "параллельного" искомому и презентация его "параллельными" же текстообразующими средствами. Техника выявлена О.Ф.Васильевой.

15. Феноменологическая редукция - "уход в альтернативный мир" текста. Техника подробно описана Э.Гуссерлем.

16. Значащее переживание усмотренного смысла (нередко в форме переживания типа "Это происходит со мной"). Духовная значимость этого явления при освоении мира изучена В.Дильтеем.

17. Интериоризация контекста понимаемого (контекстная догадка). Это явление изучено П.Я.Гальпериным.

18. Замена эпифеноменальности процессуальностью, преодоление эпифеноменальности. Значимость этого требования к пониманию рассмотрена К.Марксом.

19. Реактивация прошлого опыта значащих переживаний, намеренное припоминание того, как именно нечто переживалось раньше. Эта техника достаточно широко используется в повествовательной прозе при характеристике персонажей.
 
 

Б. Использование "рефлективного мостика", возникающего при появлении в тексте средств, пробуждающих рефлексию над онтологическими картинами, не связанными непосредственно с осваиваемым гносеологическим образом. При этом используются в качестве "рефлективного мостика".

20. Метафоризации (на основе собственно метафоры и всех других тропов). Пробуждение рефлексии метафорой при понимании текстов изучено Н.Ф.Крюковой. Здесь могут быть использованы любые другие средства текстопостроения, попавшие в риторическую программу продуцента с теми же целями, с которыми делаются метафоризации. Здесь важнейшим средством планомерного самопробуждения рефлексии является описанный Ю.М.Скребневым закон универсальной субститутивности в языке, благодаря которому любой выбор средств выражения может трактоваться как орудие пробуждения рефлексии над тем или иным опытом действования в поясе мысли-коммуникации.

21. Актуализации фонетические, интонационные, грамматические, лексические, словосочетательные и др. Эта техника фактически была выявлена Я.Мукаржовским.

22. Экспликационность и импликационность. Это бинарное противопоставление текстообразующих средств введено в науку Ю.М.Скребневым.

23. Средства прямой отсылки к отдаленной онтологической картине (аллюзия, цитация, пародирование и т.п.); интертекстуальность. Также:усмотрение или переживание партитурной организации речевой цепи.

24. Ирония - средство пробуждения рефлексии над противоположным тому (или принципиально несходным с тем), что непосредственно представлено в тексте по содержанию или даже по смыслу. Также: юмор.

25. Симметрия (повтор, рифма, метрическая организация). Ритмические средства текстопостроения, используемые в качестве средств пробуждения рефлексии над всем опытом смыслопостроения, опредмеченного ритмико-интонационными средствами. Пробуждение рефлексии средствами такого рода изучено Е.З.Имаевой. Любые другие средства текстопостроения, попавшие в риторичес- кую программу продуцента с теми же целями, с которыми делаются метафоризации. Здесь важнейшим средством планомерного самопробуждения рефлексии является описанный Ю.М.Скребневым закон универсальной субститутивности в языке, благодаря которому любой выбор средств выражения может трактоваться как орудие пробуждения рефлексии над тем или иным опытом действования в поясе мысли-коммуникации.

В. Техники "расклеивания" смешиваемых конструктов. При этом "расклеиваются".

26. Значение и смысл. Противоположность этих конструктов впервые установил Г.Фреге.

27. Значение и понятие.

28. Понятие и представление. Противопоставление обосновано Г.В.Ф. Гегелем, а в рамках философии образования - В.В.Давыдовым.

29. Содержание и смысл.

30. Эмоция и собственно человеческое чувство.

31. Ассоциация и рефлексия.

32. Разные позиции деятельности (или действования) при понимании. Известны позиции практическая, рефлективная, исследовательская, режиссерская, педагогическая. Зависимость процесса понимания от избранной позиции субъекта в деятельности выявлена Г.П.Щедровицким.

33. Смысл, получаемый из ноэм, и смысл, уже наличный в онтологической конструкции (в топосах духа).

34. Понимание семантизирующее, понимание когнитивное, понимание распредмечивающее.

35. Действия и процедуры как противоположные основания понимания. Принципиальная противоположность этих конструктов выявлена Г.П.Щедровицким.

36. Понимание субстанциальное, процессуальное, эпифеноменальное.

37. Понимание на основе рефлексии либо онтологической, либо гносеологической, либо методологической. Эта исторически обусловленная противопоставленность типов рефлексии была выявлена Э.Г.Юдиным.

Г. Техники интерпретационного типа

38.Восстановление смысла по значению (в условиях выбора субституентов).

39. То же в других условиях (при действиях с полисемантической единицей, с двусмысленностью и пр.).

40. То же при разного рода наблюдениях реципиента над текстом (над этимологией и т.п.).

41. Самоопределение в мире усмотренных смыслов. Выход в рефлективную позицию. Постановка себя перед вопросом "Я понял, но что же я понял?"

42. Усмотрение и определение альтернативного смыслового мира. Эта мысль разрабатывалась Р.Карнапом.

43. Самоопределение в том или ином альтернативном смысловом мире.

44. Движение типа: ОТ ПОНИМАНИЯ - К ИНТЕРПРЕТАЦИИ - К ДАЛЬНЕЙШЕМУ ПОНИМАНИЮ (и далее).

45. Оценка собственного понимания на основе самоопределения в инвентаре типов понимания (семантизирующее, когнитивное, распредмечивающее).

46. Оценка собственного понимания в связи с определением пояса, где фиксирована рефлексия.

47. Оценка собственного понимания в связи с определением типологического места рефлективного акта, обеспечившего смыслообразование (различение исторических типов рефлексиионтологизма, гносеологизма,методологизма).

48. Оценка собственного понимания в связи с определением средств текста, обеспечивших пробуждение рефлексии (собственно интерпретационная работа в европейской традиции - М.Риффатер и многие другие). Оценка средств текстообразования как силы, движущей процесс понимания.

49. Определение грани понимаемого и самоопределение среди граней понимаемого - техника конфигурирования, разработанная Г.П.Щедровицким.

50. Осознанный или неосознанный выбор конфигурационной грани понимаемого.

51. Осознание субъектом причин своей свободы или несвободы при выборе конфигурационной грани понимаемого. Рефлексия над своим собственным отношением к балансу свободы и культуры (нормативности) при акте выбора грани понимаемого.

52. Самоопределение выбирающего грань: "Мой выбор - действие? процедура?" Эти конструкты были противопоставлены Г.П.Щедровицким.

53. Оценка онтологических картин, задействованных в акте понимания,самоопределение "обладателя" онтологических картин, ответ на вопросы типа "Я понял, но почему Я так понял?". Техника разработана Г.П.Щедровицким.

Д. Техники перехода и замены (реципиент самостоятельно осуществляет этот переход; разделительный знак показывает, как названное слева превращается в названное справа.)

54. Смысл>значение (например, в социально значимой работе лексикографа).

55. Значение>смысл.

56. Значение>понятие.

57. Понятие>значение (например, при составлении энциклопедии).

58. Представление>понятие (обычно для научной работы).

59. Понятие>представление (обычно в работе режиссера и других людей искусства).

60. Содержание>смысл.

61. Смысл>содержание.

62. Процедура>действие (вытеснение процедур действиями).

63. Действие>процедура (планомерная замена действия процедурой в ситуации, требующей автоматизации акта).

64. Понимание семантизирующее>когнитивное (при переходе от "просто слушания" или "просто чтения" к слушанию или чтению для научной работы).

65. Понимание когнитивное>семантизирующее (этимологизация).

66. Понимание распредмечивающее>семантизирующее (при изучении языка).

67. Понимание семантизирующее>распредмечивающее (переход к пониманию ради овладения культурой некоторого сообщества).

68. Понимание когнитивное>распредмечивающее (та же цель).

69. Понимание распредмечивающее>когнитивное (переход от художественного к научному освоению).

70. Ассоциирование>рефлектирование (для избежания искажений в понимании).

71. Рефлектирование>ассоциирование (в ситуациях, когда рефлексия существует "в снятом виде" и процесс освоения течет автоматически).

72. Рефлексия онтологическая>гносеологическая.

73. Рефлексия онтологическая>методологическая.

74. Рефлексия гносеологическая>методологическая.

75. Рефлексия обыденная>дискурсивная. Также: рефлексия дискурсивная>обыденная, то есть переход от осознанности (в ситуации интерпретации) к "интуиции" в ходе непосредственного исполнения текущей работы понимания текста, ситуации, человека и пр.

76. Понимание>знание.

77. Эмоция>собственно человеческое чувство.

78. Собственно человеческое чувство>эмоция (для перехода от рефлексии к поступку).

79. Усмотрение смысла ожидавшегося>усмотрение смысла не ожидавшегося.

Е. Выход (по воле субъекта) из ситуации фиксации рефлексии в духовное состояние, являющееся объективацией рефлексии (ее инобытием, ее ипостасью). Важнейшие среди этих состояний:

80. Выход к пониманию как осознанному усмотрению и/или построению смысла( в том числе эзотеричного), метасмысла, художественной идеи.

81. Выход к усмотрению и осознанию красоты. Усмотрение меры художественности - оптимума пробуждения рефлексии.

82. Выход к переживанию и/или усмотрению гармонии.

83. Выход к категориальному суждению о прошлом, о настоящем, о предстоящем, вообще о мире.

84. Выход к принятию чего-то за факт, за истину. Вера, доверие.

85. Выход к способу определения истинности, перебор способов усмотрения истинности (в том числе и в рефлективном романе, где надо социально адекватно установить деействительное соотношение заданных писателем конструктов).

86. Выход к формулированию идеи ( научной, художественной). Построение соответствующего метатекста.

87. Выход к пополнению концептуальной системы субъекта, добавка к мировоззрению.

88. Выход к одному из собственно человеческих чувств.

89. Выход к пополнению системы чувств, добавка к мирочувствию. Появление эмпатии.

90. Знание, его изменение и рост. Выход к системным представлениям в сфере знания.

91. Выход к решению. Изменение решения.

92. Выход к мнению. Изменение мнения.

93. Выход к оценке усмотренного.

94. Выход к оценке прошедшего. Рефлексия над всем опытом. Оценочная рефлексия над фактами истории и выход к соответствующему пониманию.

95. Усмотрение образа автора (также - образа рассказчика). Переживание статичности/динамичности при движении образа автора.

96. Выход к отношению, изменение отношения.

97. Выход к действительному душевному состоянию субъекта. Создание настроения как комплекса, включающего и чувства, и собственно эмоции.

98. Выход к целеполаганию, также формирование и/или формулирование установки. Сопоставление своей цели (установки) с целью (установкой) автора.

99. Усмотрение модальности всей ситуации.

100. Переживание модальности.

101. Выход к усмотрению и/или переживанию потребности, к осознанию желания.

102. Выход к воспоминанию, припоминанию, ассоциированию.

103. Ассоциирование, недискурсивное (или отчасти и дискурсивное) нахождение и/или установление связей.

104. Выход к инновации, придумыванию, изобретению.

105. Остранение известного (например, субъект видит, что можно отнестись с юмором к тому, к чему относились только глубокомысленно; или он видит, что к данному когнитивному материалу возможно подойти не когнитивно, а эстетически). Данная техника разработана В.Шкловским и Б.Брехтом. Техники могут сочетаться самым разнообразным способом, образуя сложнейшую мозаику. Каждую конфигурацию мозаики тоже следовало бы считать за особую технику понимания. Однако изучение этого вопроса скорее всего преждевременно: ведь в приведенном инвентаре - лишь малая часть фактически существующих техник, для описания которых нужно находить какие-то пока еще не известные методологические средства. Все эти проблемы заслуживают серьезной разработки. Эта разработка существенна и с собственно герменевтической точки зрения, и с точки зрения использования герменевтических знаний в развитии риторики.Существуют и многие другие техники понимания, которыми люди пользуются, никак этих техник еще не научившись называть. Эта проблема нуждается в дальнейшем исследовании.

Ориентировочная схема интерпретации отрывка художественной прозы в докладах студентов

При интерпретации дроби текста студент сначала выполняет интерпретацию систематизированно. Системы изложения могут быть разные. Ниже предлагается одна из них.

А. Содержательность и опредмечивающая ее композиция

1. Художественная реальность и художественная идея отрывка.

2. Определяющие смыслы и средства текста, подвергнутые автором категоризации, приводящей к появлению метасмыслов и метаметасмыслов. Растягиваемые смыслы и метасмыслы. Рекуррентные средства и метасредства.

3. Обязательно наличные метасмыслы - конфликты смыслов, перевыражения смыслов, оценочное отношение, нравственная позиция и/или тенденция.

4. Категоризованные метасвязки (единства смыслов и средств) -тональность, своеобразие, метафоризованность, ироничность и др.

5. Художественность текста (=оптимум пробуждения рефлексии и средства построения этого оптимума).

6. Композиция отрывка как средство опредмечивания всей смысловой конструкции.

7. Деление отрывка на композиционные части. Композиционные части в их отношении к развертыванию сюжетной линии. Распределение и расположение центральных и кульминационных микроконтекстов.

8.Расположение композиционных частей как средство развития главного метаметасмысла (=художественной идеи).

9. Характер и средства индивидуации (косвенного указания на способ дальнейшего чтения) - в рамках как абзаца, так и композиционной части или даже всей дроби текста.

Б. Монографическое рассмотрение одной композиционной части (по выбору студента)

1. Идейно-художественная значимость данной композиционной части в целой текстовой дроби.

2. Отличие данной композиционной части от других частей по критериям: а) избранные виды словесности; б) преобладающий субъязык, специфика смешения субъязыков; в) глубина партитурной организации речевой цепи; г) особенности места и перемещений образа автора, мера отдаления и приближения образа автора к представленным в тексте вещам и персонажам, слияние образа автора с представленными вещами и персонажами, подвижность образа автора как носителя точки зрения и точки обзора; д) "голоса" персонажей, данные прямыми и косвенными средствами, наличие неявных источников "голосов". е) синтаксические и иные средства представления человеческой речи (включая и интериоризованную речь); ж) другие наблюдения студента над формой и смыслом; з) идейно-художественная роль всего того, что рассматривается в пунктах (а) - (з).

3. Особенности данной композиционной части по критериям лингвистики текста. Предпочтение тех или иных субституентов из потенциального их набора и идейнохудожественная мотивация этих предпочтений в следующих областях: а) ритмика и другие фонетические и просодические средсва; б) лексика (выбор по признакам: этимологическому, статистическому, тематическому, эвфоническому, словопроизводному, словосочетательному) и фразеология (по признакам: устойчивость, метафоризованность и др.); в) синтаксис (значащая длина предложений, характер грамматической связи, сложное синтаксическое целое, мера сложного подчинения и пр.); г) морфология (предпочтение личных/неличных форм глагола и т.п.). д) соотношение текстообразующих тенденций: экспликационность/импликационность, актуализация/автоматизация (в трактовке Я.Мукаржовского), избыточность/экономность, дистантность/ контактность, полифоничность/ монофоничность и др ;е) мера метафоризации, используемые фигуры; ж) направленность рефлексии при метафоризациях (характер рефлективного мостика при метафоризациях).

В. Любые обобщения и новые суждения, исходящие от студента.

TEXTS FOR INTERPRETATION

Edward Morgan Forster (1879 - 1970) HOWARDS END (1910)

It will be generally admitted that Beethoven's Fifth Symphony is the most sublime noise that has ever penetrated into the ear of man. All sorts and conditiins are satisfied by it. Whether you are like Mrs. Munt and tap surreptitiously when the tunes come - of course not so as to disturb the others - or like Helen, who can see heroes and shipwrecks in the music's flood; or like Margaret who can only see the music; or like Tibby, who is profoundly versed in counterpoint, and holds the full score open on his knee; or like their cousin Fraulein Mosebach, who remembers all the time that Beethoven is "echt deutsch"; or like Fraulein Mosebach's young man, who can remember nothing but Fraulein Mosebach: in any case the passion of your life becomes more vivid, and you are bound to admit that such a noise is cheap at two shillings. It is cheap even if you hear it at Queen's Hall, the dreariest music-room in London,though not as dreary as the Free Trade Hall, Manchester; and even if you sit on the extreme left of the hall, so that the brass bumps at you before the rest of the orchestra arrives, it is still cheap. "Who is Margaredt talking to?" said Mrs. Munt, at the conclusion of the first movement. She was again in London on a visit to Wickham Pla ce. Helen looked down at the long line of their party, and said that she did not know. "Would it be some young man or other whom she takes an interest in?" "I expect so", Helen replied.Music enw rapped her, and she could not enter into the distinction that divides young men whom one takes an interest in from young men whom one knows. "You girls are so wonderful in always having - Oh dear! One mustn't talk." For the Andante had begun - very beautiful, but bearing a family likeness to all the other beautiful Andantes that Beethoven had written, and, to Helen's mind, rather disconnecting the heroes and shipwrecks of the first movement from the heroes and goblins of the third. She heard the tune through once, and then her attention wandered,and she gazed at the audience, or the organ, or the architecture. Much did she censure the attenuated Cupids who encircle the ceiling of the Queen's Hall, inclining each to each with vapid gestures, and clad in sallow pantaloons, on which the October sulight struck. "How awful to marry a man like those Cupids!" thought Helen. Here Beethoven started decorating his tune, so she heard him through once more, and then smiled at her cousin Frieda. But Frieda, listening to Classical Music, could not respond. Herr Leisecke, too, looked as if wild horses could not make him inattentive; there were lines across his forehead, his lips were parted, his pince-nez at right angles to his nose, and he had laid a thick white hand on either knee. And next to her was aunt Juley, so British, and wanting to tap. How interesting that row of people was! What diverse influences had gone to the making! Here Beethoven after humming and hawing with great sweetness, said "Heigh-ho", and the Andante came to an end. Applause, and a round of "wunderschoning" and "prachtvolleying" from the German contingent. Margaret started talking to her new young man; Helen said to her aunt: "Now comes the wonderful movement: first of all the goblins, and then a trio of elephants dancing"; and Tibby implored the company generally to look out for the transitional passage on the drum. "On the what, dear?" "On the drum, Aunt Juley." "No, look out for the part where you think you have done with the goblins and they come back," breathed Helen, as the music started with a goblin walking quietly over the universe, from end to end. Others followed him. They were not aggressive creatures; it was that that made them terrible to Helen. They merely observed in passing that there was no such thing as splendour or heroism in the world. After the interlude of elephants dancing, they returned and made the observation for the second time. Helen could not contradict them, for, once at all events, she had felt the same, and had seen the reliable walls of youth collapse. Panic and emptiness! Panic and emptiness! The goblins were right. Her brother raised his finger: it was the transitional passage on the drum. For, as the things were going too far, Beethoven took hold of the goblins and made them do what he wanted. He appeared in person. He gave them a little push, and they began to walk in a major key instead of in a minor, and then - he blew with his mouth and they were scattered! Gusts of splendour, gods and demi-gods contending with vast swords, colour and fragrance broadcast on the field of battle, magnificent victory, magnificent death! Oh, it all burst before the girl, and she even stretched out her gloved hands as if it was tangible. Any fate was titanic; any contest desirable; conqueror and conquered would alike be applauded by the angels of the utmost stars.

And the goblins - they had not really been there at all? They were only the phantoms of cowardice and unbelief? One healthy human impulse would dispel them? Men like the Wilcoxes, or President Roosevelt, would say yes. Beethoven knew better. The goblins really had been there. They might return - and they did. It was as if the splendour of life might boil over and waste the steam and froth. In its dissolution one heard the terrible ominous note, and a goblin with increased malignity walked quietly over the universe from end to end. Panic and emptiness! Panic and emptiness! Even the flaming ramparts of the world might fall.

Beethoven chose to make all right in the end. He built the ramparts up. He blew with his mouth for the second time, and again the goblins were scattered. He brought back the gusts of splendour, the heroism, the youth, the magnificence of life and of death, and, amid amid vast roarings of a superhuman joy, he led his Fifth Symphony to the conclusion. But the goblins were there. They could return. He had said so bravely, and that is why one can trust Beethoven when he says other things.

John Galsworthy (1867 - 1933)

THE MAN OF PROPERTY (1906)

Chapter V. A Forsyte Menage

The happy pair were seated, not opposite each other, but rectan-gularly, at the handsome rosewood table; they dined without a cloth - a distinguishing elegance - and so far had not spoken a word. Soames liked to talk during dinner about business, or what he had been buying, and so long as he talked Irene's silence did not distress him. This evening he had found it impossible to talk. The decision to build had been weighing on his mind all the week, and he had made up his mind to tell her. His nervousness about this disclosure irritated him profoundly; she had no business to make him feel like that - a wife and a husband being one person. She had not looked at him once since they sat down; and he wondered what on earth she had been thinking about all the time. It was hard, when a man worked as he did, making money for heryes, and with an ache in his heart - that she should sit there, looking - looking as if she saw the walls of the room closing in. It was enough to make a man get up and leave the table. The light from the rose-shaded lamp fell on her neck and arms - Soames liked her to dine in a low dress, it gave him an inexpressible feeling of superiority to the majority of his acquaintance, whose wives were contented with their best high frocks or with tea-gowns, when they dined at home. Under that rosy light her amber-coloured hair and fair skin made a strange contrast with her dark brown eyes. Could a man own anything prettier than this dining-table with its deep tints, the starry, soft-petalled roses, the ruby-coloured glass, and quaint silver furnishing; could a man own anything prettier than the woman who sat at it? Gratitude was no virtue among Forsytes, who, competitive and full of common sense, had no occasion for it; and Soames only experienced a sense of exasperation amounting to pain,that he did not own her as it was his right to own her, that he could not, as by stretching out his hand to that rose, pluck her and sniff the very secrets of her heart.

Out of his property, out of all the things he had collected, his silver, his pictures, his houses, his investments, he got a secret and intimate feeling; out of her he got none. In this house of his there was writing on every wall. His busi-ness-like temperament protested against a mysterious warning that she was not made for him. He had married this woman, conquered her, made her his own, and it seemed to him contrary to the most fundamental of all laws, the law of possession, that he could do no more than own her body - if indeed he could do that, which he was beginning to doubt. If anyone had asked him if he wanted to own her soul, the question would have seemed to him both ridiculous and sentimental. But he did so want, and the writing said he never would. She was ever silent, passive, gracefully averse; as though terrified lest by word, motion, or sign she might lead him to believe that she was fond of him; and he asked himself: Must I always go on like this? Like most novel readers of his generatiion (and Soames was a great novel reader), literature coloured his view of life; and he had imbibed the belief that it was only a question of time. In the end the husband always gained the affection of his wife. Even in those cases a class of book he was not very fond of - which ended in tragedy, the wife always died with ploignant regrets on her lips, or if it were the husband who died - unpleasant thought - threw herself on his body in an agony of remorse.

He often took Irene to the theatre, instinctively choosing the modern Society plays with the modern Society conjugal problem, so fortunately different from any conjugal problem in real life. He found that they too always ended in the same way, even when there was a lover in the case. While he was watching the play Soames often sympathized with the lover; but before he reached home again, driving Irene in a hansom, he saw that this would not do, and he was glad the play ended as it had. There was one class of husband that had just then come into fashion, the strong, rather rough, but extremely sound man, who was peculiarly successful at the end of the play; with this person Soames was really not in sympathy, and had it not been for his own position, would have expressed his disgust with the fellow. But he was so conscious of how vital to himself was the necessity for being a successful, even a "strong" husband, that he never spoke of a distaste born perhaps by the perverse processes of Nature out of a secret fund of brutality in himself. But Irene's silence this evening was exceptional. He had never before seen such an expression on her face. And since it is always the unusual that alarms, Soames was alarmed. He ate his savoury, and hurried the maid as she swept off the crumbs with the silver sweeper. When she had left the room, he filled his glass with wine and said: "Anybody been here this afternoon?" "June." "What did she want?" It was an axiom with the Forsytes that people did not go anywhere unless they wanted something. "Came to talk about her lover, I suppose?" Irene made no reply.

J "It looks to me", continued Soames, "as if she were sweeter on him than he is on her.She's always following him about." Irene's eyes made him feel uncomfortable. "You have no business to say such a thing!" she exclaimed. "Why not? Anybody can see it." "They cannot. And if they could, it's disgraceful to say so." Soames' composure gave way. "You're a pretty wife!" he said. But secretly he wondered at the heat of her reply; it was unlike her. "You're cracked about June! I can tell you one thing: now that she has the Buccaneer in tow, she doesn't care twopence about you and you'll find it out. But you won't see so much of her in future; we're going to live in the country."

James Joyce (1882 - 1941)

ULYSSES (1922) chapter 2

In long lassoes from the Cock lake the water flowed full, covering green-goldenly lagoons of sand, rising, flowing. My ashplant will float away. I shall wait. No, they will pass on, passing chafing against the low rocks, swirling, passing. Better get this job over quick. Listen: a fourworded wavespeech: seesoo, hrss, rsseeiss. Vehement breath of waters amid seasnakes, rearing horses, rocks. In cups of rocks it slops: flop, slop, slap; bounded in barrels. And, spent, its speech ceases. It flows purling, widely flowing, floating foampool, flower unfurling. Under the upswelling tide he saw the writhing weeds lift languidly and sway reluctant arms, hising their petticoats, in whispering water swaying and upturning coy silver fronds. Day by day: night by night: lifted, flooded and let fall. Lord, they are weary: and, whispered to, they sigh. Saint Ambrose heard it, sigh of leaves and waves, waiting, awaiting the fullness of their times, diebus ac noctibus iniursia patiens ingemiscit. To no end gathered: vainly then released, forth flowing, wending back: loom of the moon. Weary too in sight of lovers, lascivious men, a naked woman shining in her courts, she draws a toil of waters. Five fathoms out there. Full fathom five thy father lies. At one he said. Found drowned. High water at Dublin bar. Driving before it a loose drift of rubble, fanshoals of fishes, silly shells. A corpse rising saltwhite from the undertow, bobbing landward, a pace a pace a porpoise. There he is. Hook it quick. Sunk though he be beneath the watery floor. We have him. Easy now. Bag of corpsegas sopping in foul brine. A quiver of minnows, fat of a spongy titbit... God becomes man becomes fish becomes barnacle goose becomes featherbed mountain. Dead breaths I living breathe, tread dead dust, devour a urinous offal from all dead. Hauled stark over the gunwale he breathes upward the stench of his green grave, his leprous nosehole snoring to the sun.

A seachange this brown eyes saltblue. Seadeath, mildest of all deaths known to man. Old Father Ocean. Prix de Paris: beware of imitatiions. Just you give it a fair trial. We enjoyed ourselves immensely. Come, I thirst. Clouding over. No black clouds anywhere, are there? Thunderstorm. Allbright he falls, proud lightning of the intellect, Lucifer, dico, qui nescit occasum. No. My cockle hat and staff and his my sandal shoon. Where? To evening lands. Evening will find itself. Yes, evening will find itself in me, without me. All days make their end. By the way next when is it? Tuesday will be the lon gest day. Of all the glad new year, mother, the rum tum tiddledy tum. Lawn Tennyson, gentleman poet. Gia.