Главная
Каталог
Библиотека
Избранное
Порталы
Библиотеки вузов
Отзывы
Новости
 
12+
 
Предварительный просмотр документа

Ключ к общению (этнокультурные и этнопсихологические аспекты общения): Монография

Автор/создатель: Ангаева С.П., Тыхеева Ю.Ц.
Год: 2007 
Трудности в общении могут возникнуть по разным причинам, и, в частности, из-за непонимания этнических различий (культурного и психологического характера). Содержание книги дает некоторые теоретические сведения по проблематике межэтнического общения, знакомит с особенностями культурного процесса нашего региона, находящегося на стыке культур Востока и Запада, предлагает пути выработки приемов и навыков общения представителей разных этносов, хотя иногда эти различия не видны и, на первый взгляд, как будто не вызывают трудностей. Но невнимание к подобным "мелочам" может нарушить взаимопонимание людей. Авторы надеются, что данная книга будет полезна не только студентам гуманитарных специальностей, но и каждому человеку, интересующемуся вопросами культуры и психологии общения.
Показать полное описание документа
Популярные ресурсы рубрик:
РЕЙТИНГ

Оценка пользователей: 2.3
Количество голосов: 3
Оцените ресурс:
5 4 3 2 1

ОТЗЫВЫ


Популярные ресурсы по теме

Приведенный ниже текст получен путем автоматического извлечения из оригинального PDF-документа и предназначен для предварительного просмотра. Изображения (картинки, формулы, графики) отсутствуют.
ли высшей знати. Фактически они представляли собой род фамилии — Рюриковичи, Гедиминовичи, Долгорукие и пр. Примечательный в этом плане эпизод показывает А. Толстой в романе «Петр Первый». Петр дает указание подготовить доку- менты для первого российского негоцианта-навигатора и спра- шивает, как его по батюшке величать. «Жигулин раскрыл рот, поднялся, глаза вылезли, борода задралась. — Так с отчест- вом будешь писать нас?.. Да за это — что хошь!» Потому фа- мильярно-почтительное обращение к русскому человеку толь- ко по отчеству, без собственного имени, воспринимается как уважительное, подчеркивающее особую близость и взаимное уважение между общающимися. Так что отношение к отчеству у восточного человека и у европейского различно. Для монгола на первом месте стоит собственное имя. Обратиться к нему по «отчеству» — значит обезличить его. (Звучит так же неуважительно как обраще- ние «из лучших побуждений и намерений!» к русскому чело- веку с уменьшительным или даже ласкательным именем в офи- циальной обстановке). Возможно, это связано с повышенным чувством ответственности и личностного достоинства. Ведь ценность человека представлена, прежде всего, им самим, а не принадлежностью его к тому или иному клану. Хотя, что скрывать, эти моменты тоже присутствуют у восточного че- ловека. Потому-то при именовании надо не только знать, но чувствовать — в какой этнической и социальной среде прием- лемо то или иное обращение. С революционными изменениями в список бурятских имен вошли совершенно новые имена. Это или иноязычные имена — европейские или славянские — Светлана, Мария, Анжелика, Ричард, или новые понятия и предметы, с которы- ми столкнулись люди, вырвавшись из социально-культурной и пространственной изоляции. Нередко имена обозначали ка- кие-либо значимые события или неизвестные ранее предметы. Хубисхал — революция, Соел — культура, Арбижил — деся- тилетие революции, Влксма — аббревиатура ВЛКСМ с добав- лением окончания «ма», характерное для бурятских женских имен. Нужно учитывать, что эти имена внедрялись не только Ключ к общению. 1 как знаки нового времени, а часто воспринимались как имена- обереги, которые окажутся не по зубам злым духам и таким образом защитят своего носителя. Как герои романа нанайс- кого писателя Г. Ходжера «Конец большого дома», столкнув- шись со страшной болезнью — оспой, и желая оградить от болезни новорожденную дочь, дают ей экзотическое русское (как они считали) имя «Булка», непонятное, зато неизвест- ное местным духам зла. Спасение челюскинцев в полярных льдах произвело столь глубокое впечатление, что мальчики, родившиеся в самых глухих уголках в это время, получали имена первых Героев Советского Союза, например, в честь Сигизмунда Ляпидевского. Есть даже указание на анекдоти- ческое имя «Оттоюльшмильдина», которое расшифровывает- ся как целое предложение «Отто Юльевич Шмидт на льдине». Позднее люди стеснялись таких имен, как Трактор, Комбайн, Париж, Динамо. Документы оставались с этими именами, ко- торые даже не входили в употребление, а люди назывались другими привычными именами, и национальными, и иноязыч- ными, а при столкновении с какими-либо официальными ад- министративными процедурами человек вспоминал, что у него имеется столь экзотическое имя. В таких именах, возможно, есть свой резон. Ведь имя долж- но фиксировать не только сложившиеся представления о том, каким быть человеку, но и события, которые случились при его рождении, возмужании, удивительные случаи жизни. Имя в рамках общества, где время фиксируется, как цепь уникаль- ных, во многом неповторимых событий, фиксация времени и событий, естественно, обращается к этим событиям. Недаром в процессе инициации в архаичных племенах человек получал новое имя, указывающее на личные качества человека. Да и называние взрослого человека полным именем, по имени-от- честву (в европейских традициях), это проявление того же со- циального механизма фиксации взросления, перехода челове- ка на новую социальную ступень. Вообще-то мы видим, что мир, в основном, европеизиро- вался. Европейский западный стиль и традиции глубоко про- никли во все области современной жизни. Люди осваивают не 2 Ключ к общению. только внешние атрибуты западного образца (одежду, пищу, приветствие), но и ментальность. И естественно, что в учреж- дении человек желает, чтобы его называли официальным име- нем, этим он демонстрирует встраивание своего сознания и своей культуры в европейские каноны, свою подчиненность европейским нормам общения, и подчеркивает официальный характер такого взаимодействия. Люди привыкают к новым образцам взаимоотношений, которые тиражируются через системы образования, средства массовой информации, образ- цы художественной культуры и литературы. А так как в совре- менном мире люди разных регионов и культур вступают в тес- ное общение, то знание особенностей местного наименования людей и обращения к ним просто необходимо. Решительное переименование людей, приспосабливание их к привычным, принятым в данном регионе нормам, не всегда выглядит умес- тным, хотя мы пытаемся наградить американца или француза отчеством, демонстрируя уважительность, как мы ее понима- ем (Жан-Поля именуем Иваном Павловичем, Джона — Иван Иванычем), но вряд ли сие им нравится, хотя они и не воз- ражают. Естественно, что во многом приходится опираться на свою интуицию, на исторически сложившиеся и автомати- чески усвоенные нормы именования, но знания этнокультуро- логических и этнопсихологических особенностей общения от- нюдь нелишни. Ключ к общению.  ОдЕЖдА. АЛмАЗНый мОй ВЕНЕЦ Марина Мнишек, собираясь на важное для нее свидание с Лжедмитрием, выбирает, что из нарядов ей предпочесть, и ос- танавливает свой выбор на алмазном венце. Какой говорящий убор! Он говорит о ее жгучем желании возложить на свою го- лову царскую корону, о ее стремлении увенчать свою жизнь подобным взлетом, подчеркивает ее отношение к человеку, на свидание с которым идет. Она явилась перед ним, наряженная по высшему разряду, этим она возлагает на него определенные обязанности. Теперь он должен принять высокие обязательс- тва по отношению к ней. Социальные тела располагаются в конкретном физичес- ком и историческом пространстве. Эпоха оставляет на них свой символический социальный код и, как на чистых листах бумаги, стремится «записать закон» времени. Шрамы, уве- чья, следы пыток — самое яркое выражения записей такого рода. Обряд инициации обозначает и фиксирует роль челове- ка в первобытном обществе, нанося определенные несмывае- мые знаки на его тело. Вождя маори можно было сразу уз- нать. «Это было видно по искусной татуировке его лица и тела. От ноздрей его орлиного носа шли спиралью две черные линии, обведя его желтые глаза, круг рта с блестящими зу- бами, а также по подбородку тянулись разноцветные линии, изящными завитками спускавшиеся на могучую грудь маорий- ца. Это татуировка «моко» — новозеландцев является зна- ком отличия. Такой почетной росписи достоин только тот, кто отличился в нескольких сражениях, причем рабы и люди низ- шего класса вообще не могут иметь притязаний на «моко». Знаменитые вожди узнаются по законченности, по точности и характеру рисунка; на их телах часто изображаются живот- ные. Некоторые из туземных вождей до пяти раз подвергают себя мучительной процедуре «моко». Чем более знаменит в Новой Зеландии человек, тем более он раскрашен. Место лич- ности в общественной иерархии первобытного общества опре-  Ключ к общению. деляют татуировки, а по мере удаления от первобытной эпо- хи — одежда (кодирующая и указывающая на характеристики человека: половые, возрастные, этнические, социальные), ор- дена, религиозные и образовательные знаки, украшения, дра- гоценности и т.п. У того же маорийского вождя, по свидетель- ству Ж. Верна, была одежда, подчеркивающая его высокое положение, «плащ, сотканный из растения формиум и отде- ланный собачьими шкурами. Опоясан он был передником, но- сившем следы крови недавних сражений. На удлиненных моч- ках его ушей висели подвески из зеленого нефрита; шею его украшали ожерелья из пунаму, священных камушков, очень чтимых суеверными новозеландцами». Вообще, наверное, первая одежда человека — это круг, который он рисует на земле, ограничивая свое пространство, отгораживаясь от того вредоносного, что может на него воз- действовать извне. Магический круг закрывает человека от внешних злых сил и охраняет его, замыкает его на самом себе. А магический круг, который всегда с тобой, это пояс или оже- релье. Недаром эти предметы располагаются на шее и поясе, ведь это самые уязвимые места телесной организации челове- ка. «Усилить» действие магического круга можно при помощи каких-либо особо оберегающих человека предметов: когтей, зубов диких зверей, перьев птиц, необыкновенных камней, ра- кушек и пр. Итак, первая функция одежды — защита, но эта защита, прежде всего, магическая, от воздействия сверхъес- тественных сил, могущих причинить вред человеку. Позже, когда эти украшения-обереги приобрели информативное зна- чение, по ним уже можно было «прочесть» удачлив ли этот охотник, какие охотничьи трофеи он смог добыть. С возник- новением зачатков социальной организации эти ожерелья и пояса получили статус и значение социальных знаков. Если раньше самое богатое ожерелье украшало самого лучшего охотника, то постепенно сложилось так, что оно стало укра- Ключ к общению.  шать носителя титула вождя, представителя власти. То есть из предмета-носителя информации о личных заслугах и достиже- ниях человека украшения стали носителями социальной ин- формации — информации о ранжировании, неравенстве, под- чинении и верховенстве. Но все-таки функция магической защиты не исчезла с раз- витием одежды. В фольклорной одежде всех народов мира про- слеживается этот мотив. Вы замечали, что в народной одеж- де всегда особым образом оформлены ворот, рукава, подол, пояс? На поверхности ответа о декоративности этих элемен- тов находится объяснение их магического значения. Цветной кант, вышивка, аппликации, часто стилизованные изображе- ния зверей, птиц, растений — все это вместе призвано создать защитное поле человека. Особое значение придается поясу. Выражение «соломой подпоясан» — это не только характе- ристика крайней бедности, но и указание на отсутствие вся- кой, магической в том числе, защиты. А выражение «распоя- сался» говорит не только о том, что человек вышел за границы норм, принятых в обществе, но и то, что он сам, возможно, стал жертвой сверхъестественного зла, которое проявляется в его поведении. Глубоко символическое значение приобрета- ет лишение человека пояса, когда он подвергается аресту или перед его казнью. На картине В.И.Сурикова «Утро стрелецкой казни» противопоставление приговоренных и конвоиров под- черкнуто также и одеждой, в частности, отсутствием поясов у стрельцов и, наоборот, перепоясанных не только поясом, но и перевязью петровских гвардейцев. Московская исследовательница Н.Н. Козлова совершенно справедливо отмечала, что «одежда может быть рассмотре- на в качестве инструмента, посредством которого тела подчи- няются социальному правилу». Таким образом, платье пред- ставляет собой определенную норму, имеющую материальное выражение и ментальное содержание. В семиотическом кон- тексте предметы гардероба обладают ярко выраженным зна- ковым содержанием, которое как бы кодирует принадлеж- ность к той или иной социальной группе. Робинзон Крузо на своем острове в условиях теплового комфорта, не требую-  Ключ к общению. щего никакой одежды, тем не менее, одежду себе соорудил, включая головной убор и даже зонтик. Мало того, он подоб- ным же образом обмундировал бедного Пятницу, чему тот, если верить Робинзону, был несказанно рад. Мы, в свою оче- редь, настолько уверены в необходимости одежды, т.е. одеж- да Робинзона воспринимается и принимается настолько как само собой разумеющееся, что, читая, мы проглатываем сей опус Д.Дефо без всякой критики (во всяком случае — без осо- бой). Эта внутренняя убежденность в необходимости одежды так глубока, что мы также без всякого недоверия воспринима- ем рассказ Жюля Верна в романе «Дети капитана Гранта» о том, что женщины-аборигенки с островов Тихого океана с не- скрываемой завистью рассматривают наряды (надо заметить, довольно неуклюжие) белых женщин. Когда героиня «Унесенных ветром» хотела произвести впе- чатление благополучия в своей жизни, она первым делом поза- ботилась об одежде. Не задумываясь, Скарлетт содрала с окон бархатные портьеры и сшила себе роскошный наряд. Это пла- тье для нее равнозначно боевому снаряжению. Писатели часто опираются при характеристике героев на описание их одеж- ды. «Кто там, в малиновом берете, с послом испанским гово- рит?» — обратился Евгений Онегин с вопросом к знакомому. И, конечно, выбор внешнего облика — достаточно актив- ное выражение социальной ориентации человека. Ю.М.Лотман писал: «Принадлежность к дворянству обозначает и обязан- ность определенных правил поведения, принципов чести, даже покроя одежды. Мы знаем случаи, когда «ношение неприлич- ной дворянину одежды» или также «неприличной дворянину» бороды становилось предметом тревоги политической поли- ции и самого императора». Стремление к политическим, со- циальным переменам, заявление об этнической самобытнос- ти явным или неявным образом находила в выборе одежды. Вообще, надо заметить, что внешний вид, одежда, выражение лица несут очень большую информацию, порой независимую от ее носителя. Самая информативная одежда — естественно — формен- ная. В форменной одежде все элементы подчинены единым Ключ к общению.  правилам и единой символике, принятой в этой среде. В ней выражен род занятий человека, его ранг, его общественные за- слуги и пр. Иногда в такой роли «формы» может выступить всего лишь какая-то часть, деталь одежды, например, галстук. Выпускники престижных закрытых учебных заведений узна- ют друг друга по фирменным галстукам. Они изготавливаются специально только для этих учебных заведений и в открытой продаже не бывают. Недаром Остап Бендер даже при отсутс- твии рубашки весьма дорожил своей милицейской фуражкой. Так как форменная одежда информативна, она говорит за человека даже без предъявления документов. Потому-то, на- верное, авантюристы разного пошиба часто прибегают к ней, а государство время от времени предпринимает попытки об- рядить своих чиновников в различную форму. Причем замече- но, что чем беднее государство, тем пышнее форма военных и чиновников в такой стране. Может быть, это — единствен- ная возможность их одеть и таким образом противопоставить массам? А то, как-то в различных СМИ были опубликованы фотографии заирских солдат без какого-либо намека на одеж- ду, но с автоматами в руках. Как раз, видимо, это и был ря- довой состав. К современному чиновнику, не имеющему формы, тоже предъявляется ряд негласных правил и требований. Если это одежда европейского стиля, то она носит официальный харак- тер. Недаром во всем мире чиновников называют «белыми во- ротничками». Такое название выразительно подчеркивает ха- рактерные особенности официальной «клерковой» одежды: однотонный цвет, желательно неярких тонов и, обязательно, чистоту, подчеркнутую белым воротничком, белой рубашкой или блузкой. В принципе эти требования не столь уж обре- менительно жестки. Конечно, позволяются рубашки и блуз- ки других цветов, не белых, но требования чистоты всегда в силе. Вообще, здесь можно сделать как бы небольшое замечание по поводу этого требования. Блестящая эпоха аристократиз- ма во всем мире не блистала чистотой. Великолепные одежды из дорогого бархата и шелка, украшенные лентами, бантами,  Ключ к общению. фламандским и венецианским кружевом, усыпанные драгоцен- ными камнями, нередко были покрыты грязью. Резкие запахи немытых тел перебивали экзотические восточные благовония типа мускуса, амбры и других. Французский король-солнце Людовик XIV вынужден был переезжать из дворца во дворец, буквально кочевать, для того чтобы эти дворцы помыли, по- чистили, проветрили. Отсутствие канализации, гигиенических привычек у людей, населявших эти прекрасные дворцы, при- водило их к почти катастрофическому состоянию. Возможно, потому (естественно, это всего лишь маленький штрих в соци- альных изменениях) с эпохой капитализма развиваются тре- бования санитарии и гигиены, нашедшие свое косвенное вы- ражение в изменении одежды и взглядах на нее, должное и недолжное, предписываемое и позволяемое. Изменения в со- циальной структуре общества приводят к изменению челове- ческой телесности — габитуса, а вместе с ней — одежды. Нередко одежда выступает красноречивым социально- стратификационным знаком. Особенно это бросается в гла- за в периоды бурных социальных перемен. Ношение той или иной одежды, и вообще ее доступность, регулируемая адми- нистративными нормами времени, ясно указывает на прина- длежность человека к той или иной группе чуть ли не с такой же откровенностью, как офицерский мундир со всеми соот- ветствующими регалиями. Манера одеваться — одна из форм выражения подчинения нормам конкретного общества. Наиболее бурные и глубоко символические перемены происходят в одежде людей вместе с социальными катаклизмами в обществе. Не исключение — время после Великой Октябрьской революции в нашей стране. Первые перемены в одежде горожан, и, в частности, жителей бывшей столицы Российской империи Петрограда, произошли уже осенью 1917 г. На улицах города уже невозможно было встретить ни людей, одетых в блестящие офицерские мунди- ры, ни нарядные дам в шляпах и кружевах. Особенно вырази- тельными оказались социальный код и нормы эпохи военного коммунизма со свойственным ему распределением предметов одежды. Ключ к общению.  Особо престижным предметом одежды в начале 20-х гг., пока еще носившим на себе отпечатки социальных приорите- тов эпохи военного коммунизма, стала, в частности, кожанка. Конечно, для основной массы партийно-советской номенкла- туры такие одеяния не были нормой. Но и она резко отлича- лась от одежды «маленьких людей» знаковыми образцами, более подходящей для повседневной жизни, но также доста- точно редкой и престижной. В семиотическом контексте ко- жанка имела ярко выраженное знаковое содержание. Она как бы кодировала принадлежность личности к высшим слоям со- ветского общества периода гражданской войны. Кожанка под- черкивала причастность человека к социальным переменам, произошедшим в России в 1917 г. Она служила пропуском в любое советское учреждение и, конечно, ассоциировалась с привилегиями новой элиты нового общества. Любопытно под- черкнуть превращение кожаной куртки — форменной одежды летчиков и шоферов эпохи Первой мировой войны — в символ революционной моды. Этот социальный смысл хорошо улав- ливали рядовые граждане. Достать кожанку, предмет вожделения многих, было не- легко. В первую очередь эти вещи даже после введения НЭПа стремились приобрести начинающие партийные работники и комсомольские активисты. Модными атрибутами одежды жен- щин считались также черная юбка, белая блуза и красная ко- сынка, напоминавшая более культурной публике фригийс- кий красный колпак эпохи Великой Французской революции. Тянулись к внешней революционной атрибутике и желающие таким образом приобщиться к «пролетарской культуре» пред- ставители средних городских слоев и в первую очередь — мо- лодежь. Надеть кожанку для многих из них означало зафик- сировать факт изменения своей социальной принадлежности. В романе Н.Островского «Как закалялась сталь» есть эпи- зод, характеризующий «комиссарский» статус кожаной курт- ки, когда герой, только облачившись в подобную одежду и уг- рожая оружием, смог сесть в поезд. Во второй половине 20-х гг. остро модными стали считать- ся ботинки на шнуровке, лиса или песец на одном плече, не- 0 Ключ к общению.
Яндекс цитирования