Единое окно доступа к образовательным ресурсам

Пространство власти: исторический опыт России и вызовы современности: Сборник статей

Голосов: 4

Данный коллективный сборник публикуется в рамках программы "Межрегиональные исследования в общественных науках". Это результат междисциплинарного проекта "Власть и общество в политическом и этноконфессиональном пространстве России: история и современность" (при поддержке Фонда Форда), объединившего ученых разных наук (историков, политологов, социологов, этнологов, географов) и разных поколений. Новая форма научного сотрудничества (виртуальная мастерская) позволила создать временный научный коллектив из разных регионов России и стран СНГ, объединенных общими научными интересами, близкой тематикой, способных эффективно решать сложные комплесные исследовательские задачи. Основная проблематика сборника: организация политико-административного пространства России XIX-XX вв. Этноконфессиональный фактор и география власти в России XIX-XX вв. Потестарные институты и государственная власть: конфликты и сотрудничество; этноконфессиональная идентичность и российский (советский и постсоветский) имперский менталитет. Взаимодействие социально-экономических, политических, этноконфессиональных, географических, исторических условий в функционировании общегосударственного и регионального пространства. Этнополитические и региональные факторы в российском политическом процессе. Публикация подготовлена в рамках Программы "Межрегиональные исследования в общественных науках" (МИОН) и размещена на <a target=_blank href="http://www.iriss.ru">информационном сайте Программы</a>.

Приведенный ниже текст получен путем автоматического извлечения из оригинального PDF-документа и предназначен для предварительного просмотра.
Изображения (картинки, формулы, графики) отсутствуют.
                                                               А.Г. Чернышев

такого предела, когда каждый регион следует рассматривать в качестве от-
дельной, самостоятельной модели.
        Причем любой элемент классификации должен отражать и вопло-
щать в своих качествах в той или иной степени свойства системы, в качестве
которой в данном случае берется политическая система на своем региональ-
ном уровне. Как видно из приведенной классификации, какое либо указание
на системные свойства регионального политического процесса здесь не ука-
зано. Сложно представить себе политическую систему или системность во-
обще из явлений либерализма, коммунизма и патернализма. Эти явления
мало, если вообще совместимые. Более того, и коммунизм, и либерализм в
переходном, кризисном социуме выступают преимущественно как тенден-
ции, а не конкретные явления со своим содержанием и границами. В усло-
виях кризиса и экономической и политической стагнации весьма проблема-
тично судить о собственно коммунистических или либеральных тенденциях,
когда общество в основном связано с самосохранением и выживанием, с
приспособлением к неблагоприятным экономическим и политическим усло-
виям.
        Таким образом, при анализе типов регионального политического
процесса и элементов провинциальной политической структуры необходимо
руководствоваться рядом принципов и условий.
        Во-первых, соблюдением и использованием четких, единых и
сквозных критериев классификации. Четкие в смысле ограниченности их
числа, поскольку, чем больше критериев вводится в оборот и учитывается,
тем сложнее и проблематичнее классификация. Критерии должны учиты-
вать и схватывать наиболее принципиальные и существенные стороны и
аспекты региональной политической структуры, фиксировать наиболее дол-
говременные тенденции провинциального политического процесса. Едины-
ми такие критерии можно считать с точки зрения их применимости не толь-
ко к дифференциации региональной политической системы, но и интеграци-
онных процессов. На основании общих критериев можно было бы мысли-
тельно не только расчленять но и соединять систему. Здесь необходимо со-
блюдение единства анализа и синтеза в ее рассмотрении. Критерии должны
быть сквозными, то есть применимыми в исследовании любого этапа в раз-
витии системы, а не только ее кризисного, переходного состояния.
        Во-вторых, использованием таких критериев, которые бы фиксиро-
вали не только тенденцию социально-политического или экономического
развития, но и в первую очередь качество системы в целом. Они должны


                                                                       61


Российское политическое пространство: новые интерпретации_________

определяться состоянием системы, характером ее упорядоченности и цело-
стности.
         В-третьих, введением в оборот таких методологических оснований
политической дифференциации регионов, которые в своей совокупности
представляли бы также систему, элементы которой находятся друг с другом
в отношениях субординации и координации.
         Исходя из этого, критериями дифференциации регионов по их со-
циально-политическому статусу могут быть:
         а) уровень экономической свободы;
         б) децильный коэффициент;
         в) индекс Джини;
         г) индекс потребительских настроений.
         По каждому из этих критериев можно подразделять регионы на раз-
личные социально-политические группы. Особенностью критериев является
их социальная природа. С одной стороны, они происходят от экономики, от
уровня и эффективности производственной деятельности. С другой сторо-
ны, они наиболее непосредственно влияют и определяют политическую си-
туацию в обществе. Политическая жизнь и политическое структурирование
регионов определяются в первую очередь экономическими изменениями.
Это, в конечном счете. А непосредственно политика зависит от социальных
условий, уровня и образа жизни провинциального населения. Приведенные
выше индикаторы являются системой показателей именно образа и уровня
жизни, который детерминирует политические изменения. Причем они ис-
пользуются в мировой практике, социально-экономической и политико-
экономической статистике, в политологических прогнозах и аналитических
материалах. Эти показатели можно использовать и при политической клас-
сификации российских регионов по типам социального развития и моделями
политического порядка.
         Наиболее принципиальным индикатором при политической диффе-
ренциации регионов является уровень экономической свободы. Это произ-
водственно-экономический индикатор политики. Политику не следует изме-
рять и замерять самой политикой. Она может быть оценена с точки зрения
своей экономической и социальной эффективности. Категория свободы
придает данному показателю универсальность и сквозной характер, обу-
славливает его связь со всеми сферами общественных отношений. Понятие
экономической свободы включает в себя соблюдение трех основных прин-
ципов — свободы индивидуального выбора, свободы частного обмена, га-


                                                                      62


                                                         А. Г. Чернышев

рантии частной собственности. Поэтому главными обязанностями совре-
менного государства и региональных политических сообществ являются
создание условий для максимальной свободы выбора, обеспечение свобод-
ного обмена, защиты частных контрактов и частной собственности. В той
степени, в какой расширенному государству (правительству, президенту,
Центральному банку, судебной системе, федеральным, региональным, мест-
ным властям, иным государственным органам) удается обеспечить выпол-
нение этих принципов, в такой степени страна или регион могут считаться
экономически свободными. Уровень экономической свободы определяет и
степень политической свободы. Это один из важнейших факторов, дающий
возможность проанализировать особенности политического структурирова-
ния российских регионов, роль и место регионального политического про-
странства.




                                                                    63


                                                          Н.Ю. Замятина



               Пространства власти:
       физическое, метафорическое, ментальное
              Концепции пространства,
             применимые к исследованиям пространства власти

        п    онятие «пространство» в научном обороте используется в раз-
             личных значениях. Наиболее распространенных значений два:
«физическое» пространство и пространство как метафора (и понятийная
конструкция), используемая для описания структуры некоторого явления в
соответствии с некоторой условной системой координат (см., например,
пример построения электорального пространства, описываемого в коорди-
натах «левые» - «правые», «западники - почвенники» и т.д.1). Обе из на-
званных концепций пространства могут быть успешно использованы в ис-
следованиях власти.
        «Физическое пространство». Концепция «физического» (его так-
же иногда называют «географическим»2) пространства актуальна для изуче-
ния размещения в пространстве явлений, а главное — для изучения возмож-
ностей их влияния друг на друга в зависимости от взаимного расположения.
        Важную роль здесь занимает сравнительное изучение «проницаемо-
сти» пространства. Речь идет о способности явлений и информации распро-
страняться в пространстве на то или иное расстояние, с той или иной скоро-
стью. Так, например, ясно, что с развитием железнодорожного транспорта
проницаемость пространства резко возрастала: и товары, и идеи могли пре-
одолевать определенное расстояние за меньший промежуток времени. По-
нятие «проницаемости пространства» (а также обратное ему понятие - «си-
лы трения пространства») не нашли в географии достаточно глубокой теоре-


1
  Лапкин В.В. Возможности количественного описания электоральной динамики //
Политические исследования. 2000. № 2. С. 81.
2
  См.: Королев С.А. Бесконечное пространство: гео- и социографические образы
власти в России. М.: ИФ РАН, 1997.



                                                                          64


                                                                 Н.Ю. Замятина

тической проработки"', однако изучение практических аспектов проницаемо-
сти пространства получило весьма широкое распространение. В частности, в
географии4 и отчасти в исторической географии5 широко применяется кар-
тографический метод изохрон, фиксирующий точки, достигаемые из неко-
торого центра отсчета за одно и то же время. В основном данный метод на-
шел применение в градостроительном деле6, однако весьма перспективным
выглядит и его применение в изучении «физического» пространства власти.
На наш взгляд, особенно актуален вопрос времени и путей распространения
информации, позволяющей переосмыслить степень информационной авто-
номности того или иного региона страны в тот или иной исторический пе-
риод.
         Пространство как метафора также может быть достаточно плодо-
творно использовано в исторической науке. В частности, собственно исто-
рическое время может быть представлено и как пространство, а отдельные
эпохи - как регионы. Подобная «замена» плодотворна, главным образом, в
методологическом плане; в частности, она позволила бы обогатить некото-
рые исторические и политологические понятия за счет наработок из области
изучения географического пространства. Наиболее актуальным нам видится
здесь использование опыта районирования; в частности, различение узлово-
го и ареального районирования7.
         Ареальное районирование предполагает выделение внутренне мак-
симально однородных территорий. Основная процедура такого рода рай-
онирования - разграничение, или делимитация районов, понимаемых как
внутренне однородные. Таким образом, ареальное районирование имеет
дело, главным образом, со статическими типологическими сущностями.
         Узловое районирование ориентируется на выделение «узловых то-
чек» различных процессов - например, центров притяжения мигрантов, зон
3
   См.: Хаггет П. География: синтез современных знаний. М: Прогресс, 1979;
Джеймс П., Мартин Дж. Все возможные миры. История географических идей. М.:
Прогресс, 1988; Преображенский B.C., Александрова Т.Д., Максимова Л.В. Геогра-
фия в меняющемся мире. Век XX. М.: ИГ РАН, 1997; Родоман Б.Б. Территориаль-
ные ареалы и сети. Смоленск: Ойкумена, 1999 и др.
4
  Хаггет П. Указ, соч.; также: Тикунов B.C. Моделирование в картографии. М.: изд.
МГУ, 1997.
5
  Джонстон Р.Дж. География и географы: Очерк развития англо-американской гео-
графии после 1945 г. М.: Прогресс, 1987.
6
  См.: Линч К. Совершенная форма в градостроительстве. М.: Стройиздат, 1986.
7
  См.: Родоман Б.Б. Указ. соч.


                                                                               65


Российское политическое пространство: новые интерпретации ________

отложейия геологических осадков и т.д. - и имеет дело, главным образом, с
динамическими явлениями. При этом проведение границ между зонами тя-
готения разных центров является второстепенной задачей. Иногда допуска-
ется даже так называемое «безграничное районирование» - когда выделяют-
ся лишь центры, но не границы районов (при этом подразумевается, что яв-
ление постепенно слабеет с увеличением расстояния от выделенных цен-
тров, переходя, наконец, в некую межрайонную «мертвую зону», где оно не
выражено)8.
         В любом случае важно, что узловое и ареальное районирование
приводят к существенно различным вариантам проведения границ на одной
и той же местности. Проще всего это объяснить на примере физической гео-
графии. Типологически (ареальное районирование) по своим характеристи-
кам будут различаться вершина, склон и подошва (подножие) горы. Однако
в функциональном плане и вершина, и склон, и подошва будут частью еди-
ного динамического ландшафта (его называют «катена»), с единым процес-
сом передачи вещества и энергии сверху (с самой вершины) вниз по склону
с отложением снесенного вещества внизу у подошвы склона.
         Аналогично, различаются и контуры узлового и ареального в соци-
альной географии; приведем простейший пример. Выделенные по типоло-
гическим признакам (климат, почвы, национальный состав и т.д.) районы А
и Б будут иметь определенную границу (например, по реке); в то же время в
функциональном плане (узловое районирование) районы А и Б могут иметь
другие границы - например, в случае, когда через разделяющую типологи-
ческие районы А и Б есть мост, и жители ближайшей к мосту деревни из
«ареального» района Б будут ездить за покупками в город А, тогда как ос-
талные жители района Б - в город Б. Соответственно, часть территории
«ареального» района Б, откуда жители ездят в город за реку в район А, вой-
дет в состав «узлового» района А.-См. рис. 1,
         Поскольку в социально-экономической географии узловое райони-
рование обычно касается динамических явлений, оно является синонимом
выделения (или разделения) так называемых «зон влияния» экономических,
миграционных или политических центров.




 Смирнягин Л.В. Районы США. М.: Мысль, 1988.


                                                                        66


                                                        Н.Ю. Замятина




                                               Б




 Наиболее вероятные варианты границ между раинами А и Б:
 ••• При ареальном районировании
       . При узловом (функциональном) районировании

        Рис. 1. Пример различия границ между двумя районами при ареаль-
ном и узловом районировании. Штриховкой показано различие ареальных
признаков территории (например, левый берег реки - горный, правый -
равнинный).
        Применение метафорических узлового и ареального районирования
к политической истории позволило бы допускать сосуществование двух
подходов, например, к определению границ периода империи. Временное
«ареальное районирование», ориентированное на традиционные типологи-
ческие признаки, подразумевало бы одни границы империи (от момента
возникновения до момента распада). Временное «узловое районирование»,
ориентированное на функциональную сторону вопроса, установило бы иные
границы.
        В частности, «узловой» подход потребовал бы выделения своеоб-
разного периода апогея («смыслового центра») империи, когда большинство
происходящих в обществе процессов могло бы быть охарактеризовано как
процессы, характерные для империи. В то же время, видимо, выделились бы
и периоды, на протяжении которых происходило бы постепенное - по мере
удаления во времени от периода «апогея» - ослабление процессов и явле-


                                                                     67


Российское политическое пространство: новые интерпретации_________

ний, свойственных для апогея империи, а также появление и нарастание но-
вых. Тем самым, можно было бы говорить о своеобразной темпоральной
«зоне влияния» империи, на протяжении которой сохранялись бы некоторые
свойственные для империи и сформированные в имперский период институ-
ты и явления (простейший пример - отражающие имперские реалии адми-
нистративные границы, сохраняющиеся иногда достаточно длительное вре-
мя9). Характерно, что «зона влияния» может иметь значительно большую
протяженность, чем собственно «смысловой центр» (см. рис. 2).




     Зона влияния Смысловой центр     Зона влияния   Расстояние (в пространстве
                                                                 или во времни)

        Рис. 2. Распределение зон влияния смыслового центра (в простран-
стве или во времени). Смысловым центром может быть эпицентр, очаг
любого явления, центр притяжения (например, мигрантов, рабочей силы),
а в метафорическом смысле - период (зона) наибольшей выраженности
любого явления.

9
  Здесь достаточно привести расхожий пример современных африканских госу-
дарств, границы между которыми часто не отражают племенных реалий, что неред-
ко приводит к гражданским войнам. См. также: Карр Э. История Советской России.
Кн. 1: Т. 1-2. М.: Прогресс, 1990; Каганский В.Л. Административно-
территориальное деление: логика системы // Известия РАН. Серия географическая.
1993. № 4. С. 85-94; Акименко А., Алексеев А., Лавров А., Шувалов В. Путь к со-
вершенной модели административного устройства// Федерализм. 1996. № 2. С. 127-
144. Применительно к Римской империи и границам средневековых западноевро-
пейских государств вполне очевидные примеры см.: Ле Гофф Ж. Цивилизация сред-
невекового Запада. М.: Прогресс, Прогресс-Академия, 1992.

                                                                            68


                                                                    Н.Ю. Замятина

         В этой связи темпоральная «зона влияния» Российской империи
может простираться вплоть до наших дней - если в обществе наших дней
будут зафиксированы какие-то процессы, характерные для «апогея» импе-
рии; положение в темпоральной «зоне влияния» империи не означает, что
одновременно не может происходить нарастания процессов, свойственных
для следующего, уже «неимперского» апогея. На наш взгляд, определение
темпоральной протяженности имперской «зоны влияния» в нашей стране
является одним из весьма актуальных междисциплинарных проблем - тем
более, что ряд авторов неоднократно отмечали различные признаки импер-
ского устройства как в СССР, так и в современном российском обществе10.
        Помимо названных физического и метафорического пространства в
географическом обороте существует понятие «ментального» (или «мыслен-
ного») пространства.
        Ментальное пространство. В общем случае ментальное простран-
ство можно определить как пространство, существующее в представлении
того или иного человека, а также группы людей, культуры".
        Ментальное пространство изучается в географии в нескольких ас-
пектах. Наиболее распространено изучение представлений о взаимном рас-
положении тех или иных объектов, составление так называемых ментальных
(мысленных) карт. Исследования такого типа составляют ядро поведенче-

10
   См.: Каганский В.Л. Советское пространство // Иное. Т. 1. М: Аргус, 1995. С.
89—130; он же. Регионы в постсоветском пространстве // Российские регионы в
новых экономических условиях. Сб. статей / Ред. Ю.Г. Липец. М.: ИГ РАН, 1996. С.
30—36. Кола Д. Противоречия в конституционной истории СССР/России и строи-
тельство многонационального правового государства // Политические исследования.
1998. № 6. С. 64—80. Левинтов А.Е. Постсоветская сатрапизация и возможности
будущей регионализации России // Новые факторы регионального развития. М.: ИГ
РАН, 1999. С. 97—105; Яковенко И.Г. Российское государство: национальные инте-
ресы, границы, перспективы. Новосибирск: «Сибирский хронограф», 1999; Замятина
Н.Ю. Модели политического пространства // Политические исследования. 1999. №
4. С. 29—42; Кордонский С. Рынки власти: Административные рынки СССР и Рос-
сии. М.: О.Г.И., 2000 и др.
" Lakoff G., Johnson M. Metaphors we live by. Chicago, 1980; Fauconnier G. Mental
spaces: Aspects of Meaning Construction in Natural Language. Cambridge: Cambridge
Univercity Press, 1994; Fauconnier G., Sweetser E. Spaces, Worlds, and Grammar (Cog-
nitive Theory of Language and Culture). Chicago: Univercity of Chicago, 1996; Faucon-
nier G, Mappings in Thought and Language. Cambridge: Cambridge Univercity Press,
1997.


                                                                                  69


Российское политическое пространство: новые интерпретации_________

ской географии12. Базой для такого рода исследований служит то обстоя-
тельство, что многие объекты в силу определенных закономерностей отра-
жены в сознании как расположенные ближе или дальше друг к другу, чем в
действительности. Очень часто оказывается, что тот или иной географиче-
ский объект (город, район) вообще «выпадает» из ментальных карт - это
означает, что люди попросту не знают (не помнят) о его существовании.
Заметим, что при этом речь не идет о пространстве, ставшем / не ставшем
известным в ходе географических открытий - речь идет об объектах, из-
вестных науке, но о которых люди не помнят в своей повседневной жизни
(небольшие города, некоторые отдаленные районы страны и т.д.). Работы
такого типа получили некоторое распространение в политической науке:
здесь выявляется географический спектр объектов, известных некоторому
субъекту или обществу. В качестве простейшего исследования данного типа
можно назвать работу О.И. Вендиной13. Изучение представлений о местопо-
ложении тех или иных объектов в различные периоды дает важный матери-
ал к изучению картины мира в целом14.
         Помимо темы изучения мысленных карт достаточно распростране-
но изучение «содержания» представлений о конкретных местах (образов
мест), а также влияние их на принятие решений (любопытна, например, ра-

1
2
   Голд Дж. Психология и география: основы поведенческой географии. Пер. с англ.
/ Авт. предисл. С.В. Федулов.М: Прогресс, 1990. Название «поведенческая геогра-
фия» распространилось, в основном, в 50-е годы, и отражало ситуацию, когда свя-
занная с изучением представлений отрасль географии опиралась преимущественно
на так называемую поведенческую парадигму в психологии. Впоследствии поведен-
ческая парадигма в психологии сменилась когнитивной (так называемый «когнитив-
ный переворот: см. Кубрякова Е.С., Демьянков В.З., Панкрац Ю.Г., Лузина Л.Г. /
Под общей редакцией Е.С. Кубряковой. Краткий словарь когнитивных терминов.
М.: филолог, факультет МГУ, 1996), однако название «поведенческая география»
остается более распространенным, чем более адекватное на современном уровне
знаний название «когнитивная география»; особенно это характерно для русскоя-
зычных текстов.
1
3
   Вендина О.И. Геополитическая картина мира в российских средствах массовой
информации (на примере «Независимой газеты») // Геополитическое положение
России: представления и реальность / Под ред. В.А. Колосова. — М.: Арт-Курьер,
2000. Глава?. С. 215—236.
1
4
   См., например: Мельникова Е.А. Древнескандинавские географические сочинения
(тексты, перевод, комментарий) / Под ред. В.Л. Янина. М.: Наука, 1986; она же. Об-
раз мира. Географические представления в средневековой Европе. М.: Янус-К, 1998.


                                                                                70



    
Яндекс цитирования Яндекс.Метрика