Главная
Каталог
Библиотека
Избранное
Порталы
Библиотеки вузов
Отзывы
Новости
 
12+
 
Предварительный просмотр документа

Аналитические жанры публицистики. Письмо. Корреспонденция. Статья: Учебно-методическое пособие для студентов-журналистов

Автор/создатель: Акопов А.И.
Год: 1996 
В учебно-методическом пособии рассматриваются три жанра публицистики - письмо, корреспонденция, статья. Пособие содержит основные теоретические положения, термины и определения, примеры из газетных текстов, перечень тем для семинарских занятий, контрольных, курсовых и дипломных работ, список рекомендованной литературы. Предназначено для студентов факультетов журналистики университетов и слушателей других форм обучения, изучающих журналистику.
Показать полное описание документа
Популярные ресурсы рубрик:
РЕЙТИНГ

Оценка пользователей: 4.3
Количество голосов: 6
Оцените ресурс:
5 4 3 2 1

ОТЗЫВЫ


Популярные ресурсы по теме

Приведенный ниже текст получен путем автоматического извлечения из оригинального PDF-документа и предназначен для предварительного просмотра. Изображения (картинки, формулы, графики) отсутствуют.
видны. Это разбитые вдребезги семейные очаги. Покалеченные судьбы. Я не знаю случая, чтобы кто- нибудь из руководителей государства поинтересовался, как выживают семьи погибших. Или их решили добить вместе с сыновьями? Нужен другой закон, который бы не ампутировал нашу совесть. В нем должны быть прописаны права и льготы семей, чьи сыновья погибли. Чтобы им была обеспечена достойная жизнь. И к чести новой Думы принять такой закон первым. Такой я вижу дорогу к покаянию перед теми, кого обездолила война. Людмила Овчинникова (“Комсомольская правда”, 26 декабря 1995 г.) Аналитическая корреспонденция может быть предтечей статьи, в которую при углублении анализа и расширении масштаба описываемых событий может перерасти. Две корреспонденции с мест в подтверждение этому. КОЛЕСА Великое множество бед может случиться на железнодорожном транспорте из-за износа колесных пар. Чтобы этого не произошло, их время от времени растачивают на специальных токарных станках - громадных машинах с высочайшим классом точности. Россия, имея самый большой в мире парк подвижного состава, сама такие станки не производила. Их закупали за границей, чаще всего в Польше. Стоят они сейчас по 300 тысяч долларов. Где взять столько денег, если в каждое депо надо по нескольку таких агрегатов? Вот и стоят в России в ожидании ремонта примерно 70 тысяч полувагонов. Рязанский станкостроительный выпускал ежемесячно сотни станков, почти половину из них - с числовым программным управлением. Значительная толика шла на экспорт, даже в Японию и США. Но в последние годы завод, как и все наше машиностроение, оказался в кризисе. На станкостроительном уже не раз случались многонедельные задержки зарплаты, пошли отпуска без содержания. Генеральный директор Валентин Александрович Лелекин, несколько лет назад согласившийся на этот пост, поставил условие, принятое одними с недоверием, а другими с почти ребяческим воодушевлением - работать в режиме коллективного партнерства. Директор же действительно с первого шага поставил свою судьбу в полную зависимость от общезаводской: зарплата у Лелекина -пять минимальных окладов. В такой вот обстановке и родилась мысль взяться за восстановление деповского оборудования. Рязанцы создали совместное с поляками предприятие, которое реставрирует станки на всей сети российских дорог. Они ничем не уступают новым, но обходятся железнодорожникам втрое дешевле. Словом, завод изменил профиль: нынче 40 процентов всех заказов приходится на МПС. Теперь рязанцы уже и улучшают станки, создавая новые модифицированные узлы. А недавно состоялось представление собственного, рязанской конструкции, станка для обточки и шлифовки колесных пар. Инженеры Кузнецов, Майоров, Курочкин создали просто отличную машину. На презентацию съехались главные инженеры всех железных дорог России, поглядели - и сходу подписали с заводом 14 договоров. Каждый такой станок - полтора миллиарда рублей прибавки в заводской бюджет. Следующий этап - оборудование для ремонта колесных пар локомотивов. Подрельсовый колесный токарный станок уже в принципе спроектирован. - Это поистине уникальная машина, - рассказал мне председатель профкома и давний мой друг Виктор Пчелкин, - На яму, где расположен станок, накатывается локомотив, и начинается обработка рабочих поверхностей колес. Проточили, прошлифовали - и снова в рейс. Такие станки прежде поставляла только Германия и немного- Соединенные Штаты. Объем производства на станкостроительном вырос за год на 20, 4 процента. Только в первом полугодии балансовая прибыль достигла 10 миллиардов 280 миллионов рублей. Миллиард с четвертью из них пошел на выплату дивидендов по акциям. . . И вот тут хочется сказать о роли профсоюзов в новой ситуации. Кто сказал, что они умерли? Профком на станкостроительном стал людям еще нужнее, чем прежде. ... В тот день, когда я заглянул в кабинет председателя профкома, у Виктора Степановича на приеме была женщина. Ее маленькому сыну сделали платную операцию, но деньги взять неоткуда. Она крановщица, муж станочник. Пчелкин подписал какую-то бумагу и вручил ей: - Идите в кассу. Пусть сынишка побыстрее выздоравливает! В Государственном фонде страхования статья о единовременной помощи не предусмотрена, это могут делать профкомы. На заводе создали фонд солидарности, куда станкостроители из профсоюзных взносов отчисляют пять процентов. Он в общем-то скромен - на весь коллектив несколько десятков миллионов рублей. Важно другое - люди помогают друг другу. - Из того, что у профкома было прежде, - рассказал Виктор Степанович, - мы никому ничего не отдали, Комиссию по соцстраху возглавляю я, а все заводские средства обязательно проходят через нее. И путевки, и деньги на оздоровление детей. По охране труда создан совместный с администрацией комитет. Я, как председатель профкома, тоже в него вхожу, Так можно ли говорить о том, что профком безвластен?! Профсоюз сыграл значительную роль в пору приватизации, не позволив шустрым любителям чужого добра поживиться на станкозаводе. Все сделали, чтобы уберечь людей от обмана. Каждый работник получил пакет акций, предусмотренный эаконодательством. И пенсионеры тоже, и те, кто раньше работал. Сегодня в руках коллектива болев 60 процентов акций, 16 процентов - у ветеранов труда. Разные юркие личности подбивают людей продать свои имущественные документы. Удержаться нелегко, если номинальная стоимость акции 500 рублей, а дают за нее неизмеримо больше. Некоторые “дрогнули”. Профком и тут вмешался, обратился к акционерам с призывом: не поддаваться, ведь в процессе приватизации произошло увеличение капитала. С 248 миллионов рублей -именно во столько областные и республиканские приватизаторы оценили громадное предприятие - стоимость его выросла до 131 миллиарда. Так что и цена каждой акции достигла 120 тысяч рублей. Дивиденды в прошлом году -240 процентов. И это только начало. Станкозавод не отдал из социальной сферы ничего. Дворец культуры включили в сумму основного капитала и утвердили это решение на собрании акционеров. В этом году к жилому фонду добавится 80 квартир. Строят и стоквартирный дом, для литейщиков. . . Строго говоря, заказы МПС для станкостроителей- лишь способ выжить. А развиваться и богатеть рязанцы собираются, рассчитывая на талант, местерство инженеров и рабочих. И не зря. Недавно в Рязани побывали представители крупного машиностроительного института из НьюДжерси. Американцы давно работают над созданием станка, у которого шпиндель не на обычных шарикоподшипниках, а на гидростатических опорах. Это позволяет в один проход резца получить точность, какую дает лишь шлифовка. А в Рязани такой станок уже девять лет как сделали! Вот американцы и предложили совместную работу по созданию крупных серий подобного оборудования. Каждая такая машина принесет 200 - 250 тысяч долларов. Договор на равных. - Выгода двойная, - рассуждает директор Лелекин. - Этим мы развиваем не только технику, но и собственные мозги. Крен надо взять в сторону выпуска высокосложных и тяжелых станков. Себе и за рубеж. Экспорт у нас вырос по сравнение с прошлыми годами в два с половиной раза и достигает четверти всех объемов. Заметно возрастает производство станков. Станкозаводцев душат, конечно, как и всех, непомерными налогами. Правда, губернатор Г. Меркулов, сам машиностроитель, вникнув в ситуацию, пообещал снизить местные налоги. Но это капля в море. А специальное постановление правительства о поддержке станкоинструментальной промышленности, подписанное Б. Ельциным и В. Черномырдиным, так и остается пока в ряду “благих намерений”... Но есть, видимо, родники, которые не иссякают, какие бы бури ни проносились над ними. Рязанские станкостроители подтверждают это. Владимир Городецкий, соб. корр. “Труда”, Рязань. (“Труд”, 10 января 1996 г.) НАДЕЖДЫ ТОЛЬКО ЮНОШЕЙ ПИТАЮТ... Банкротство предприятия, по сути, является способом смены хозяина. До сих пор в числе банкротов по большей части оказывалась мелочевка или те товарищества с ограниченной ответственностью, что в обилии создавались “новыми русскими”. И вот Арбитражный суд Ростовской области, рассмотрев иски банка “Донинвест” и регионального управления по банкротствам, вынес решение о введении на крупнейшем в стране Азовском комбинате детского питания режима внешнего управления и назначил руководить предприятием Арбитражного управляющего. Не хотим быть банкротами Из коллективного письма сотрудников комбината в редакцию: “Наше уникальное предприятие пытаются, насколько нам известно, продать с молотка. Но загнаны мы в этот финансовый тупик искусственно. Вот факты: В 1993-1994 гг. руководство комбината взяло в кредит у коммерческого банка “Донинвест” 5 млрд. рублей. К настоящему времени предприятием выплачено банку около 30 млрд. рублей, однако комбинат до них пор остается его должником. “Вечная” задолженность комбината перед банком явилась результатом манипуляций с кредитными договорами (начисление процентов на проценты), в оформлении которых активное участие принимали представители старого руководства комбината, ставшие затем сотрудниками банка... Это делается, как нам видится, чтобы при акционировании, к которому придет комбинат, скупить его за эти мифические долги. Мы, однозначно, за приватизацию, но при условии, что она пройдет через самостоятельное финансовое оздоровление (санацию) без внешнего управления. Оговоримся, что письмо было подготовлено еще до решения Арбитражного суда, на который аргументы нового руководства комбината и предложенная им программа финансового оздоровления особого впечатления не произвели. Вчера и сегодня Проблема, к слову сказать, довольно типичная для бывших столпов хоть оборонной, хоть пищевой промышленности. Вначале -жажда свободы. Затем - жизнь по принципу “Все равно как-нибудь да будет, потому что еще никогда так не было, чтобы никак не было”. И, наконец, высокая плата за обучение азам новой экономики - бесконечное выбивание очередных денег для погашения старых долгов и в итоге кредитная кабала. До 1989 года, выпуская примерно по сто миллионов банок детского питания, консервов и соков в год, предприятие существовало относительно безбедно. Потом прозвучало сладкое слово “свобода” и под аккомпанемент первым выделился и стал арендным предприятием стеклотарный завод. Дела его идут довольно успешно и сегодня. Продукция на любой вкус - от обычных банок до витиеватых бутылок образца начала девятисотых годов, изготовленных по заказу наследника винно-водочного поставщика его императорского величества Бориса Смирнова. В 1994 году обьем продукции этого предприятия в сравнении с 1993 годом вырос на 310 процентов. Значительно менее благосклонной оказалась судьба к консервному заводу. Снижение рождаемости и появление импортного детского питания привели к уменьшению спроса на его продукцию. Распад СССР предопределил утрату основных рынков сбыта в ближнем зарубежье. В 1994 году реализация продукции по отношению к 1993 году снизилась в 3 раза, в первом полугодии 1995 года по сравнению с тем же периодом 1994 года - вдвое. Выживание консервного завода сегодня обеспечивается за счет работы стеклотарного. Все три финансовые программы, осуществленные бывшим руководством ТОО с банком “Донинвест”, комбинату не дали ничего. Самые крупные суммы по кредитным договорам (около 78 процентов), не доходя до ТОО, сразу же шли на погашение процентных ставок. Программа санации, включающая модернизацию основных производств, передачу социальных объектов в муниципальную собственность, создание на базе комбината финансово- промышленной группы (холдинга), требует ориентировочно 15 миллиардов рублей. И это при условии, что на шесть месяцев будут приостановлены платежи по налогам в федеральный бюджет, а также пересмотрены долги “Донинвесту”, с чем последний категорически не согласен. Финал После решения Арбитражного суда собранная несколько месяцев назад команда специалистов, работавшая над комплексом антикризисных мер, приняла решение разойтись. Остается разработанная ими программа финансового оздоровления, которая, возможно, будет использована новым руководством. Но есть в ней один несомненный пробел: это внешние источники финансирования. Нет потенциальных инвесторов и у Людмилы Бодиковой, назначенной Арбитражным управляющим. Режим внешнего управления, правда, предполагает восемнадцатимесячный мораторий на долги. Но этот мораторий не выключает “счетчик” “Донинвеста”. Да и что, собственно говоря, изменится за зти полтора года? Надежда на то, что какой-нибудь столичный или зарубежный банк согласится взять долги предприятия на себя да еще вложить средства в его развитие, иллюзорна. Не более реальна и надежда на госструктуры. А значит, скорее всего комбинат перейдет в распоряжение “Донинвеста”. Еще один бывщий объект госсобственности продадут по бросовой цене. Александр ЕВЛАХОВ. (“Комсомольская правда”, 26 декабря 1996 г.) Корреспонденция-зарисовка. Вид корреспонденции, в которой конкретная ситуация, ограниченная временем и местом действия, дается в форме размышлений автора с применением изобразительно-выразительных средств. Одна из редких разновидностей корреспонденции, в которой информационный повод и аналитичность уходят на второй план, становятся как бы фоном. Автор корреспонденции- зарисовки главным содержанием публикации делает собственные раздумья, “мысли вслух” о событиях и проблемах, имеющих место в данной ситуации. Этому типу корреспонденции обычно свойствен спокойный, эпический тон, хороший литературный язык и художественно- публицистическая форма изложения. Пример публикации такого жанра. РОЖДАЯ ТОТ ПОЛЕТ Москвичи впервые увидели балетную труппу “Элиза Монте Данс” После недавних и всем памятных творческих вечеров Майи Плисецкой отечественным любителям балета преподнесен новый подарок. Российская национальная федерация международных фестифалей пригласила в Россию знаменитую труппу из США “Элиза Монте Данс”. До этих гастролей у нас ее никто не видел, но знатоки, конечно, были наслышаны. Коллектив, основанный в 1981 году двумя бывшими солистами из модерн-балета великой американки ХХ века Марты Грэхем (“Божественная Марта”, “Танцующий Фрейд”) и развивающий ее самобытные хореографические концепции, через год был признан лучшей труппой на Международном фестивале танца в Париже. С тех пор им аплодировали в 30 странах. И вот настал черед России. Первый концерт - в минувшую субботу на сцене Театра им. Моссовета подтвердил высокую репутацию труппы под художественным руководством Элизы Монте. Москвичи увидели короткие бессюжетные композиции “Лаббес” и “Черное и белое”, а также балет из двух частей “Блуждающий огонек” по мотивам поэмы Лонгфелло “Евангелина”. Мир балетов “Злиза Монте Данс” пограничен реальности и сновидению, экспрессии и релаксации, он рождается из энергетики контрапункта, где причудливо сочетаются строгость формы и варварский эротизм, сакральная глубина и открытость живой, почти спортивной игры. Художественной добычей такой хореографии может быть все - философская притча и комичная сценка из жизни, душой исполненный полет над сценой и обычная “незашифрованная” походка, падение на пол и приседание на корточках. Незабываемая сцена в “Блуждающем огоньке”, когда в чаду болотных испарений протоков Миссисипи артисты изображают борьбу с тучей невидимых кусачих комаров! А дуэт в “Черном и белом” погружает зрителей в стихию изощренной и графически безупречной чувственности. Кажется, само туловище танцовщика становится сценической площадкой, по которой стелется, перетекает, вздымается, скользит, впивается, перепархивает чувство партнерши. Словно бы нам представляли эротические позы оживших скульптурных пар из индийских храмов в Кхаджурахо. Или, если угодно, воспроизводили брачный танец фламинго. К слову сказать, в фойе театра во время антракта многие зрители неспроста собирались возле громадного - в полстены - знаменитого аквариума. Это было зрелище сродни, поверьте, только что виденному на сцене. Подлинное искусство всегда рифмуется с праязыком природы, с космосом. За толстым стеклом, в свободе от гравитации, в невесомости парения, непредсказуемых нырков и взмываний разыгрывался балет самой жизни. Энергетику этим танцам дала эволюция. Хореография - от господа Бога... . На концерте американских танцовщиков вспоминалась пушкинская строчка: “и случай - бог, изобретатель”. Частное и всечеловеческое, явное и тайное, очевидное и невероятное - всё мечено знанием о загадке бытия. Знанием, которое эту загадку не только не рассеивает, но, наоборот, усугубляет... Труппа “Элиза Монте Данс” прибыла к нам из Нью-йорка, где умер Иосиф Бродский. В стихотворении 1976 года, посвященном Михаилу Барышникову, он писал: Усилие ноги и судорога торса с вращением вкруг собственной оси рождают тот полет, которого душа как в девках заждалась, готовая озлиться! А что насчет того, где выйдет приземлиться, Земля везде тверда; рекомендую США. Концерты американских артистов после Москвы пройдут еще в Петербурге. И один раз - в Твери. Выступить в любом русском провинциальном городе - было просьбой самой труппы. Александр ВАСИНСКИЙ (“Известия”, 6 февраля 1996 г.) Работа журналиста над корреспонденцией, в зависимости от ее разновидности и конкретных обстоятельств, предполагает поиск темы по собственной инициативе, изучение материалов и документов, посещение места события (командировку, при необходимости), опросы, беседы с героями и свидетелями событий, консультации экспертов. На практических занятиях есть смысл остановиться на этом подробнее, послушать рассказы из опыта работы преподавателей, студентов, возможно, приглашенных журналистов. Неплохо использовать журналистский опыт, опубликованный в профессиональной печати. Статья Статья - один из значительных жанров публицистики, определяющих целевое, тематическое, идейно-политическое и профессиональное направление издания, в котором публикуется. Статья как жанр наиболее полно и определенно отражает мировоззрение автора, редактора, издателя. В основе статьи лежит не конкретная ситуация, как в корреспонденции, а широкое явление, ей свойственны масштабность взгляда, глубина обобщения. Статья - жанр публицистики, посвященный актуальной социально значимой теме и содержащий полное, всестороннее и глубокое освещение действительности на основе анализа и обобщения широкого круга фактов и явлений. В статье отчетливо выявляется концепция автора, построенная на анализе совокупности фактов и явлений. Статья должна иметь четкую структуру, основанную на развернутой аргументации высказанных положений, ее текст должен содержать четкие логические связи, вводную и заключительную части, как правило, выводы и предложения. Статья - один из сложных жанров публицистики. Она имеет ряд разновидностей. Попробуем их рассмотреть. 1. Передовая статья Открывает номер газеты и журнала, посвящается актуальным вопросам на злобу дня. В прошлые годы, когда КПСС была “руководящей и направляющей силой общества”, ее центральный орган - газета “Правда” в каждом номере, в крайней левой колонке помещала передовую статью. Триста передовых статей в году посвящались разным проблемам общества в сфере политики, экономики, общественных отношений, культуры, права, морали и т.д., и т.п. Иногда такие статьи отражали частные проблемы, но всегда носили директивный характер, были предметом обсуждения в общественных организациях и обязательны для руководства. Все центральные и областные газеты до начала 80-х годов практиковали публикацию передовых статей. Затем этот жанр постепенно терял свою общественную значимость, применялся все реже, а в годы перестройки совсем сошел с газетных полос. Однако это была скорее реакция редакций на раздражавшую читателей назидательность передовых статей, чем реальная оценка данного жанра. В этом жанре редакция анализирует общественную ситуацию, выражает свое отношение к происходящему, представляет итоги своей деятельности (за квартал, год, пятилетку и т.д.) и планы на будущее. В журнале передовая статья более оправданна. В первом номере года она просто неизбежна и содержит сведения о том, каковы результаты деятельности за прошедший год, планы на будущий, главные задачи в сфере компетенции издания. 2. Проблемная статья Это самый распространенный вид статьи. Проблемные статьи пишутся на самые разные темы, охватывает все сферы экономики, политики, культуры, науки, образования, морали, права, экологии и т. д., и т.п. В основе статьи этого вида - проблема, которая объективно в обществе существует, но в целом известна всем. Однако знать о существовании проблемы де-факто еще ничего не значит. Все знают, что жизненный уровень населения падает, что в стране имеют место инфляция, безработица, преступность, что массовая культура вытесняет истинное искусство, что дороги, несмотря на огромные налоги, никуда не годятся. Более конкретный факт местного значения: все городские жители знают, что знаменитый в прошлом завод разваливается (резко сократилось производство, снизилась и выплачивается с большими опозданиями заработная плата, ушли лучшие специалисты и т.п.). Ну и что из этого? Обществу нужны истоки, причины, следствия, выводы, предложения. Уже недостаточен круг вопросов, задаваемых в корреспонденции, - что? где? когда? каким образом? Нужны еще главные, ключевые: “кто виноват?” и “что делать?” Задача журналиста и заключается в том, чтобы провести расследование, выявить все многочисленные причинно-следственные и иные связи и предложить возможные пути преодоления проблемы. В качестве примера приводим статью признанного мастера этого жанра Анатолия Аграновского, опубликованную в газете “Известия” 30 лет назад. ПОВЕСТЬ О БЕДНОМ МОТЕЛЕ Мотель на Минском шоссе был открыт в начале 1963 года. Я видел, как он строился, и потому знаю его, можно сказать, с колыбели. Место выбрали с умом - на взгорье, в виду Москвы, при пересечении шоссе с кольцевой магистралью. Позади лежал яблоневый сад, впереди маячил в ясные дни шпиль университета, днем и ночью бежали мимо, кружили по асфальтовым восьмеркам машины. Как сказали мне сведущие люди, мотель, поставленный на таком бойком месте, должен дать государству солидный доход. В первый год он принес семьдесят тысяч рублей убытка. Я думаю, это был единственный в мире мотель, который давал убытки и тем не менее не обанкротился, не вылетел в трубу. Впрочем, нет, не единственный. Точно такой же, открытый вскоре на Варшавском шоссе, принес за пять месяцев двадцать шесть тысяч рублей убытка. Почему? По какой причине? Сведущие люди терпеливо мне объяснили, что, во-первых, это закономерная болезнь роста. Во- вторых, принимаются меры, чтобы излечить эту болезнь. А в-третьих, главная ее причина уже выявлена - штатные излишества. Бедный мотель! Кровать приезжему здесь давало Управленив гостиниц и высотных домов, кормил его трест вокзальных ресторанов, автомобиль ему чинил Главмосавтотранс, заправлял Главнефтеснаб. Каждое ведомство держало своего директора, у каждого директора был свой зам, свои бухгалтеры, кадровики, завхозы. Скажем, простыни выдавала кастелянша гостиницы, скатерти - кладовщица ресторана. Нельзя ли поручить все одной из них? Нельзя: другое ведомство. Ресторан держал двух разнорабочих, чтобы быстрее разгружать машины с продуктами. Но разве нельзя на это время (на полчаса в день) позвать рабочих с автостанции? Нельзя: другое ведомство. За ночь в мотель приезжало пять- шесть туристов, и номер им выписывал дежурный администратор, а талон на обслуживание автомобиля - дежурный диспетчер... Понятно, что никаких доходов на прокорм этой оравы не могло хватить. Глупость происходящего видна издалека. Ее и видели те, кому видеть надлежит. Помню, в конце 1963 года я пошел в Мосгорфинуправление. Хотел, что называется, раскрыть финансистам глаза, а оказалось, все они знают, все понимают и даже проверяли специально деятельность мотелей. Изучили “объем работы” дармоедов, и зарплату их, и размещение: надо ведь было где-то всех посадить! “Кроме того, - писали в своих выводах фининспекторы, - в гостинице на Варшавском шоссе используется не по назначению номер под кабинет заведующего, в связи с чем потери в год составляют 936 рублей”. Все было ясно. Все разжевано. Даже и выводы все были сделаны. То, чего обычно добивается фельетонист, известно было наперед; о чем тут еще писать? Да и мелькали в печати упоминания о бедном мотеле, - я посчитал, что этого достаточно. Так сказать, самоуспокоился. А недавно снова поехал на Минское шоссе. Что изменилось за этот срок? Изменилось вот что: в конце августа открылся летний кемпинг, принадлежащий “Интуристу”. Еще одно ведомство обосновалось на том же пятачке, и отсюда следует, что к бывшим здесь директорам (а они все на месте) прибавился еще один, и опять у него свои бухгалтеры, кастелянши, завхозы и прочее. Кемпинг работал до 20 сентября, и вот первый итог: выручка - 567 рублей 63 копейки, месячный фонд зарплаты - 1683 рублей. - Наша цель не извлечение прибылей, - сказали мне на этот раз сведущие люди. - Мы не гонимся за наживой. - А за чем вы гонитесь? - Наша главная задача бороться за дальнейшее повышение культуры обслуживания населения. Оставим до поры этих благородных борцов и познакомимся с грубыми реалистами, которые гонятся за наживой. Одного из них я нашел в подвале “Грандотеля”. В этом подвале, прежде пустовавшем, грубые реалисты сделали камеру хранения. Сколотили полки (затраты - двадцать три рубля), посадили приемщика (зарплата шестьдесят пять рублей в месяц), он берет у людей чемоданы и взимает гривенники. А зовут его Серафим Макарович. -Что вы! - с убежденностью сказал он мне. - Очень даже выгодное дело. Отбою нет от клиента. Прямо скажу, золотое дно. Выручка - до двухсот в день. Ну среднюю бери - сто рубликов. Так ведь из ничего! Не товаром платим - услугой. Теперь считай дальше: то бы он на чемоданах сидел, а то гулять пойдет, так? Тут тебе музеи, выставки в Манеже, кино и все подобное. И опять он будет гривенники растрясать себе в удовольствие и казне на пользу. Цепная реакция! человек, если разобраться, только и глядит, куда бы ему деньги деть, - это каждому наглядно. А подвал что ж, от него за один прошлый год тридцать четыре тысячи рублей чистой прибыли. Доходное место! Я слушал этого философа и финансиста, мы сидели с ним в окружении сумок, чемоданов, узлов, пахло по сезону яблоками, я думал о том, что самих этих слов “доходное место” давно уже не приходилось мне слышать. Камеру хранения в подвале сочинило “Мострансагентство” - объединение коммерческое, в своем роде уникальное. Его сотрудники и дошли до мысли, что создавать удобства для населения не только полезно и гуманно, но и выгодно - вот суть их скромного открытия. Занялись они, к примеру, упаковочным делом. Мелочь, не правда ли? Что-то куда-то надо отправить, люди ищут фанеру, ищут бечевку, рогожу, гвозди. Агентство взяло на себя часть этих забот и в первый же год получило прибыль. Какую? Двести тысяч рублей. Затеяли обслуживание туристов. Не “интуристов” - это не новость, а наших, доморощенных. В агентстве на Ленинском проспекте выделили закуток, поставили стол, повесили рекламу: путешествие по Черному морю, экскурсии по русским городам, прокат палаток, спальных мешков. “Почему вы занялись этим?” -спросил я. “Доходно, - так мне ответили. - Прибыль до тридцати тысяч в месяц”. Открыли “бюро подарков” для тех, кто, живя далеко, хочет одарить своих близких в Москве. И уже в “Вечерке” начали появляться письма благодарных клиентов, крайне удивленных тем, что вот они попросили и им помогли и даже никто не нахамил, а руководитель “Мострансагентства” Владимир Иванович Смирнов выразился по этому поводу так: - Деньги лежат на земле. Наклонись - подбери. Открытие, прямо скажем, не блистало новизной. Знаменитая контора Кука оказывает до двухсот семидесяти видов услуг, “контора Смирнова” могла предложить пока не больше тридцати видов. Множество еще было несовершенств в их работе, и жалобы имелись. но люди уже подбирали деньги с земли, они восприняли эти веяния, для нас новые, - тенденцию мне важно отметить. Между прочим, в мотеле на Минском шоссе заведующая гостиницей Ирина Валерьяновна Савинова объясняла мне, что от нее мало что зависит. Номера все всегда заняты - какие еще могут быть доходы? Только в большие праздники пустуют номера, так это по всей стране так, командированные привыкли встречать праздники дома. А Владимир Иванович Смирнов дал в один прекрасный день рекламу: ”Кто хочет встретить Новый год в Ленинграде?” Шестьсот желающих объявилось тотчас, и он отправил их на автобусах агентства, которые иначе стояли бы зря, и они заняли гостиницы, обреченные на простой, и был у людей праздничный ужин, были поездки по городу, экскурсии в музеи. А наши предприниматели получили “из ничего”, за одно лишь посредничество, две с половиной тысячи рублей чистой прибыли. Возможно, кого-то из читателей коробит от этого голого практицизма, от этой нестыдливой расчетливости, но я хотел бы обратить ваше внимание на то, что грубые реалисты - они-то как раз и создают удобства людям. Вот ведь какая странная диалектика. Улыбка, за которую столько лет мы ратуем в сфере обслуживания, не может быть целью. Она -средство. Еще две цифры, и я перейду к выводам: за семилетку “Мострансагентство” предоставило населению тридцать два миллиона различных услуг и внесло в кассу государства десять миллионов рублей прибыли. Вывод такой: скажи мне, какова твоя прибыль, и я скажу тебе, как ты обслуживаешь людей. Эту же формулу можно доказать от противного: если нет у тебя доходов, значит, и людей ты обслуживаешь худо. Разумеется (не знаю, нужны ли здесь оговорки), я не собираюсь мерить все чистоганом. С первых лет Советской власти мы не извлекаем прибыли из больниц, не наживаемся на детских яслях, мы содержим на дотации музеи, картинные галереи и даже порой театры. Но шницеля на дотации -это, согласитесь, уже слишком. Между тем ресторан на Минском шоссе все эти годы не окупал себя. А как насчет “дальнейшего повышения”? Что ж, попробуем разобраться и в этом. Смысл мотеля, сама идея его - в комплексном предоставлении услуг. Автомобилисту нужно починить, помыть, заправить машину, у него есть два часа свободного времени, он зайдет в ресторан, пострижется в парикмахерской, купит сувенир в киоске, отправит телеграмму - повсюду будет “растрясать гривенники”. И всем это выгодно. Более всего поражает в бедном мотеле то, что всем от этого содружества плохо. Ресторану, который план выполняет всего на семьдесят процентов, почему-то невыгодно кормить работников станции техобслуживания. Гостинице почему-то мешает парикмахерская, ее норовят передать другому (еще одному!) ведомству - какому-то ОБКО. Продавщица киоска тоже недовольна: плохо идет торговля. Но почему? Автотуристы во всем мире покупают сувениры. “Какие туристы?~ - удивлена она. Нету их давно. Как это нету? То есть они есть, автомобилистов много, да не пускают их: номера дают только командированным - тем, которым не хватило мест в Москве. Центробежные силы, раздирающие бедный мотель, растут день ото дня. Границу между министерствами я видел своими глазами, уборщица провела ее мокрой тряпкой поперек вестибюля: “Наш пол - по почту, а там - ихний”. Я не хочу ругать этих людей, во всяком случае, всех не хочу ругать: просто они поставлены в такие условия. Оборотистость грубых реалистов можно, конечно, объяснить их личными дарованиями. Но дело-то в том, что дарования эти пришлись ко двору. Агентства перешли на новую систему планирования и экономического стимулирования, штаты они определяют сами, как расставить сотрудников сами, шестьдесят процентов сверхплановой прибыли берут на свои нужды, - бедный мотель не может пока об этом и мечтать. Под одной крышей сидят директора, а договориться на троих о самой малой малости - о какой-нибудь общей кладовке - не могут. Пишут друг другу письма: “Директору ресторана. Несмотря на неоднократные беседы с Вами о предоставлении обедов рабочим станции техобслуживания, с Вашей стороны мер не принято... “, “Директору станции. Просим Вас отпустить ресторану два листа фанеры. Оплату гарантируем... “, “Заведующей гостиницы. В вестибюле имеется две туалетные комнаты, из которых в эксплуатации только одна. Вы свою держите на замке, в связи с чем на туалет ресторана падает основная нагрузка, приводящая к возникновению живой очереди. Убедительно просим Вас... “ Вот так примерно и обслуживают. Объективности ради замечу, что мотель на Минском шоссе в целом уже рентабелен. Дает доход, хотя и скромный, гостиница. Ресторан выставил летом столики под тентом, выбросил “десанты” лоточников, и если в 1964 году убытки его составляли восемнадцать тысяч, а в 1965 году - восемь тысяч, то сейчас есть даже накопления - три тысячи восемьсот рублей. Лучше всех работает станция техобслуживания, где собрались толковые инженеры и умелые мастера. Они занялись окраской машин, открыли платную зимнюю стоянку автомобилей, первыми в Москве взялись регулировать развал колес и ценою всех этих героических усилий дали в прошлом году около девятнадцати тысяч прибыли. Если дело и дальше пойдет так, то, глядишь, к концу пятилетки гостиница, ресторан, кемпинг и автостанция догонят по доходности тот подвал, в котором побывали мы. Но почему же, почему? Неужто это свойство наше - терять деньги там, где можно их находить? Неужели и впрямь бессильны мы изменить судьбу бедного мотеля? Три причины мешали и мешают сделать зто. Первую из них я назвал бы канцелярски-бюрократической. Вы не думайте, пожалуйста, что нынешний штат был утвержден сразу и без борьбы. Почти год тянулась бумажная баталия. В одном из документов машинистка по ошибке вместо “станция технического обслуживания” напечатала “станция дорожного обслуживания”, и канцеляристы вмнг заметили это и задержали регистрацию: три месяца пришлось доказывать им, что мотель это мотель. А того, что штат нелепо, бессовестно раздут, никто не заметил. Таковы таинственные законы бврократической логики. Они, эти законы, сделали то, что отвечать на газетные критики было попросту некому. Каждое ведомство ведало мотелем по своей вертикали, границы, разделявшие их, тянулись незримо вверх, потому и в финансовых органах, в Госплане, в Комитете по вопросам труда и зарплаты - повсюду кусочки мотеля подчинены были разным отделам. И сколько я ни ходил по кабинетам, все встречал людей с в е д у щ и х, но не встречал о твечающих. Да они и боялись взять на себя решение вопроса - по причине сугубо практической. “Ну ладно, - говорили мне в автомобильном ведомстве. - Допустим, возьмем мы все в свои руки. И придет на базу какая-нибудь красная икра. Тут, конечно, ресторанный трест заграбастает все, а мотелю - шиш. И крутись!~ Многие из моих собеседников в толк не могли взять, как это можно соединить такие разные предприятия: ведь у каждого своя специфика! Зав. штатным отделом городского финуправления сказал:”Как автомобилист может варить борщи? Это, уважаемый товарищ, был бы субъективизм”, - и слово, как видите, подходящее нашлось. А пришел я в мотель, к непосредственным исполнителям, и все в один голос: чушь! Специфика? Так борщи будет варить тот же повар. Красная икра? Ресторан снабжается помимо треста, у него прямые договоры с поставщиками. Нет проблемы, есть застарелые предрассудки. Тут мы подошли к последней причине, невысказанной, но, видимо, главной - причине нравственно- этической. Всем нам по душе широта, доброта, щедрость. Частнособственнические инстинкты, сильнее которых не было ничего в старом мире, мы, можно сказать, подрубили под корень. Но повсюду ли воцарились на их месте общественно-собственнические инстинкты? Не слишком ли широко разошлось у нас воззрение, что общее -это, мол, ничье. Именно в нем, этом воззрении, корни всех бед мотеля. Хозяев у него много, а он, если разобраться, ничей. Доходы им стали вдруг ни к чему, и прибыль их смущает. А почему, собственно? Люди с охотой заплатят за услуги, и спасибо скажут - были бы услуги. Откуда эта застенчивость? Вот уж и газеты пишут, что прибыль не есть категория, чуждая социализму, а иные деятели признают ее от силы как новую форму учета. Дескать, раньше считали по валу, теперь будем считать по прибылям, но это не окончательно, не всерьез, а так - для калькуляции . Честно говоря, я и сам, работая над фельетоном, преодолевал в себе некую внутреннюю неловкость. Оговорки вписывал. Лозунг практицизма, как отмечал Ленин, никогда прежде, до захвата пролетариатом власти, не был популярен среди революционеров. А нужен нам нынче “практицизм”? Еще бы! “Главным и очередным, -писал Ленин в марте 1918 года, - является теперь лозунг именно практичности, именно деловитости”. С этой точки зрения, а она сейчас актуальна, как никогда, - проблема бедного мотеля совсем не мелочь и не частность. И надо ее решать, и есть кому решать. Есть хозяин, который вправе разрубить гордиев узел, завязанный любыми ведомствами. Этот хозяин - Советская власть. Есть важное экономическое понятие -платежеспособный спрос населения. Он у нас растет в городе, растет очень быстро, чего не было прежде, и в деревне. Говоря попросту, больше денег стало у людей, а будет еще больше, потому что поставлена задача повысить жизненный уровень всего народа. Так вот деньги эти, платежеспособный спрос, государство должно покрыть - товарами и услугами. Иначе мы концы с концами не сведем. Плюшкин смешон - каждому ясно. А ведь из него вышел бы неплохой начальник базы Главутиля. Скупой рыцарь нелеп и страшен, а худо ли иметь на каждом элеваторе по скупому рыцарю. Чтобы он там, как говорится, над златом чахнул, сберегая каждое зернышко. “У всех одно на языке - деньги, деньги, деньги!” - знаменитое это восклицание Гарпагона не вызывает отзвука в нашей душе. Но что поделать, деньги и нам приходнтся считать, а значит, нужны радетели общественного добра, нужны талантливые коммерсанты, титаны и гении финансовых дел. Неужто же, поднатужившись, мы не найдем хотя бы для мотеля, стоящего у ворот Москвы, одного - больше пока не нужно, - одного оборотистого человека с размахом, чутьем, воображеиием? И тогда бедный мотель станет богатым. 1966 (см. : А. Аграновский. Детали и главное. -М., 1982. -С. 287-293) Данную статью есть смысл подробно разобрать на практических занятиях. Естественно, с учетом особенностей периода публикации -социально-политической обстановки и попыток совершенствования социалистической экономики в сторону несвойственной для того времени финансовой самостоятельности предприятий. Проблемно-тематическая структура, система аргументации, методика построения материала, технология работы журналиста классически отражаются в этой публикации в полном согласии со спецификой жанра. В современной журналистике много проблемных статей попрежнему печатают “Известия” и “Литературная газета”. Стоит, например, рассмотреть статью Юрия Черниченко “Дело было в России” (“Известия”, 17 февраля 1996 г.), посвященную судьбе фермера в современной деревне. Однако нередко журналист в силу разных, в том числе объективных, причин не в состоянии дать такой глубокий анализ и довести свои рассуждения до конкретных предложений. В таких случаях заслуга автора будет уже в том, что он поставил проблему. Ведь правильно сформулировать и поставить перед обществом проблему тоже очень важно, в особенности, если это делается впервые. Такую разновидность проблемной статьи называют постановочной статьей. Еще один пример из А. Аграновского: СЕРЖАНТЫ ИНДУСТРИИ Исчезают техники. То есть они еще есть пока что, они живут, работают, но самое бытие их в некотором роде эфемерно, мнимо. На люберецком заводе, куда я выехал расследовать это странное происшествие, числятся по штатам семь тысяч рабочих, более шестисот инженеров и... шестьдесят три техника. Армия без сержантов. Солдаты есть, и офицеры есть, сержантов почти нету. Их должности исчезли, выпали из штатных перечней. Категория тружеников, могучая и славная, утратила свое былое значение. Не подумайте, что автор искал “особо трудный” случай. Люберецкий завод сельскохозяйственных машин имени Ухтомского выбран не потому, что очень плох или очень хорош, а потому, что обычен. Вот что говорит статистика. В черной металлургии на одну инженерную должность приходится у нас 0,4 техника, в нефтедобывающей промышленности - 0,3, в нефтеперерабатывающей - 0,2. На “Трехгорке” в подчинении у инженера находится одна пятая техника, на Чистопольском часовом заводе - одна тринадцатая, а на Московском мясокомбинате - семь сотых техника. Тут уж запахло мистикой: не сержанты индустрии, а сплошные дроби! Если так пойдет дело и дальше, то должности техников обречены у нас на полное исчезновение. Может, это и правильно? В годы первых пятилеток в толпе безграмотных сезонников техник был необходимейшей фигурой. Теперь рабочий образован, все чаще у него у самого за плечами средняя школа, он знает математику, читает чертежи. С другой стороны, нет прежнего голода на инженеров - мы готовим их больше, чем все другие страны. Выросли заводы: те же люберецкие цехи три десятка лет назад были опутаны ремнями трансмиссии, теперь здесь автоматические линии. Возможно, на таком заводе техник и впрямь не нужен? Вопрос не простой. Надо, по-видимому, проследить изменения в характере труда, изучить тенденции развития, заглянуть в будущее. Должна ли вообще в условиях бурного технического прогресса остаться старая трехступенчатая система образования: инженер-техник- рабочий? - Чего же вы хотите? - сказали мне сегодня. - Происходит стирание граней между физическим и умственным трудом. Техник стоит аккурат на грани. Техник стирается. Валентин Фатеев - один из тех, кто “стирается”. Он техник - по образованию, по опыту, по кругу обязанностей. Держится уверенно, у него задиристая манера говорить, веселый нрав. Ему подчинены сто пятнадцать рабочих. В полседьмого Фатеев на заводе. Идет в диспетчерскую, получает задание на смену, проверяет оснастку, смотрит чертежи. Лавиной валит на него смена, он расставляет людей: вначале формовщиков, потом подсобников, когда пойдут конвейеры, заливщиков. К этому времени готов металл. Фатеев смотрит анализы и приказывает начинать. Если что не заладится, он поможет рабочим. Если пойдет брак, он отыщет причину. Если причина сложна, вызовет технологов. - Всего не знаю, конечно! - улыбается Фатеев. - Так, по-моему, и инженер “всего” не знает. Я хожу за ним. Мне надо понять, достает ли его знаний на этом посту. Он хорош с рабочими. Если кто неумел - научит, если ленив - взыщет. Говорит мне, что привык к этому в армии, где был сержантом-танкистом: “Приходят новобранцы, есть толковые, есть бестолковые, а в армии как? Всех выучи!” Он прилично знает технику, порученную ему, знает свойства металла, знает гидравлику в той мере, чтобы разбираться в литниковых системах. Инженерных вопросов ему не приходится решать: есть на то инженеры в КБ, в отделе главного тсхнолога. А его, Фатеева, дело - обеспечить производство. Ему дают технику, дают людей, дают определенный фонд зарплаты, и он обязан так поставить дело, чтобы у всех была работа, у всех был заработок и чтобы был план. Фатеев именно это и делает, и хорошо делает. Зачем ему “стираться”? “Ладно, - скажете вы. - Техник в данном конкретном случае справляется с делом. Но инженер-то лучше справится”. “Почему?”- спрошу я. “Как почему?! Да ведь он больше знает!” После такого довода я сразу подниму руки кверху: “Уговорили. Согласен. И давайте пригласим на формовочный участок академика, он знает еще больше”. Я иду в конструкторское бюро завода. Наверное, среди творцов новых машин технику и вовсе нечего делать. Нет, представьте. Вот как строится работа в группе, с которой знакомят меня. Ведущий инженер- конструктор разрабатывает конструкцию, дает общий расчет. Потом он раздает машииу по узлам своим сотрудникам. Они умело вычерчивают узлы в общем виде, потом увязывают размеры по деталям. Когда будут готовы все чертежи, ведущий проверит их и подпишет. В состоянии ли мы сегодня отменить эту часть работы? Разумеется, нет. Любой конструктор объяснит вам, что “чистое творчество” занимает у него куда меньше времени, чем все эти необходимейшие деталировки. Их не сбросишь со счета, их надо делать, и быстрее всего, сноровистей, чище их делают техники. Вот и опять ие пойму я, почему им надо исчезнуть. Можно составить клинику из одних профессоров. (Это не просто фантастическое допущение: в науке “среднее звено” выпадает еще стремительнее, чем в индустрии.) Ах, как будет расчудесно: сплошные медики высочайшего класса! Но, во-первых, еще не известно, лучше ли они справятся с обязанностями медсестер. Во-вторых, просто глупо вручать шприцы и банки людям, которые обучены операциям на сердце. А в-третьих, лишенные помощников, ученые сами начинают готовить опыты и, между прочим, получают за возню с приборами вчетверо больше, чем получал бы лаборант. Моя задача - подчеркнуть роль “сержантов” в народном хозяйстве страны. Это люди большого опыта и солидных знаний. Они получили специальное образование: специально в течение четырех лет изучали дело, которому служат. И они служат ему преданно и честно. “Стираться” технику совершенно незачем. Да он и не стирается. Оставим до поры теоретические раздумья. Обратимся к суровой прозе жизни: только 38 процентов инженерных должностей занято в РСФСР людьми с высшим образованием. Почти две трети инженеров в стране - вовсе не инженеры. Кто же они? Исчезнувшие техники. Отчасти и практики - категория также уважаемая и весьма полезная, но в основном именно техники. На люберецком заводе я насчитал их более четырехсот. Они были техниками и остались техниками, только называться стали почему-то инженерами. И знакомый нам Фатеев занимает инженерную должность, и техники КБ числятся по штату инженерами-конструкторами, и... я чувствую, что основательно-таки запутал читателей. Остановимся. Начнем все сызнова. Восемь тысяч мастеров в Московской области - техники, половина начальников цехов -техники, большая часть заводских технологов, механиков, конструкторов - техники. И эдак-то по всей стране! В Советском Союзе работает сейчас больше шести миллионов людей со средним специальным образованием. Нет мистики - есть путаница. Нет дробей - есть полноценные специалисты. Их роль не стерлась - стерлось их наименование. Они исчезли всего лишь в штатных расписаниях. Причина? Увы, до обидного простая... Заливщик Иван Кулаков окончил вечерний техникум. А “расти” отказался, предпочел вернуться на свое рабочее место. В изящной литературе принято в таких случаях умиляться. Я бы тоже умилился, да повод не тот. Ему предложили место техника, но, узнав, какой там оклад, Кулаков возмутился: ”Да вы что?! Я на заливке получал вдвое больше. Вдвое!” Вот и вся причина. Стирание граней, как видите, ни при чем. Автоматика и кибернетика тоже ни при чем. “При чем” совсем иные факторы - оборототистость плановиков, упрямство финансистов, пробойная сила директоров. В соединении они и приводят к тому, что эти низкооплачиваемые “единицы” из года в год везде и всюду с железной последовательностыо выпадают из штатов. Но техники нужны заводам? Необходимы. Как же быть? Хочешь не хочешь, а “оформляй” их инженерами. Отныне для того, чтобы заниматься своим прямым делом (и получать вполне заслуженную зарплату), они вынуждены именоваться инженерами. К слову сказать, и для Ивана Кулакова нашелся в конце концов инженерный оклад. Вот и “исчез” техник. Помню, еще прежде, на Ленинградском металлическом заводе, я столкнулся со всей этой хитрой механикой. Там в инженерах ходили не только техники, но и делопроизводители, нормировщики, диспетчеры, секретарши, агенты по снабжению. В одном только отделе внешней кооперации двадцать таких агентов числились инженерами и старшими инженерами. Зачем этот обман? Кому он нужен?. . Мне показали выводы бригады Госплана, изучавшей на заводе кадровый состав: “Преувеличенный удельный вес инженерных должностей вызывается не действительной потребностью в инженерных знаниях, а необходимостью обеспечить минимум заработной платы для лиц, выполняющих ответственную работу... “ Мне сказали, что такие бригады выехали и на другие заводы, что исследования ведутся не первый год, что будут сделаны все необходимые выводы. И я не стал сб этом писать. Раз уж изучением вопроса занялся сам Госплан, полагал я, литератору делать нечего. Притом и очковтирательства тут не было. Во всяком случае, те, кто “втирал”, и те, кому “втирали”, одинаково были в курсе дела. Не скрою, наконец, что и сама тема не показалась мне в ту пору важной. Ну не все ли равно, как назвать человека - инженером, техником, служащим, клерком? “Хоть горшком назови... “ Назначили кота ловить мышей. А по штатному расписанию провели тигром. Кот мышей ловит. Справляется. Но им недовольны: не тянет на тигра!. . - Висим в облаках, - сказал мне Валентин Фатеев. - Придет завтра товарищ из МВТУ или из Института стали, и будь здоров. И с приветом! Его - на мое место, а меня - бригадиром. Образование-то не соответствует. Слова обретают подчас самостоятельное, гипнотическое значение. Казалось бы, пустяк, закорюка в списках, глядь, а она уже командует судьбами людей! И мы не властны над закорюкой. Назвавши человека груздем, мы силком норовим загнать его в кузов: вынь да положь инженерный диплом! А его нет, диплома, откуда ему взяться? И техник ощущает собственную неполноценность. Самые блага, честно заработанные им, он получает словно бы незаконно, крадучись. Разговор тут не об одной зарплате, а о всей, так сказать, сумме общественного признания
Яндекс цитирования