Единое окно доступа к образовательным ресурсам

Язык. Текст. Дискурс: Межвузовский научный альманах. Выпуск 5

Голосов: 7

В пятом выпуске альманаха представлены статьи исследователей из разных вузов Ставрополя, Пятигорска, Белгорода, Буффало (США), Владикавказа, Волгограда, Екатеринбурга, Кемерова, Кирова, Краснодара, Майкопа, Москвы, Нижнего Новгорода, Нижнего Тагила, Ростова-на-Дону, Самары, Санкт-Петербурга, Сочи и Таганрога по актуальным проблемам когнитивной лингвистики и теоретическим вопросам, разрабатываемым ВНИКом "ЛИД" научно-исследовательской лаборатории "Антропология детства" СГПИ и научно-методическим семинаром "Textus" СГУ. Оригинал материала размещен на сайте <a target=_blank href="http://russcomm.ru">Российской коммуникативной ассоциации</a>.

Приведенный ниже текст получен путем автоматического извлечения из оригинального PDF-документа и предназначен для предварительного просмотра.
Изображения (картинки, формулы, графики) отсутствуют.
        а) с человека, находящегося в определенном состоянии, на время, в те-
чение которого человек находится в определенном состоянии: счастливое
утро, суетливая неделя, полусонная ночь; Надо было понять, почувствовать
и прожить эту историю [о роли в фильме] в очень короткие, нервные сроки
(Чурикова): нервное состояние актера → нервный период этого состоя-
ния; По объявлению в … журнальчике я очутился, в один предприимчивый
день, в конторе некоей Mlle Edith… (Набоков); В часы одинокие ночи Люб-
лю я, усталый, прилечь… (А.К.Толстой); …Вечерний звон! Как много дум
наводит он О юных днях в краю родном…(Козлов);
    б) с событий на время, в течение которого эти события произошли или
переживались: трагическое утро; Решающая ночь была страшной: удушье,
стеснение груди, обмороки, горячая и сухая кожа… (Руссо); Полынов – как
когда-то на крыльце трактира, в ту памятную ночь – взял ее за подбородок
и вздёрнул голову, всматриваясь в лицо (Пикуль) Трагическими, решаю-
щими, памятными были события, которые произошли соответствующим
утром и ночью.
    4. Векторы метонимического переноса концепта-образа (в рамках ме-
тонимической и метафорической моделей) повторяют логику переноса сло-
ва-названия и слова-определения: образ, моделирующий один из компо-
нентов ситуации, используется для моделирования (категоризации) другого
компонента той же ситуации либо ситуации в целом. См. пример переноса
концепта-образа «человек» с творца на орудие его деятельности – перо и
чернильницу (олицетворение этих орудий) в рамках ситуации творчества
(основными компонентами которой являются ‘творец’, ‘произведение’,
‘орудие’): Когда же берег ада Навек меня возьмет, Когда навек уснет Перо,
моя отрада, И ты, в углу пустом Осиротев, остынешь И навсегда поки-
нешь Поэта тихий дом… (Пушкин. К моей чернильнице).
    Ср. перенос пропозиционального типа других единиц при характери-
стике той же ситуации творчества:
    а) перенос слова-названия с орудия деятельности на субъекта-творца:
он был золотым пером России (перо ‘журналист’);
    б) перенос слова-определения с творца на орудие деятельности –
кисть: Художник-варвар кистью сонной Картину гения чернит… (Пуш-
кин); сонный художник → сонная кисть.
    В связи с переносом концепта-образа остановлюсь подробнее на выра-
жениях, часто оцениваемых как стертые метафоры, но обязанных своим
возникновением акту метонимической замены в предложении одного ком-
понента ситуации другим. В результате замены в позиции грамматического
субъекта оказывается объект, орудие и др., моделируемые «по образу»
субъекта, в роли которого подразумевается лицо. Приведу ряд примеров:
    Вы (со своим вопросом) подождёте до завтра? → Ваш вопрос подож-
дёт до завтра?; Он с трудом воспринимал происходящее умом → Его ум с
трудом воспринимал происходящее; Девушка привлекала внимание кокет-
ливой улыбкой (звонким голосом, сумочкой, юбкой, тонкими пальцами,
                                                                     51


прической, выражением лица и т.д.). → Кокетливая улыбка (сумочка, юб-
ка, пальцы, прическа, выражение лица, звонкий голос) привлекала внима-
ние.
     Во многих случаях логика возникновения таких выражений легко ус-
танавливается: Метафора соединяет несоединимое ← Человек с помощью
метафоры соединяет несоединимое; Это слово называет вид живописи ←
Человек этим словом называет вид живописи. Такие выражения-корреляты
Л.М. Васильев называет конверсивами, подчеркивая регулярный характер
рассматриваемой замены. Ср. также: Рифма связывает строки… (Маяков-
ский) ← Автор связывает строки с помощью рифмы; Примитивная новел-
ла …не знает сказа и не нуждается в нем… (Эйхенбаум) ← Создатель
новеллы… не знает сказа и не нуждается в нем; В мир языкового автома-
тизма поэзия вносит свободу (Лотман) ← Поэт вносит свободу в мир язы-
кового автоматизма; Идейно-содержательные мотивы лирики Хераскова и
поэтов его окружения готовили почву для сентиментализма и романтизма
(Федоров) ← Херасков своим творчеством готовил почву для сентимента-
лизма и романтизма.
     Интроспекция показывает, что в ходе регулярной замены субъекта дру-
гими компонентами той же ситуации носитель языка свободно переходит
от одной конструкции к другой, расценивая их как синонимические. Сам
переход выглядит как технический когнитивный акт, обеспечивающий не-
ограниченный диапазон лексического варьирования позиции грамматиче-
ского субъекта, в статусе которого оказываются все микроконцепты соот-
ветствующей сферы деятельности. См. примеры из научной речи: Ученый в
результате анализа / эксперимента выявил тенденцию… → Анализ / экспе-
римент выявил тенденцию; Соискатель в своей работе (в своем исследова-
нии, в диссертации/статье/монографии и т.д.) показывает, что… → Иссле-
дование/ диссертация/ статья/ монография показывает, что …; с исполь-
зованием каузативной конструкции: Автор пришел к выводу → Исследова-
ние/ анализ/ логика анализа / наблюдение / подсчеты / выстроенные в сис-
тему факты / новый подход к объекту и др. привели к выводу.
     Замечу, что производные фразы по происхождению не имеют образно-
го характера и являются результатом когнитивного акта замены по логике
пропозиции. Следовательно, метонимия в таких случаях выступает спосо-
бом глобализации образного моделирования абстракций.
     Логика метонимического переноса по пропозициональной схеме спо-
собна объяснить происхождение некоторых синтаксических форм, выра-
жающих в простом предложении обстоятельственные и объектные значе-
ния: фиксируются два параллельно протекающих процесса: по аналогии с
переносом слова-названия происходит перенос предложно-падежной фор-
мы, которая становится выразителем нового синтаксического значения.
     Так, предложно-падежная форма за + Тв. п. существительного с пред-
метной семантикой является, как известно, средством выражения про-
странственного значения (стоит за шкафом, сидит за столом). Нередко при
                                                                    52


этом в предложении она выражает синкретическое значение. Например, в
составе фраз Об этом говорили за столом; Она думала об этом за фор-
тепьяно данная форма одновременно выражает несколько значений – обо-
значает пространство, подразумеваемый тип занятия (обед, переговоры,
музицирование и т.д.) и время этого занятия.
     Регулярный метонимический перенос формы за + Тв. п. с конкретного
на абстрактное существительное способствует образованию у этой формы
производных синтаксических значений. В результате по аналогии с выра-
жениями типа за столом, за фортепьяно, за станком возникают конструк-
ции с иным лексическим наполнением – отглагольными существительными
с пропозициональной семантикой: Об этом говорили за обедом / завтра-
ком; садиться за уроки, за переговоры; застать за работой, за диссертаци-
ей, за вышиванием, за музицированием, которые выражают временное либо
объектное значения: Об этом говорили за завтраком (‘время’); садиться за
уроки (‘объект’). Те и другие выражения (за работой и за столом; за музи-
цированием и за фортепьяно; за вышиванием и за пяльцами) отражают од-
ну и ту же ситуацию, т.е. связаны общностью пропозиции.
     По аналогии с конструкциями типа за работой, включающими суще-
ствительные с пропозициональной семантикой, появляются выражения За
беседой/ за разговором/ за дискуссией/ за книгой провели два часа, которые
обозначают ситуации, не обязательно связанные с нахождением за столом
или каким-либо инструментом (фортепьяно, прялкой и др.) и выражают ис-
ключительно объектное значение (утратив пространственное и временное).
     Таким образом, пропозициональная ментальная структура предопреде-
ляет логику принципиально разных языковых процессов: номинации (мор-
фологической и семантической деривации), переноса слов-названий (за ко-
торым закрепился термин метонимия), слов-определений (эпитетов в ши-
роком понимании), предложно-падежной формы с одного разряда сущест-
вительного на другой и концептов-образов (метонимического и метафори-
ческого моделирования).
     Обусловленность структурой пропозиции делает столь разные процес-
сы соизмеримыми, демонстрирует их своеобразный параллелизм. Попытка
взглянуть на языковые закономерности и тенденции в свете связи языка и
мышления, связи языковых и ментальных структур позволяет обнаружить
новые грани изоморфизма в явлениях, которые ранее не рассматривались в
связи друг с другом.
                        Библиографический список
    1. Даль В. Толковый словарь живого великорусского языка: В 4 т. Т. 4.
     М.: Русский язык, 1980.
    2. Кубрякова Е.С., Демьянков В.З., Панкрац Ю.Г., Лузина Л.Г. Крат-
     кий словарь когнитивных терминов/ Под общей ред. Е.С. Кубряковой.
     М., 1996.


                                                                      53


Г.Н. Манаенко
СПЕЦИФИКА ОСЛОЖНЯЮЩЕГО КОНСТРУКТА КАК
ЕДИНИЦЫ ИНФОРМАЦИИ
     Осложнение простого предложения неразрывно связано с отображени-
ем в нем второй пропозиции – диктумной, модусной или логической. В
этой связи А.Т. Кривоносов отмечал: «Если возможность невербального
мышления заложена в самой природе человеческого мозга, то это свойство
мозга не может не отразиться и действительно отражается в структуре язы-
ковых построений (в тексте)» [2, с. 72]. Само развитие семантического син-
таксиса было обусловлено тем, что в простом предложении исследователи
наблюдали отображение не одной, а двух и более пропозиций, что и приве-
ло к разграничению понятий полипредикативности и полипропозицио-
нальности, хотя, следует напомнить, некоторые ученые (Г.А. Золотова,
Н.И. Онипенко, М.Ю. Сидорова) считают подобное разграничение излиш-
ним. Отсюда следует общепринятый тезис, согласно которому число пред-
ложений в тексте всегда меньше их пропозициональных содержаний.
     Так, А.Т. Кривоносов отмечает, что простое распространенное предло-
жение может быть трансформом такой глубинной структуры, которая
представляет собой «спрессованный» вариант нескольких предложений,
которые выступают лишь в свернутом виде в качестве второстепенных
членов предложения, и иллюстрируют это положение следующим приме-
ром: При посадке в Ереване потерпел аварию транспортный самолет.
Здесь, по А.Т. Кривоносову, простое распространенное предложение пред-
ставляет собой редуцированный вариант четырех простых предложений
(надо полагать, пропозиций): 1. Самолет прилетел в Ереван; 2) Самолет –
транспортный; 3. Самолет потерпел аварию; 4) Это случилось при посадке
[2, с. 72 – 73]. Аналогичную интерпретацию можно найти и в «Коммуника-
тивной грамматике русского языка»: И ускоряя равный бег, / Как бы в
предчувствии погони, / Сквозь мягко падающий снег / Под синей сеткой
мчатся кони (Ахматова). В этом предложении авторы «Коммуникативной
грамматики русского языка» выделяют шесть «предикативных единиц»: 1)
Кони мчатся; 2) Кони – под синей сеткой; 3) Ускоряя ровный бег (о ко-
нях); 4) В предчувствии погони (о конях); 5) Погони (о неопределенно-
личном, потенциальном субъекте; 6) Мягко падающий (о снеге) [1, с. 218 –
219]. Вполне резонно при сравнении данных интерпретаций предположить
наличие в первой интерпретации еще одного «предложения»: 5) Самолет
совершал посадку; а во второй наличие еще двух «предикативных единиц»:
7) Сетка – синяя; 8) Бег – ровный.
     При этом необходимо отметить, исследователи решают различные за-
дачи, однако, в принципе, исходят из понятия пропозиции. Для А.Т. Кри-
воносова проведенный анализ позволяет сделать очень существенный вы-
вод: «Возможность выражать простые суждения (напомним, в логике про-
позиция – это абстрактное суждение, смысловое содержание некоторого
                                                                      54


предложения – Г.М.) путем их свертывания в виде второстепенных членов
предложения можно объяснить законами мышления, памяти и как следст-
вие этого – существующими в логике сокращенными умозаключениями
(энтимемами)» [2, с. 73]. Отсюда следует, во-первых, что в полипропози-
циональных предложениях происходит не компрессия информации (по
О.И. Москальской), а компрессия языковой формы. Во-вторых, текст пред-
ставляет собою не только линейное следование предложений (языковых
форм), но и линейное следование свернутых пропозиций (смыслового со-
держания) [2, с. 74]. В-третьих, «…Говорящий (пишущий), строя логиче-
ские умозаключения в формах естественного языка, делает это только (вы-
делено мною – Г.М.) в сокращенной форме – в форме энтимем». Энти-
мемы ускоряют выполнение всех мыслительных операций, в том числе и
наше понимание речи, поскольку последнее по своей сути апперцепционно,
т.е. определяется не только внешним речевым раздражением, но и всем
нашим внутренним и внешним опытом.
     Для авторов «Коммуникативной грамматики русского языка» прове-
денный анализ потребовался для обоснования понятия полипредикативно-
сти как взаимодействия в рамках одной коммуникативной единицы двух
или более предикативных единиц: «Свойство предикативных единиц, соот-
носящих имя признака и его носителя в таксисных категориях времени,
модальности и лица по отношению к основной, эксплицитной предикатив-
ности предложения, проецирующих на действительность эти таксисные ка-
тегории через соответствующие значения основного предиката, – это и
есть, надо полагать, грамматическая сущность тех построений, в которых
находят «полупредикативность», или «скрытую», имплицитную предика-
тивность, или «синтаксическую компрессию»» [1, с. 220].
     К таким построениям, по мысли ученых, относятся традиционно опре-
деляемые второстепенные члены предложения и различного вида ослож-
няющие конструкции – не случайно параграф озаглавлен «1. Распростра-
нение и осложнение модели предложения», т.е. грамматическая сущность
данных явлений постулируется единой, а различие, с точки зрения этих
исследователей, заключается в характере синтаксических связей предика-
тивных единиц – либо присловных, либо предложенческих. В данной
концепции получается, что любое признаковое слово и грамматический по-
казатель, связанный с категорией предикативности, не только семантиче-
ски осложняет простое предложение, но и выступает как предикативная
единица, т.е. в качестве единицы информации: «Когда утверждают, что
«синтаксическая компрессия – это увеличение количества информации на
одну единицу плана содержания», только привычное морфологизированное
восприятие мешает увидеть, что у единицы плана содержания должен быть
и план выражения. Средствами плана выражения здесь выступают и кате-
гориально-грамматическая структура признаковых компонентов, и видо-
временные характеристики глагольных форм, и инвариантное значение по-

                                                                   55


тенциальности, свойственное инфинитиву, и частица бы как показатель по-
тенциальной, или ирреальной модальности и др.» [1, с. 220].
    Так или иначе, обе данные интерпретации строятся через обращение к
понятию информации и предполагают выделение единиц информации, не-
явно связываемых с понятием сообщения: «Но если есть сообщение, даже
редуцированное, «свернутое» до компонента осложненного (NB: именно
осложненного, но не распространенного – Г.М.) предложения, язык не
может не сигнализировать этого» [1, с. 218]. Отсюда стремление авторов
«Коммуникативной грамматики русского языка» отождествить содержа-
тельную единицу – пропозицию – с грамматической формой ее пред-
ставления – предикативной единицей, вследствие чего и происходит
трансформация любого языкового воплощения пропозиции в коммуника-
тивную единицу (сообщающую), т.е. единицу информации. В принципе,
аналогично поступает и А.Т. Кривоносов, говоря о компрессии языковой
формы, поскольку языковые формы всегда и только отражают сокращен-
ную форму мыслительных операций – энтимем: «Способность некоторых
сверхфразовых единств, сложных и простых предложений, словосочетаний
и сложных слов выражать целое умозаключение, которое формально долж-
но состоять из трех суждений, есть проявление законов мышления, осуще-
ствляющихся в формах естественного языка и заключающихся в макси-
мальной редукции языковых средств» [2, с. 80].
    Таким образом, здесь также происходит отождествление любого язы-
кового отображения пропозиции с единицей информации и возникает во-
прос: где же находится нижний предел представления единицы информа-
ции в речи? Какая языковая единица и какого уровня выступает носителем
единицы информации: осложняющий конструкт? второстепенный член
предложения? категориально-грамматическая структура признаковых ком-
понентов? словосочетание? сложное слово? грамматический показатель
слова?
    Суть коммуникации как смыслового аспекта социального взаимодейст-
вия людей состоит не только в апелляции к концептуальным (информаци-
онным) схемам индивидов через указание на определенные конфигурации
смыслов как результатов прежней ментальной и коммуникативной дея-
тельности, но и создании мысли, способной внести новый смысл или при-
вести к изменению конфигурации смыслов. Сообщение – это всегда по-
рождение мысли, а не просто актуализация смыслов. Следовательно, сооб-
щающая единица (единица информации) – это всегда отображение мысли
как деятельности человека. Информационная ёмкость, насыщенность тек-
ста определяются не простым количеством наличествующих в нем указа-
ний и других обозначений пропозиций, а количеством обозначенных про-
позиций, вовлеченных в деятельность, ставших объектом непосредствен-
ной мысли. Поскольку некоторое исходное пространство мысли образуется
наличием абстрактной взаимосвязи между объектами, т.е. отношением, ус-
танавливаемым человеком [3, с. 170], как сообщающую единицу можно оп-
                                                                   56


ределить ту, в которой отображается информационные и коммуникативные
действия говорящего.
    Итак, для определения языковых выражений в качестве информацион-
ных, т.е. соотносительных с единицами информации, недостаточно, чтобы
в них отображалась тем или иным способом пропозиция, так как интерпре-
тация языкового выражения слушающим, осуществляемая на основе ап-
перцепции, практически каждую единицу языка из иерархии грамматиче-
ских средств отображения пропозиции позволяет «довести» до уровня от-
дельного знания, которое, однако, в коммуникации не навязывается, не ак-
туализируется говорящим в качестве мысли. Сообщающая единица (соот-
носительная с единицей информации) – это языковое выражение, в кото-
ром отображается любое логическое отношение: предикации, импликации,
конъюнкции, дизъюнкции, логического следования и т.д. Именно в этом
смысле сообщающие единицы можно определить как приписывающие
(предицирующие).
    В таком случае простое предложение является действительно основ-
ным способом отображения единицы информации. Информационно ус-
ложненной выступает такая языковая единица, в которой отображается не
только предицирование пропозиции, но и наличие отношений между про-
позициями, вовлеченными в речемыслительную деятельность. Поскольку
язык всегда выражает мысль в конкретном акте общения, особенности ото-
бражения мысли и выступают в качестве «хода» в языковой игре, комму-
никативными действиями говорящего. Сама вербализация пропозиции и ее
грамматикализация определяют статус данной информации в как структуре
текста, так и содержании. Указание на пропозицию, ее следы могут быть
представлены, как уже отмечалось, в качестве компонентов той пропози-
ции, которая непосредственно вовлекается в пространство мысли и соотно-
сится с коммуникативными действиями говорящего, что, на наш взгляд, и
выступало основанием интуиции разграничения понятий распространения,
в том числе и детерминации, с одной стороны, и осложнения предложения,
с другой.
    Назначение синтаксических конструктов, подводимых под понятие ос-
ложнения, априори достаточно легко определяется как комментарий ос-
новной информации, или единиц информации, заданных приоритетно с
помощью таких синтаксических единиц, как простое и сложное предложе-
ния. Таким образом, коммуникативная деятельность говорящего заключа-
ется не просто в отображении той или иной мысли, но и в придании ей оп-
ределенного информационного и коммуникативного статуса, демонстра-
ции направления мысли, связи мыслей и их отношения к индивидуальному
образу мира и представляемому его фрагменту.
    При этом в качестве теоретического допущения принимается тезис, со-
гласно которому любое коммуникативное действие находит свое воплоще-
ние в языковых формах теста или высказывания. Так, элементарное выска-
зывание, например, репрезентатив Птица летит отображает одно комму-
                                                                    57


никативное действие говорящего, связанное с креативной предметной реф-
лексией говорящего над одной пропозицией, равно как и высказывание
Птицы летают, а рыбы плавают, обусловленное креативной предметной
рефлексией над тремя пропозициями: двумя диктумными и одной логиче-
ской. Иначе обстоит дело в высказываниях, основанных на осложненных
предложениях: любое осложненное предложение отображает как минимум
два коммуникативных действия говорящего, т.к. одна из пропозиций пред-
ставлена имеющей меньшую коммуникативную ценность. Здесь не просто
отображены две мысли, но также их соотношение: основная – комменти-
рующая.
    Отображение коммуникативных действий связано не только с исполь-
зованием осложняющих конструктов, но осложнение предложения – это
всегда отображение двух коммуникативных действий над двумя пропози-
циями, вовлеченными в пространство мысли. Осложнение предложения –
это всегда указание направления мысли и указание креативной рефлексии
говорящего – предметной или иллокутивной. Осложнение предложения –
это не только отображение того, сколько пропозиций действительно «ви-
дит» говорящий, т.е. вовлекает в мыслительный процесс, но и того, каким
он видит их соотношение, а также какие совершает коммуникативные дей-
ствия над ними.
    Следовательно, информационный объем (количество пропозиций) в
тексте задают основные коммуникативные синтаксические единицы –
простое, осложненное и сложное предложения, выступая языковой основой
высказываний: простое предложение – 1 единица информации; осложнен-
ное – 2 и более единицы информации; сложное предложение – 3 и более
единиц информации. Взятые в таком ракурсе синтаксические единицы ото-
бражают креативную предметную рефлексию говорящего. Специфика ос-
ложненного предложения прежде всего заключается в том, что в нем зада-
ны две коммуникативно неравноценные единицы информации. Отображе-
ние коммуникативной неравноценности одной из единиц информации дос-
тигается через отображение коммуникативного действия говорящего, обу-
словленного его креативной иллокутивной рефлексией.
    Примечательно, что в названиях некоторых осложняющих категорий
отображена коммуникативная деятельность говорящего: вставка, вводные
конструкции – соотнесены не с информационными, а именно с коммуни-
кативными интенциями говорящего и называют эти действия; уточнение,
пояснение, включение / исключение, сравнение – соотнесены с коммуника-
тивными интенциями и называют действия говорящего по координации
единиц информации; обращение – соотнесено с коммуникативной интен-
цией и отображает действие говорящего по определению роли единицы
информации в тексте и дискурсе.
    Сущность осложненного предложения как единицы языка состоит в
представлении соотношения двух единиц информации, обладающих раз-
ным коммуникативным статусом: основным и комментирующим. Ориен-
                                                                   58


тация слушающего в таком аспекте достигается благодаря языковым кате-
гориям, типам осложняющих конструкций, показывающим, какие комму-
никативные действия, обусловленные креативной иллокутивной рефлекси-
ей совершает говорящий. В то же время можно утверждать, что коммуни-
кативные действия, связанные с креативной предметной рефлексией гово-
рящего, отображаются при реализации высказывания на основе каждого
типа коммуникативных синтаксических единиц: Город будет. Я знаю это;
Я знаю, что город будет (Я знаю: город будет); Я знаю, город будет (Ко-
нечно, город будет).
    Безусловно, в процессе порождения речи (свершения мысли в слове)
предметная (информационная) и иллокутивная рефлексии говорящего сли-
ты воедино и взаимообусловлены: они направлены не только на представ-
ление единиц информации и определение их коммуникативного статуса, но
и на отображение их качества в порождаемом тексте, а также достижение
перлокутивного эффекта. При этом качество единиц информации понима-
ется как их роль в содержании текста, определяемая перлокутивной целью:
тезис, аргумент, исходная посылка, резюме, вывод, прогноз, следствие, ре-
зультат, вызов, обращение, подтверждение и т.п., что примерно соответст-
вует типу речевых шагов, по А.К. Михальской. Коммуникативная роль
единиц информации выявляется при конкретном речевом взаимодействии
коммуникантов в пространстве текста, однако построение высказывания на
основе осложненного предложения всегда сигнализирует, какая единица
информации (предицированная пропозиция) коммуникативно приоритетна
и какие ментально-модусные действия предприняты с этой целью говоря-
щим, т.е. осложненное предложение всегда показывает слушающему, ка-
ким образом организована единица информации в тексте.
                       Библиографический список
    1. Золотова Г.А., Онипенко Н.К., Сидорова М.Ю. Коммуникативная
грамматика русского языка. – М., 1998.
    2. Кривоносов А.Т. Мышление без языка? // Вопросы языкознания.
1992. № 2. С. 69 – 83.
    3. Логический словарь: ДЕФОРТ / Под ред. А.А. Ивина, В.Н. Перевер-
зева, В.В. Петрова. – М.: Мысль, 1994.

О.А. Алимурадов
ОТ ВЕРБАЛИЗАТОРОВ – К КОНЦЕПТУ: ОПЫТ
СТРУКТУРНОГО АНАЛИЗА КОНЦЕПТА НА ОСНОВЕ
СЕМАНТИКИ ЕГО ВЕРБАЛИЗАТОРОВ (на примере концепта
REDNECK)
    Предлагаемая вниманию читателя статья, основывается на ряде теоре-
тических положений, высказывавшихся автором уже неоднократно, в связи
с чем постараемся обозначить данные положения тезисно:

                                                                     59


     1. Концепт представляет собой ментальную единицу, имеющую невер-
бальный характер, и является системой, которая имеет в своем составе оп-
ределенное количество областей, объединенных и активирующихся по-
средством многонаправленных внутриконцептных и межконцептных свя-
зей.
     2. Бытие концепта находит проявление в трех процессах, происходя-
щих в рамках концептосферы индивида: формирование концепта, его вер-
бализация и интерпретация вербализаторов. В основе этих процессов ле-
жит интенциональность; инструментом, через который к субъекту комму-
никации поступает информация для осуществления всех трех процессов,
является подвижная точка фокуса интенциональности (ТФИ).
     3. Формирование концепта проходит ступенчато и основывается на об-
работке информации, получаемой через ТФИ восприятия, которая сфокуси-
рована на отдельных сторонах воспринимаемого феномена и приводится в
движение культурными, психологическими и языковыми факторами. Под-
тверждением того, что каждый концепт, по сути, имеет историю формиро-
вания, является множество наличествующих в современной когнитивной
лингвистике и философии классификаций концептов, среди которых неиз-
менно выделяются онтологически первичные сущности, сформировавшие-
ся раньше других и именуемые базовыми концептами [7; 8 и др.], прото-
концептами [6], автохтонными концептами [3; 4 и др.] и т.д.
     4. При вербализации концепта движение точки фокуса интенциональ-
ности осуществляется вдоль областей концепта, с которых ТФИ вербализа-
ции считывает информацию, подлежащую репрезентации языковыми сред-
ствами. Комплекс факторов, приводящих в движение точку фокуса интен-
циональности вербализации, представляет собой макростратегию произ-
водства высказывания, в котором поступившая из концепта через ТФИ ин-
формация получает актуализацию посредством значений, окказиональных
и глобальных смыслов элементов дискурса [см. подробнее 1], на которые, в
свою очередь, направлена ТФИ слушающего при интерпретации вербализа-
торов концепта.
     5. Ментальная природа концепта предопределяет его закрытость для
непосредственного изучения. Тем не менее, мы полагаем, что концепт дан
нам в виде своих вербализаторов, составляющих, по образному выражению
Г.Г. Слышкина, «входы в концепт» [10; см. также 5]. Таким образом, се-
мантическая триада «глобальный смысл – значение – окказиональный
смысл» опредмечивает концепт, доносит до реципиента информационную
нагрузку того или иного фрагмента концептосферы говорящего. Другими
словами, концептосфера человека становится доступной для изучения в
своем динамическом проявлении – в процессе вербализации. Отсюда сле-
дует, что онтологические характеристики концептосферы могут быть
вскрыты путем изучения ее динамики. Соответственно, совершенно спра-
ведливо замечание о том, что «длина (объем) текста служат показателем
степени разработанности концепта в языке» [2, с. 39].
                                                                    60



    
Яндекс цитирования Яндекс.Метрика