Единое окно доступа к образовательным ресурсам

Многоликая Финляндия. Образ Финляндии и финнов в России: Сборник статей

Голосов: 4

В коллективном исследовании "Образ Финляндии в России", авторами которого являются историки, литературоведы, искусствоведы и социологи, показана динамика восприятия Финляндии в России с древнейших времен до наших дней, раскрыты факторы, влиявшие на формирование и эволюцию стереотипов и представлений о соседней стране. Данное издание осуществлено в рамках программы "Межрегиональные исследования в общественных науках" Российской благотворительной организации "ИНО-Центр (Информация. Наука. Образование.)".

Приведенный ниже текст получен путем автоматического извлечения из оригинального PDF-документа и предназначен для предварительного просмотра.
Изображения (картинки, формулы, графики) отсутствуют.
    виса похожа на остальные». Зато Або он описывает как большой            которой он проводил приятные вечера за чашкой чая и в беседах не
город с каменными строениями и богатым купечеством1.                    только на русском, но и на финском языке1.
    В 1791–1792 гг. по поручению императрицы укреплением фин-              В целом, его впечатления от природы Финляндии очень лаконич-
ской границы занимался А.В.Суворов. Ему было приказано ехать в          ны и эмоциональны: «Здесь снег, грязь, озера со льдом, проезд тяжел
Финляндию «до самой шведской границы для опознания положе-              и не везде... И супруг вранов здесь не видим. С новой луны непре-
ния мест для обороны оной». Он руководил ремонтными и строи-            станные дожди, темнота, мрак, краткие дни. Странствуя в сих камен-
тельными работами в Фридрихсгаме, Вильманстранде, Давидшта-             номшистых местах, пою из Оссиана. О, в каком я мраке!»2.
де, Нейшлоте, Утисе и Роченсальме.                                         Известный русский поэт Иван Дмитриев во время русско-
    Его интерес к Финляндии носил прежде всего профессиональный         шведской войны 1788–1790 гг. прослужил четыре месяца в Хами-
характер. Его любимым детищем была заложенная им крепость Кю-           не. В боевых действиях он, видимо, не участвовал и видел финнов
менгорд, ставшая главным укрепленным пунктом южной части фин-           «только в положении унылых пленников», не оставивших следа в
ской границы: «Всего мне милее Камнегород, красавица, могущая           его памяти. Зато «дикая, но Оссиановская, везде величавая и жи-
пленять с гульбою по цветам чрез Гельсинфорс и – Абов; всякий име-      вописная» природа Финляндии произвела на него неизгладимое
ет свою страсть». В заслугу Суворову можно поставить также строи-       впечатление: «гранитные скалы, шумные водопады, высокие
тельство укреплений на островах при Роченсальме: «Пред выездом я        мрачные сосны не могли мне наскучить».
гулял по Рочисальму. Массивнее, прочнее и красивее строеньев труд-         В следующем году он еще раз ездил в Финляндию на свидание
но обрести. Так пограничная крепость»2.                                 с братом. Под впечатлением от этой поездки он написал стихо-
    Он пытался также навести порядок в расквартированных в              творное послание к Г.Р.Державину, назвав его единственным рус-
Финляндии полках, где дезертирство приняло массовый характер.           ским живописцем природы3.
Одной из причин того были природные условия. Солдаты болели                В сентиментально-романтическим духе описала Финляндию в
чахоткой, водяной болезнью, цингой (скорбутом), которую он ле-          своем прозаическом произведении «Камин и ручеек» (1795) Алек-
чил кислой капустой.                                                    сандра Хвостова. Она запечатлела печальную финскую природу и
    Несмотря на занятость, круг его общения с местным населением        создала образ бедного финского земледельца. С опущенной голо-
был довольно широк. Во время поездок по Финляндии Суворов оде-          вой бредет он в свою убогую хижину, где ждут его голодные дети,
вался очень скромно, ездил без свиты, и местные жители часто при-       с которыми он делит свой скудный хлеб с примесью сосновой ко-
нимали его за простого офицера, делились с ним своими радостями и       ры. Только во сне забывает он свои горести. Сон – единственное
горестями, а он потом оказывал им помощь. В одном из писем он           благо, которое дала ему природа4.
пишет: «Пасторша в Мендугаруе очень ласкова, у нее 8 детей. С              Таким образом, к концу XVIII в. были заложены основы рос-
Штейнгелем меня потчивала за офицеров»3. В усадьбе в Кюми, где он       сийского стереотипа восприятия Финляндии: романтическое таин-
жил некоторое время, он построил церковь и сформировал церковный        ственное великое прошлое и безнадежно серая бедная современ-
хор. Там у него было много друзей и собеседников. Одному из друзей      ность. Этот стереотип, как любой другой национальный стереотип,
он писал, что три часа подряд танцевал на балу контрданс4. В Хамине     отразил некоторые характерные черты финской народности, но с
он снимал верхний этаж у вдовы полкового лекаря госпожи Грен, с         известной долей карикатурности5.

                                                                        1
                                                                            Rekola K. Op. cit. S. 382.
1                                                                       2
    Бородкин М. Указ. соч. С. 57–59, 60–61.                                 Там же. С. 2, 238, 240.
2                                                                       3
    Суворов А.В. Письма. М., 1986. С. 237.                                  Дмитриев И.И. Взгляд на мою жизнь. М., 1866. С. 50–53.
3                                                                       4
    Там же. С. 227, 626.                                                    Kiparsky V. Op. cit. S.30–31.
4                                                                       5
    Rekola K. Suvorov. Generalissimus-Genius. Helsinki, 1989. S. 131.       См.: Яковлева А. Финны и русские: диалог культур // FACT. 2000. № 1. С. 5.



                                           41                                                                   42


                                                                      бесповоротно «европеизировалась», сами финны нет-нет и напом-
                                                                      нят не в меру увлекающимся головам, что в них все еще сохраня-
                                                                      ется нечто от «угров» и «азиатов».
      Э. Г. Карху *                                                      Межэтнические культурные контакты весьма многообразны, и
      Финско-русские литературные связи                               в этом общем историческом обзоре нет необходимости касаться
                                                                      всех форм, тем более с исчерпывающей полнотой. Нам важно оха-
      XIX–ХХ веков                                                    рактеризовать своеобразие каждого из исторических этапов с при-
                                                                      влечением имеющихся исследований как по собственно народной
                                                                      (еще бесписьменной), так и профессиональной культуре, в основ-
                                                                      ном по литературным связям.


                                                                         Фольклорно-языковые межэтнические контакты

                                                                      Этносы, их языки и фольклорные традиции соприкасались и взаи-
                                                                      мовлияли еще в те отдаленные от нас времена, которые принято
                                                                      называть «доисторическими» и от которых не осталось письмен-
                                                                      ных свидетельств. Контакты осуществлялись в процессе устного
    Давнее, уходящее в глубь веков и тысячелетий соседство карелов,
                                                                      общения более или менее спонтанно. Современная наука находит
    финнов и русских стало постоянным фактором их исторического
                                                                      следы межэтнических контактов в языковых этимологиях, топо-
    развития. Даже в самые напряженные периоды их истории, изоби-
                                                                      нимике, в мифологических и исторических преданиях, песнях и
    ловавшей военными конфликтами, не прекращались межэтниче-
                                                                      сказках, пословицах и поговорках.
    ские контакты в сфере материальной и духовной культуры.
                                                                         Главный вывод заключается в том, что народы, тем более со-
       Как известно, прибалтийско-финские народности причастны к
                                                                      седствующие друг с другом, никогда, даже в самые древние эпохи
    возникновению русского государства, о чем свидетельствуют
                                                                      не жили в полной изоляции, этнической обособленности. Подобно
    древнерусские летописи. Последующая наука выдвинула теорию
                                                                      тому, как языки рождаются в процессе общения людей, так же
    уральского происхождения финно-угорских народов, и прибалтий-
                                                                      культуры создаются коллективными усилиями родовых общин,
    ские финны должны были свыкнуться с мыслью, что генетически
                                                                      племен, народов, наций, преемственностью многих поколений.
    и исторически они – евразийцы, имеющие отношение и к Европе,
                                                                      Объективный исследовательский опыт показывает, что всякая од-
    и к Азии.
                                                                      носторонняя абсолютизация культурной самобытности какого-
       Подобное же говорят о себе русские, населяющие оба конти-
                                                                      либо народа в прошлом или настоящем обычно не имеет под собой
    нента. Вспомним строки Александра Блока: «Да, скифы – мы! Да,
                                                                      почвы, равно как серьезных оговорок требуют и модные ныне (у
    азиаты – мы, – с раскосыми и жадными очами!».
                                                                      нас и за рубежом) утверждения, что высокая культура создается
       Между прочим, финский просветитель второй половины XVIII
                                                                      лишь «интеллектуальной элитой» и массы не имеют к ней отно-
    века Х.Г.Портан писал как раз о скифском происхождении фин-
                                                                      шения. В связи с 200-летием Пушкина приходилось слышать от
    ских племен. К этому можно добавить, что и сегодня, когда Фин-
                                                                      иных комментаторов, что и он настолько «элитен», что понятен
    ляндия входит в Европейский Союз и вроде бы окончательно и
                                                                      лишь избранным. Но ведь сам-то Пушкин верил, что его будут
                                                                      читать «и гордый внук славян, и финн, и ныне дикой тунгуз, и друг
*
© Карху Э.Г., 2004.



                                  43                                                                 44


степей калмык». Сама по себе «элитность» культуры ставит под           Финско-карельско-русские языковые и этнокультурные взаи-
вопрос ее народность и общечеловечность.                            мовлияния исследовались некоторыми финскими и отечественны-
    Свою небольшую страну и ограниченный прибалтийско-              ми учеными, хотя интерес к ним носил эпизодический характер.
финский языковой регион финны нередко сравнивают с островом         Примером того, как эти взаимовлияния происходили в области
между двумя куда более обширными культурно-языковыми матери-        фольклора, может служить вышедшее в 1986 году исследование
ками – славянским и германо-скандинавским. Однако эта «остров-      П.Хакамиес «Влияние русских пословиц на карельские и финские
ная» обособленность лишь относительная; то, что прибалтийско-       пословицы»1. В исследовании привлекаются для сопоставления
финские языки по своей структуре сильно отличаются от славян-       отчасти и пословицы вепсов и ингерманландских финнов. Автор
ских и германских и сравнительно мало известны в остальном мире,    исходит из того, что это были разные по степени русского влияния
еще не исключает многосложных перекрестных культурных взаи-         регионы, разной интенсивности были межэтнические контакты.
мовлияний и с Востоком, и с Западом. Неслучайно в Финляндии         Наиболее ощутимые в восточных регионах, они постепенно ослаб-
принято делить национальную культуру, как и народные диалекты,      лялись к западу. Восточные регионы – это обширная Олонецкая
на две основные исторически сложившиеся разновидности: запад-       Карелия со смешанным карельским, вепсским и русским населе-
нофинскую и восточнофинскую. Различия проявляются в фолькло-        нием, а также Карельский перешеек с приближенностью к Петер-
ре, в истории формирования финского литературного языка, в рели-    бургу и постепенным распространением двуязычия среди местного
гиозно-конфессиональной принадлежности жителей, в типах на-         населения. В смысле интенсивности контактов некое серединное
ционального характера, в региональном своеобразии крестьянских      положение, по мнению автора, занимают территории нынешних
строений, усадеб и сельского ландшафта. Земля и леса в течение      финляндских губерний Северная Карелия и Саво, где частично
столетий использовались по-разному, на западе стало раньше вне-     распространено православие; далее идет уже протестантско-
дряться современное полеводство и промышленное использование        лютеранский Запад, где русские влияния ослабевают, они более
лесов, тогда как на востоке еще в начале XX века сохранилось под-   опосредованы и случайны, но все же оставили след.
сечное земледелие и нетронутые лесные массивы.                         В книге П.Хакамиеса много любопытных наблюдений. Русские
    Различия в межэтнических контактах уходят в глубь истории.      пословицы усваивались разными способами. Иногда они попросту
По Ореховскому миру 1323 года значительная часть северной и         переводились с русского на карельский, вепсский, реже на фин-
восточной Финляндии, в том числе с карельским населением, ото-      ский язык, причем в переводах оставались даже некоторые русские
шла от Швеции к Новгородскому государству, и установившаяся         слова, чуть измененные по форме и звучанию. Обнаруживаются
граница просуществовала довольно долго, что способствовало          также следы влияния русского синтаксиса. Автор выделяет три
распространению русского влияния на местную народную культу-        основных синтаксических признака, перенесенных из русских по-
ру. Еще М.А.Кастрен отмечал в 1830-е годы русское влияние на        словиц в карельские, вепсские и финские: 1) употребление в
восточнофинскую и карельскую сказочную традицию, что под-           обобщенном значении глагола во втором лице единственного чис-
тверждали затем последующие финские исследователи. Существу-        ла (типа: как посеешь, так и пожнешь); 2) отсутствие союза в
ет мнение, что и название северного финского города Каяни воз-      сложных предложениях (типа: семь бед – один ответ); 3) исполь-
никло не без русского влияния, подобно тому, как название города    зование безличных инфинитивных предложений (типа: волков
Турку выводится из русского слова «торг» (там бывали русские        бояться – в лес не ходить). Все эти признаки-конструкции доволь-
торговые люди). Название округа Кайнуу русские произносили как      но часто встречаются в карельских, вепсских, ингерманландских
«Каян», и так стало называться торговое место, будущий город        пословицах, тогда как в диалектах западной Финляндии их почти
Каяни. В новгородских летописях Ботнический залив называется
                                                                    1
«Каяно море» – это тоже модификация древнего называния округа           Hakamies P. Venдlдisten sananparsien vaikutus karjalaiseen ja suomalaiseen sananpar-
Кайнуу.                                                                 sistoon. Joensuu, 1986.



                               45                                                                             46


нет, что позволяет предположить преимущественное русское           ние нашей музыке? Что породило нашу национальную науку? Что
влияние на ближние регионы. Следующее наблюдение автора ка-        пробудило в нас чувство национального достоинства? Что указует
сается употребления отрицательной частицы «не» в русских, ка-      нам путь и ведет нас к культурным победам? – С благоговением и
рельских и финских пословицах. В отличие от русского языка, где    радостью мы отвечаем одним словом: “Калевала”»1.
отрицательная частица остается неизменной и обычно стоит перед        Столь всеобъемлюще воспринимаемое влияние «Калевалы» и
глаголом, в прибалтийско-финских языках (и в большинстве           карельского фольклорного наследия на финскую культуру поро-
уральских) отрицательная частица сама спрягается по образцу гла-   дило среди ее исследователей особое понятие «культурного каре-
гола, и потому ее положение в предложении более свободно, что      лианизма», весьма употребительное в последние десятилетия. С
относится и к пословицам. Автор считает, что исходя из позиции     этим понятием связывают в особенности расцвет финской художе-
отрицательной частицы в синтаксических конструкциях, можно         ственной культуры в ее «ренессансную эпоху» конца XIX – начала
судить о большей или меньшей близости некоторой части карель-      XX века, когда творили такие выдающиеся таланты, как художник
ских и вепсских пословиц к русским пословицам.                     Аксели Галлен-Каллела (1865–1931), композитор Жан (Янне) Си-
                                                                   белиус (1865–1957), поэт Эйно Лейно (1878–1926). Каждый из
                                                                   этих творческих личностей, как и Алпо Сайло, получил мощные
  От фольклора к литературе                                        импульсы от «Калевалы», ее поэтики и мифологической символи-
  и профессиональному искусству                                    ки. Вместе с тем эти крупные таланты привнесли каждый в своей
                                                                   области много нового в художественную культуру эпохи, в связи с
На протяжении многих столетий карельская этнокультура играла       чем и содержание понятия «карелианизм» расширяется и не огра-
нередко посредническую роль между финской и русской культу-        ничивается лишь прямыми заимствованиями из «Калевалы» и
рой. Сначала это происходило в рамках устной традиции и про-       фольклорной традиции. Поэтому не лишена основания высказы-
должилось затем в форме книжно-литературных контактов.             ваемая некоторыми финскими исследователями мысль, что привя-
   Решающую роль в этом переломе сыграли публикации Элиаса         занность «карелианистских» культурных влияний исключительно
Лённрота и его современников. Через «Калевалу», «Кантелетар»,      к «Калевале» может не только углублять, но и сужать исследова-
сборники сказок, заклинаний, пословиц фольклорные богатства        тельский диапазон, особенно при истолковании новейших художе-
Карелии обретали книжную форму, включались в литературный и        ственных явлений, так или иначе соотносимых с фольклорно-
общекультурный процесс, становились известными образованному       мифологическими традициями. То, что называется «калевальской
миру.                                                              культурой» и «калевальской эпохой», может стать застывшим,
   «Калевала» 1835 года имела подзаголовок: «Старинные карель-     внеисторическим, чисто иллюзорным понятием вместо того, чтобы
ские руны о древних временах финского народа» – подразумева-       охватить и саму лённротовскую «Калевалу», и ее влияние на по-
лось не только генетические родство двух этносов, но и равное их   следующую культуру в исторической многосложности и развитии.
право на общее культурное наследие и его использование в даль-     Кроме того, при исследовании культурного «карелианизма» об-
нейшем развитии. В финскую национальную культуру вошли эле-        манчиво представление о якобы «единой Карелии», которой в эт-
менты карельской культуры, подобно тому как финская нация          нокультурно-языковом и государственно-административном от-
включила в себя часть карельского этноса.                          ношении не существовало – исторически были отдаленные друг от
   Известному финскому скульптору Алпо Сайло (1877–1955),          друга регионы, отдельные диалекты, отдельные локальные куль-
многие работы которого посвящены карельским рунопевцам и
навеяны «Калевалой», принадлежат следующие, сказанные в 1921
                                                                   1
году слова о значении эпоса для финской культуры: «Что возвы-          Nieminen M. Kalevala kohtolona. Alpo Sailon runonlaulajat ja toiminta Vienan Kar-
шало уровень нашего искусства? Что придало самобытное звуча-           jalassa. Juminkeko, 2001. S. 5.



                               47                                                                          48


турные традиции. Словом, Карелия «многолика», как подчеркива-           Карельское, ортодоксально-православное, восточно-византийс-
ют ее финские исследователи1.                                        кое – все это воспринималось финнами и финляндско-шведскими
   В отношении фольклорных богатств Элиаса Лённрота и других         писателями и художниками не столько в прозаической реальности,
финских собирателей XIX века более всего интересовали россий-        сколько эстетически как экзотика и загадочная мистика, в отличие
ская Беломорская Карелия (Виэна) и входившее тогда в финлянд-        от западного прагматизма и реформированного лютеранско-
скую автономию Приладожье вместе с Карельским перешейком. С          протестантского религиозного сознания. Тито Коллиандера более
этнокультурной, экономической и социальной точек зрения это бы-      всего привлекала в православных церковных обрядах их древ-
ли очень разные регионы, что не могло в той или иной мере не осоз-   ность, многовековая устойчивость, верность однажды установив-
наваться и теми финскими поэтами, художниками, музыкантами,          шимся канонам. Много позднее эстетическую сторону правосла-
которые искали непосредственного контакта с карельской народной      вия подчеркнул и Пентти Саарикоски, левый поэт, к удивлению
жизнью и культурой. Те, кто жаждал встречи с наиболее архаиче-       многих принявший под конец жизни православие и завещавший
скими их формами, совершали паломничества в рунопевческие де-        похоронить себя в Новом Валааме, единственном православном
ревни Виэны – к рубежу XIX–XX веков такие паломничества стали        монастыре на территории современной Финляндии.
своего рода культовыми, их предпринимали нередко сразу после            Всего сегодня в Финляндии около шестидесяти тысяч человек
поездок в Париж и другие культурные центры Европы.                   православной веры, и большинство из них считают себя этниче-
   Во многом иная обстановка была на Карельском перешейке, где       скими карелами либо их потомками. Карельская этнокультура со-
сказывалось влияние, с одной стороны, Петербурга, с другой –         храняет для них особую ценность, они стараются придерживаться
Выборга. Население обоих городов было в этническом и социаль-        ее традиций.
ном отношении довольно пестрым, наряду с русскими здесь жило            Карельский перешеек вместе с Выборгской губернией вошел в
немало немцев, шведов (с соответствующими учебными заведе-           состав России почти на столетие раньше остальной Финляндии, и
ниями на немецком и шведском языках); среди гражданских чи-          там местное карельское население контактировало с иными куль-
новников и военных имелись шведы финляндского происхожде-            турными влияниями гораздо чаще, чем, скажем, жители северных
ния (чаще из дворянского сословия). В Петербурге либо в его ок-      рунопевческих деревень Беломорской Карелии. На Карельском
рестностях родились и получили воспитание некоторые финские и        перешейке даже крестьянская жизнь была более мобильна, люди
шведско-финляндские писатели конца XIX – начала XX века (Ар-         чаще уходили на промыслы в Петербург, здесь раньше появилась
вид Ярнефельт, Бертель Грипенберг, Эдит Сёдергран, братья Ген-       современная дорожная сеть и первая железная дорога, связывав-
ри, Оскар и Ральф Парланды); отдельные из них, например Тито         шая Петербург с Хельсинки, первые школы и первые газеты.
Коллиандер, приняли православие.                                        Но в начале XX века, особенно в связи с российскими и фин-
   На Карельском перешейке еще со времени Петра I складыва-          ляндским событиями 1905–1907 годов, кое-что стало меняться и в
лось крупное помещичье землевладение на так называемых дарст-        Беломорской Карелии, в пограничных с автономной Финляндией
венных землях; позднее возникло немало дачных усадеб петер-          восточнокарельских деревнях.
буржцев, в том числе писателей и художников (Максим Горький,            Под влиянием первой русской революции также в Финляндии
Леонид Андреев, Илья Репин). В 1920-е годы на даче финского          пришли в движение широкие массы города и деревни, в ноябре
писателя Олави Пааволайнена часто встречались члены литера-          1905 года прошла всеобщая политическая стачка, вынудившая
турной группы «пламеносцев» (Элина Ваара, Катри Вала, Лаури          царское правительство временно приостановить русификаторскую
Вильянен и др.).                                                     политику диктата, направленную на уничтожение финляндской
                                                                     автономии. Отступление и уступки правительства происходили в
1
                                                                     России и Финляндии параллельно: манифестом от 17 октября 1905
    Sihvo H. Vanhoilla urilla. Helsinki, 2002. S. 59.                года в России провозглашался конституционный образ правления,


                                             49                                                     50


предстояли выборы в Государственную думу; в Финляндии преж-                                       православных книгах значился как Иван Мартынов). Он стал
ний сословный сейм был преобразован в демократический парла-                                      крупным собирателем карельского фольклора, в Финляндии ему
мент со всеобщим избирательным правом, включая женщин (чего                                       посвящена исследовательская книга, о нем рассказано кратко и на
не было ни в России, ни в большинстве западных стран).                                            русском языке1.
   Эти двусторонние процессы по обе стороны границы нашли от-                                        Другим деятелем, имевшим отношение к беломорско-
звук в самых глухих углах, в том числе в деревнях Беломорской                                     карельским событиям начала XX века, был Ийво Хяркёнен (1882–
Карелии, в соседствующих с ними селениях северного финского                                       1941), карел из крестьянской семьи прихода Суйстамо, что в пяти-
округа Кайнуу, хорошо знакомого многим поколениям карелов-                                        десяти километрах от города Сортавала. Проучившись в местной
коробейников. Одним из последствий традиционной разносной                                         учительской семинарии (сначала на краткосрочных курсах так на-
торговли через границу было то, что часть карельских коробейни-                                   зываемых странствующих учителей для «передвижных» сельских
ков из Ухты, Вокнаволока и других приграничных деревень осела                                     школ, затем с завершением всей семинарской программы в 1906
в Финляндии, некоторые из них открывали там свои лавки, стано-                                    году), он пробовал себя в разных областях: уже в годы затянувшей-
вились купцами, хотя и не порывали родственных связей с преж-                                     ся учебы собирал фольклор, работал в разных газетах, писал и пуб-
ними земляками. Свои русские имена и фамилии (дававшиеся при                                      ликовал стихи, учительствовал. А когда в том же 1906 году был
православном крещении) они меняли в Финляндии на финские, в                                       создан Союз беломорских карелов, Ийво Хяркёнен вошел в состав
той или иной мере созвучные с русскими. Это был опять-таки па-                                    его руководства и исполнял обязанности секретаря, выпустил для
раллельный процесс – в Финляндии в 1906 году около ста тысяч                                      местного населения первую газету. Еще до двух учредительных
человек, в большинстве этнических финнов, сменили свои преж-                                      заседаний новой организации (первое состоялось в апреле в фин-
ние шведско-латинские фамилии на финские.                                                         ском городе Оулу, второе в августе 1906 года в Тампере) в вокнаво-
   Осевших в округе Кайнуу карельских коробейников и их по-                                       локских деревнях проводились митинги жителей в поддержку этой
томков было количественно меньше – около трех тысяч1, но они                                      инициативы – стимулом и официальным предлогом послужил все
составляли существенную часть местного населения. Некоторые                                       тот же царский манифест от 17 октября 1905 года, обещавший кон-
из карелов-переселенцев получили в Финляндии образование (в                                       ституционный образ правления; предстояло выдвинуть кандидатов
частности, в Сортавальской учительской семинарии) и, бывая в                                      в Думу и избирать выборщиков. Однако в Петербурге события раз-
родных деревнях, выступили инициаторами этнического пробуж-                                       вивались слишком стремительно и неожиданно: к моменту авгу-
дения своих земляков. Перед их глазами был наглядный пример                                       стовского учредительного заседания беломорских карелов первая
национально-культурного пробуждения в Финляндии, им откры-                                        Дума была в июле уже распущена, ее оппозиционные фракции со-
лись имена и идеи основных финских «будителей» –                                                  брались в Выборге для выражения протеста.
Ю.В.Снельмана, Э.Лённрота, Ю.Л.Рунеберга; их самих иногда                                            Наряду с культурно-просветительными задачами Союз беломор-
называют карельскими «снельманами», осознавшими, что карелы                                       ских карелов выдвигал экономические требования: равные для всех
нуждаются не только в сохранении традиционной этнокультуры,                                       права на приобретение земельной собственности, разграничение
но также в развитии современного школьного образования на род-                                    крестьянских и казенных лесов, отмена таможенных барьеров в тор-
ном языке, в создании карельской письменности, в издании мест-                                    говле местных жителей с Финляндией, строительство дорог, уст-
ных газет. Из коренных карелов, проявивших себя тогда в куль-                                     ройство больниц, улучшение почтовой связи.
турной области, заслуживает упоминания Ийво Марттинен (1870–                                         Осенью 1906 года в Вокнаволоке была открыта первая «пере-
1934), уроженец деревни Кивиярви Вокнаволокской волости (в                                        движная» школа на родном языке, аналогичные школы появились
                                                                                                  1
                                                                                                      Карху Э. Карельский и ингерманландский фольклор. СПб., 1994. С. 70–71; Vuoristo S.
1
    Setдlд V., Sihvo H., Timonen S. Iivo Hдrkцnen, karjalainen heimomies. Joensuu, 1983. S. 11.       Iivo Marttinen – Vuokkiniemen kansanperinteen suurkerддjд. Helsinki, 1992.



                                              51                                                                                           52


вскоре в Ухте и других местах, всего насчитывалось до двухсот                 морю». Кианто стремился через переписку к общению с Львом Тол-
учащихся. Учителей из местной молодежи готовили в Сортаваль-                  стым, хотя она и не получила такого развития, как переписка Тол-
ской семинарии, был напечатан специальный букварь для бело-                   стого с Арвидом Ярнефельтом. К числу переводов Кианто с русско-
морско-карельских школ с учетом местного диалекта. В целях                    го на финский язык принадлежат стихи Пушкина и Лермонтова,
пробуждения интереса к грамоте у взрослых открывались избы-                   повесть Толстого «Смерть Ивана Ильича», роман «Обломов»
читальни, стала выходить ежемесячная газета «Karjalaisten                     И.А.Гончарова,    рассказы   В.И.Немировича-Данченко,      книга
Pakinoita» («Карельские беседы»), редактируемая Ийво Хяркёне-                 С.И.Гусева-Оренбургского «Молодая Россия».
ном, который тогда учительствовал в селе Салми.                                  Несколько книг Кианто посвятил Беломорской Карелии, не раз
   Как уже отмечалось выше, инициатива во всех этих националь-                бывал там, однако по мере обострения общественно-политической
но-культурных начинаниях исходила преимущественно из Фин-                     обстановки его симпатии существенно менялись. Российские со-
ляндии – либо от тамошних коренных карелов, либо от пересе-                   бытия 1917 года и гражданская война 1918 года в Финляндии по-
лившихся туда беломорских карелов, ознакомившихся с финским                   ставили Кианто, как и десятки финских писателей, перед трудным
национально-культурным движением, с развитием школьного об-                   социально-классовым выбором, в результате чего его прежнее со-
разования на родном языке и просветительской работы среди на-                 страдательное бунтарство сменилось служением великофинским
селения.                                                                      идеям и «освободительной миссии» по отношению к восточным
   Среди тех, кто глубоко сочувствовал тогдашним бедствиям бе-                карелам.
ломорских карелов и жителей пограничного округа Кайнуу, был                      Но об этом сложном периоде финской истории XX века речь
финский писатель Илмари Кианто (1874–1970), весьма плодовитый                 пойдет чуть погодя, а сейчас остановимся на том, как возрастало
автор, посвятивший немало страниц обитателям лесных деревень по               внимание к русской литературе в Финляндии в начальный период
обе стороны границы. В одном из лучших своих романов – «Крас-                 ее автономии.
ная черта» (1909)1 – он описал как раз пробуждение лесной глуши,
сокровенные надежды бедствовавших людей на демократические
реформы, на всеобщее избирательное право, свободное волеизъяв-                  Первые переводы русской литературы в Финляндии
ление в преобразованном парламенте – и трагический финал для                    и цензурный запрет 1850 года
нищего героя романа, оказавшегося в еще более отчаянном положе-
нии после «красной черты» в избирательном бюллетене. Примеча-                 По ряду характерных особенностей можно выделить два основных
тельно, что Кианто был сыном лютеранского священника, но с цер-               этапа в развитии финско-русских литературных связей XIX века, и
ковью не ладил, обвиняя ее служителей в ханжеской морали и в                  неким промежуточным рубежом между ними стали 1850-е годы.
сговоре с властями. Кианто был первым в Финляндии, кто в порядке                 В первой половине XIX века и даже несколько позже домини-
общественного протеста и вызова демонстративно отказался от цер-              рующим в финляндской литературе, периодической печати, обра-
ковного обряда венчания при вступлении в брак. В молодости Ки-                зовании, науке оставался еще шведский язык. Финских школ во-
анто, как и Аарвид Ярнефельт, проучился несколько лет в качестве              обще еще не существовало, на финском языке писали редкие энту-
финляндского стипендиата в Московском университете для практи-                зиасты, первые университетские диссертации на нем были
ческого освоения русского языка и знакомства с русской литерату-              защищены в конце 1850-х годов, и далось это с большим трудом
рой, много путешествовал по России и опубликовал в 1903 году                  после специального разрешения властей, поскольку цензурным
книгу путевых очерков «От берегов озера Кианта к Каспийскому                  уставом 1850 года издание финских книг, кроме церковных и хо-
                                                                              зяйственных, запрещалось.
1
    Роман издан в русском переводе в серии «Библиотека финской литературы»:
    Кианто И. Красная черта. М., 1978.



                                    53                                                                       54


   Господство шведского языка имело сословный характер, фин-      оригинала стихотворения Пушкина – «Черная шаль» и «Утоплен-
ский язык считался пригодным только для низших сословий, для      ник», а в шведскоязычной туркуской газете он опубликовал свой
крестьян, простого народа.                                        перевод одного из стихотворений Н.М.Карамзина. Лённрот обла-
   К счастью, именно открытие в недрах простого народа богатого   дал большим старанием и упорством уже в студенческие годы, его
фольклорного наследия, с публикацией «Калевалы», «Кантеле-        интерес к языкам остался на всю жизнь, что было чрезвычайно
тар», других фольклорных сборников, составило то главное в ху-    важно, в частности, для его обширной словарной работы. В изуче-
дожественном и культурно-историческом отношении, что увидело      нии русского языка ему помогал Я.К.Грот, стремившийся в свою
свет на финском языке в первой половине XIX века. Эти издания     очередь овладеть финским языком, в чем ему помогали Лённрот и
прежде всего пробудили к себе интерес за пределами Финляндии,     другие финские знакомые, с которыми он общался в свою быт-
в том числе в России.                                             ность профессором Хельсинкского университета (1841–1853).
   Нет нужды умалять значение ранних финноязычных поэтов –        Обоюдный интерес к языкам отразился в длительной личной пере-
Я.Ютейни, К.А.Готлунда, А.Поппиуса, С.К.Берга-Каллио; они дела-   писке Лённрота и Грота, об этом они говорили при встречах.
ли свое дело, каждый из них оставил свой скромный след в очень       В дополнение к преподаванию русского языка в учебных заве-
еще небогатой тогда финской литературной поэзии. Но первым на-    дениях Финляндии была введена система финляндских стипендиа-
циональным поэтом не без основания был провозглашен в 1840-е      тов, продолжавших после Хельсинкского университета свое обра-
годы писавший по-шведски Ю.Л.Рунеберг, и не случайно его стихи    зование в Московском и Петербургском университетах. Это помо-
до сих пор остаются текстом национального гимна Финляндии.        гало им знакомиться с русской жизнью и культурой, из них
   Задача создания национальной литературы была выдвинута         получались хорошие преподаватели русской литературы. Среди
еще в первые десятилетия XIX века, и тогда же стала остро осоз-   обучавшихся в русских столицах были выдающиеся люди Фин-
наваться необходимость освоения мирового литературного опыта.     ляндии. Из писателей уже упоминались имена Илмари Кианто и
Для упомянутых финноязычных поэтов важное значение имело          Арвида Ярнефельта; назовем еще братьев Эйно и Яло Калима –
наследие европейского Просвещения. В 1810–20-е годы состоя-       первый стал крупным театральным режиссером, постановщиком
лось и первое знакомство финнов (еще через шведскоязычную         пьес А.П.Чехова в Национальном театре в Хельсинки, на главной
печать) с немецким и шведским романтизмом. С романтизмом          сцене страны, а второй – известным языковедом-славистом.
связывалось также имя Пушкина, в 1825 году на шведский язык          Но упомянутые имена относятся уже к рубежу XIX–XX веков,
была переведена его романтическая поэма «Кавказский пленник».     когда общественно-политическая и культурная атмосфера была
   С 1809 года вся Финляндия, а не только Выборгская губерния,    совершенно иной, чем в первые десятилетия финляндской автоно-
входила в состав России, что создавало особые условия для зна-    мии. Сравнительно либеральная политика Александра I и сам факт
комства финнов с русским языком и русской культурой. Правда, в    предоставления Финляндии автономии давали повод надеяться,
течение первых десятилетий совместного существования (вплоть      что культурные отношения могут развиваться под правительст-
до 1840-х годов) основным языком общения российского импера-      венной опекой, в русле официальной политики. И несмотря на
тора и петербургского двора с высшими чинами финляндской ад-      ужесточение режима при Николае I, запреты газет и цензурные
министрации оставался еще французский язык, но в учебных заве-    строгости, все же сохранялась какая-то надежда на улучшение
дениях Финляндии, включая университет, было введено препода-      взаимоотношений. Налаживались контакты в научной области;
вание русского языка, литературы и истории. Выходили учебники,    начиная с 1820-х годов, в Петербурге работал А.Шёгрен, будущий
готовились преподаватели со знанием и русского, и шведского       крупный финно-угровед и российский академик, оказавший под-
языков.                                                           держку более молодым ученым, в особенности М.А.Кастрену в
   Любопытно, например, что в студенческих тетрадях Элиаса        организации и финансировании его сибирских экспедиций. С
Лённрота от 1820-х годов сохранились два переписанных на языке    Вольным обществом российской словесности в Петербурге был


                              55                                                                56


связан А.Гиппинг, присутствовавший на его заседаниях, на одном                       находился еще в стадии становления, происходила так называемая
из которых был заслушан доклад о финской литературе. Взаимный                        «борьба диалектов», не выработались единые языковые нормы.
культурный интерес с обеих сторон считался вполне естествен-                         Для перевода Готлунд выбирал такие произведения, которые каса-
ным, было желание развивать его. Даже в 1846 году, в конце кото-                     лись непосредственно финнов и Финляндии, причем этот интерес
рого последовал запрет на газету Ю.В.Снельмана «Сайма» за ее                         к тому, что о них писали в России, был у Готлунда особенно рев-
оппозиционность властям, Фабиан Коллан, редактор газеты «Гель-                       ностным, доходившим до полемики с переводными авторами. В
сингфорс Моргонблад», считал необходимым подчеркнуть, что                            его газете появились переводы очерка В.И.Даля «Чухонцы в Пе-
путь к взаимопониманию лежит через общение культур. «Для нас,                        тербурге», повести В.Ф.Одоевского «Южный берег Финляндии в
финнов, – писал он, – теперь особенно важна русская культура, и                      начале XVIII столетия», повести Н.Кукольника «Эрик Сильванов-
нам следует знакомиться с нею, ибо только зная язык русского                         ский или завоевание Финляндии во время Петра Первого», отрыв-
народа, его литературу и всю его духовную жизнь, мы сможем по-                       ков из книги Я.К.Грота «Переезды по Финляндии от Ладожского
настоящему понять наших восточных соседей, столь близких те-                         озера до реки Торнео». С Гротом и Одоевским Готлунд был лично
перь к нам, и добиться того, чтобы и они понимали нас; такое                         знаком еще с 1840 года, когда отмечалось двухсотлетие Хельсинк-
взаимопонимание чрезвычайно важно для нас с точки зрения                             ского университета с участием почетных гостей из Петербурга, в
внешних условий нашего существования. Кроме того, культура в                         числе которых были также П.А.Плетнев и В.А.Соллогуб. Внима-
целом, в ее высших проявлениях, есть общее достояние всех на-                        ние Готлунда к произведениям русских авторов было отчасти и
ций, как ей и надлежит быть»1.                                                       данью уважения к ним. Грот упоминает в письмах, что он брал у
   Такое понимание культурных задач способствовало тому, что в                       Готлунда уроки финского языка.
Финляндии стали переводить русских авторов, пока еще на швед-                           В связи с университетскими юбилейными торжествами и вы-
ский язык. В 1830–40-е годы переводились отдельные стихотворе-                       шедшим затем на шведском и русском языках совместным литера-
ния Пушкина, русские народные песни, отрывок из «Слова о полку                       турным «Альманахом» некоторые финские исследователи
Игореве». Наступил и черед прозы, появились переводы «Героя                          (А.Шауман, В.Сёдеръельм. В.А.Коскенниеми, А.Анттила и др.)
нашего времени» М.Ю.Лермонтова (1844), «Повести о том, как                           особо отмечают официальную сторону этих событий – они долж-
поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем» Н.В.Гоголя                          ны были скрепить русско-финляндскую дружбу и направить ее по
(1850), повести Н.Ф.Павлова «Именины» (1850), романа                                 санкционированному правительством пути. И поскольку попытка
М.Загоскина «Рославлев» (1850). Русская проза переводилась так-                      правительственной опеки оказалась вскоре иллюзией и ничего
же в Швеции, причем переводчики иногда были из Финляндии,                            подобного в последующие десятилетия уже не повторилось, то из
куда попадали и переводы. В Швеции вышли «Капитанская дочка»                         этого исследователями делался вывод, будто причина заключалась
Пушкина (1841), некоторые повести А.А.Бестужева-Марлинского,                         не в правительственной политике, цензурных ограничениях и за-
а еще раньше романы Ф.Булгарина «Иван Иванович Выжигин»                              претах, а в коренном различии культур, в принципиальной их не-
(1830) и «Дмитрий Самозванец» (1838).                                                совместимости: дескать, Россия – это Азия и Восток, а Финляндия
   В конце 1840-х годов К.А.Готлунд предпринял попытку опуб-                         с ее унаследованными от Швеции традициями – это все-таки За-
ликовать в своей газете несколько произведений русских авторов в                     пад. В.Сёдеръельм, в частности, утверждал без обиняков: «У нас
переводе на финский язык. Правда, Готлунд издавал свою газету                        очень скоро поняли, что в смысле культуры Россия могла дать нам
даже не на тогдашнем литературном языке, а на диалекте губернии                      совсем немного». Пораженный этим утверждением профессора
Саво, отстаивая право диалектного книжного языка. Сам по себе                        литературы в 1906 году, когда Толстой, Достоевский и многие
этот факт свидетельствовал о том, что финский литературный язык                      другие писатели пользовались мировой известностью и переводи-
1
                                                                                     лись в Финляндии, Йоханнес Салминен объясняет подобную
    Schauman A. Kuudelta vuosikymmeneltд Suomessa. Jyvдskylд, 1924. Osa I. S. 267.



                                         57                                                                        58


крайнюю тенденциозность осложнением тогдашних российско-                                     литературы как на финский, так и на шведский языки. Недоволь-
финляндских политических отношений1 .                                                        ство студентов и хельсинкского окружения почувствовал и
   Конечно, многие финские писатели не признавали этой мнимой                                Я.КГрот как профессор русского языка и литературы. Он понимал,
культурной «несовместимости» и воспринимали русскую литера-                                  что принудительные меры правительства, когда обучение русско-
туру как неотъемлемую часть мирового культурного наследия. Но                                му языку было обязательным, а финские издания запрещались,
потребовалось еще много десятилетий, прежде чем академическое                                вели в тупик. «Надо бы от правительства услышать искреннее
финское литературоведение стало осознавать ошибочность одно-                                 объяснение, чего оно хочет, – писал он П.А.Плетневу. – Если хо-
стороннего подхода к этому наследию. В книге, посвященной                                    чет все обрусить – не достигнет цели; если хочет сохранить (в
финско-русским литературным контактам периода реализма,                                      Финляндии) права и законы прежние, то к чему всем знать по-
А.Сараяс заявила в 1968 году: «Только осознав плодотворность                                 русски? Пусть бы при вступлении в университет от всякого зави-
перекрестного влияния русских и западных традиций на финскую                                 село, держать или не держать экзамен в русском»1. Для Грота все
литературу, можно избежать ошибок при ее изучении»2.                                         кончилось тем, что у него крайне осложнились отношения со сту-
   В книге А.Сараяс речь идет о финско-русских литературных                                  дентами, и в 1853 году он решил покинуть Хельсинки после две-
контактах последней четверти XIX – начала XX века, то есть пред-                             надцати лет преподавательской работы. Но он успел много сделать
полагается, что они не ограничились 1840-ми годами, что наступил                             и как профессор, и как активный посредник между русской и фин-
лишь временный спад, после чего они вновь развивались, но в ином                             ской культурой.
русле. Спад показал, что контакты уже не могли успешно разви-                                   Таким образом, становилось ясным, что культурные связи не
ваться под правительственной опекой, что следовало отказаться от                             могли развиваться в жестких рамках правительственной политики.
иллюзий и искать иные пути взаимного сближения в обход прави-                                Оставалось надеяться, что в самой России под воздействием внут-
тельственных намерений и зачастую вопреки им.                                                ренних сил и мировых событий произойдут какие-то изменения,
   На общественную атмосферу в Финляндии, как и на поведение                                 способные облегчить положение маленькой Финляндии. В 1837
властей в последние годы царствования Николая I, существенно                                 году девятнадцатилетний С.Топелиус, тогда еще студент, но остро
повлияли европейские революции 1848 года. Среди студенчества                                 чувствовавший гнетущую атмосферу николаевского режима и
наблюдалось брожение умов, часть оппозиционно настроенных                                    предававшийся романтическим мечтам о будущих судьбах роди-
молодых людей вынуждена была покинуть страну и уехать в Шве-                                 ны, оставил в своем дневнике следующую запись: «У нас все же
цию, там образовалась финляндская политическая эмиграция, с                                  есть еще союзник в великой борьбе за духовную жизнь или смерть
которой потом попытались установить контакт А.И.Герцен,                                      – это нарастающая сила юного времени. Она духовна по своей
Н.П.Огарев и М.А.Бакунин.                                                                    природе, это величественный дух, объемлющий народы и подви-
   Власти ответили репрессиями. Наряду с запретом ряда газет и                               гающий их вперед по пути просвещения. Со временем эта сила
ограничением членства в Обществе финской литературы самым                                    проникнет и в Россию, чтобы оружием, более мощным, чем у нас,
пагубным ударом для культуры стал варварский цензурный устав                                 финнов, сражаться за торжество правды над окутавшим мир мра-
1850 года, запрещавший печатать на финском языке все, кроме                                  ком. И если мы выстоим до той поры, значит мы спасены, и тогда
церковных и чисто хозяйственных книг.                                                        Финляндия одержит прекраснейшую победу из всех когда-либо
   Это было воспринято как вызов режима, и ответная реакция не                               одержанных ею побед»2.
заставила себя ждать. Временно прекратились переводы русской

1
    Salminen J. Rajamaa. Esseitд. Helsinki, 1984. S. 22.                                     1
2
    Sarajas A. Tunnuskuvia. Suomen ja Venдjдn kirjallisen realismin kosketuksia. Helsinki,       Переписка Я.К.Грота с П.А.Плетневым. СПб., 1896. Т. 2. С. 926.
                                                                                             2
    1968. S. 158.                                                                                Vasenius V.Z. Topelius, hans liv och skaldedдrning. Stockholm, 1918. T. 3. S. 140.



                                           59                                                                                            60



    
Яндекс цитирования Яндекс.Метрика