Единое окно доступа к образовательным ресурсам

Инкультурация и социализация инофонов: педагогический опыт Санкт-Петербурга: сборник статей

Голосов: 0

В сборнике приведены разные подходы к формированию личности инофона в процессе инкультурации и социализации. Издание поможет сформировать у педагогов представление о теории и практике реализации этого направления на примере уроков включения в русскую культуру; уроков-диалогов культур и внеклассных мероприятий; рассмотреть модели их построения; познакомит с подходами, методами, средствами обучения для эффективного и творческого применения этих знаний на практике. В сборнике представлен опыт кафедры филологического образования СПб АППО и педагогов Санкт-Петербурга, работающих в классах полиэтнического состава. Для учителей русского языка и литературы и учителей начальной школы.

Приведенный ниже текст получен путем автоматического извлечения из оригинального PDF-документа и предназначен для предварительного просмотра.
Изображения (картинки, формулы, графики) отсутствуют.
    Государственное бюджетное образовательное учреждение
   дополнительного профессионального образования
       (повышения квалификации) специалистов
    Санкт-Петербургская академия постдипломного
              педагогического образования
            Кафедра филологического образования




 Инкультурация и социализация инофонов: педагогический опыт

                      Санкт-Петербурга




                     Санкт-Петербург

                            2013


                                     Р е ц е н з е н т ы:


             Заведующий Центром гуманитарного образования Л.Г.Гвоздинская;
         Методист ИМЦ Красногвардейского района по русскому языку и литературе,
                          Заслуженный учитель РФ С.П.Белокурова




Инкультурация и социализация инофонов: педагогический опыт Санкт-Петербурга:
сборник статей. - СПб.: СПб АППО, 2013.– С.




     В сборнике приведены разные подходы к формированию личности инофона в процессе
инкультурации и социализации. Издание поможет сформировать у педагогов представление о
теории и практике реализации этого направления на примере уроков включения в русскую
культуру; уроков-диалогов культур и внеклассных мероприятий; рассмотреть модели их
построения; познакомит с подходами, методами, средствами обучения для эффективного и
творческого применения этих знаний на практике.
     В сборнике представлен опыт кафедры филологического образования и педагогов
города, работающих в классах полиэтнического состава.
     Для учителей русского языка и литературы и учителей начальной школы.




                                                                   © СПб АППО, 2013


                                ПРЕДИСЛОВИЕ
                                                                        М.Б. Багге,
                кандидат педагогических наук, доцент, заведующая кафедрой
                                      филологического образования СПбАППО
     Термин «инкультурация» был введен М. Херсковицем в работе
«Человек    и   его   работа.   Наука    культурной         антропологии»   (1948).
Приблизительно в то же время К. Клакхон ввел аналогичный по смыслу
термин «культурализация», который обозначал и процесс приобщения к
культуре,   и   результат    этого    процесса.   Понятия       «социализация»   и
«инкультурация» во многом совпадают друг с другом по содержанию, так
как оба подразумевают усвоение людьми культурных форм какого-либо
общества. Поэтому в современной научной литературе они нередко
используются как синонимы. Это характерно для той группы исследователей,
которые придерживаются широкого понимания термина "культура" как
любой     биологически      ненаследуемой    деятельности,       закрепленной    в
определенных результатах.
     Но     большинство     ученых,     считающих    культуру        исключительно
человеческой характеристикой, проводят различие между этими терминами.
По   их     мнению,      инкультурация    включает      в     себя   формирование
основополагающих человеческих навыков, таких, как типы общения с
другими людьми, формы контроля за собственным поведением и эмоциями,
способы удовлетворения основных потребностей, оценочное отношение к
различным явлениям окружающего мира. В результате инкультурации
человек способен, свободно ориентироваться в окружающей его социальной
среде,    пользоваться    большинством      предметов       культуры,    созданных
предыдущими поколениями, обмениваться результатами физического и
умственного труда, находить взаимопонимание с другими людьми. Этими
качествами человек данной культуры отличается от представителей других
культур. В результате социализации человек становится полноправным
членом общества, свободно выполняя требуемые социальные роли.


     По своему характеру процесс инкультурации более сложен, чем
процесс социализации. Дело в том, что усвоение социальных законов жизни
происходит быстрее, чем усвоение культурных норм, ценностей, традиций,
обычаев. Приведем пример с мигрантами, подтверждающий это. В какую бы
страну человек ни выехал на время или ни переехал навсегда, он обязан
иметь элементарные представления о социальной структуре общества,
основах   экономики,   политического   устройства,   гражданских   правах.
Усвоение этих знаний, обучение человека жизни в общества и составляет
содержание процесса социализации. Инкультурация - это обучение человека
традициям и нормам поведения в конкретной культуре. Культура в разных
странах более специфична, чем социальная структура. К ней труднее
адаптироваться, привыкнуть. Русский физик, программист или инженер,
имея высокую квалификацию, признанную за рубежом, за короткое время
усваивает права и обязанности, соответствующие его новой должности. Но
привыкнуть к чужой культуре, почувствовать ее своей ему не удается порой
и через многие годы. Таким образом, инкультурация - более сложный и
длительный процесс, чем социализация. Социализация более универсальна, а
инкультурация специфична. Вместе с тем процессы социализации и
инкультурации неразрывно связаны друг с другом, могут протекать только
совместно.
     Статьи, представленные в сборнике, касаются разных вопросов
инкультурации и социализации учащихся-инофонов на уроках русского
языка и литературы, во внеклассной деятельности, однако общей идеей, что
позволило объединить их под общей обложкой, является методическая
помощь учителю по созданию условий для включения учащихся, для
которых русский язык не является родным, в процесс обучения по всем
предметам.
     Немаловажное значение для адаптации учащихся-инофонов имеет
проведение    общественно-языковых      мероприятий.    Внеклассные     и
общешкольные мероприятия – лекции, конкурсы, праздники – способствуют


активизации речевой деятельности, создают возможности для общей
деятельности. Поэтому в данном сборнике на это направление деятельности
сделан акцент.
     Как известно, необходимость формирования толерантного сознания в
обществе подняла актуальность коммуникации. А коммуникации, в свою
очередь, тоже необходимо учить, и упражнения на уроках, основанные на
абстрактных, пусть даже более       или менее точно смоделированных
ситуациях, не являются эффективными, если нет реального, интересующего
всех общего дела. Общее дело, в процессе которого необходимо
договориться, дополнить свои представления о мире представлениями
других участников общего дела, не только больше вовлекает всех детей и
имеет реальные возможности для установления не просто терпимых, но
доверительных отношений в группе. Конкурс переводов вполне является
таким делом.
     Бытует мнение, что воспитание толерантности – заслуга нынешнего
времени, чуть ли не ХХI века. На самом деле, педагогика занималась этим
вопросом всегда и всегда искала ненасильственных путей выхода из
проблемы. Ненасильственные же действия требуют подготовки, и в центре
работы по воспитанию толерантности всегда оказывается образование.
«Процесс образования... имеет своей целью мир между классами, между
группами людей разного исторического времени», - так определял вообще
цель образования историк и философ О.Розеншток-Хюсси. Чтобы ненасилие
стало составной частью менталитета общества, а толерантность как
состояние взяла верх над агрессивностью, необходима серьезная работа, в
первую очередь педагогическая, системная, творческая, ненасильственная. И
обучение участников этого процесса языку, который дает возможность всем
договориться и реализовать себя, является важнейшим.


                                                                Федоров С.В.
«Скрытая теплота» патриотизма в романе Л.Н. Толстого «Война и мир», или
                          Что такое любовь к отечеству


Двести лет прошло с событий 1812 года, сменилось семь поколений, а
историческая память притупляется уже в четвертом поколении. Тем не
менее, нас по-прежнему волнует, почему «великая армия» Наполеона нашла
себе последний приют в снегах и просторах Российской империи. Почему
просвещенный освободитель, а именно так мыслил себя Наполеон, когда
предполагал отменить крепостное право в вассальной России, столкнулся не
с проявлениями восторженной благодарности, а с «дубиной народной
войны», как назвал на страницах романа «Война и мир» партизанское
движение Лев Николаевич Толстой?
Между великим писателем и событиями наполеоновских войн было всего два
поколения, были живы еще их очевидцы, участники и герои. Живые
свидетельства недалекого прошлого вошли в состав романа, как и уже
складывающаяся историческая и литературная мифология. Сам Л.Н. Толстой
неоднократно подчеркивал, какое значение для его способа отражения
исторических событий 1812 года сыграло лермонтовское «Бородино».
Получилось   так,   что     относительно   маленькое     стихотворение   М.Ю.
Лермонтова и роман-эпопея Л.Н. Толстого выполняют роль прецедентных
текстов-катализаторов      исторической    памяти      народа   о   событиях
двухсотлетней давности, важнейших событиях русской истории. Благодаря
им наша историческая память постоянно оживляет эти события и
возвращается к ним, чтобы заново осмыслить. Великие события потому и
великие, что постоянно возвращаются, но уже не как реальность фактов, а
как порождающий новые смыслы миф. Поэтому нам сегодня так важно не
только вновь и вновь исследовать факты исторической реальности, но и
понять, что в этих фактах и какое приобрело значение в нашей исторической
памяти, закрепленной в прецедентных текстах. Роман Л.Н. Толстого,


несомненно, является возбудителем этой памяти, хотя бы уже в силу
бесконечной тяжбы, которую ведет (мы не оговорились!) писатель со всеми
формами      официальной   идеологии    и   общепринятыми   стереотипами,
подвергая их критическому анализу и, следовательно, испытанию на
прочность.
Одной из важнейших категорий, подвергнутых Л.Н. Толстым такому
испытанию, стала категория патриотизма, которая, казалось бы, не должна
была   вызывать     у   добровольного   участника   героической   обороны
Севастополя никаких сомнений. Однако это не так. И мы постараемся
выявить своеобразие понимания писателем этой важнейшей для любой
государственной идеологии и государственной историографии категории.
Значимость размышлений Л.Н. Толстого особенно проявляет себя сегодня,
когда, с одной стороны, общество утрачивает свою гражданскую и
культурную идентичность, а некоторая ее часть, которую принято называть
гастарбайтерами, вообще существует вне традиционных ориентиров русской
культуры, а с другой – квазипатриотическая идеология, получившая еще в
XIX веке наименование «квасного патриотизма», претендует на то, чтобы
стать составляющей официальной идеологии современного российского
государства.
Сначала попытаемся показать спектр потенциальных оценок категории
патритизма и суждений о ее смысловом наполнении, опираясь на достаточно
произвольный выбор цитат из высказываний авторитетных людей разных
народов и времен.
Английский литературный критик Сэмюэл Джонсон: «Патриотизм –
последнее прибежище негодяя». (Из выступления в Литературном клубе 7-го
апреля 1775 года)
Русский философ первой половины XIX века Петр Чаадаев: «Больше, чем
кто-либо из вас, поверьте, я люблю свою страну, желаю ей славы, умею
ценить высокие качества моего народа; но верно и то, что патриотическое
чувство, одушевляющее меня, не совсем похоже на то, чьи крики нарушили


мое спокойное существование и снова выбросили в океан людских
треволнений мою ладью, приставшую было у подножья креста. Я не
научился любить свою родину с закрытыми глазами, с преклоненной
головой, с запертыми устами. Я нахожу, что человек может быть полезен
своей стране только в том случае, если ясно видит ее; я думаю, что время
слепых влюбленностей прошло, что теперь мы прежде всего обязаны родине
истиной. Я люблю мое отечество, как Петр Великий научил меня любить его.
Мне чужд, признаюсь, этот блаженный патриотизм лени, который
приспособляется все видеть в розовом свете и носится со своими иллюзиями
и которым, к сожалению, страдают теперь у нас многие дельные умы».

(«Апология сумасшедшего»). Петр Чаадаев: «Прекрасная вещь ‒ любовь к

отечеству, но есть еще нечто более прекрасное ‒ это любовь к истине.

Любовь к отечеству рождает героев, любовь к истине создает мудрецов,
благодетелей человечества. Любовь к родине разделяет народы, питает
национальную ненависть и подчас одевает землю в траур; любовь к истине
распространяет свет знания, создает духовные наслаждения, приближает
людей к Божеству. Не через родину, а через истину ведет путь на небо».
(«Апология сумасшедшего»)
Русский религиозный философ-мистик, сын великого историка С.М.
Соловьева Владимир Соловьев: «Повсюду сознание и жизнь приготовляются
к усвоению новой, истинной идеи патриотизма, выводимой из сущности
христианского начала: «в силу естественной любви и нравственных
обязанностей к своему отечеству полагать его интерес и достоинство
главным образом в тех высших благах, которые не разделяют, а соединяют
людей и народы».
Патриарх Алексий II: «Не разрушай у других, а созидай у себя. Тогда и
другие будут относиться к тебе с уважением. Я думаю, что сегодня у нас это
основная задача патриотов: созидание собственной страны».


Из этих вполне произвольных цитат становится понятно, что спектр оценок
патриотизма колеблется от резко отрицательных до положительных.
Патриотизм рассматривается как «прибежище негодяев», как идеология
превосходства одних над другими и, следовательно, как идеология
оправдания неправых действий и в то же время как созидательная и
одухотворяющая человеческую жизнь идея.
1812 год стал знаковым событием в судьбе России, проявившим патриотизм
народа и патриотизм элиты. 1812 год стал символом и в официальной
патриотической идеологии и в исторической памяти народа. Показательно,
что Храм Христа Спасителя в Москве, построенный, что называется, на
медные деньги по монаршему указу сразу мыслился как храм-символ
исторической памяти народа, а впоследствии стал одним из главных
символов Российской империи и продолжает оставаться таковым и в
современной России, о чем свидетельствует его драматическая история, в
известной степени, отражающая историю страны.
Роман Л.Н. Толстого «Война и мир» не только посвящен событиям 1812
года, но и став наряду со стихотворением М.Ю. Лермонтова прецедентным
текстом нашей исторической памяти, для современного человека часто
оказывается «точкой входа» в историческую реальность прошлого, а мы
начинаем видеть эту реальность под углом зрения, подсказанным писателем,
потому так важно осмыслить им сказанное, вне зависимости от того,
принимаем ли мы его позицию или нет.
Именно в качестве катализатора исторической и культурной памяти роман
Л.Н. Толстого и должен рассматриваться в школе, так как школьный курс
литературы – важнейший интструмент формирования и наследования
культурной памяти и культурной традиции, а применительно к детям-
инофонам – едва ли не главное и не создающее конфликтов средство
инкультурации.   В   этом   преимущество   школьного    филологического
образования, в отличие от религиозного, которое при неверно поставленных
целях, задачах и методической стратегии может стать конфликтно опасным.


Наивно было бы полагать, что толстовскую точку зрения можно отразить в
короткой статье или научном докладе, тем не менее, наметить некоторые
контуры, обозначить реперные точки позиции писателя мы постараемся,
обратившись к цитатам и эпизодам, которые стали общецитируемыми, что
проявляется, в частности, в том, что они становятся предметом анализа при
школьном изучении романа-эпопеи.
Начнем со всем хорошо известной характеристики Наташи Ростовой во
время пляски в дядюшкином доме: «Наташа сбросила с себя платок, который
был накинут на ней, забежала вперед дядюшки и, подперши руки в боки,
сделала движение плечами и стала.
Где, как, когда всосала [Здесь и далее, если нет специальных помет, курсив
авт.ст.] в себя из того русского воздуха, которым она дышала – эта
графинечка, воспитанная эмигранткой-француженкой, этот дух, откуда взяла
она эти приемы, которые pas de châle давно бы должны были вытеснить? Но
дух и приемы эти были те самые, неподражаемые, не изучаемые, русские,
которых и ждал от нее дядюшка.
Она сделала то самое и так точно, так вполне точно это сделала, что Анисья
Федоровна, которая тотчас подала ей необходимый для ее дела платок,
сквозь смех прослезилась, глядя на эту тоненькую, грациозную, такую
чужую ей, в шелку и в бархате воспитанную графиню, которая умела понять
всё то, что было и в Анисье, и в отце Анисьи, и в тетке, и в матери, и во
всяком русском человеке» [т. 2, часть IV, глава VII].
Наташа «умела понять всё то, что было … во всяком русском человеке»,
только потому что ее «понимание» внеразумно, иррационально, русскими
оказывается здесь всеми узнаваемые жесты, повадка, не слова, не идеи.
Глагол «всосала» столь, казалось бы, неблагозвучный, подчеркивает
природность восприятия «русскости». Быть русским здесь значит не
называться таковым, а чувствовать по-русски, дышать по-русски, не
случайно Толстой «рифмует» слова «воздух» и «дух» и подчеркивает, что
танцевальные приемы Наташи «неизучаемые», то есть естественные.



    
Яндекс цитирования Яндекс.Метрика