Главная
Каталог
Библиотека
Избранное
Порталы
Библиотеки вузов
Отзывы
Новости
 
12+
 
Предварительный просмотр документа

ЕГЭ и приём в вузы. Средний балл абитуриентов, поступивших в московские вузы по результатам ЕГЭ: август 2009 г.: доклад Государственног университета - Высшей школы экономики

Автор/создатель: Добрякова М.С., Кузьминов Я.И.
Год: 2009 
На основе материалов, размещенных на сайтах вузов г. Москвы в открытом доступе (списки рекомендованных к зачислению и приказы о зачислении), рассчитаны средние баллы ЕГЭ по вузу (в том числе отсечный балл: среднее по результатам ЕГЭ самого "слабого" поступившего); сопоставлены средние баллы ЕГЭ по одной специальности/направлению в разных вузах. В выборку включены все государственные вузы Москвы; рассматривалась только очная дневная форма обучения. Всего в выборку вошло 98 вузов.
Издание также включает статьи ректора ГУ-ВШЭ Я.И. Кузьминова "Россия с ЕГЭ" и "Вузы после ЕГЭ".
Показать полное описание документа
Популярные ресурсы рубрик:
РЕЙТИНГ

Оценка пользователей: 2.8
Количество голосов: 4
Оцените ресурс:
5 4 3 2 1

ОТЗЫВЫ


Популярные ресурсы по теме

Приведенный ниже текст получен путем автоматического извлечения из оригинального PDF-документа и предназначен для предварительного просмотра. Изображения (картинки, формулы, графики) отсутствуют.
ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ  ВЫСШАЯ ШКОЛА ЭКОНОМИКИ              ЕГЭ и приём в вузы    Средний балл абитуриентов,  поступивших в московские вузы   по результатам ЕГЭ:  август 2009 г.    Доклад Государственного университета —  Высшей школы экономики                Москва 2009  УДК 330.322 ББК 65.011 Е28 ЕГЭ и приём в вузы. Средний балл абитуриентов, поступивших в московские вузы Е28 по результатам ЕГЭ: август 2009 г. [Текст] : докл. Гос. ун-та — Высшей школы экономики / отв. ред., рук. исследования М. С. Добрякова. — М. : Гос. ун-т — Высшая школа экономики, 2009. — 75, [1] с. — ISBN 978-5-7598-0706-3 (в обл.). На основе материалов, размещенных на сайтах вузов г. Москвы в открытом доступе (списки рекомендованных к зачислению и приказы о зачислении), рассчитаны средние баллы ЕГЭ по вузу (в том числе отсечный балл: среднее по результатам ЕГЭ самого «слабого» поступившего); сопоставлены средние баллы ЕГЭ по одной специальности/направлению в разных вузах. В выборку включены все государственные вузы Москвы; рассматривалась только очная дневная форма обучения. Всего в выборку вошло 98 вузов. УДК 330.322 ББК 65.011 ISBN 978-5-7598-0706-3 © Государственный университет — Высшая школа экономики, 2009 Содержание      Я.И. Кузьминов. ЕГЭ‐2009: первые результаты…………………………………………………………………………………………….3    Статья первая. Россия с ЕГЭ ………………………………………………………………………………………………………………………..3    Статья вторая. Вузы после ЕГЭ ……………………………………………………………………………………………………………………8    М.С. Добрякова, Я.И. Кузьминов. Основные выводы исследования………………………………………………………….12    Доклад «Средний балл абитуриентов, поступивших в московские вузы по результатам ЕГЭ: август 2009»    I. Разделы для абитуриентов на сайтах вузов:   общая характеристика и ограничения при сборе данных………………………………………………………………………….22  II. Результаты…………………………………………………………………………………………………………………………………………………26  Табл. 1. Средние баллы ЕГЭ по вузу (в расчете на один предмет)………………………………………………………………26  Табл. 2. МГУ им. М.В. Ломоносова: средние баллы по факультетам………………………………………………………….31  Табл. 3. Средний балл ЕГЭ по одному направлению подготовки / специальности в разных вузах…………..32  Табл. 4. Средний балл ЕГЭ по укрупненным группам направлений……………………………………………………………68  Табл. 5.  Специальности, которые встречаются в выборке один раз и   план приема на которые составлял 10 человек и менее………………………………………………………………70  Табл. 6.  Специальности, план приема на которые составлял 10 человек и менее и   которые в выборке встречаются несколько раз   (т.е. прием на них открыт в нескольких вузах)………………………………………………………………………………71  Табл. 7. Сибирский федеральный округ: средние баллы ЕГЭ по вузу (в расчете на один предмет)…………73   Табл. 8.  Средний балл ЕГЭ по укрупненным группам направлений,   московские вузы в сравнении с сибирскими………………………………………………………………………………..73        2  Я.И. Кузьминов (ГУ‐ВШЭ)    ЕГЭ‐2009: первые результаты1    Статья первая. Россия с ЕГЭ  Летом  этого  года  Россия  пережила  крупнейшую  со  времени  либерализации  цен  институциональную перестройку. Единый государственный экзамен стал законом. Весь прием в  вузы, даже в самые престижные, прошел только через ЕГЭ и олимпиады.   Чтобы  понять,  какое  масштабное  преобразование  –  и  в  нормах,  и  в  мозгах,  и  в  поведении  людей  и  организаций  –  он  вызвал,  ЕГЭ  можно  сопоставить  либо  с  гайдаровской  отменой  очередей к прилавкам, либо с несостоявшимися еще реформами: отменой призыва в армию и  дешевой ипотекой.   Действительно:  одни  сравнивают  ЕГЭ  с  техногенными  катастрофами  (раньше  они  же  обращались  в  КС  и  требовали  прекратить  «эксперименты  на  людях»),  другие  благодаря  ему  впервые  смогли  реализовать  свои  конституционные  права  на  образование.  Последние  не  так  активны  публично:  но  попробуйте  отменить  ЕГЭ,  и  увидите,  как  много  семей  встанет  на  его  защиту.  ЕГЭ дал позитивные результаты:   a. У выпускников школ появилась реальная свобода выбора вуза.  b. В столицах выросла доля региональных абитуриентов, ведущие вузы снова работают для  всей страны, как это было в СССР.   c. Нанесен  решающий  удар  по  коррупции  на  входе  в  вузы  (в  2005  году  –  около  10 млрд. руб.)  d. Общество и родители в перспективе получили достаточно эффективный инструмент для  измерения  качества  школ  и  вузов  –  средний  балл  ЕГЭ  соответственно  выпускников  и  студентов первого курса.    Мнимые и реальные недостатки ЕГЭ  На  протяжении  почти  десяти  лет  эксперимента  (точнее,  постепенного  внедрения  ЕГЭ)  настроение  общества  и  СМИ  в  отношении  ЕГЭ  не  улучшилось,  а  где‐то  даже  изменилось  к  худшему. Если в начале сторонников и противников было примерно поровну, то в 2009 г. ЕГЭ по  некоторым опросам поддерживает уже меньше трети российских граждан.   Почему?  Странно  было  бы  видеть  за  этим  руку  неких  вузовских  коррупционеров,  ловко  манипулирующих  общественным  мнением.  Разумеется,  ЕГЭ  наступил  на  их  интересы,  но  коррупционные  схемы  трудно  публично  защищать.  Еще  один  отряд  противников  нового  порядка  образовали  вполне  порядочные  ректоры,  за  долгие  годы  приучившиеся  решать  проблемы  своих  вузов  через  систему  одолжений  при  приеме  («административной  валюты»).  Но представители вузов не очень влиятельны в общественном мнении – опросы доказывает в  основном обратное.   На мой взгляд, причины неприятия ЕГЭ имеют объективный характер.  1  Статья опубликована в газете «Ведомости» 2 и 8 сентября 2009 г.    3  Во‐первых, ЕГЭ, расширяя возможности школьников из отдаленных  мест, для столичных семей  (да  и  для  значительной  части  семей  из  региональных  центров)  реально  сужает  возможности  поступить на бесплатное место в престижные вузы. Причина проста. Столичные вузы когда‐то  строились для всей страны, и соотношение «местных» и «приезжих» в Москве было 25 к 75, а в  Ленинграде  –  33  к  66.  За  1990‐е  годы  соотношение  поменялось  на  буквально  противоположное.  То  есть  три  из  четырех  (или  два  из  трех)  столичных  студентов  де‐факто  занимали  чужие  места  –  места  более  одаренных  или  более  перспективных  с  точки  зрения  государства  (например,  согласных  в  будущем  работать  в  глубинке)  провинциалов.  Как  известно, к хорошему быстро привыкаешь, удачные для себя обстоятельства быстро начинают  казаться справедливыми.   Во‐вторых,  в  реализуемой  сегодня  модели  ЕГЭ  содержатся  серьезные  огрехи.  Огрехи  не  столько  методические  (в  конце  концов,  экзамен  не  может  быть  лучше  школьной  программы,  освоение  которой  он  измеряет),  сколько  организационные.  Проведение  федерального  экзамена,  на  основании  которого  федеральный  центр  делает  выводы  о  качестве  работы  региональных  образовательных  систем  и  зачисляет  абитуриентов  в  федеральные  вузы,  возложено на региональные органы управления образованием. Они также организуют – сами у  себя!  –  проверку  части  «С»  результатов  ЕГЭ,  то  есть  именно  той  части,  которая  дает  возможность  получить  высокие  баллы.  Добавим,  что  органы  управления  образованием  не  имеют ни кадровых, ни финансовых ресурсов для организации ЕГЭ на местах – поэтому они, в  свою  очередь,  доверяются  муниципальным  органам  управления  образованием.  А  те,  в  свою  очередь  –  школам.  В  создавшейся  системе  обеспечить  беспристрастность  проведения  ЕГЭ  (особенно  в  малых  городах,  где  все  друг  друга  знают,  или  там,  где  всего  одна  школа)  очень  трудно.  И  сравнительно  небольшое  число  зафиксированных  нарушений  в  2003–2008  гг.  –  это  отрадное  свидетельство,  что  основная  часть  российских  учителей  и  директоров  школ  сохранили профессиональную мораль, но никак не свидетельство качества процедуры ЕГЭ. По  мере  привыкания  к  ЕГЭ  число  попыток  приобрести  его  результаты  нечестным  путем  будет  только  расти.  Армия  людей,  зарабатывавших  на  поступлении  в  вузы,  никуда  не  исчезла,  готовность  некоторых  родителей  платить  –  тоже.  А  склонность  молвы  увеличивать  масштабы  любого негативного явления в десятки и сотни раз ведет к разочарованию в ЕГЭ.    Как проверять  Оставив  более  горячим  коллегам  призывы  ЕГЭ  отменить  (в  самом  деле,  разбивши  зеркало,  можно и не умываться), поговорим о возможной модификации этого инструмента.   На  наш  взгляд,  надо  вспомнить  опыт  других  стран  (в  конце  концов,  ЕГЭ  или  его  аналоги  есть  почти везде). Опыт богатых стран, которые хорошо платят своим учителям и сильно полагаются  на мнение школ, для нас очевидным образом не подходит. Остается опыт стран менее богатых,  имеющих сходные с нашими проблемы в образовании.   Так вот, эти страны национальный экзамен проводят строго на национальном уровне. Для этого  вовсе  не  обязательно  создавать  территориальные  органы  Рособрнадзора.  У  нас  ведь  есть  в  регионах  масса  федеральных  служащих,  и  вовсе  не  обязательно  силовиков:  ФНС  и  многочисленные  надзоры.  Вот  давайте  им  и  поручим.  Освободим  в  порядке  эксперимента  бизнес  и  бюджетные  организации  от  проверочной  активности  на  две  недели  в  июне.  А  что  «региональные  федералы»  в  образовании  не  очень  –  так    и  слава  Богу.  Ведь  проведение  экзамена – мероприятие не учебное, а организационное.   Часть «С» надо передавать для проверки в другой регион на основе случайной выборки – или  проверять в центре, как части «А» и «Б».  4  Надо  вспомнить  еще  один  опыт,  существующий  уже  в  России –  это  наблюдатели  на  выборах.  Такие  наблюдатели  (не  обязательно  от  политических  партий,  можно  от  общественных  организаций, даже представители от родительских комитетов школ – не тех, конечно, чьи дети  именно здесь сдают экзамен) могут существенно повысить гарантии прозрачности ЕГЭ.  Сейчас появились технические возможности проверять ход ЕГЭ не только через наблюдателей.  В некоторых странах практикуется видео трансляция и видеозапись всех процедур экзамена.   Для  повышения  достоверности  результатов  ЕГЭ  можно  сопоставлять  оценки,  полученные  на  ЕГЭ,  со  средним  баллом  по  этим  предметам  за  время  школьного  обучения.  Если  они  отклоняются больше, чем на единицу (например, троечник получает баллы в зоне «пятерки»,  такой участник ЕГЭ будет должен пересдать экзамен в центральной комиссии.  Вот практически и все организационные меры по совершенствованию процедуры ЕГЭ. Они не  требуют  роста  бюджетных  ассигнований  и  вполне  могут  быть  реализованы  в  рамках  упорядочения функций органов исполнительной власти.    Что проверять  Вторая проблема – структура ЕГЭ. Сегодня главная проблема многих школьников в том, что они  не  успевают  приступить  к  сложной  части  задания.  Соответственно,  результат  экзамена  сдвигается к оценке простейших, базовых умений и памяти испытуемых. А это нужно далеко не  во всех случаях. Отбор же «креативной части» абитуриентов только через систему федеральных  олимпиад  затрагивает  лишь  около  0,1%  от  общего  числа  абитуриентов.  Вряд  ли  Россия  способна существовать с таким по размерам креативным классом.   Справедливая  критика  ЕГЭ  (как  и  любого  другого  массового  формального  испытания  выпускников  школ  в  любой  стране)  состоит  в  том,  что  ориентация  на  прохождение  формального  выпускного  теста  сдвигает  предпочтения  школьников  в  старших  классах  от  творческого освоения предметов к заучиванию формальных схем и «оптимальных ответов».     Главная опасность ЕГЭ в его существующем виде – ползучее сужение школьной программы до  предметов, по которым ученик собирается сдавать ЕГЭ. Число дополнительных предметов, по  которым  не  сдается  ЕГЭ,  в  школах  сокращается  буквально  на  глазах.  Экономика  и  право,  например, несколько лет назад преподавались в школах 60% субъектов Российской Федерации.  Сейчас они изымаются из учебных планов, переводятся в факультативы, время на их изучение  сокращается.  В  результате  страдает  не  только  профессиональная  подготовка  по  этим  предметам. Страдает социализация школьников, их экономическая и правовая дееспособность  во «взрослом» мире.   Модификация здесь видится так:  1.  Перейти  к  двум  вариантам  ЕГЭ  по  каждому  предмету.  Один  (ЕГЭ‐А)  будет  состоять  из  закрытых  вопросов,  как  сегодня  части  А  и  Б.  Максимальный  балл,  который  участник  может  получить  по  этому  экзамену,  будет  равен  70.  Такой  вариант  выберут  две  категории  школьников:  те,  для  кого  ЕГЭ  ‐  это  просто  выпускное  испытание,  и  те,  для  кого  данный  предмет – непрофильный.   Другой  вариант  (ЕГЭ‐Б)  будет  включать  набор  открытых  вопросов,  ответ  на  которые  предполагает  изложения  хода  рассуждений,  доказательство  своей  позиции.  По  литературе  это –  возврат  к  сочинению,  по  математике  –  к  традиционному  письменному  экзамену  с  развернутым  доказательством.  До  введения  новых  общеобразовательных  стандартов  5  необходимо  официально  ввести  «повышенный  стандарт»  обществознания  для  приема  на  философские,  социологические,  экономические,  управленческие,  юридические  факультеты  университетов.  Он  будет  поддерживаться  школьными  факультативами.  Важно,  чтобы  такой  стандарт был единым для России – это обеспечит равные права школьников из всех регионов.  Максимальный балл по этому варианту – 100 (но участник может и провалиться, набрав 50 или  25).  Вузы  могут  устанавливать,  какой  вариант  ЕГЭ  по  какому  предмету  они  принимают.  По  нашей  оценке,  вариант  Б  по  одному  или  нескольким  предметам  выберут  не  меньше  30%  участников ЕГЭ – в 2010 г. это 250 тыс. человек.  2. Олимпиады должны в большей степени ориентироваться на компенсацию недостатков ЕГЭ.  Олимпиады  и  конкурсы  нужно  проводить  именно  по  вузовским  направлениям  подготовки:  агрономия, экономика, инженерное дело, психология, право, лечебное дело...  Полезно  расширить  «окно  зачисления»  через  олимпиады  с  нынешних  20  тыс.  до  30‐40  тыс.  победителей и призеров. Дополнить олимпиады системой конкурсов, где авторитетные жюри  сопоставляют  творческие  работы  участников.  Допустить  к  участию  к  олимпиадах  и  конкурсах  школьников 9‐11 классов.   Понятно,  что  при  невнимательном  отношении  к  организации  олимпиад  на  их  почве  могут  вырасти  каналы  «зачисления  своих»  и  новые  коррупционные  схемы.  Для  обеспечения  должного  качества  и  прозрачности  олимпиад  и  конкурсов  их  проведение  целесообразно  поручать  группам  из  3‐4  ведущих  вузов  по  каждому  направлению.  Опыт  сотрудничества  в  проведении  олимпиад  уже  есть:  в  2009  г.  некоторые  свои  олимпиады  объединили  МГУ,  МГИМО и Высшая школа экономики.    Муки выбора   Повторюсь, что важнейшее завоевание ЕГЭ – это свобода выбора вуза. Как это реализовалось  на практике? Абитуриент с 350 баллами по 4 экзаменам подавал заявления в 7 очень хороших  вузов,  в  каждом  –  на  4  престижных  факультета.  Везде  значился  в  конкурсе.  Итоговая  вероятность  того,  что  он  реально  принесет  документы,  равна  1:28,  или  3,57%.  Ректоры  и  деканы,  радовавшиеся,  глядя  на  замечательный  состав  рекомендованных  к  зачислению  в  первой волне, испытали шок. К ним пришли единицы.  Зачисление  в  вузы  «буксовало»  не  из‐за  ЕГЭ  или  трех  волн  зачисления,  а  из‐за  сохранения  контрольных  цифр  приема  в  вузы.  Многие  вузы  боялись  объявлять  «зеленую  зону»  (список  абитуриентов,  приглашаемых  к  зачислению)  шире,  чем  число  вакантных  бюджетных  мест.  Успешно  набрали  абитуриентов  те  вузы  (и  те  факультеты),  которые  оперативно  связались  с  абитуриентами,  выяснили  их  реальные  предпочтения  –  и  объявили  «зеленую  зону»,  включавшую  последнего  из  «согласных»  абитуриентов.  Понятно,  что  «точного  попадания  в  контрольные  цифры»  в  условиях  такого  динамического  взаимного  выбора  достичь  невозможно.   Выяснилось, что государственные вузы просто не умеют конкурировать «на рынке покупателя»,  то  есть  не  отбирать  лучших  (по  своим  критериям)  из  очереди  ожидающих  абитуриентов,  а  убеждать абитуриентов выбрать именно их вуз. Сегодня раздаются призывы ограничить число  вузов, в которые абитуриент сдает документы, и вообще поступиться свободой выбора в пользу  упрощения процедуры зачисления для вузов. На мой взгляд, в этом нет необходимости. Ведь у  абитуриентов‐2009  не  было  ориентира,  они  не  знали,  насколько  их  баллы  соответствуют  проходным для того или другого вуза. В 2010 году такие ориентиры уже появятся.  6  Самой  важной  и  интересной  информацией  этого  года  будут  два  показателя  по  каждому  вузу:  средний  балл  ЕГЭ  для  бюджетного  (и  платного)  обучения  и  проходной  балл  ЕГЭ.  Первая  позиция важна с точки зрения качества контингента (репутации вуза), вторая – с точки зрения  вероятности в него поступить.  Можно  прогнозировать  определенный  спад  конкурсов  в  ведущие  вузы,  более  равномерное  распределение  заявлений  абитуриентов  по  «рейтингу  вузов»  и  «рейтингу  направлений  обучения».  Абитуриент  с  280  баллами  из  400  явно  не  будет  подавать  документы  на  бюджет  факультета права Вышки или МГИМО. А ведь в этом году таких было немало.  Ключевым  инструментом  зачисления  в  этом  году  стали  рейтинговые  списки  поступающих  по  каждому направлению, которые вузы вывешивали в интернете. Здесь выявилось две тактики:  если  вузы‐лидеры  обеспечивали  достаточную  прозрачность  (да  и  не  чинили  препятствий  при  выдаче документов уходящим в другие вузы), то те, кто чувствовал себя неуверенно, пытались  закрыть  информацию,  придержать  документы  –  словом,  обмануть  рынок.  Но  последняя  тактика, как и продажа гнилой картошки, не имеет перспективы в будущем: такие игроки, если  не будут наказаны Министерством сегодня, будут наказаны рынком уже через год‐два.  Вузы  должны  понять,  что  полнота,  прозрачность  и  понятность  информации,  которую  они  должны обеспечивать на своих сайтах, нужна не только Рособрнадзору, ФАС или Министерству  образования. Она нужна не только абитуриентам и их родителям. В первую очередь она нужна  им  самим.  Вузы  ныне  вышли  на  рынок  окончательно.  Ведь  рынок  –  это  не  обязательно  то  место, где что‐то продают. Рынок – это место, где выбирают.   Еще  одна  вещь,  которую  нужно  теперь  принимать  во  внимание  –  это  ограниченность  возможностей  абитуриентов  и  их  семей  выбирать  узкие  специальности  и  специализации.  У людей  нет  квалификации  для  детального  выбора.  Отсюда  –  необходимость  переходить  к  конкурсам  на  направления  («экономика»,  «физика»,  «машиностроение»)  и  даже  на  группы  направлений  («экономика  и  управление»).  Это  соответствует  концепции  «широкого  бакалавриата», принятой сегодня во всех странах, кроме, пожалуй, России.  Образование,  считают  экономисты,  –  доверительный  товар.  Рынок  доверительного  товара  никогда  не  будет  совершенным.  Отсюда  необходимость  внешней  экспертизы,  институтов  информационного  посредничества.  Это  могут  быть  независимые  консультанты,  журналы,  рейтинговые  агентства,  общества  потребителей.  При  ком  они  будут  –  при  школах,  при  Союзе  ректоров,  при  союзах  работодателей  –  это  придаст  определенную  окраску  тем  советам,  которые в будущем получат абитуриенты.    7  Статья вторая. Вузы после ЕГЭ  В первой статье я говорил о самом ЕГЭ и о новой форме зачисления в вузы на его основе. Не  менее  интересны  и  последствия  ЕГЭ  в  структуре  высшего  образования  России.  Результаты  нового  набора  в  вузы  можно  сравнить  с  шоковой  терапией.  Целый  ряд  репутаций  вузов  и  факультетов, унаследованных с 1980‐х годов, в одночасье обесценился, если не лопнул.     Структурные последствия на рынке высшего образования  Единый экзамен только усилил воздействие тех факторов, которые и без этого существовали в  нашем образовании.   Первый  –  демографический  спад,  идущий  с  2006  года,  нижняя  точка  которого  придется  на  2012–2015 гг., когда число окончивших школу сократится с миллиона до 600 тысяч.   Второй  –  рост  компетентности  клиентов  высшего  образования,  а  это  семьи  абитуриентов  и  работодатели.  Они  начинают  различать  то,  что  в  других  странах  давно  является  основным  мерилом  качества  высшего  образования,  а  именно:  насколько  обучение  в  том  или  ином  вузе  увеличивает  человеческий  капитал  студента.  Средняя  надбавка  к  зарплате  за  высшее  образование  в  странах  ОЭСР  колеблется  от  60  до  80%.  Понятно,  что  в  слаборазвитых  странах  она может составлять сотни процентов и даже тысячи, но Россия не относится к слаборазвитым  странам.  В  России  «премия  за  высшее  образование»  ниже  –  48%,  и  частично  это  отражает  специфическую роль высшего образования в нашей стране. Высшее образование (по крайней  мере  в  городах)  является  социальным  императивом,  минимальной  гарантией  не  только  «чистой»  работы  и  какой‐либо  карьеры,  но  и  сохранения  в  круге  «культурных  людей»,  ключевым  опознавательным  знаком  наличия  социального  капитала.  Зато  оно  может  быть  любого  качества  и  его  носитель  вовсе  не  всегда  обладает  соответствующими  профессиональными  знаниями.  Например,  человек  с  дипломом  юриста  совершенно  не  обязательно  знает  Гражданский  Кодекс,  не  говоря  уже  о  способности  выбрать  оптимальную  форму контракта.   Если  в  1990‐е  годы  многие  родители  и  многие  работодатели  плохо  разбирались  в  качестве  образования,  а  разные  результаты  образования  в  разных  вузах  еще  не  были  явными,  то  сегодня  ситуация  изменилась.  Спрос  на  образование  и  на  выпускников  сместился  в  сторону  группы  вузов,  выпускники  которых  демонстрируют  способность  получить  хорошую  работу,  делать  карьеру  и  зарабатывать  лучше  других.  Можно  выделить  две  группы  таких  вузов:  «общероссийскую»  и  «региональную».  К  «общероссийским»  ведущим  вузам  можно  отнести  МГУ,  СПбГУ,  социально‐экономические  вузы  Москвы  и  несколько  элитных  технических  университетов.  К  «региональной»  группе  относятся,  как  правило,  классические  и  технические  университеты  региональных  центров,  иногда  –  местные  медицинские  и  экономические  вузы.  В целом в «общероссийскую» группу можно отнести от 10 до 15 вузов, в «региональную» – от  70 до 100 вузов.  В  этих  университетах  все  больше  концентрируется  как  платежеспособный  спрос  (прием  на  платные места в 2009 г. в этой группе вузов, несмотря на кризис и доступность бюджетных мест  в других вузах, не только не сократился, но в ряде случаев вырос), так и спрос со стороны тех  абитуриентов,  кто  может  доказать  наличие  более  высоких  способностей  (победители  олимпиад,  обладатели  среднего  балла  ЕГЭ  выше  80  из  100).    Характерной  для  2009  г.  была  замкнутость  групп  абитуриентов,  которые  подавали  документы  исключительно  в  вузы  из  первой или из второй группы. Например, состав абитуриентов ГУ‐ВШЭ, ФА, МГУ, РГГУ и МГИМО  коррелировал  на  75‐80%.  При  этом  меньше  трети  абитуриентов  этих  вузов  подавали  для  страховки  документы  куда‐либо  еще,  а  большинство  было  согласно,  если  не  пройдет  по  8  конкурсу  на  бюджетные  места,  обучаться  на  платном  отделении  в  одном  из  этих  университетов.  Это  свидетельствует  о    начале  складывания  единого  российского  рынка  высшего образования в наиболее престижном его сегменте.  Наряду с победителями можно  выделить две категории проигравших. Это негосударственные  вузы  и  филиалы,  ориентированные  на  продажу  «легкого  высшего  образования».  В  Москве  и  Питере  «рухнули»  около  половины  всех  негосударственных  вузов:  вместо  потоков  в  300‐400  человек  они  с  трудом  набрали  по  40‐70.  Даже  лидеры  отрасли  –  лучшие  негосударственные  вузы, дающие образование не хуже, чем нормальные государственные, – понесли потери от 25  до 40% контингента.  Если  большинство  «рыночных  новообразований»  на  теле  российской  высшей  школы  умрет  естественным  путем,  то  страна  не  понесет  ущерба.  А  вот  если  сильно  пострадают  лучшие  негосударственные  вузы  –  их  по  стране  всего  десяток  –  пожалеем.  Помочь  ситуации  просто:  надо распространить на них возможность участия в реализации госзаказа (то есть в подготовке  студентов‐бюджетников).  Уверен,  5‐7  лучших  российских  негосударственных  вузов  обеспечит  подготовку бюджетников не хуже, а лучше многих госвузов.   Более  неоднозначная ситуация  складывается  со «вторым  пострадавшим»  –  это  технические  и  технологические  специальности,  педагогические  и  аграрные  вузы.    Разговоры  о  том,  что  они  вынуждены  набирать,  мягко  говоря,  не  самый  сильный  состав  студентов,  шли  уже  давно.  Но  «год ЕГЭ» обнажил реальное положение дел с беспристрастной беспощадностью. Недобор на  «технологические»  специальности;  средний  балл  ЕГЭ  в  лучшем  случае  в  районе  50‐60;  зачисление на бюджет абитуриентов с глубокой школьной тройкой по математике и физике...  Недоверие  к  перспективе  получить  подготовку  технолога,  агронома,  педагога  –  до  такой  степени,  что  эти  же  вузы  собирают  более  сильных  абитуриентов  на  своих  (заведомо  слабых)  экономических и управленческих факультетах...   Странно  думать,  что  нашей  стране  не  нужны  специалисты‐технологи,  не  нужны  агрономы  и  учителя.  По  всей  видимости,  надо  искать  другие  решения  в  их  подготовке.  Агитацией  и  пропагандой здесь явно не обойтись.    Обе  эти  тенденции  приведут  уже  через  год‐два  к  новой  ситуации  в  российском  высшем  образовании:  значительная  часть  технологических,  педагогических,  аграрных  вузов  останется  без  студентов  –  даже  бюджетных.  Резко  сократится  численность  платных  студентов.  Большая  доля государственных вузов – около 50% – потеряет основную часть внебюджетных доходов и  будет  не  в  состоянии  не  только  развиваться,  но  обеспечивать  нормальный  образовательный  процесс.  80% негосударственных вузов и филиалов прекратят существование.     Программа действий очевидна: государство, как хозяин вузов, должно предпринять меры как  административные  (перевод  в  автономные  учреждения,  присоединение  слабых  вузов  к  сильным,  замена  менеджмента,  изменение  стандартов  высшего  образования),  так  и  экономические  (отказ  от  сметного  финансирования,  переход  на  нормативно‐подушевое  финансирование  программ  бакалавриата  и  специалистов,  когда  «деньги  идут  за  выбором  способного  студента»,  программы  развития  вузов).  Все  эти  меры  предлагались  еще  в  начале  2000‐х  годов;  большая  часть  затем  была  отложена  в  долгий  ящик  в  атмосфере  «роста  без  институтов» 2000‐2008 гг.      9 
Яндекс цитирования