Главная
Каталог
Библиотека
Избранное
Порталы
Библиотеки вузов
Отзывы
Новости
 
12+
 
Предварительный просмотр документа

Основы социальной медицины: Учебное пособие

Автор/создатель: Василенко Н.Ю.
Год: 2004 
Дисциплина "Основы социальной медицины" относится к числу профильных при подготовке специалистов по социальной работе на базе университетского образования, изучается в блоке общепрофессиональных дисциплин. Программа предусматривает изучение теоретико-методологических основ социального института общества - системы охраны здоровья, состояние общественного здоровья и организации медицинской помощи, как в России, так и за рубежом, роли здравоохранения в жизни общества. Акцент делается на усвоение системы знаний через соответствующие виды учебной деятельности: чтение, осмысление, обсуждение, наблюдение, решение проблемных ситуаций, моделирование, деловые игры, самостоятельное расширение знаний.
Показать полное описание документа
РЕЙТИНГ

Оценка пользователей: 4.1
Количество голосов: 23
Оцените ресурс:
5 4 3 2 1

ОТЗЫВЫ


Популярные ресурсы по теме

Приведенный ниже текст получен путем автоматического извлечения из оригинального PDF-документа и предназначен для предварительного просмотра. Изображения (картинки, формулы, графики) отсутствуют.
§ 1.2.2. Гиппократ как социальный врач Любой современный врач знает о Гиппократе (460— 370 до н.э.) хотя бы четыре вещи: 1) клятву Гиппократа, 2) маску Гиппократа (выражение лица при сердечно- легочной недостаточности), 3) шапку Гиппократа (повязку, которая накладывается на голову при травмах черепа), 4) темпераменты Гиппократа (сангвиник, холерик, флегматик и меланхолик). Гиппократ поклонялся одному Богу — Асклепию (римский Эскулап). Это от него пошло называть врачей «асклепииды» (эскулапы). Жил Гиппократ в интересное время, во многом напоминающее наше. Ему было 30 лет, когда началась Пелопонесская война, в которой победила Спарта. Самый активный период деятельности Гиппократа совпадает с расцветом Лакедемона. Гиппократ умирает в возрасте 90 лет, и вслед за ним уходит в небытие величие Спарты после ее поражения в войне с Фивами. Он никогда не был в Спарте. Но именно государственный опыт Лакедемона, особенно, что касалось общественного здоровья, двусмысленного положения врача в Спарте, и великого, и опасного одновременно, тщательно изучался Гиппократом... Он имел оппонентов как бы с двух противоположных сторон: оттуда, из древнего Египта, где врачи оставались по сути дела служителями культа Осириса — бога смерти. И со стороны могущественной и здоровой Спарты, где болезни, как и уродства, считались самым постыдным делом. Остановимся и мы на спартанском опыте оздоровления государства и народа несколько подробнее. § 1.2.3. Милосердие по-спартански «Милосердие по-спартански» реже употребляется в современном мире, чем, например, «спартанский образ жизни». Хотя в эпоху завоевания Европы галлами, во времена правления Фридриха II, Бисмарка, и, наконец, в гитлеровской Германии, «милосердие по-спартански» было каноном для врачей в их профессиональной деятельности. Врачи в Спарте еще со времен ее основателя Ликурга были самой почитаемой кастой. Они относились к эфорам, в худшем случае к герусиям, т.е. к высшим государственным чиновникам. Сначала совет герусиев принимал решение — оставлять в живых того или иного больного, новорожденного, его родителей (когда рождался слабый или недоношенный ребенок) или старика или «помогать» им умереть: смерть всегда предпочиталась в Спарте болезни и немощи. Известно, что всех неполноценных спартанцы сбрасывали со скалы. Это решение герусиев утверждали эфоры — последняя инстанция, выше самих царей. Социальное положение при этом не принималось во внимание: со скалы мог быть сброшен как последний заболевший илот, так и оказавшийся нездоровым царь. Это и было «милосердие по-спартански», проявляемое врачами Спарты к своим немощным гражданам. Забегая вперед, скажем: эвтаназия, о которой так горячо спорят во всех развитых странах в наше время — оттуда, из Спарты! Гиппократ, провозгласивший, что «Асклепий сильнее смерти», ответил тем самым своим оппонентам из древнего прошлого. Кстати, от Гиппократа пошло, что врач должен бороться за жизнь пациента до последнего, фактически до явных признаков биологической смерти — трупных пятен. Он отверг с негодованием само понятие «несовместимые с жизнью повреждения» (болезни) и тем самым резко отмежевался от спартанских врачей. Из опыта спартанских врачей он заимствовал пропаганду здорового образа жизни и требовал соблюдения всех правил здорового образа жизни (умеренность в еде и половой жизни, ежедневные физические упражнения, ежедневные умственные нагрузки, воздержание от употребления алкоголя и наркотизирующих веществ, веселые еженедельные танцы и др.). В своей жизни он строго следовал этим принципам, а к врачам, их не соблюдавшим, обращался так: «Ты врачевать собрался род людской, а сам покрыт вонючею паршой!» 21 Гиппократ по праву считается отцом социальной медицины еще и потому, что он мужественно и решительно повел борьбу с двумя страшными социальными пороками, которые, заметим, вытекали из народных культурных традиций. Он объявил войну двум самым могущественным богам Древней Греции — Аполлону и Дионису (и его близкому другу Вакху). Дело в том, что культы Аполлона, которым поклонялась большая часть Греции, переросли из полезного занятия физкультурой и спортом в абсурдное и бесполезное наращивание мышц, часто в результате не физических упражнений, а применения специальных настоев из трав и вытяжек из внутренностей животных, т.е. с применением древних аналогов современных анаболиков. Именно тогда был брошен ничем не обоснованный лозунг, достигший наших дней: «в здоровом теле здоровый дух». Другая часть греческой молодежи ударилась в противоположную крайность. Выбрав своими богами Диониса и Вакха, она тратила свою молодость и здоровье, предаваясь вакханалиям — необузданному пьянству, употреблению наркотических травяных настоев и беспорядочному, часто перверсному сексу. Гиппократ первым из врачей встал на пути этих по истине катастрофических социальных бедствий. В настоящее время, в нашем цивилизованном мире, предостаточно последователей как Аполлона, так и Диониса и Вакха. Апологет Гиппократа Асклепиад, родившийся через два поколения, пытался смягчить спартанскую суровость некоторых медико-социальных взглядов своего учителя. К гиппократовским заповедям он добавил: «лечить надежно, скоро и приятно». Но это почему-то не вошло в клятву врачей всех времен и народов, живших после Гиппократа. Кстати, его авторство этой клятвы многими оспаривается. В год смерти Гиппократа родился Теофраст — друг, последователь и ученик Аристотеля, прославившийся как крупнейший представитель перипатетической школы. Нам он здесь интересен тем, что разработал 30 характерологических типов (на основании гиппократовских темпераментов и представлений об этосе человека). Напомним, что «этос» (по-гречески — обычай, нрав, характер) — совокупность стабильных (врожденных) черт индивидуального характера. Еще древние греки понимали, что «характер — это судьба человека». Все «характеры», описанные Теофрастом, присущи людям с отклоняющимся от нормы поведением. Таким образом, он впервые поднял очень важную и для современной социальной медицины проблему девиантного и делинквентного поведения. У Теофраста потом было много подражателей. Именно «Нравственные характеры» принесли ему всемирную славу. Даже Аристотель не остался равнодушным к тому, что сделал его ученик и друг. Опираясь на понятие «этос», он создал совершенно новую отрасль философского знания — этику. § 1.2.4. Правление халифов: Ибн Сина (Авиценна) как социальный врач История цивилизованного человечества не знает другой формы правления, при которой так высоки были бы социальная значимость и положение врача в обществе, как при халифате. Халифат установлен был и в некоторых странах Западной Европы в результате арабских завоеваний в VII—IX вв. Просуществовал он до 1924 г., когда был свергнут в последней стране — Турции. Ибн Сина (Авиценна для Запада) жил и творил при халифате, был придворным лекарем и визиром при нескольких халифах. Он родился в 980 г. близ Бухары, умер в 1037 г. Много путешествовал по всему миру — от Китая, Японии и Индии до Англии и Испании. Главным его интересом и занятием всей жизни была, конечно, медицина, хотя он был и выдающимся математиком, и физиком, и философом, и, литератором, и государственным деятелем. Основной свой труд — «Энциклопедию» — он назвал книгой исцеления, хотя в ней нет ни одного раздела по медицине (она включает следующие разделы: 1) Логика, 2) Физика, 3) Математика, 4) Метафизика). А вот обобщение своей врачебной практики и опыта медиков стран, где он бывал, Ибн Сина включил в «Канон врачебной науки», создав первую в истории 22 медицинскую энциклопедию, которая сразу стала пользоваться огромной популярностью во всем цивилизованном мире. «Медицинская энциклопедия» Авиценны переводилась на латинский язык 30 раз. На русский язык она впервые была переведена в 1954—1960 гг. Со времени появления «Канона» медицина стала единой, традиционной и научной дисциплиной. Ибо в каноне объединены знания в области медицины и практические рецепты лечения различных заболеваний, во-первых, стран Севера и Юга, Запада и Востока, а во-вторых, что важно знать современным «целителям», исчезло деление медицины на собственно научную и традиционно-народную. Все, что было ценного в медицине разных народов, от малых до великих, было включено в единый канон. Со времен Авиценны все последующие великие деятели медицины бережно сохраняли и пополняли запасы медицинских знаний, откуда бы они ни черпались. Современные попытки различных спекулянтов вокруг страданий и болезней человека, провозглашающих себя «народными, традиционными целителями», игнорирующими медицинские знания, являются несостоятельными, а по сути дела — обыкновенным шарлатанством, тянущим корни свои от магов, жрецов и целителей фараоновского Египта. Нельзя понять разделы «Медицинской энциклопедии» Авиценны без «Нравственных характеров» Теофраста и «Этики» Аристотеля. Именно на них базируются все социально-медицинские воззрения Ибн Сины. Он ввел в научный и врачебный обиход представления о медицинской этике и деонтологии (от греческого «деос» — долг). Они являются важнейшими составными частями современной социальной медицины. Врачи задолго до Ибн Сины добились самого высокого положения при дворе халифов. Они отвечали не только за здоровье нации и самих халифов, но и решали множество социально значимых задач. Любой военный поход планировался и под эгидой врачей. Они должны были внести в военный план как минимум следующие разделы: 1. Физическое и нравственное состояние войска. 2. Гигиена воинов и живности (лошадей, верблюдов, коров, птицы и т.д.). 3. Половое (сексуальное) обеспечение воинов. 4. Рацион войска. 5. Медицинское обеспечение раненых. 6. Профилактика эпидемий среди воинов. 7. Природно-климатические условия местности, куда отправляется войско. 8. Санитарно- эпидемиологическое состояние населения, которое завоевывалось. 9. Последствия (природные, эпидемиологические, социальные, медицинские) военных действий и др. Кстати, последнему пункту особое значение придавал и Наполеон, написав соответствующий раздел в своей «Военной тактике и политике». Таким образом, врачи времен халифов порой решали судьбы стран и народов, запрещая по тем или иным медицинским показаниям идти в поход. Они являются первыми военными социальными врачами. Но они управляли судьбами и отдельных людей — от халифов до простых смертных: кому, когда и на ком жениться; что следует делать, а от чего нужно воздержаться во имя здоровья (которое в халифате было, как и у спартанцев, важнейшей государственной ценностью). Врачи времен халифов были и нравственными судьями. Нравственная чистота и жизнь по совести считались непременными атрибутами здорового образа жизни. Ибн Сина впервые одел медицинских работников в белые халаты, в одежду, которую разрешалось носить только самим халифам! «Белый халат» — символ чистоты и незапятнанности (кстати, слово «халат» происходит от слова «халиф») — стал знаком медицинского работника. Итак, мы заканчиваем исторический экскурс социальной медицины разбором указанных периодов. Почему? Ведь медицина не стояла на месте и, естественно, развивалась вместе с цивилизацией и культурой. Были средние века. Была эпоха Возрождения. Можно перечислить много славных деятелей из истории медицины, сыгравших значительные роли и в становлении институтов социальной медицины, в том числе и наших, отечественных... Мы остановились на этих этапах потому, что все 23 основные понятия, которыми оперирует и ныне медицина (жизнь, смерть, умирание, боль, болезнь, инвалид, врожденный, приобретенный, страдание, переживание, лечение, лекарство, операция и т.д.) и все основные медицинские каноны (как чисто профессиональные, так и этико-деонтологические) были заложены и сформировались в эти времена. И только в наше время, прямо на наших глазах они радикально меняются. Благодаря достижениям научно-технического прогресса (назовем здесь лишь клонирование и производство искусственных органов) фундаментальные представления всех времен и народов о жизни и смерти оказываются устаревшими... И многое другое, очевидное и понятное для врачей, катастрофически теряет свой смысл. Мы указали эти периоды в истории человечества еще и для того, чтобы четко определить роль и место социальной медицины в современном обществе. Глава 1.3. Медицина и общество ХХ-го века. Предпосылки и основания возникновения социальной медицины как самостоятельного общественно-научного института § 1.3.1. Революции и войны: социальные последствия В 1918 г. перестали существовать четыре великих империи — Германия, Австро- Венгрия, Оттоманская империя и Российская. В результате войн и революций всегда меняется политическая карта мира. Новые режимы власти соответствуют новым социально-экономическим условиям. Но не это, собственно, является предметом и интересом социальной медицины. Она (в лице медиков, занимающихся общественными последствиями социальных катаклизмов) имеет дело с более прозаичными и мирскими вещами. Со времен великих походов на иноверцев и завоеваний чужих земель всегда возникали такие страшные явления, как разруха, голод, человеческие жертвы (огромные массы физически, психически и морально искалеченных людей), потеря крова, трудоспособности или трудовой востребованности и многое другое. По миру начинали гулять не только толпы обездоленных людей, но и инфекционные и психические эпидемии. Разруха касалась идеологии и нравственности. Резко изменялась демографическая картина населения, где прошла «чума» войны или революции: падала кривая рождаемости, поднималась — смертности, сокращалась длительность жизни. Короче, осуществлялся жестокий естественный отбор: люди не жили, а выживали. В таких условиях любая конкретная медицинская проблема оказывалась социально отягощенной. Всякий больной, будь он терапевтическим, инфекционным, хирургическим, будь то беременная женщина, собирающаяся родить, или молодая женщина, в результате перенесенных стрессов и насилия над личностью потерявшая способность к деторождению, — это социальная проблема! Самое страшное, что приносят войны и революции с собой, — это разрушение социально-психологической защиты и населения в целом, и конкретных людей, в частности. Порог иммунозащитных механизмов резко снижается. Бытовые инфекции и инактивные факторы становятся чрезвычайно вирулентными для физически, психически и морально ослабленных людей. Первыми военными экологами, как указано выше, были халифские медики и Наполеон (последний всегда обдумывал, где он будет хоронить своих и побежденных павших воинов), но им и в голову не могло прийти, с какими проблемами столкнутся их далекие потомки-коллеги... Войны в XX в. впервые явили миру оружие массового поражения, вызывающее массовые заболевания, распространяющиеся как эпидемии. После сражений Первой мировой войны это заболевания от примененных в качестве оружия отравляющих веществ. С медико-социальными последствиями использования ядерного оружия человечество не может справиться со времен Второй мировой войны. В наше 'время 24 'используются противопехотные мины (неслучайно движение против использования именно этого оружия имеет широкий общественный резонанс) и «неясный» биологический, а вернее, психологический фактор, оказавший серьезные болезненные последствия на участников «бури в пустыне» (во время войны мирового сообщества с Ираком) и тождественный с ним фактор «миротворцев» на Балканах. Мы еще не все знаем о последствиях применения ДДТ американцами во время войны во Вьетнаме (были высыпаны сотни тонн этого вещества на огромные зеленые массивы). Это о прошедших войнах и революциях и их основных «ближайших» последствиях, составляющих различные точки приложения для социальной медицины. Есть и отдаленные последствия, время проявления которых трудно или даже невозможно предсказать. Это осуществляемые словно по закону кармы, социальные факторы, закрепляемые биологически, т.е. формирующие генофонд... Речь идет о вырождении, или, говоря современным научным языком, о мутации всего живого и растительного как следствии социальных катаклизмов. Мы назвали лишь основные аспекты медико-социальных проблем, возникающих в результате революций и войн. К ним, безусловно, нужно отнести чисто нравственные и правовые аспекты, предполагающие общие проблемы социальной медицины и этики (например, права человека), социальной медицины и пенитенциарной социологии (речь идет о всплеске массовой преступности, как результате социальных катаклизмов), социальной медицины и социальной психологии (как быть, например, с всеобщими комплексами неполноценности побежденного народа и комплексом вины, даже если таковая не осознается, народа-победителя?), Здесь нужно назвать и такую огромную проблему для социальной медицины, как миграция (беженцы и вынужденные переселенцы}. § 1.3.2. Взгляды Карла Ясперса — одного из основоположников методологии социальной медицины Когда К. Ясперс, будучи ассистентом психиатрической клиники в Гейдельберге, писал «Общую психопатологию», которая принесла ему всемирную известность, утонул «Титаник». Это можно считать символом того, что скоро произойдет со «старой Европой»: непотопляемая и роскошная, уверенно направляющаяся на встречу с США, она (в образе «Титаника») никогда не доплывет до порта назначения. «Общая психопатология» была опубликована в 1913 г. как учебник по психиатрии для студентов. Закончив ее, Ясперс сложился не только как клиницист-психиатр, но и как философ. Он, конечно, не исчерпал себя как врач-практик и теоретик, но в 1915 г. отошел от медицинской деятельности. В 1919 г. он заканчивает «Психологию мировоззрений», которая принесла ему славу теперь уже философа (хотя он сам не считал себя таковым и заменял свою «философию» на «философичность»). В последующие годы, после завершения «Общей психопатологии», Ясперс отдает дань проблеме «гений и безумие» и выпускает в свет блестящие работы «А. Стринберг и В. Ван Гог» (1922) и «Ницше» (1936). К нашумевшим работам К. Ясперса нужно отнести также трактат «О немецкой вине» (1946). Кроме этого, было еще множество различных публикаций и выступлений Ясперса, которые продолжали работать на его имидж философа-экзистенциалиста. Но он был и оставался всегда прежде всего врачом. Всего при жизни Ясперса вышло семь изданий «Общей психопатологии». В первых четырех изданиях много «философичности», особенно когда автор вынужден обращаться к социальным аспектам медицины. Но вот главы 10 («Наследственность») и 14 («Биографика») выводят Ясперса на новые для него позиции — социального медика. Он пишет разделы, значение которых не устарело и ныне для социальной медицины. А именно: «Наследственность как фундаментальный факт бытия», «Применение генетики в психопатологии», «Исследование по близнецам» (намного опередив время и споры по 25 актуальнейшей ныне проблеме клонирования). Часть 5 книги неоднократно им переписывалась. Только в седьмом издании появился окончательный вариант, в котором Ясперс выступает как сформировавшийся социальный медик. Это: «Больная душа в обществе и истории», в которой он вновь поднимает тему вырождения, но уже как сбциальный врач, и предлагает свое решение проблемы (см. раздел «Современный мир и проблема вырождения»). В части 6 «Человек как целое» он дописывает раздел «Социальная организация психотерапии», опять же намного опережая свое время. Например, в нашей стране соответствующий Приказ Министерства здравоохранения РФ вышел лишь в конце 1997 г.! К. Ясперс — первый в истории социальной медицины XX в. психиатр, внесший в развитие и становление ее предмета (определяя его содержание) значительный вклад. Это не случайно, ибо социальная медицина вышла из практического решения задач, которые возникали при философских проблемах медицины в силу ее особой общественной значимости. Ясперс лечил больных и осмысливал клинические феномены болезней, как способы выживания, т.е. философски. Следуя конкретной истине, критерием которой для врача является выздоровление его пациента, он вынужден был, во-первых, обращаться к социальным предпосылкам заболеваний, в том числе и наследственным, а во-вторых, учитывать социальные последствия заболеваний. Как философ, за каждым конкретным заболеванием он видел его социальные истоки и место в целостной картине общественного здоровья. Жил и работал он в периоды социальных потрясений и катастроф: революций и войн. Это было также время, когда на передний план выходил новый мощный социальный фактор — научно-технический прогресс. К. Ясперса по праву можно считать первым врачом, положившим начало исследованиям таких важных аспектов социальной медицины, как «деонтология и здоровье общества», «жизнь как деос», «болезнь как способ выживания». «Общая психопатология», если ее прочитать под углом философии выживания, есть не что иное, как энциклопедия стереотипов поведения человека (не только психических, но и соматических) в экстремальных условиях. Это, подчеркиваем, не случайно, ибо Ясперс был врачом-философом и работал во время тотальной «перестройки» мира. Как научный провидец, Ясперс предсказал и обозначил многие основные направления дальнейшего развития социальной медицины, такие, например, как социогенетическая проблема, психогенетическая проблема и, наконец, проблема четко обозначенная Пушкиным: гений, безумие и злодейство. Тем самым К. Ясперс очертил контуры пенитенциарной социальной медицины. § 1.3.3. "Социальная гигиена" А. Гротьяна и "советская гигиена" Н.А. Семашко. П.Б. Ганнушкин: концепция советской репрессивной медицины Рядом с Ясперсом можно поставить только одного врача, так остро понимающего необходимость новых подходов к традиционной клинической медицине, — его сородича и современника Альфреда Гротьяна. Коллега Ясперса подходил к осознанию необходимости новой отрасли медицинского знания и практики совершенно с иных, чем Ясперс, позиций. А. Гротьян родился в 1869 г. Сын и внук врача, одновременно с медициной он изучал социологию, политэкономию, социальную экономию. Работая в Берлине в должности врача-ординатора неврологической поликлиники, он приобрел популярность как видный политэконом, участвуя в политических дебатах и будучи активным членом политико-экономических семинаров Г. Шмоллера. Вскоре он становится пионером нового течения врачебно-гигиенической мысли Германии. Напомним, что «гигиена» по-гречески означает «здоровье» (точно так же, как по-латыни «санитария»). А. Гротьян боролся за оздоровление общества, понимая проблему в самом широком смысле слова. Он боролся, с одной стороны, против господствующей 26 узколабораторной экспериментально-бактериологической школы, а с другой — против клинической медицины с ее основными принципами: больной—синдром, койка-дни, т.е. против узкого клиницизма. Гротьян хочет поставить науку о здоровье на основания социологии, социальной и политической экономии. Свои научные взгляды он публикует в монографии «Социальная патология», которую по праву можно считать первым учебником по социальной медицине XX столетия. В этой книге Гротьян пересматривает основные группы заболеваний с точки зрения их социальной обусловленности, законов распространения, социальных последствий и путей общественной борьбы с ними. Кроме того, свои воззрения он широко публикует во множестве статей и журналов, выходящих на всех европейских языках, в том числе, и на русском. С 1920 г. он успешно формирует социальную гигиену как новую дисциплину и становится» первым в Германии профессором социальной гигиены в Берлинском университете. Последние годы жизни его научные интересы были прикованы к рождаемости и к евгенике. Он был сторонником рационализации размножения человека. (На этом пути он видел успехи борьбы с наследственными заболеваниями.) Как и Ясперс, Гротьян занимался политикой и был депутатом рейхстага в 1920— 1924 гг. Меньше всего А. Гротьян думал, что социальная гигиена может превратиться в узкую область медицинского знания, оторвется от клинической медицины и вместо того чтобы заниматься проблемами «здоровья», будет заниматься оздоровлением среды, — очень смутным и неясным делом. «Санитарный врач», «врач-гигиенист» — ныне узкие медицинские специальности. Не будем здесь раскрывать эти понятия, ибо они общеизвестны. Укажем лишь на то, что в западных развитых странах санитарный врач или гигиенист, решая свои задачи, вносит посильный вклад и в оздоровление общества. Но лишь постольку, поскольку его область является малой частью социальной медицины. В нашей же стране до недавнего времени социальная гигиена являлась теоретической и практической основой организации здравоохранения. И не последнюю роль в таком положении дел сыграл в свое время Н А. Семашко. Николай Александрович Семашко (1874—1949) вошел в историю Советского государства прежде всего как выдающийся государственный и партийный деятель. Участник революций 1905—1906 гг. и Октябрьской, по образованию врач, с 1918 г. он — нарком здравоохранения РСФСР. Под его руководством, согласно декретам партии и правительства, осуществлялось строительство советского здравоохранения. В 1922 г. по инициативе и под руководством НА. Семашко на медицинском факультете 1-го Московского университета была организована кафедра социальной гигиены. (Подобную кафедру во 2-м Московском университете в 1923 г. организовал и возглавил З.П. Соловьев, единомышленник и соратник Семашко). С 1927 по 1936 гг. под руководством Н А. Семашко вышли 35 томов Большой медицинской энциклопедии. Как врач-организатор, Семашко проявил себя безукоризненно в решении наисложнейших медицинских задач и в период гражданской войны, и в последующие за ней годы разрухи. Будучи убежденным большевиком, он прочно стоял на платформе марксистко-ленинско-сталинской идеологии и проводил реформы здравоохранения. Здесь не место подвергать подробному анализу деятельность Н А. Семашко. Отметим лишь то, что прямо имеет отношение к проблеме социальной медицины: в фундамент советского здравоохранения не было заложено ни одного камня для ее появления, даже в отдаленном будущем! Да, задачи того времени были выполнены: победила Советская власть, а «не вши» (перефразируя слова Ленина). За год «железный Феликс» гениально справился с детской беспризорностью. Кстати, организованная под его руководством в 1921 г. Комиссия по улучшению жизни детей при ВЦИК разработала «Программу», которая потом легла в основу многих ' подобных «Программ», потребность в которых возникла в странах Европы, США, Японии, Канады и других стран после Второй мировой войны. Но Семашко искренне считал, что болезни (не только инфекционные, но и сердечно-сосудистые, нервно-психические, да и все другие) есть пережиток прошлого 27 государственного строя. Следовательно, при коммунизме их не будет. Коммунистическое общество есть общество здоровых людей. Улучшением условий труда и быта, развитием гигиены, как науки о чистоте, полноценным питанием, физкультурой можно решить в советском обществе все медицинские проблемы! Из этой внешне простой концепции с железной логической последовательностью вытекало представление о болезни, как преступлении (в широком, конечно, смысле) перед обществом. Больной же становился в один ряд с преступниками. Именно отсюда, из этих логических предпосылок, лечение принимало форму репрессивных, принудительных мер. Вылечившись, словно отбыв срок за преступление, больной должен был еще и реабилитировать себя перед обществом, доказать свою физическую и психическую лояльность режиму. Инвалид, потерявший руку или ногу, память или способность абстрактно мыслить, вынужден был реабилитировать себя всю свою оставшуюся жизнь. Так как понятие «реабилитация» функционирует и в современном медицинском сознании и чрезвычайно живуче, остановимся на нем несколько подробнее. Лат. rehabilitatio — восстановление в правах. Впервые термин применен спартанским царем Ликургом к лицам, совершившим преступление, которые, отбыв наказание, должны были после этого себя реабилитировать, ибо преступление влекло не только наказание, но и гражданскую смерть. В этом же смысле реабилитация включена в «Кодекс Юстиниана». В царской России гражданской смерти подвергались преступники только один раз. А именно, Николай I объявил декабристов «гражданскими мертвецами», они лишались даже своего имени, а их женам разрешалось вступать в новый брак. Александр II реабилитировал декабристов, восстановив их в правах. По советскому законодательству реабилитация могла быть осуществлена только по решению суда и имела единственный смысл оправдание человека, осужденного незаконно или по ошибке, не совершавшего преступление. В ряде современных стран «бывшие» преступники проходят «наблюдательный период», который называется реабилитацией. Если за это время бывший преступник не совершает нового преступления, он считается реабилитированным. Хотя при этом осужденные преступники не подвергаются гражданской смерти. Под «реабилитацией» нет никакого научного и практического медицинского смысла. А с точки зрения медицинской этики и деонтологии, применять термин «реабилитация» к перенесшим болезнь или к инвалидам — безнравственно. В ряде западных стран «реабилитации» подвергаются больные, страдающие алкоголизмом и наркоманией. Но и в этих случаях «реабилитация» — весьма сомнительный и условный термин. Подавляющее большинство современных стран отказалось от «медицинской реабилитации», заменив этот термин понятием качество жизни. Понятие «реабилитация» имеет смысл только в контексте понятия «репрессия». В медицине реабилитация выражает ее репрессивные тенденции. Н.А. Семашко имел серьезного оппонента в лице Альфреда Гротьяна, с которым воевал и с научной кафедры, и принимая государственные решения по тем или иным проблемам советского здравоохранения. Но задолго до немца Гротьяна быд француз Жан Этъен Доминик Эскироль (1772—1840), посвятивший всю свою врачебную и общественную деятельность освобождению больных от «принудительного» лечения, а медицину — от репрессивных мер. Репрессивные тенденции в современной медицине принимают самые неожиданные формы. Например, человека, решившего покончить жизнь самоубийством, априори посчитают больным. Суицидальные тенденции у человека — признак для обязательного принудительного лечения. Человека в состоянии клинической смерти или агонии, даже если они наступают естественным путем, в цивилизованных странах непременно будут «спасать», подключив к мониторам и искусственным органам. Петр Борисович Ганнушкин (1875—1933) вошел в историю благодаря многим деяниям, условно совместимым с общественным статусом врача. Он считается 28 основателем научной психиатрии. Для этого ему нужно было как-то дискредитировать корифея отечественной психиатрии, классика с мировым именем и действительного основоположника московской научной психиатрической школы Сергея Сергеевича Корсакова (1854—' 1900). Дружба с А.В. Луначарским, Я.М. Свердловым, Ф.Э. Дзержинским, общие дела с ними морально и фактически помогли Ганнушкину в этом. До его «научных установок» весь неприкаянный московский люд (бомжи, калеки, юродивые — «людишки» — любимое выражение Петра Борисовича — которые по тем или иным мелким причинам были не в ладах с советским законом) находил приют в сохранившихся московских и подмосковных храмах. Благодаря «научным установкам» красного профессора и его договоренностям со служителями храмов и компетентными органами все они в одну ночь были собраны и выселены из Москвы за 101-й километр. Так, в частности, образовался мегаполис для «психически неполноценных» (тоже выражение Ганнушкина) — ныне всемирно известная крупнейшая в России психиатрическая больница им. В.П. Яковенко. Этой общественно полезной акцией он приобрел себе звание «социального психиатра». Ганнушкин полагал, что психиатрия в классовом обществе, особенно во время жесточайшей классовой борьбы не может не быть репрессивной. Лица, которые вели антисоветскую пропаганду и агитацию, распространяли заведомо ложные измышления, порочащие государственный и общественный строй, были отнесены им к так называемым «пограничным характерам» и поэтому (т.е. сугубо якобы по психическому статусу) могли быть госпитализированы принудительно в психиатрические больницы по решению: 1) судов и 2) несудебных органов (ВЧК, ГПУ- ОГПУ, УНКВД-НКВД, МГБ, МВД) «на лечение». П.Б. Ганнушкин разработал основные положения пограничной психиатрии в непримиримой борьбе не только с С.С. Корсаковым, но и с вьщающимися немецкими психиатрами Е. Блейером, Э. Крепелиным, 3. Фрейдом, Э. Креч-мером. Он написал действительно блестящую брошюру «Психастенический и эпилептоидный характеры» (последний в связи со «сладострастием»). Если бы не политико-репрессивные выводы из этих литературно-научных трудов, воплощенные его соратниками и последователями в жизнь! Он породил целую плеяду посредственностей, занявших кафедры психиатрии в стране. Насколько от него зависела психиатрическая политика в стране, достаточно проиллюстрировать лишь одним примером. Так, согласно статистике Института судебной психиатрии им. В.П. Сербского, «процент психопатов» (по классификации Ганнушкина), признанных невменяемыми, был в 1922 г. 46,5. После смерти Ганнушкина, в 1935 г. — 3! И еще. П.Б. Ганнушкин, как воинствующий психиатр-марксист, отличался непримиримой борьбой с соотечественниками — коллегами, которые работали на одном с ним поприще. Он в корне уничтожил всех, кто пытался заниматься психологией и психотерапией. Общеизвестны его нападки на Владимира Михайловича Бехтерева. В Юрьеве работал психиатр Владимир Михайлович Чиж, написавший блестящие книги (все они переведены на многие европейские языки), такие, как «Судебная психиатрия», «Учебник по психиатрии», статьи «Достоевский как психопатолог», «Гоголь как психопатолог», «Пушкин как идеал психического здоровья» и др. В своей стране он был мало известен благодаря всевидящему оку надзирателя Ганнушкина. На совести П.Б. Ганнушкина много темных и нехороших дел. Он «похоронил» заживо научные исследования, проводимые в СССР под руководством И.Б. Галанта и Г.И. Сегалина по патографии и патобиографии великих людей всех времен и народов. С 1923 по 1926 гг. издавался в Москве, Ленинграде и Свердловске журнал «Клинический Архив гениальности и одаренности (эвропатология)», в который материалы для статей о себе дали М.А. Булгаков, М. Горький и даже Сталин. Напомним, что этой проблемой социальной медицины занимались все ведущие специалисты начала XX столетия, в том числе К. Ясперс и А. Гротьян. Есть все основания утверждать (см., в частности, Черносвитов Е.В. Еще раз о смерти Сергея Есенина. Раздумья врача и философа. //Ветеран. — 1990. — №4), что если 29 Есенина довели до самоубийства, то большую лепту в это дело внес именно It.Б. Ганнушкин. Он трижды превентивно (понимай, принудительно!) госпитализирует Есенина в свою клинику, всякий раз под предлогом, что спасает его от тюрьмы. Всякий раз, словно забывая предыдущие госпитализации, он выставляет Есенину иные психиатрические диагнозы («эпилепсия», «психопатия возбудимого круга», «маниакально-депрессивный психоз»). Есенин, написав в палате психиатрической больницы «Клен ты мой, опавший», убегает в Ленинград и его находят повешенным в «Англетере». П.Б. Ганнушкин, как и Н.А. Семашко, представлял собой лицо советского здравоохранения на ранних его этапах. С годами это «лицо» мало изменялось, разве что дряхлело, пока не исчезло в небытие вместе с государственной системой. Конечно, в СССР были хорошие психиатрические школы (в том числе Московская и Ленинградская), это признавалось во всем мире. Но социальные нужды и проблемы пациентов решались нашими психиатрами и врачами других специальностей, например венерологами, фтизиатрами, как политические и идеологические задачи. Если бы не это, возможно бы общественное здоровье (физическое, психическое, нравственное) в нашей стране не было бы сейчас, в начале нового века и нового тысячелетия, под угрозой. А социальная медицина появилась бы в нашей стране намного раньше, чем в Англии, учитывая громадный общественный опыт и знания наших земских врачей и корифеев отечественной медицины — С.П. Боткина, Н.Н. Баженова, В.М. Бехтерева, Г.А. Захарьина, Н.И. Пирогова, А.П. Чехова, В.Ф. Чижа и др. § 1.3.4. Дж. Райл и первый Институт социальной медицины в ХХ веке Продолжим рассмотрение состояния и развития медицины и общества в XX столетии. На Западе возникает первый в мире Институт социальной медицины в Англии. В СССР развивается и функционирует здравоохранение, представляющее репрессивную медицину. Стремительно развивается социальная медицина в капиталистических странах после Второй мировой войны. В СССР — неизбежные последствия действия репрессивных тенденций в медицине. «Вялотекущая шизофрения» корифея советской психиатрии Героя Социалистического Труда, академика А.В. Снежневского. «Принудительное» (карательное) госпитализирование и «лечение» инакомыслящих в СССР. Исключение советских психиатров из WPA (Всемирная психиатрическая ассоциация). Перед Второй мировой войной в Англии сложилась такая ситуация, что о необходимости создания новой медицинской дисциплины — социальной медицины — заговорили все. Говорили прежде всего деловые люди, имеющие прямое отношение к большим массам больных людей, продолжающих работать. Огромные массы людей, как показывали статистические расчеты, в Англии заболевали не по причине бедности, плохого питания, плохих жизненных условий или воздействия вредных для здоровья факторов. И тем не менее, производство страдало из-за болезней сотрудников. С бизнесменами были солидарны и банкиры. Не лучшим образом дела обстояли и в армии, и в полиции. Да и вообще была ли какая-нибудь сфера человеческой деятельности, где бы в то время в Англии со здоровьем все было бы в порядке? Клинические врачи и эпидемиологи это положение вещей никак объяснить не могли: новые болезни, с их точки зрения, не возникали, а старые они «успешно» лечили традиционными методами. Эпидемий тоже не было. Но демографические показатели резко изменились в худшую сторону: снизилась рождаемость, «помолодела» смертность, увеличилось число случаев так называемой скоропостижной смерти. Точно так же в Англии стала расти кривая самоубийств и детской преступности. Социальные психологи — первые, к кому обратились за объяснением такого положения в обществе, не смогли дать научного объяснения положению дел со здоровьем 30
Яндекс цитирования