Единое окно доступа к образовательным ресурсам

Язык. Текст. Дискурс: Межвузовский научный альманах. Выпуск 5

Голосов: 7

В пятом выпуске альманаха представлены статьи исследователей из разных вузов Ставрополя, Пятигорска, Белгорода, Буффало (США), Владикавказа, Волгограда, Екатеринбурга, Кемерова, Кирова, Краснодара, Майкопа, Москвы, Нижнего Новгорода, Нижнего Тагила, Ростова-на-Дону, Самары, Санкт-Петербурга, Сочи и Таганрога по актуальным проблемам когнитивной лингвистики и теоретическим вопросам, разрабатываемым ВНИКом "ЛИД" научно-исследовательской лаборатории "Антропология детства" СГПИ и научно-методическим семинаром "Textus" СГУ. Оригинал материала размещен на сайте <a target=_blank href="http://russcomm.ru">Российской коммуникативной ассоциации</a>.

Приведенный ниже текст получен путем автоматического извлечения из оригинального PDF-документа и предназначен для предварительного просмотра.
Изображения (картинки, формулы, графики) отсутствуют.
        Основная цель политической лингвистики – исследование многообраз-
ных взаимоотношений между языком, мышлением, коммуникацией, субъ-
ектами политической деятельности и политическим состоянием общества,
что создает условия для выработки оптимальных стратегий и тактик поли-
тической деятельности. Политическая коммуникация оказывает влияние на
распределение и использование власти благодаря тому, что она служит
средством воздействия на сознание принимающих политические решения
людей (избирателей, депутатов, чиновников и др.). Политическая комму-
никация не только передает информацию, но и оказывает эмоциональное
воздействие на адресата, преобразует существующую в сознании человека
политическую картину мира.
     Современная политическая лингвистика активно занимается общими
проблемами политической коммуникации (анализирует ее отличия от ком-
муникации в других сферах), изучает проблемы жанров политической речи
(лозунг, листовка, программа, газетная статья, выступление на митинге,
парламентская полемика и др.) и особенности функционирования полити-
ческих текстов. Названная наука активно обращается к проблемам идио-
стиля отдельных политиков, политических партий и направлений, рассмат-
ривает стратегии, тактики и приемы политической коммуникации, изучает
композицию, лексику и фразеологию политических текстов, использование
в них разнообразных образных средств. К числу важнейших направлений
политической лингвистики относятся также рассмотрение отдельных поли-
тических концептов в рамках соответствующего языка и национальной
культуры, обращение к проблемам понимания политических реалий того
или иного государства гражданами других государств, сопоставительное
исследование политической коммуникации в различных странах и на раз-
ных этапах развития общества.
     Важнейший постулат современной политической лингвистики – дис-
курсивный подход к изучению политических текстов. Это означает, что
каждый конкретный текст рассматривается в контексте политической си-
туации, в которой он создан, в его соотношения с другими текстами, с уче-
том целевых установок, политических взглядов и личностных качеств ав-
тора, специфики восприятия этого текста различными людьми. Обязатель-
но учитывается та роль, которую этот текст может играть в системе поли-
тических текстов и – шире - в политической жизни страны. Например, одна
и та же идея и даже одни и те же высказывания будут совершенно по-
разному восприниматься в тексте газетной статьи журналиста и в офици-
альном заявлении Президента Российской Федерации или Президента Со-
единенных Штатов Америки. Совершенно различный вес могут иметь вы-
сказывания одного и того же политика, произнесенные им в пылу предвы-
борной борьбы и после вступления на важный государственный пост.
    Традиционно власть относится к числу высших социальных ценностей,
а поэтому в борьбе за власть используются все людские возможности и
достижения науки. Для получения нужного результата авторы политиче-
                                                                     91


ских текстов затрачивают колоссальные усилия. Поэтому при анализе по-
литической коммуникации особенно заметно и высокое мастерство и твор-
ческое убожество авторов, их коммуникативные успехи и неудачи.
    Истоки современной политической лингвистики можно обнаружить
еще в античной риторике: проблемами политического красноречия активно
занимались уже в Древней Греции и Риме, однако эта традиция оказалась
прерванной на много столетий, когда на смену античным демократиям
пришли феодальные монархии. Изучение политической коммуникации
оказывается социально востребованным прежде всего в демократическом
обществе, а поэтому соответствующие исследования вновь появились лишь
вместе с развитием демократии в Западной Европе и Северной Америке.
Рассмотрим основные этапы в истории изучения политической коммуника-
ции.
    1. Исследования политической коммуникации в рамках традици-
онной риторики и стилистики. Первоначально (то есть еще до возникно-
вения политической лингвистики как особого научного направления) пуб-
ликации по проблемам политической коммуникации воспринимались как
разновидность стилистических или риторических исследований. Соответ-
ствующие публикации носили преимущественно «рецептурный», восхва-
ляющий или критический (дискредитирующий) характер. В публикациях
первого типа авторы стремились показать своим читателям, каким образом
можно добиться успеха в публичных выступлениях или иной публичной
речевой деятельности, в том числе в политической сфере.
    В публикациях второго типа основное внимание уделялось детальному
описанию достоинств и – в меньшей степени – недостатков в речевой дея-
тельности конкретных политических деятелей. Особенно активно изуча-
лись разнообразные аспекты риторического мастерства политических ли-
деров. Причины убедительности президентских выступлений искали в фо-
нетических и ритмических особенностях, остроумии, задушевности, от-
крытости, простоте, образности и иных качествах речи.
     В работах критической направленности основное внимание традици-
онно уделялось «разоблачению» недобросовестных уловок политических
противников, а также их косноязычию, малообразованности и речевой не-
брежности. Значительное число критических публикаций было посвящено
«порче» родного языка, среди причин которой обычно назывались те или
иные политические события, а также общее падение нравов, утрата духов-
ных основ и уважения к национальным традициям.
    2. Возникновение и становление политической лингвистики (два-
дцатые – пятидесятые годы ХХ века). История возникновения и станов-
ления любой научной дисциплины неразрывно связана с историей общест-
ва, и политическая лингвистика не стала исключением. В череде событий
XX в. точкой отсчета для становления политической лингвистики стала
Первая мировая война, которая привела к невиданным человеческим поте-
рям и кардинальному изменению мироощущения человечества. В новых
                                                                  92


условиях необходимость изучения политической коммуникации и ее взаи-
мосвязи с общественно-политическими процессами становилась все более
очевидной. После опыта беспрецедентного пропагандистского противо-
стояния воюющих стран, знание о механизмах манипуляции общественным
мнением приобретает высокую научную и гуманитарную ценность. Поэто-
му неудивительно, что после войны внимание исследователей языка поли-
тики было направлено на изучение способов формирования общественного
мнения, эффективности политической агитации и военной пропаганды.
    Наиболее значимые работы этого периода связаны с деятельностью
Уолтера Липпманна, Пола Лазарсфельда, Гарольда Лассвелла.
    У. Липпманн в период Первой мировой войны писал пропагандистские
листовки для армии союзников во Франции, после войны занялся изучени-
ем вопросов пропаганды и агитации, служил советником у двенадцати пре-
зидентов США. В современной политической лингвистике активно исполь-
зуется предложенное У. Липпманном понятие «процесса установки повест-
ки дня» (agenda-setting process), т.е. высвечивания в политической комму-
никации одних вопросов и замалчивания других. Таким образом, ученый
разграничил реальную актуальность той или иной проблемы и ее «важ-
ность» в восприятии общества.
    Также У. Липпманну принадлежит первенство в применении контент-
анализа в качестве метода для исследования общественных представлений
о политической картине мира. В частности, в 1920 году было опубликовано
исследование корпуса текстов газеты «The New York Times», которые были
посвящены Октябрьской революции 1917 г. Как показал У. Липпманн,
среднему американцу невозможно было составить сколько-нибудь объек-
тивного мнения о происходящих в мире событиях ввиду анти-
большивистской предвзятости анализируемых текстов.
    Другим значимым предшественником политической лингвистики был
Пол Лазарсфельд, активно занимавшийся изучением пропаганды в Колум-
бийском университете. В 1937 г. он руководил исследовательским проек-
том по воздействию информации радиовещания на американскую аудито-
рию. Впоследствии этот проект вылился в создание «Бюро прикладных со-
циальных исследований» – единственного основанного на базе университе-
та исследовательского института того времени, который занимался вопро-
сами политической и массовой коммуникации. Вместе со своим коллегой
Р. Мертоном П. Лазарсфельд разработал метод опроса фокус-группы, кото-
рый применялся для сбора данных об отношении рядовых американцев к
правительственным призывам по радио разводить «огороды победы» или
приобретать облигации военных займов. Примечательно, что эти прави-
тельственные программы разрабатывались и анализировались как самим
П. Лазарсфельдом, так и другими исследователями (в том числе Гарольдом
Лассвеллом).
    П. Лазарсфельду принадлежит первенство в применении контент-
анализа к исследованию зависимости электорального поведения от пред-
                                                                     93


выборной агитации в СМИ. Наибольшую известность получило его иссле-
дование, проведенное в округе Эри (штат Огайо). В течение полугода
вплоть до президентских выборов 1940 г. П. Лазарсфельд и его коллеги
проводили опрос фокус-группы в 600 человек с целью выявить эффектив-
ность агитационного воздействия политических текстов СМИ на американ-
ских граждан. К удивлению исследователей, только 54 участника экспери-
мента поменяли за полгода свои предпочтения в пользу другого кандидата
в президенты, и еще меньшее количество респондентов сделало это под
прямым воздействием газет, журналов и радиопередач. Этот эксперимент
заставил засомневаться в доселе принимаемом как само собой разумею-
щееся положении о тотальном характере воздействия СМИ на избирателя.
    Впоследствии П. Лазарсфельд и другие исследователи разработали мо-
дель двухуровневой коммуникации, согласно которой в любом обществе
существуют восприимчивые к воздействию политической пропаганды «ли-
деры общественного мнения» (opinion leaders), распространяющие полити-
ческую информацию по каналам межличностного общения. Методика П.
Лазарсфельда получила значительное распространение и применяется
вплоть до настоящего времени. Хотя исследователи указывали на недо-
оценку пропагандистской роли СМИ, разработки П. Лазарсфельда иниции-
ровали интерес к исследованию дополнительных факторов коммуникаци-
онного воздействия на избирателя.
    Среди предшественников современной политической лингвистики на-
зывают также Гарольда Лассвелла, которому принадлежит заслуга значи-
тельного развития методики контент-анализа и ее эффективного примене-
ния к изучению языка политики. С помощью контент-анализа Г. Лассвеллу
удалось продемонстрировать связь между стилем политического языка и
политическим режимом, в котором этот язык используется. По мнению ис-
следователя, дискурс политиков-демократов очень близок дискурсу изби-
рателей, к которым они обращаются, в то время как недемократические
элиты стремятся к превосходству и дистанцированию от рядовых членов
общества, что неизбежно находит отражение в стилистических особенно-
стях политического языка власти. Языковые инновации предшествуют об-
щественным преобразованиям, поэтому изменения в стиле политического
языка служат индикатором приближающейся демократизации общества
или кризиса демократии.
    Продемонстрированный Г. Лассвеллом исследовательский потенциал
методов квантитативной семантики получил значительное распростране-
ние. Так, в 40-е гг. XX в. Г. Лассвелл, Н. Лейтес, С. Якобсон и другие ис-
следователи выявляли различные взаимозависимости между семантикой
языковых единиц и политическими процессами на основе анализа совет-
ских лозунгов, языка Интернационала, текстов фашистской пропаганды.
    В этот период появляется дополнительный импульс к осмыслению ро-
ли языка в политике, связанный с практикой тоталитаризма и новой, еще
более разрушительной мировой войной. Рассматривая этот этап развития
                                                                      94


политической лингвистики, историки науки называют, помимо специали-
стов по коммуникации, английского писателя Джорджа Оруэлла и немец-
кого литературоведа Виктора Клемперера, обратившихся к критическому
изучению тоталитарного дискурса.
    Первый из них написал в 1948 году роман-антиутопию «1984», в кото-
ром были описаны принцип «двоемыслия» (doublethink) и словарь «ново-
яза» (newspeak), то есть на конкретных примерах были охарактеризованы
способы речевого манипулирования человеческим сознанием в целях за-
воевания и удержания политической власти в тоталитарном государстве.
Джордж Оруэлл наглядно показал, каким образом при помощи языка мож-
но заставить человека поверить лжи и считать ее подлинной правдой, как
именно можно положить в основу государственной идеологии оксюморон-
ные лозунги «Война – это мир», «Свобода – это рабство» и «Незнание – это
сила». Пророческий дар Дж. Оруэлла постоянно отмечают современные
специалисты по политической пропаганде: иногда кажется, что именно по
рецептам «новояза» советские войска в Афганистане решили называть ог-
раниченным контингентом, а саму эту войну – интернациональной помо-
щью. Аналогичные приемы использовали и американские лидеры, которые
называли свои военные действия против Югославии и Ирака «борьбой за
установление демократии».
    Описанный Джорджем Оруэллом «новояз» был плодом его фантазии,
предположением о том, к чему может привести развитие тоталитарных
идей в Великобритании. Немецкий филолог Виктор Клемперер подробно
охарактеризовал «новояз», за которым он имел несчастье наблюдать 12 лет.
Его книга «LTI. Notizbuch eines Philologen» («LTI. Записная книжка фило-
лога») была посвящена коммуникативной практике германского фашизма,
а буквы «LTI» в ее названии обозначают «Язык Третьей империи». Следует
отметить, что практика нацистского «новояза» оказалась значительно мно-
гообразнее и изощреннее созданной Джорджем Оруэллом теории. Напри-
мер, оказалось, что вовсе необязательно запрещать то или иное выражение
– достаточно взять его в кавычки. Например, «немецкий поэт» Гейне – это
уже совсем не немецкий и не совсем поэт; соответственно написание «вы-
дающийся ученый» Эйнштейн позволяет поставить под сомнение гениаль-
ность выдающегося физика. На службу идеям фашизма в гитлеровской
Германии были поставлены и многие другие языковые средства: особенно
детально Виктор Клемперер описывает символику и метафорику фашист-
ской пропаганды, а также практику запрета на «неугодные» слова и поня-
тия с одновременной пропагандой «новых» слов и идей.
    Позднее появилось описание коммунистического новояза и языкового
сопротивления ему в Польше, Восточной Германии, Чехии, России и дру-
гих государствах существовавшего во второй половине прошлого века «со-
циалистического лагеря». Эти исследования позволили обнаружить множе-
ство сопоставимых фактов и закономерностей. Вместе с тем обнаружива-
лись и признаки национальных тоталитарных дискурсов: например, в со-
                                                                    95


ветском политическом дискурсе очень значимыми были политические оп-
ределения, кардинально преобразующие смысл и эмоциональную окраску
слова. Так, в советском новоязе Буржуазный гуманизм или Абстрактный
гуманизм – это вовсе не человеколюбие, а негативно оцениваемое проявле-
ние слабости, недостаточная жестокость по отношению к политическим
противникам, представителям «эксплуататорских классов» и просто сомне-
вающимся. С другой стороны, в качестве Социалистического гуманизма
могли быть представлены жестокие действия «против классово чуждых
элементов», особенно если эти действия воспринимались как полезные
«для трудового народа» в его «классовой борьбе».
    Исследования коммуникативной практики тоталитарных режимов про-
должаются до настоящего времени. Специалисты выделили характерные
черты тоталитарного дискурса, для которого, как правило, свойственны
централизация пропагандистской деятельности, претензии на абсолютную
истину, идеологизация всех сторон жизни, лозунговость и пристрастие к
заклинаниям. Среди признаков тоталитаризма выделяют также ритуаль-
ность политической коммуникации, превалирование монолога «вождей»
над диалогичными формами коммуникации, пропагандистский триумфа-
лизм, резкую дифференциацию СВОИХ и ЧУЖИХ, пропаганду простых и
в то же время крайне эффективных путей решения проблем.
    3. Политическая лингвистика шестидесятых – восьмидесятых го-
дов ХХ века. На следующем этапе развития политической лингвистики за-
рубежные специалисты сосредоточили свое внимание на изучении комму-
никативной практики в современных западных демократических государ-
ствах. Эти исследования показали, что и в условиях «свободы» постоянно
используется языковая манипуляция сознанием, но это более изощренная
манипуляция.
    Новые политические условия привели к изменению методов коммуни-
кативного воздействия, но политика – это всегда борьба за власть, а в этой
борьбе победителем обычно становится тот, кто лучше владеет коммуника-
тивным оружием, кто способен создать в сознании адресата необходимую
манипулятору картину мира. Например, опытный политик не будет призы-
вать к сокращению социальных программ для малоимущих, он будет гово-
рить только о «снижении налогов». Однако хорошо известно, за счет каких
средств обычно финансируется помощь малообеспеченным гражданам.
Умелый специалист будет предлагать бороться за социальную справедли-
вость, за «сокращение пропасти между богатыми и бедными», и не всякий
избиратель сразу поймет, что это призыв к повышению прямых или кос-
венных налогов, а платить их приходится не только миллионерам. Точно
также опытный политик будет говорить не о сокращении помощи мало-
имущим, а о важности снижения налогов, однако легко предположить, ка-
кие именно статьи бюджета пострадают после сокращения налоговых по-
ступлений.

                                                                      96


    Подобные факты широко обсуждаются в критической теории Франк-
фуртской школы, представители которой (Т. Адорно, Г. Маркузе,
М. Хоркхаймер) начали изучать формы тоталитаризма, антидемократизма,
националистического шовинизма после окончания второй мировой войны.
Аналогичные материалы представлены также во многих публикациях анг-
лоязычных авторов.
    Вполне закономерно, что в эпоху холодной войны особое внимание
лингвистов привлекал милитаристский дискурс. На фоне «балансирования
между войной и миром» понимание того, как политики убеждают рядовых
граждан в необходимости применения ядерной бомбы, получает гумани-
стический смысл. По аналогии с «новоязом» Дж. Оруэлла (newspeak) в по-
нятийном арсенале лингвистов закрепляется понятие «ньюкспик»
(nukespeak) (Chilton 1982), т.е. «ядерный язык», который используют поли-
тики для оправдания возможного применения ядерной бомбы, для завуали-
рования и затемнения катастрофических последствий такого сценария раз-
вития событий. С другой стороны, важную роль в развитии политической
ситуации играли и метафорические образы, подчеркивающие всю опас-
ность последствий атомной катастрофы («ядерная зима», «атомный апока-
липсис», «поджигатели войны» и др.). Неудивительно, что осознание акту-
альности задач, стоящих перед исследователями политической коммуника-
ции, становится значимым фактором в становлении политической лингвис-
тики.
    Важное место в политической лингвистике рассматриваемого периода
занимает французская школа анализа дискурса (Ж. Дюбуа, Ж.-Ж. Куртин,
М. Пеше, М. Фуко и др.). Как показывает П. Серио, эта школа возникла
«как попытка устранить недостатки контент-анализа, применявшегося в то
время гуманитарных науках, особенно в Соединенных Штатах». В класси-
ческом контент-анализе перед исследователь стремится обобщить различ-
ные способы выражения сходного содержания и проанализировать полу-
ченные результаты с использованием статистических подсчетов. Такой
анализ воспринимается французскими специалистами как «совокупность
второстепенных технических приемов».
    Теоретической основой для французской школы анализа дискурса ста-
ли идеи психоанализа, марксизма и структурной лингвистики. Как пишет,
Патрик Серио в теории дискурса Мишеля Пеше, главенствуют три имени,
«объединяемых под шутливым названием «Тройственное согласие»: – Карл
Маркс, Зигмунд Фрейд и Фердинанд де Соссюр. Предмет исследования во
французской школе анализа дискурса – это не отдельный текст, а множест-
во текстов с учетом их исторической, социальной и интеллектуальной на-
правленности, с учетом их взаимосвязей с другими текстами и с учетом ин-
ституционных рамок, которые накладывают значительные ограничения на
акты высказывания. При этом учитывается не только содержание текста, но
и интенции автора, не только то, что сказано, но и то, что не сказано. По
возможности следует также сопоставить содержимое текста с интрадискур-
                                                                     97


сом автора (другими его высказываниями по соответствующей проблеме) и
интердискурсом (высказываниями других лиц по соответствующей про-
блеме).
    Итак, в шестидесятые-восьмидесятые годы прошлого века получили
распространение исследования политической лексики, теории и практики
политической аргументации, политической коммуникации в исторической
перспективе, политических метафор и символов. Внимание исследователей
привлекали вопросы функционирования политического языка в ситуации
предвыборной борьбы, парламентских и президентских дебатах, в партий-
ном дискурсе и др. Все более тонким становится научный аппарат изучения
политической коммуникации и все больше фактором учитывается при ис-
следовании дискурсивной значимости тех или иных высказываний, текстов
или корпусов текстов.
    Уже в этот период изучение политической коммуникации складывает-
ся в относительно самостоятельное направление лингвистических изыска-
ний. В 70–80-х гг. за рубежом регулярно появляются учебники по полити-
ческой коммуникации и методам ее анализа.
    4. Современный этап развития политической лингвистики. Осо-
бенно активно зарубежные исследования политической коммуникации раз-
виваются в конце ХХ – начале ХХI вв. Именно в этот период происходит
оформление ряда новых научных школ и направлений, в рамках которых
используются новые методы и приемы, реализуются обновленные эвристи-
ки, предлагаются принципиально новые идеи.
    Можно выделить следующие признаки современного этапа развития
политической лингвистики.
    1) Происходит «глобализация» политической лингвистики. Если ранее
соответствующие научные исследования проводились, как правило, в Ев-
ропе или Северной Америке, то в последние годы подобные публикации
все чаще появляются в самых различных странах Азии, Африки, Латинской
Америки и Океании (соответствующий обзор представлен в заключитель-
ном разделе настоящего издания). После падения «железного занавеса»
специалисты из постсоветских государств начали все активнее осваивать
методологии, методики, эвристики и темы, которые раньше были им не-
доступны по политическим причинам.
    2) Политическая лингвистика, первый этап развития которой характе-
ризовался преимущественным внимание к тоталитарному дискурсу, а вто-
рой – к политическому дискурсу западных демократий, все активнее обра-
щается к принципиально новым проблемам современного многополярного
мира. Сфера научных интересов новой науки расширяется за счет включе-
ния в анализ новых аспектов взаимодействия языка, власти и общества
(дискурс терроризма, дискурс «нового мирового порядка», политкоррект-
ность, социальная толерантность, социальная коммуникация в традицион-
ном обществе, фундаменталистский дискурс и др.).

                                                                   98


     3) На современном этапе развития науки становится все более ясным,
что политическая лингвистика, которую раньше объединял лишь материал
для исследования (политическая коммуникация, «язык власти») становится
самостоятельным научным направлением со своими традициями и методи-
ками, со своими авторитетами и научными школами. В этот период полу-
чает широкое распространение и признание название дисциплины (political
linguistics, Politolinguistik), проводятся специальные научные конференции,
публикуются многочисленные сборники исследований соответствующей
тематики. Политическая лингвистика активно вбирает в себя эвристики
дискурс-анализа, когнитивной методологии и иных направлений современ-
ной гуманитарной науки.
                           Библиографический список
     1. Будаев Э.В., Чудинов А.П. Современная политическая лингвистика.
– Екатеринбург, 2006.
     2. Будаев Э.В., Чудинов А.П. Метафора в политическом интердискур-
се. – Екатеринбург, 2006.
     3. Политический дискурс в России. 1996-2006. Хрестоматия. Сост.
В.Н. Базылев. – М., 2007
     4. Политический дискурс в России: Материалы Х юбилейного науч-
ного семинара / Под ред. В.Н.Базылева.– М., 2007.
     5. Чудинов А.П. Политическая лингвистика. – Москва, Наука; Флинта,
2006.

Е.Н. Атарщикова
О ЕДИНСТВЕ ЯЗЫКОВОГО, ПСИХИЧЕСКОГО И
СОЦИАЛЬНОГО В ФОРМИРОВАНИИ РЕЧИ
    Одним из важнейших показателей уровня культуры человека, мышле-
ния, интеллекта является его речь. Человек всю свою жизнь совершенству-
ет речь, овладевает богатством языка. Лингвисты разграничивают язык и
речь. Язык – это система фонетических, лексических, словообразователь-
ных и грамматических средств, служащих для целей общения и для выра-
жения мысли. Использование языковых средств в процессе конкретного
говорения, происходящего в звуковой или письменной форме, называется
речью. Иными словами, язык представляет собой систему средств общения,
а речь – реализацию этих средств.
         Определяя специфику лингвистики, в свое время Ф. де Соссюр, к
которому, собственно, и восходит дихотомия язык — речь, сказал: «Един-
ственным и истинным объектом лингвистики является язык, рассматри-
ваемый в самом себе и для самого себя» [12, с. 7] Однако вряд ли обычному
человеку язык понадобится в таком теоретическом аспекте, а не в рече-
вом — действенном: живым, идущим из глубины души и сердца, рас-
крывающим внутренний мир человека для других и самого себя. Как гово-
рил С.Л. Рубинштейн, «речь... своеобразно размыкает для меня сознание
                                                                       99


другого человека, делая его доступным для многогранных и тончайшим об-
разом нюансированных воздействий... Благодаря речи сознание одного че-
ловека становится данностью другого...» [10, с. 382]
    Выдающийся психолог и педагог К.Д. Ушинского утверждал, что, «не
понимая сущности явления, не разбираясь в действии его законов, невозмож-
но успешно на него влиять, даже обладая самыми лучшими методическими
рецептами» [13, с. 130]. Это означает, что никакая экспериментальная работа
не может быть осуществлена без теоретической основы, поэтому задумаемся
над ее основными положениями.
    Существуют различные подходы и концепции описания речи (речь —
поведение, речь — сознание, речь — деятельность). Эти объясняется несо-
мненной сложностью анализируемого феномена, а также самой природой
его теоретического познания исследователями различных школ и научных
направлений. Ни одну концепцию нельзя, видимо, рассматривать как не-
пререкаемо и единственно правильную. Все они имеют свои резоны и по-
своему интерпретируют какие-то стороны, связи и основания описываемого
явления. Эти стороны, связи и основания определены как временем разра-
боток и уровнем развития науки на тот момент, так и разными исходными
точками зрения исследователей.
    Речь, безусловно, включает в себя лингвистический аспект и именно
поэтому является объектом изучения языковедов. Лингвистику интересу-
ет в речи то, как она осуществляется согласно правилам конкретного язы-
ка (русского, английского, немецкого и т.д.) при помощи фонетических,
морфологических, синтаксических, лексических и стилистических, т.е.
языковых, средств.
    В силу исторического развития речь – это также объект изучения пси-
хологии, с точки зрения которой принципиальным в речи является тот
факт, что речь занимает важное место в системе высших психических
функций человека. При этом наиболее существенными считаются те «осо-
бенности речи, которые отражают структуру личности и деятельности» [15, с.
342] способность человека теснейшим образом связана со всей его не-
рвной деятельностью, с психофизиологией. Недаром замечательный рус-
ский лингвист И.А. Бодуэн де Куртене неоднократно указывал на ее
психическую сущность: «Существование и развитие языка обусловлено
чисто психическими законами. Нет и не может быть в речи человеческой
или в языке ни одного явления, которое не было бы вместе с тем психиче-
ским» [15, с. 386]. Потому весь ее понятийный аппарат является по сути
психологическим. Более того, даже сама «чистая», т.е. традиционная, лин-
гвистика как наука имеет глубокие психологические корни, ибо вплоть до
20-х годов XX века ученые признавали в языке и речи несомненное психи-
ческое начало и не отрывали эти явления от самого человека. Отсюда мы
можем сделать вывод, что обучение речи должно быть непременно обу-
словлено не только лингвистическими, но и психологическими законами.

                                                                      100



    
Яндекс цитирования Яндекс.Метрика