Единое окно доступа к образовательным ресурсам

Язык. Текст. Дискурс: Межвузовский научный альманах. Выпуск 5

Голосов: 7

В пятом выпуске альманаха представлены статьи исследователей из разных вузов Ставрополя, Пятигорска, Белгорода, Буффало (США), Владикавказа, Волгограда, Екатеринбурга, Кемерова, Кирова, Краснодара, Майкопа, Москвы, Нижнего Новгорода, Нижнего Тагила, Ростова-на-Дону, Самары, Санкт-Петербурга, Сочи и Таганрога по актуальным проблемам когнитивной лингвистики и теоретическим вопросам, разрабатываемым ВНИКом "ЛИД" научно-исследовательской лаборатории "Антропология детства" СГПИ и научно-методическим семинаром "Textus" СГУ. Оригинал материала размещен на сайте <a target=_blank href="http://russcomm.ru">Российской коммуникативной ассоциации</a>.

Приведенный ниже текст получен путем автоматического извлечения из оригинального PDF-документа и предназначен для предварительного просмотра.
Изображения (картинки, формулы, графики) отсутствуют.
         – Специфика языка состоит в том, что он социален по его природе и
сущности и индивидуален по употреблению в видах речи в процессе обще-
ния.
     – На всех этапах существования языка его носители в конкретных си-
туациях общения для достижения своих коммуникативных целей осознан-
но или неосознанно осуществляют выбор тех или средств из ресурсов язы-
ка, которые представляются им наиболее соответствующими целям и си-
туации высказывания. Индивидуальный выбор, с одной стороны, обуслов-
лен социально-языковой ситуацией, языковой нормой, а с другой стороны с
течением времени сам может влиять на формирование норм. В этом в зна-
чительной степени и проявляется саморегулирующаяся функция системы
как продукта и стимула общественного развития.
     Синергетические процессы и тенденции проявляются не только в об-
щенародном языке, но и в различных его разновидностях, включая разго-
ворную речь и различные функциональные стили, а также те сферы, кото-
рые в последнее время получили наименование дискурсов. Каждая из этих
разновидностей представляет собой вариант общей системы и располагает
своими особенностями, которые хотя и не полностью противоречат общим
нормам языка, но, тем не менее, обладают частными отличиями от других
разновидностей.
                         Библиографический список
    1. Акимова Г.Н. Относительное подчинение в научной прозе М.В. Ло-
     моносова. – Л., 1955.
    2. В. фон Гумбольдт. О влиянии различного характера языков на лите-
     ратуру и духовное развитие // В. фон Гумбольдт Избранные труды по
     языкознанию / Под ред. Г.В. Рамишвили. – М., 1984. – С. 324 - 326.
    3. Князева Е.Н., Курдюмов С.П. Основания синергетики. – СПб., 2002.
     – С. 361.
    4. Коротаева Э.И. Союзное подчинение в русском литературном языке
     XVII века. – М.-Л., 1964.
    5. Леденев Ю.И. Язык как система. Учебное пособие. – 1987; Леденев
     Ю.И., Леденев Ю.Ю. Язык. – Ставрополь, 2002; Леденев Ю.И. Аспек-
     ты системности языка. // Язык. Дискурс. Текст: Материалы III между-
     народной научной конференции. – Ростов н/Д, 2007. – С. 264 - 266.
    6. Очерки по исторической грамматике русского литературного
     языка XIX в. / под ред. В.В. Виноградова и Н.Ю. Шведовой. – М., 1964.
    7. Русский язык и советское общество (социолого-лингвистическое
     исследование). Лексика современного русского языка. – М., 1968. – С.
     25-26.
    8. Русский язык и советское общество: Социолого-лингвистическое
     исследование. В 4-х т./ под ред. М.В. Панова. – М., 1968.
    9. Ф. де Соссюр Труды по языкознанию. – М.: Прогресс, 1977. – C. 52,
     57, 206, 211.

                                                                      21


   10. Фюнфштюк К. Синергетика как новая познавательная модель в гу-
    манитарных науках. Дисс. канд. филос. наук. – М., 1998. – С. 89-90.
   11. Хакен Г. Синергетика как мост между естественными и социальны-
    ми науками // Синергетическая парадигма: Человек и общество в усло-
    виях нестабильности. – М.: Прогресс-Традиция, 2003. – С. 106-107.
   12. Хроленко А.Т. Теория языка: учеб. пособие / А.Т. Хроленко, В.Д.
    Бондалетов; под ред. В.Д. Бондалетова. – 2-е изд., исп. и доп. – М.:
    Флинта: Наука, 2006. – С. 332.

Леонард Талми
ПРЕДИСЛОВИЕ К КНИГЕ «МЕТОДЫ КОГНИТИВНОЙ
ЛИНГВИСТИКИ»1
    Новые взгляды на систему концептуального структурирования языка,
которые возникли в рамках относительно новой традиции когнитивной
лингвистики, отразились и на стандартных общелингвистических методах:
интроспективного наблюдения в соединении с теоретическим анализом.
Целью настоящего симпозиума, который освещен в этом издании, явилось
желание способствовать применению новых методов к этому развивающе-
муся направлению лингвистики. Работа проходила в духе объективной
оценки всех применимых методов для их дистинктивного применения в
работе над объектом исследования. Представляется, что каждый метод
имеет ресурсы и ограничения соответственно своей частной перспективе в
изучении природы концептуальной организации языка. В этом смысле не
существует метода, имеющего преимущество над другими или являющего-
ся золотым стандартом исследования.
    Несмотря на то, что не все они были представлены на симпозиуме или
в этом сборнике, диапазон методов, применимых к исследованию концеп-
туальной структуры языка, включает в себя следующие: наблюдение над
значениями и структурой лингвистических форм и выражений, взятых изо-
лированной или в контексте, а также сравнение собственной интроспекции
со сделанными другими исследователями (недавно появившееся понятие
«метакогниция», например, в значительной степени возникло из этого вида
наблюдений); сравнение лингвистических характеристик в типологически
различных языках и их проявлениях (т.е. разговорном языке и его пись-
менной форме); исследование того, как речевые события взаимодействуют
с контекстом, таким как физическое окружение, фоновые знания участни-
ков коммуникации, культурный фон; анализ аудиовизуальных записей ес-
тественных коммуникативных событий, включающий собственно текст,
вокальную динамику, жестикуляцию и позы; (автоматизированная) экспер-

1
  Печатается с любезного согласия автора по изданию: Methods in Cognitive Linguis-
tics: Ithaca ed. by Gonzalez-Marquez, M., Mittelberg, I., Coulson, S., & Spivey,M. Am-
sterdam: John Benjamins. 2005. Перевод Ю.Ю. Леденева и Г.Н. Манаенко
                                                                                  22


тиза сопоставленных корпусов, часто аннотируемых; экспертиза совокуп-
ности записей наблюдений лингвистического поведения, как, например,
при наблюдении детей, осваивающих язык; экспериментальные психолин-
гвистические технологии; инструментальные исследования лингвистиче-
ского функционирования мозга в нейролингвистике; и, кроме прочего, мо-
делирование лингвистического поведения человека в системах искусствен-
ного интеллекта. Вместе со всеми этими методами в соединении использу-
ется аналитический метод, включающий систематизированные манипуля-
ции идеями, абстракциями, сравнениями и рассуждениями, который сам по
сути является одним из проявлений метода интроспективного наблюдения,
однако не ограниченного собственно языком, как в случае лингвистической
интроспекции, описанной выше. Выбор этих методов для определения их
перспектив и ограничений рассматривается нами в дальнейшем, что позво-
лит продемонстрировать отношения дополнительности, в которые они ме-
жду собой вступают.
    Интроспекция
    Метод интроспекции открывает этот список и занимает важное место,
поскольку является центральным в развитии когнитивной лингвистики и
развивается как ее основной метод, кроме того, частные ограничения ин-
троспекции привели к разработке системы других методов. Лингвистиче-
ская интроспекция – это сознательно направленное носителем языка вни-
мание к различным аспектам языка, которое репрезентирует когницию са-
мого исследователя. Говоря точнее, определенные аспекты языка специ-
ально вовлекаются или спонтанно возникают в сознании носителя языка –
что может быть названо «осмыслением первого уровня». Второй уровень
осмысления формируется в мышлении этого же носителя языка, имея сво-
им объектом «осмысление первого уровня». Это осмысление второго уров-
ня – или внимание – может быть произвольно вызвано и направлено на вы-
бранную лингвистическую цель. Различные аспекты языка отличаются по
их готовности появиться в осмыслении первого уровня. И, соответственно,
внимание – осмысление второго уровня – в различной степени способно их
воспринять. Языковой аспект более ясен для восприятия, если он имеет
большую силу и ясность и более устойчиво существует в осмыслении пер-
вого уровня в то время, как внимание исследователя направлено на него; он
менее осознаваем, проявляясь более слабо, неопределенно, неуловимо. В
качестве общего термина, охватывающего такую «готовность» первого
уровня и «послушность» второго, будем использовать их различение по
«доступности» для осмысления, внимания и интроспективного наблюдения
(см. Talmy, Forthcoming).
    Доступность аспекта языка сознательно направленному вниманию за-
висит по крайней мере от пяти факторов: когнитивной организации в це-
лом, в том числе и в когниции исследователя, текущей ситуации, условий
интроспекции, категориального статуса объекта наблюдения. Что касается
первого фактора, когниция у людей представляется структурированной
                                                                     23


(врожденно или в результате условий развития) так, что определенные ас-
пекты языка имеют привилегию перед другими по степени своей доступно-
сти. В отношении второго фактора можно сказать, что из-за индивидуаль-
ных различий в когниции (врожденные они или приобретенные) для кон-
кретного языкового пользователя отдельные аспекты языка могут иметь
большую или меньшую степень доступности по отношению к средней кар-
тине. Третий фактор представляет собой то, что доступность различных ас-
пектов языка сознанию исследователя может изменяться в заметных преде-
лах в зависимости от ситуации и состояния наблюдателя. Четвертый фак-
тор представляет собой то, что можно назвать «влияние условий наблюде-
ния на его результат». Таких условий можно предположить, по крайней
мере, три. В первом случае исследователь использует осмысление второго
уровня для изолированного интроспективного наблюдения за отдельным
аспектом языка в ограниченном отрезке дискурса, как например, слово или
предложение. Во втором случае исследователь использует осмысление
второго уровня для интроспективного наблюдения за аспектами языка,
возникающими в осмыслении первого уровня в процессе текущего комму-
никативного события, в котором он участвует как говорящий или слушаю-
щий. Третий случай базируется на явлении, когда некий след осмысления
первого уровня продолжает присутствовать некоторое время, постепенно
размываясь, в течение некоторого времени после коммуникации. В неко-
торых случаях и до некоторой степени, человек может использовать ос-
мысление второго уровня для фиксации этого краткого следа и воскреше-
ния его содержания в предшествующем состоянии активации. Пятый фак-
тор – категориальный характер объекта внимания – простирается от ос-
мысления значения слова через осмысление грамматичности предложения
к осмыслению интонационной структуры речи. Этот фактор наиболее эф-
фективен во взаимодействии с предыдущими четырьмя. Из всего сказан-
ного можно вывести следующее.
    Первое условие осмысления. Человеческая когниция представляется ор-
ганизованной таким образом, что различные аспекты языка разнятся по
своей доступности к изолированному интроспективному наблюдению.
Среди наиболее доступных аспектов – те, которые являются сильными, яс-
ными и стабильными как объекты изолированного внимания – наиболее
сильным является значение – концептуальное содержание, связанное с
языковой репрезентацией. Не только значение является лучшим языковым
аспектом для интроспекции, однако интроспекция имеет неоспоримое пре-
имущество перед другими методами по своей способности оперировать со
значением непосредственно. Значение – это феномен сознания, и если оно
принято в качестве объекта исследования, интроспекция – также созна-
тельный процесс – релевантный инструмент для достижения его сути. Ин-
троспекции доступны значения нескольких типов. Первый тип – значение
отдельного слова. Доступность выше для слов открытого класса и конкрет-
ных слов, и ниже для слов закрытого класса и абстрактных слов. Таким об-
                                                                    24


разом, легко осмысливается значение конкретного слова открытого класса
bucket (ведро), несколько труднее – значение абстрактного слова открытого
класса relation (отношение), и еще труднее – значения абстрактных слов
закрытого класса not (нет) и with (с). Также устойчивыми к изолированно-
му интроспективному наблюдению являются полные значения фразы или
предложения. Похожей устойчивостью отличаются производное значение
идиомы, или фигура речи типа метафоры – в отличие от их буквального
понимания. Часто является очевидным, что пишущий делал паузу в письме
для выбора конструкции, если проследить за уместностью или прекрасным
словоупотреблением для выражения нужного значения – или регистра, как
мы будем говорить далее – в данном контексте.
    Другим аспектом, непосредственно связанным со значением и легко
доступным к изолированному осмыслению является регистр языковой
формы – это, в абстракции от ее актуальной референции, ее характер как
относительно разговорный, изученный, ориентированный на ребенка и т.п.,
ее пригодность для использования в неформальной, деловой ситуации, раз-
говоре с ребенком и т.п.
    Наконец, отдельно от значения контекста, языковая когниция имеет
способы сравнительно легко вычленять грамматичность фразы или пред-
ложения – то есть в определенной степени соответствовать стандартным
образцам синтаксиса и морфологии языка, хотя это может существенно
варьироваться от человека к человеку, тем более в результате обучения.
Основы генеративной лингвистики как раз и базируются на предположении
о надежности параметра оценки грамматичности высказывания.
    Некоторые языковые аспекты, также доступные изолированному ос-
мыслению, предоставляют лишь умеренную, по сравнению с сильной, дос-
тупность методу интроспекции. Если вернуться к значению как объекту
внимания, большая доступность значения слова, отмеченная выше, основа-
на на том, состоит ли слово из одной или нескольких морфем. В последнем
случае значение аффиксальных морфем закрытого класса (аффикса или
клитики) – представляется доступным только частично. Так, если значение
целого слова unresettable (необезвреживаемый), как в предложении This
kind of trap is unresettable (Этот тип ловушки необезвреживаемый), вполне
понятно прямому пониманию, значения аффиксов un- (не-), re- (в д. сл.
обез-) и –able (ср.: -ем) в гораздо меньшей степени и медленнее доступны
без помощи аналитических процедур. Тем не менее, этот аспект языка дос-
таточно вариативно воспринимается разными носителями. Такая разница,
например, была заметна между двумя моими консультантами по языку
Ацугеви – полисинтетическому Хоканскому языку северной Калифорнии –
оба имели некоторое западное образование, а их родной язык – неписьмен-
ный. Один консультант мог воспроизвести многоаффиксальный глагол,
наилучшим образом описывающий ситуацию, которую я ему предлагал на
картинке, но не мог идентифицировать ни один из аффиксов в этом слове,
такой, например, как «причинный аффикс», репрезентирующий специфи-
                                                                     25


ческую причину данного события. Другой консультант мог не только вос-
произвести наилучший глагол для описания картинки, но мог произвести
различные вариации причинности в ситуации и предложить соответствую-
щие серии глаголов, каждый с различным «аффиксом причинности». Таким
образом, второй консультант, очевидно, имел лучший сознательный доступ
к морфологической структуре слов в своем языке.
    Следующий умеренный случай связан с доступностью различных зна-
чений, связанных с морфологической формой [в отечественной традиции –
многозначностью – Ю.Л., Г.М.]. Например, респондентам предлагается по-
думать о различных значениях, которые вспоминаются при восприятии
существительного stock [многозначное существительное, большинство из
значений имеют сходство с высказанными респондентом – Ю.Л.], и они
высказывают различные но практически ограниченные следующим спи-
ском: “soup base”, “stored supply”, “line of descendants”, “farm animals”,
“financial instrument”, “rifle part”, “fragrant flowered plant species”. Можно
было бы спросить, куда делись остальные значения в когниции респонден-
тов? При слушании слова в контекстах, которые вызвали эти значения,
респондент не сомневался в понимании слова соответствующим образом.
Очевидно, наша когниция организована таким образом, который позволяет
специфическим значениям слова появляться в сознании в релевантных кон-
текстах, но не полному взаимосвязанному набору значений, который может
быть выявлен интроспекцией – и при этом осознание не исчерпывает всего
набора значений. Полный набор значений слова может быть выявлен толь-
ко при помощи аналитических процедур, таких, как те, что дают начало
словарям при определенного типа корпусных исследованиях. Похожий
уровень доступности, вероятно, свойственен сравнительному аспекту язы-
ка: неполные синонимы в лексиконе. Когда респондентам предложили
придумать слова с приблизительно похожими значениями для слова, на-
пример tendency (стремление), они сообщали несколько, но, как правило,
не все, из слов inclination (предрасположение), leaning (склонность),
disposition (расположенность), proneness (наклонность), propensity (при-
страстие), proclivity (наклонность). Если мы думаем об определенном
концепте, наша когниция, вероятно, так организована, чтобы репрезенти-
ровать в сознание одну или две лексических формы, которые его выража-
ют, а при интроспекции – предоставить несколько больше форм, но не пре-
доставляет всю парадигму. Как и прежде, развернутый набор может быть
получен с помощью аналитических процедур при корпусных исследовани-
ях уже другого типа, который ведет к составлению тезауруса.
    Наконец, нечто менее связанное со значением, лексическая категория
слова – существительное, глагол, прилагательное, и т.д. – также кажется
умеренно доступной интроспекцией [В русском языке с его синтетическим
строем это выглядит иначе – Ю.Л., Г.М.]. Наша когниция позволяет нам
некоторое ощущение лексической категории, хотя отдельные люди по-

                                                                          26


разному воспринимают ее, даже наиболее одаренные носители нуждаются
в практике для уверенного выделения этого значения.
    Как последнее обстоятельство условия интроспективного наблюдения
изолированной лингвистической сущности можно рассмотреть некоторые
аспекты, которые слабо, или вообще не поддаются интроспекции, то есть
являются неуловимыми или отсутствуют с точки зрения прямого воспри-
ятия. Часто средством для изучения такого рода аспектов является объеди-
нение метода интроспективного наблюдения – там, где его свойства прояв-
ляются удовлетворительно – с аналитическими процедурами. Так, в облас-
ти языкового значения, где общее значение слова является одним из аспек-
тов, наиболее доступных для прямой интроспекции, специфические семан-
тические компоненты, которые входят в его семантическую структуру, в
большинстве малодоступны. Так, например, человек хорошо выделяет об-
щее значение предлога across (поперек) в локативном значении в предло-
жении The board lay across the road (Доска лежит поперек дороги). Но ма-
ловероятно, что он придет к тому, что одним из компонентов значения яв-
ляется «перпендикулярно двум прямым». Но комбинация семантической
интроспекции с аналитическими процедурами выявляет не более чем де-
вять критериев выделения компонентов значения (см. Talmy 2003). В дан-
ном случае методом является систематическое варьирование индивидуаль-
ных элементов значения (особенно в области пространственных отноше-
ний) внутри референтной ситуации и использовать семантическую интрос-
пекцию для проверки, соответствует ли результату оригинальное предло-
жение с across или требуется предложение с уже другим предлогом. Выяв-
ленные компоненты, которые необходимо применить для реализации
across,следовательно, должны соотноситься с компонентами его значения.
Следовательно, можно приблизительно выявлять семантические компонен-
ты значения слова методом интроспективного наблюдения, но использо-
вать его можно – вероятно, даже нужно – там, где этот метод функциони-
рует адекватно – в исследовании общего значения слова как части проце-
дуры выявления его семантических компонентов.
    Другой аспект языка, который непросто может быть исследован мето-
дом интроспекции – это синтаксические принципы и модели. Например,
если попросить сравнить два предложения Whose dog did our cat bite? (Чью
собаку укусил наш кот?) и Whose dog bit our cat? (Чья собака укусила на-
шего кота?), то обычный носитель английского языка будет иметь слабое
представление о том, почему в первом предложении (среди других синтак-
сических характеристик) требуется включение слова did, начальной формы
глагола bite и расположения этого глагола в конце предложения, тогда как
во втором предложении требуется отсутствие did, прошедшее время глаго-
ла и его расположение в центре предложения. Тем не менее, лингвист в со-
стоянии выявить синтаксические правила, управляющие фактами вроде
описанного, комбинируя метод интроспекции над грамматичностью пред-

                                                                    27


ложений с аналитическими процедурами систематического варьирования
элементов и их расположения в них для выявления синтаксической модели.
     Наконец, слабодоступными (или вообще недоступными) для сознания
являются когнитивные процессы, которые лежат в основе самих операций
интроспекции. Например, хотя мы можем с готовностью осмыслить тот
факт, что мы немедленно осознаем значение слова ведро, как только его
слышим, мы не в состоянии пронаблюдать ментальные процессы, которые
привели к осознанию этого значения.
     Второе условие осмысления. Теперь мы переходим ко второму усло-
вию осмысления, которое проявляется в фокусировании внимания на раз-
личных аспектах языка, в то время как наблюдатель вовлечен в текущий
дискурс (который может быть распространен и на быстрое чтение или
письмо) как говорящий или слушающий. Различные аспекты языка, пред-
ставленные в дискурсе, представляются такими же вариативными с точки
зрения своей доступности этого рода мета-вниманию. Так, легкодоступны-
ми является общая тема или тема целостной порции дискурса и – что мо-
жет сильно варьироваться от субъекта к субъекту – ощущение степени те-
матической и логической когерентности дискурса. Также высокой степе-
нью доступности характеризуется для слушающего специфическое концеп-
туальное содержание, выражаемое говорящим, вплоть до его высокой сте-
пени членимости при внимательном слушании. Вероятно, несколько мень-
шей (хотя и все равно высокой) степенью доступности мета-вниманию об-
ладает концептуальное содержание, которое говорящий хранит в сознании
в процессе говорения, как и концептуальное содержание, «подготавливае-
мое» слушающим в процессе восприятия говорящего при подготовке к сле-
дующему речевому акту.
     Но, безусловно, другие аспекты языка предоставляют только среднюю,
слабую или никакую доступность для прямого внимания во время комму-
никации. Таким образом, в процессе речи рекомбинируемая базовая систе-
ма языка (см. Talmy 2004) сопровождается экспрессивными подсистемами,
на которых говорящий лишь умеренно и спорадически способен сконцен-
трировать свое внимание. Это включает (в порядке убывания доступности)
«вокальную динамику» (мой термин для градиентной подсистемы языка),
которая включает тембр, громкость, темп, четкость и т.п.; жесты говоряще-
го, что включает не только их собственные образы, но и их временную ди-
намику относительно текущего речевого акта; мимику и «язык телодвиже-
ний».
     Отклонения от оформленности речи могут привлечь внимание слу-
шающего или говорящего и даже вызвать предельную его концентрацию,
если эти отклонения нарушают ситуативные нормы, но то, что происходит
в пределах ситуативной нормы текущего дискурса, редко привлекает вни-
мание и только в умеренной степени доступно для направленного интрос-
пективного наблюдения. Такие отклонения включают контекстуально не-
правильные формы, неуместные формы, неоптимальный выбор слов и кон-
                                                                     28


струкций, грамматический или референтный конфликт между фрагментами
высказывания, поправки, оговорки, незавершенные конструкции, паузы,
включение «Э-э…», «М-м…», повторы, перебивания другими говорящими,
наложения на высказывания других говорящих. Также в незначительной
степени вызывает внимание и, вероятно, находится под воздействием на-
правленного на него внимания ситуация, когда говорящий акцентирует вы-
сказывание на чем-либо, при этом в одном случае внимание фокусируется
на том, что только что было сказано, а в другом – на том, что сейчас будет
сказано.
    Наконец, практически недоступными для сознательного внимания яв-
ляются когнитивные операции и процессы, приводящие к производству
или восприятию речи.
    Третье условие осмысления. Не вдаваясь в подробности, можно отме-
тить, что третьим условием осмысления выступает концентрация внимания
на следах в памяти, оставленных различными совсем недавно манифести-
рованными аспектами языка. Здесь мы также наблюдаем различные степе-
ни доступности. Так, относительно высокой степенью доступности облада-
ет способность осмыслить тематический топик и концептуальное содержа-
ние недавнего дискурса, оставшиеся в памяти. Напротив, способность за-
помнить и сконцентрировать внимание на точных формулировках и слово-
употреблениях, которые применялись для выражения концептуального со-
держания, обычно достаточно невысока.
    «Графический профиль» метода интроспективного наблюдения. Мож-
но было бы нарисовать кривую, характеризующую преимущества и недос-
татки интроспекции в изучении различных аспектов языка. Там, где кривая
имеет подъем, интроспекция является основным и необходимым методом.
Там, где кривая обнаруживает спад, существенно важнее становятся другие
методы для того, чтобы дополнить или даже заполнить лакуны, оставшиеся
после применения метода интроспективного наблюдения. В тех же случаях,
когда интроспекция терпит неудачу, любая информация об этих аспектах
языка должна быть получена с помощью других методов.
    В дополнение, исследователю приходится привлекать другие методы в
дополнение к интроспекции в одном из двух или обоих следующих случа-
ях. Во-первых, если существует опасение, что интроспекция может повли-
ять на наблюдаемый объект. Для когнитивных наблюдений это опасение,
что целенаправленная концентрация внимания второго уровня на осмысле-
ние первого уровня может исказить его состояние. Описанная шкала уров-
ней доступности от возможности стабильно концентрировать внимание до
неуловимых явлений должна также приниматься во внимание, особенно в
зоне неуловимости или даже относительной доступности. Далее, видимо,
нужно больше уделять внимание второму условию осмысления. Нежели
первому, в частности, потому, что та часть внимания, которая обычно за-
нимается установлением адекватности произносимого или услышанного в
коммуникации, используется в целях самонаблюдения. Во-вторых, следует
                                                                      29


иметь в виду степень достоверности и эффективности интроспекции. Ин-
троспективное наблюдение может производиться над сознательным, осоз-
наваемым, или, если доступно, на той части осознаваемого, которая доста-
точно достоверно отражает бессознательные ментальные процессы, кото-
рые предположительно составляют основу когнитивного функционирова-
ния языкового процесса.
    Аудио- и видеографический анализ
     Наш обзор некоторых других методов с точки зрения их преимуществ
и недостатков может быть начат с рассмотрения эффективности аудиовизу-
альных записей речевых событий, то есть аудио- и видеографического ана-
лиза. Этот метод имеет бесспорные преимущества в исследовании тех ас-
пектов языка, в изучении которых метод интроспективного наблюдения
имеет ограничения. Одним из преимуществ метода является возможность
не спеша проанализировать элементы дискурса, которые являлись мало-
доступными или недоступными вниманию второго уровня в процессе ком-
муникации. Это – вокальная динамика говорящего, его жесты, мимика,
язык телодвижений, направление взгляда. Кроме того, можно исследовать
точные моменты применения этих явлений как самим говорящим, так и от-
носительно других участников коммуникации. «Живая» запись может со-
хранить для изучения и множество элементов собственно речевого потока
– из которых тоже не все были доступны во время события – такие, напри-
мер, как искажения точности формулировок. В дополнение, все то, что го-
ворящий произносит в каждый конкретный момент, находится под влияни-
ем результатом множества факторов, взаимодействующих с и воздейст-
вующих на говорящего (см. Talmy, 2000b, ch.6). Эти факторы касаются как
самой идеи, так и комплекса идей, который необходимо выразить, предпо-
ложений о том, что адресат знает и о чем должен быть информирован, что
нуждается в экспликации или импликации, и т.п.; выбора словоформ и кон-
струкций. Интроспекция не в состоянии охватить эти факторы непосредст-
венно в процессе коммуникации из-за их множественности, из-за того, что
многие из них неуловимы или просто выпадают из зоны внимания.
    Кроме того, представляется, что эти факторы представляются актуаль-
ными для когниции говорящего только когда он вовлечен в то, что называ-
ется интерлокутивным событием речи. Следовательно, аудиовизуальные
записи регистрируют то, что люди фактически говорят в естественной ре-
чи, что не может быть заменено набором предложений, нередко изымае-
мым из контекста для первичного изолированного интроспективного на-
блюдения.
    Наконец, более длинные отрезки записи живой речи позволяют анализ
дискурсивных функций, важнейших для функциональной лингвистики, ко-
торые являются минимально доступными изолированному интроспектив-
ному наблюдению над непротяженными языковыми отрезками.
    Важнейшее ограничение данного метода, исследующего живую речь –
учитывая, что такая коммуникация является результатом множества взаи-
                                                                    30



    
Яндекс цитирования Яндекс.Метрика