Единое окно доступа к образовательным ресурсам

Архаическая топонимия Новгородской земли (Древнеславянские деантропонимные образования): Монография

Голосов: 17

Монография представляет собой первую часть научной трилогии, посвященной топонимическим древностям центральных районов средневековой Новгородской земли. В книге всесторонне трактуется большое количество топонимов, появившихся на основе древнеславянских и отчасти христианских личных имен; исследуются происхождение, эволюция и словообразовательная типология географических названий, оставленных славянским населением центральных районов Новгородской земли в период политической независимости Новгорода. Анализ новгородских топонимических древностей дан на широком общеславянском фоне. Книга будет интересна не только специалистам-филологам, но и историкам, археологам, географам, краеведам и всем тем, кто не безразличен к прошлому Новгородской земли. Данное издание осуществлено в рамках программы "Межрегиональные исследования в общественных науках" Российской благотворительной организации "ИНО-Центр (Информация. Наука. Образование.)".

Приведенный ниже текст получен путем автоматического извлечения из оригинального PDF-документа и предназначен для предварительного просмотра.
Изображения (картинки, формулы, графики) отсутствуют.
    ет, в частности, на десятиверстной специальной Карте Шуберта и на
карте-трехверстке Генштаба. Однако уже в сер. XIX в. местные жители
использовали современное название Добросли; см. описание этой дерев-
ни в [Новг. сборник 1865, 5]. По источнику нач. ХХ в. [СНМНГ II, 38–
39], Добросли – дер. Луцкой вол. Дем. у. из 48 дворов, в 2 верстах от го-
рода Демянска при слиянии рек Явони и Чернорученки.
    Ранняя, исконная форма − Доброславль – притяжательное образова-
ние от личн. Доброславъ, прасл. *Dobroslavъ, очень популярного компо-
зитного имени, издревле употребительного до сих пор в чеш., польск.,
болг., хорв., словен. и других именниках, см. [Rospond 1983, 67; Svoboda
1964, 74; Schlimpert 1978, 43; Kronsteiner 1981, 210; Заим. БИ, 88 90],
реже оно встречалось в др.-рус. именнике [Туп. СДЛСИ, 185; Суп.
СРЛИ, 170]. С данным антропонимическим композитом связаны такие
топонимы, как блр. Доброславка дер. и ус., в окрестностях Пинска, укр.
Доброславовка сел. на р. Ворскла в Харьковской губ., Dobroslava (венг.
Dobroszlу) сел. в Словакии, округ Стропков [Vasm. RGN III 1, 41], Do-
brosławicy сел. в Польше [Rospond 1983, 67], Доброславци сел. в Болга-
рии [Заимов 1967, 220], Добриславица р. в Сербии [Павл. ХС]. Новг.
геогр. Доброславль как указание на участок (поселение) Доброслава
появилось, очевидно, значительно раньше первого упоминания писцо-
вой книгой, сама запись «Дер. в Доброславле» предполагает скорее все-
го, что деревня ХV в. появилась на пустоши, т. е. на месте заброшенно-
го, более древнего поселения. С течением времени притяжательный
смысл Доброславль утратился, появилась возможность переосмысления
ойконима. Была переосмыслена вторая часть композита, которую сбли-
зили со словом село, что дало вариант Доброселье, воспринимаемый как
положительная оценка: ‘доброе’ (т. е. ‘хорошое’) село; ср. многочислен-
ные названия населенных пунктов типа Доброе, Доброе село.
    Современное Добросли очевидным образом связано с обоими исто-
рическими вариантами − Доброславль и Доброселье, хотя не является
закономерным развитием ни первой, ни второй формы. Для воссоздания
полной картины изменений недостает некоторых звеньев, но есть мне-
ние, что Добросли – результат скрещивания вариантов Доброславль и
Доброселье, длительное время, очевидно, употреблявшихся в качестве
параллельных наименований деревни. По иной допустимой версии,
Добросли – это незакономерная модификация одного из двух приведен-
ных вариантов, устоявшаяся в речи местных жителей.
    Жирослав оз., 11 га, Парф. и Жирослов оз., 16 га, Ст., оба водоема рас-
положены в пойме оз. Ильмень на устье Ловати [Истомина, Яковлев 1989,
130]. К одному из этих озер имеет непосредственное отношение пожня

                                    51


Жирославль в дельте Ловати, о которой известно по «Плану земель, при-
надлежащих Старорусскому Городскому Обществу» (опубликован в кни-
ге М.И.Полянского [Полянский 1885] в качестве приложения); см. лока-
лизацию этой пожни под № 40 на плане, приложенном к статье [Чернов
1985] об исторической географии Взвадского погоста. Название пожни
здесь явно позаимствовано у близлежащего водоема – оз. *Жирославль,
которое сейчас носит слегка упрощенное название Жирослав (Жирослов).
Основа и суффиксация геогр. Жирославль отсылают к раннедревнерус-
ской эпохе. Грамматический род гидронимов заставляет думать, что они
первоначально относились не к озеру (поскольку озеро – ср. р., ожидалось
бы *Жирославле), а к некоторым смежным объектам, которые были обо-
значены словом муж. р., например, к рыболовному заколу на озере (др.-
рус. кол, закол). После падения редуцированных произошло упрощение
финального сочетания вл’, аналогичное диал. журав, рупь (из журавль,
рубль). «Посессивная» версия, впрочем, не единственная при объяснении
данных лимнонимов, если учесть способность незначительных водоемов
порой напрямую именоваться антропонимом, без опосредования прилага-
тельным, ср. руч. Моглогость басс. Луги (подр. об этом типе онимов см. в
гл. 6), но в любом случае древность геогр. Жирослав, Жирослов не вызы-
вает сомнений. Двуосновное личн. Жирославъ было популярным среди
древненовгородской аристократии; отметим хотя бы посадника Жиросла-
ва, бояр новгородских Жирослава Дорогомиловича, Жирослава Давыдо-
вича, Бориса и Юрия Жирославичей в период расцвета Новгородской рес-
публики [НПЛ, 570, 577, 594]. Имя имело хождение также на других
древнерусских территориях (ср. патроним Жирославичь в наименованиях
бояр XI–XII вв. по Лаврентьевской и Ипатьевской летописям [Туп.
СДЛСИ, 604]) и на западе славянства: польск. Żyrosław, чеш. Žiroslav
[SSNO V, 79–80; Svoboda 1964, 313]1. Топонимические соответствия ухо-
дят на восток и юго-восток от Приильменья: геогр. Жерославль дер. на р.
Крапивка в Корчевском у. Твер. губ., костромск. Жирославль дер. близ
Нерехты, Жирославка ус., Жирослево дер. на р. Ламса в окрестностях Со-
лигалича, Жирославское дер. на р. Мурноге в Юрьевском у. Владимир-
ской губ., но отмечены и на северо-востоке Польши: геогр. Żerosławka в
Сувалкии [Vasm. RGN III 2, 298]. Надо полагать, что на территорию древ-
ней Ростово-Суздальской земли личн. Жирославъ, обусловившее указан-
ную ойконимию, проникло с новгородской территории. Нахождение в

1
    Графика западнославянских источников не исключает смешения его с реконструируе-
    мыми *Sirosław, *Sierosław.


                                        52


пределах Ловатской дельты двух одноименных озер Жирослав, Жирослов
− вероятное свидетельство того, что в прошлом их номинация была свя-
зана с одним и тем же человеком. Название еще одного озера, лежащего в
устье Ловати, – Жирохлицкого (см.), тоже заключает модификацию пол-
ного личн. Жирославъ.
    Новгородская гидронимия на базе личн. Жирославъ дополняется со-
предельным ойконимом Жересло дер. Мануйловской вол. Ст. у. в
низовьях Ловати нач. ХХ в. [СНМНГ III, 74–75], = Жиросло дер. в
Курском присуде в Петровском пог. Дер. пят. 1495 г. [НПК II, 630].
Особый облик этого названия объясняется незакономерным усечением
йотово-посессивной формы *Жирославль (или даже асуффиксальной
топонимической формы *Жирославъ, см. гл. 6), напоминающим усече-
ние геогр. Доброславль > Добросли (см.).
    Теребонижье дер. Усадищенск. Волх. на р. Лынна в среднем тече-
нии Волхова, в сер. XIX в. – дер. Новоладожского у. Петерб. губ.
[СНМРИ 37, № 3049]. Идентифицируется со средневековой Теребоне-
жье дер. в пог. Михайловском на Волхове XVI в. [ПКНЗ 2, 67]. Ойко-
ним через посессивную йотовую форму *Теребонѣжь отсылает к ис-
ходному личн. Теребонѣгъ. Последнее засвидетельствовано немецкой
документацией у древних альпийских славян на территории современ-
ной Австрии записью «Trebenge» 1217 г. (= Trebiněgъ) [Kronsteiner 1981,
211]. Вост.-слав. основа Тереб-, зап.-слав. Treb-, прасл. *Terb- расшиф-
ровывается в данном случае скорее не в земледельческом значении
‘корчевать, расчищать лес’ (ср. чеш. třнbiti ‘очищать’, польск. trzebić
‘корчевать’, др.-рус. теребити ‘то же’), типичном при создании деапел-
лятивной топонимии, а с семантикой нужности, пользы, необходимости,
ср. чеш. třeba, польск. trzeba, нижн.-луж. trjeba je ‘нужно, необходимо’,
чеш. potřebovati, польск. potrzebować ‘нуждаться в чем-л., в ком-л.’, как
и рус. требовать, заимствованное из старославянского [Черн. ИЭССРЯ
II, 259; Фасм. ЭСРЯ IV, 96]. Второй компонент -нѣгъ, родственный
прасл. *něga, рус. нега, нежить, обычен в древнеславянской композит-
ной антропонимии. По ряду географических названий, прикрепленных к
области расселения западных славян, восстанавливаются архаические
личные имена-композиты с препозитивной основой Trěb- (< прасл.
*Terb-): *Trěbogostъ, *Trěbovidъ, *Trěbobądъ, *Trěboradъ и др. [Rospond
1983, 139–140]. Из антропонимии ср. еще др.-польск. личн. Trzebiemir,
Trzebiemiar, Trzebiemysł, Trzebiebor, Trzebost [SSNO V, 478–480], др.-
чеш. оттопонимные реконструкты *Třěbohost, *Třěborad, *Třěbovнt и др.
[Svoboda 1964, 89], там же словен. личн. Trebegoj, Trebemer, Trebebor,
Trebibrat, сюда же древние полаб.-помор. и альпослав. Trebomirъ,

                                   53


Trěbivitъ [Schlimpert 1978, 147; Kronsteiner 1981, 211]. См. далее старо-
письменное новг. геогр. Теребовижа, см. ниже.
   Гославль дер. Селигерск. Дем. к востоку от северного (Полновского)
плеса оз. Селигер, по источнику нач. ХХ в., – дер. Гослав Рабежской вол.
Валд. у. [СНМНГ V, 68–69]. Идентифицируется с парой смежных сред-
невековых деревень, именовавшихся Гославль, в Полновском пог. в Де-
монском присуде Дер. пят. конца XV в. [НПК II, 561]; документация
1539/40 г. застает здесь дер. и пуст. Гославль [ПКНЗ 4, 259–261]. Ойко-
ним возник на базе личн. Гославъ, которое было популярным на западе
славянства: польск. личн. Gosław, чеш. Hoslav, полаб.-помор. Goslav
[SSNO II, 172–173; Svoboda 1964, 76; Schlimpert 1978, 49]; исследователи
считают это имя усеченным и преобразованным из прасл. *God(o)slavъ
или *Gost(i)slavъ; на наш взгляд, не исключена и модификация из личн.
*Gojьslavъ, зафиксированного у западных и южных славян (см. ниже
геогр. Ганежи). Из соответствующей топонимии см. геогр. Гославщина
и Дарево-Гославщина – селения в окрестностях гор. Слуцк и Новогру-
док в Белоруссии [Vasm. RGN II 3, 522], полаб. геогр. Goslav’ (откуда
нем. Gotzlow) дважды в Германии, геогр. Gosław четырежды в Польше и
там же с другим формантом геогр. Gosławice, гидроним Goseljsko Jezero
в Словении, засвидетельствованное как Goslauuis под 1050 г. [Rospond
1983, 75; Miklosich 1927, 49].
   Ганежи ур. Сланц. Лен. в среднем течении р. Луги, = Гонеж (Гоне-
жи) дер. Гд. у. бывшей Петерб. губ. [СНМРИ 37, № 1051], = Гонежи
дер. Сумерского пог. Шел. пят. 1-й пол. XVI в. [НПК V, 420, 424]. К
личн. *Гоинѣгъ, сложенному из Гои-, к прасл. *goj- ‘быть сильным, здо-
ровым’ (ср. др.-рус. гоило ‘половой член’ [СлРЯ XI–XVII 4, 59]) + -нѣгъ.
Относительно препозитивного компонента ср. композитные чеш. личн.
Hojislav, словен. Gojmir, альпослав. Gojьslav, серб. Гоjисав [Svoboda
1964, 76; Kronsteiner 1981, 207; Грк. РЛИКС, 65] .
   Гостиниж дер. на р. Медведице близ гор. Кашин Твер. губ. 2-й пол.
XIX в. [СНМРИ 43, № 6247], = Гостнѣж дер. «поставлена на двое» в
Спасском Клинецком пог. Беж. пят. 1545 г. [НПК VI, 107]. Название
обусловлено вост.-слав. личн. *Гостьнѣгъ / *Гостинѣгъ, которое репре-
зентирует еще пара восточнославянских ойконимов: новг. геогр. Госнѣг
дер. в Никольском Удомельском пог. Беж. пят. под 1499 и 1545 гг. [НПК
VI, 254; ПКНЗ 1, 165], появившееся по асуффиксальной модели (см.
подр. в гл. 6), и укр. геогр. Госнiжичi в верхнем течении Западного Буга
[Купчинський 1981, 190].
   Хотнежа дер. Хотнежск. Волос., ранее это название относилось к
двум смежным пунктам на р. Лемовжа при впадении в Лугу: Хотнежа

                                   54


Большая и Хотнежа Малая – дер. Ямбургского у. Петерб. губ. [СНМРИ
37, № 4891, 4892]. Идентифицируется со средневековой дер. Хотнѣж на
р. Лемовже в Ястребинском Никольском пог. Вод. пят. 1500 г. [НПК III,
773]. Обусловлено личн.*Хотънѣгъ / *Хотонѣгъ, компоненты которого
хорошо знакомы общеславянскому антропонимикону. Топонимические
соответствия есть в Верхнем Поднепровье: геогр. Хотняжи – два хутора
на руч. Хотняж, лев. пр. Сожи близ гор. Мстиславля на Могилевщине,
Хотнежицы дер. в окрестностях Ельни на Смоленщине, см.: [Vasm.
RGN IX 3, 531; Топоров, Трубачев 1962, 123].
    Кочебуж гора в истоках р. Псковы к западу от р. ц. Струги-
Красные Пск. обл., = Кочебужа дер. Быстреевского пог. Шел. пят.
1571 г. [НПК V, 476, 482]. К личн. *Кочебудъ ‘будь твердым, сильным’
(подр. см. геогр. Кочегоще).
    Милодеж дер. Приозерн. Луж., ранее – Милодежь дер. на р. Оре-
деж Тесовской вол. Новг. у. [СНМНГ I, 82–83]. В средневековье этот
пункт, относившийся к Тесовской вол. Вод. пят., фиксируется под ва-
риантными названиями: Молодежи 1584 г., Молодеж 1620 г., позднее
Милодежи, Милодеж, Милодежь, см. [Селин 2003, 141, табл. 9]. На-
звание по происхождению йотовый посессив от личн. Милодѣдъ, ср.
др.-польск. Miłodziad [SSNO III, 512]. Ситуацию, однако, усложняет
особая, но созвучная топонимическая форма Миложад 1568 г., кото-
рую тоже связывают с этой деревней [Селин 2003, 141]. По-видимому,
она не имеет самостоятельного деантропонимического образования
(хотя бы потому, что личн. *Миложадъ не фиксируется), а переделана
из исконной формы Милодеж.
    Люботеж дер. Середкинск. Пск., ранее относившаяся к Гд. у. быв-
шей Петерб. губ. [СНМРИ 37, № 1619]. Скорее всего обосновывается
личн. *Люботѣхъ, которое дало первоначальную топонимическую
форму *Люботѣшь, позднее «подогнанную» под структуру названий на
-еж типа Милодеж. Ср. польск. геогр. Lubociesz, возводимое к
*Ljubotěch-jь [Rospond 1983, 88]. Однако в качестве производящего
имени допускается и личн. *Любодѣдъ, незафиксированное, но по
смыслу напоминающее др.-польск. Miłodziad (см. геогр. Милодеж).
    Любочажье дер. Осьминск. Луж., ранее – Любочажа (Любочажи)
дер. на рч. Сабе Луж. у. Петерб. губ. [СНМРИ 37, № 2062]. Отождеств-
ляется со средневековой Любочажа дер. Дремяцкого пог. Шел. пят.
1571 г. [НПК V, 491]. Обосновывается личн. *Любочадъ, по буквально-
му смыслу − ’любимое чадо (= дитя)’, ср. семантически и структурно
подобное имя, реконструируемое по геогр. Дорогачиж (см.). Элемент
-čęd- (> -чад-) лучше известен в препозиции: сербохорв. личн. Čedomir,

                                 55


Čedomil, болг. Чедомир [Заим. БИ, 242], хотя в болгарском встречается и
постпозитивное его употребление в термине родства: болг. братучед –
‘сын брата, племянник’.
    Чернобожье дер. Должицк. Дн. на р. Полонка, ранее указывалась в
Порх. у. Пск. губ. [СНМРИ 34, № 11301]. Пункт несколько раз упомянут
документацией конца XV–XVI вв. при описании Порховского околого-
родья и пог. Михайловского на Полоной к востоку от Порхова: Черно-
быш 1498 г., Чернобуж 1539 и 1576 гг. [НПК IV, 317; V, 264, 576]. Ой-
коним, вероятно, восходит к личн. *Чьрнобудъ (< прасл. *ČьrnobQdъ);
данное имя самостоятельно, как будто, не зафиксировано, но первый
компонент хорошо известен в разных антропонимических сложениях,
ср. хотя бы ст.-рус. Черногуз, Черногуб, Чернобаев, Чернобровкин, Чер-
нобесов и др. [Вес. Он., 352], а из более архаических имен ср. др.-чеш.
*Črnhost (из топонима), сербохорв. Crnobrat, Crnomir, Crnomuž [Svoboda
1964, 73].
    Уномерь дер. Передольск. Бат. на руч. Уномерке басс. Шелони, ранее
– дер. на рч. Уномерь Медведевской вол. Новг. у. [СНМНГ I, 42–43], =
дер. «въ Вунемере» под 1498 г., позднее, в 1-й пол. XVI в., – дер. Уне-
мерь Косицкого пог. Шел. пят. [НПК V, 152, 153, 352]. Производно от
др.-слав. личн. Унѣмѣръ / Унѣмиръ (в первой части компаратив со зна-
чением ‘лучше’), которое зафиксировано самостоятельно в ранних зап.-
слав. источниках (польск. личн. Uniemir 1203 г., полаб.-помор. Uněmer
1260 г. [Rospond 1983, 142–143; Schlimpert 1978, 149]) и в составе йото-
во-посессивных топонимов на территории России: геогр. Унимерь дер.
на р. Которость близ Ярославля [Vasm. RGN IX 1, 293], в Чехии: геогр.
Uněmiř, позднее Umiř [Prof. MJ IV, 1183], а также в Сербии [Miklosich
1927, 183], см. еще материалы о смежных зап.-слав. личн. Unieslaw,
Unegost, Unewit и др. в трудах указанных выше исследователей.
    К Косицкому погосту относится также геогр. Нумерье [НПК V, 353],
которое явно следует трактовать в качестве одного из обособившихся ва-
риантов ойконима Уномерь. На тождество средневекового Унемерь = Ну-
мерье указывал ранее А.М.Андрияшев [Андрияшев 1914, 169]. Появление
последней формы было связано с давней утратой начальной гласной у.
    Хотобужи дер. Самокражской вол. Новг. у. нач. ХХ в. [СНМНГ I, 70–
71], идентифицируется со средневековыми пунктами Сабельского пог.
Шел. пят.: дер. Хотобужи 1571 г., рядом с которой значится в это время
смежная деревня с производным названием Хотобужцы-Огурково [НПК
V, 513, 514]; эти пункты, в свою очередь, являются продолжениями более
ранних деревень: Хотубожи и Хотубожи Другая, описанных в 1498 г.
[НПК V, 157]. Параллельное название носит урочище, локализуемое близ

                                  56


сел. Копорье Лен. обл., – Готобужи, хранящее указание на бывшие дер.
Гатобужи (Готубужи Большие) и Гатобужи (Готубужи Малые) на р.
Воронка Петергофского у. Петерб. губ. сер. XIX в. [Vasm. RGN II 2, 325–
326; СНМРИ 37, № 3767, 3765], более ранние сведения о которых нам не
известны. Существенно подчеркнуть, что в данном топониме г выступает
вторичным вариантом х, ср. применительно к этому случаю Хотчино
село Богородицкого Дягиленского пог. Вод. пят. 1500 г. [НПК III, 683,
689], известное сегодня как гор. Гатчина, или геогр. Хутчеево дер. на р.
Тосне Ильинского Тигодского пог. 1568 г., превратившееся, согласно Ген.
меж. 1788 г., в Гутчева пуст. [Селин 2003, 224, табл. 19]. Геогр. Хотобу-
жи и Готобужи соотносятся с личн. Хотобудъ / Хотѣбудъ (< прасл.
*XotobQdъ / *Xotobudъ или *XotěbQdъ / *XotěbQdъ), которое хорошо за-
свидетельствовано у западных славян: чеш. Chotěbud, польск.
Chociebąd, полаб.-помор. Chotibąd и там же, на западе славянства, при-
сутствует производная от этого имени йотово-посессивная топонимия
(см. рис. 3): неоднократно геогр. Chotěbądz у полабских славян на тер-
ритории Северо-Восточной Германии (в окрестностях гор. Варен, Шве-
рин, Ораниенбург и Мальхин), польск. Chociebądz, позднее Cocobądz,
село в Тешинском повете, Chotěbuz у лужицких славян (откуда название
немецкого гор. Котбус), геогр. Chcebuz и Chotěbuz (диал. Kocybync) –
сел. в Чехии, сюда же гидроним в Словении, известный по историче-
ским источникам как Chatbuesch (Godowusch и др.); см. материалы:
[Rospond 1983, 54; Svoboda 1964, 76; Schlimpert 1978, 34; Prof. MJ II, 8].
К перечисленным посессивам нужно добавить еще отпатронимное
геогр. Chotěbudice сел. в Чехии [Prof. MJ II, 36]. Кроме того, к указанно-
му личному имени явно возводится верхнеднепровский гидроним Ходо-
бужка (вар. Худобушка, Фудобишка) пр. пр. Вотри, пр. пр. Вопи, пр. пр.
Днепра, который В.Н.Топоров и О.Н.Трубачев [Топоров, Трубачев 1962,
222], считают темным; на этой речке стоит дер. Ходобуже Духовщин-
ского у. Смоленской губ. [Vasm. RGN IX 3, 499]. Озвончение т > д в
гидрониме вызвано предвосхищением звонкости следующих согласных
и находит аналогию в новг. геогр. Жидобужи из личн. Житобудъ (см.).
В постпозиции ряда личных имен на -будъ (Хотобудъ, Радобудъ и др.)
этимологически не исключается элемент -bud- (а не -bąd-), соотносимый
с прасл. *buditi, рус. будить и чаще проявляющийся в препозиции.
   Радовеж дер. Косицкой вол. Новг. у. на р. Луге [СНМНГ I, 26–27]. К
личн. Радовидъ (отмечено у болгар до XII в. [Заим. БИ, 143]), менее веро-
ятно − к *Радовѣдъ. Указаны семь йотово-посессивных топонимов, обра-
зованных от личн. Радовидъ (см. рис. 3): дважды Radowiz у лужицких


                                   57


сербов на территории Германии (нем. Radewiese), остальные на Балка-
нах: в Македонии, Сербии, Греции [Rospond 1983, 117].
    Раслово дер. в верховьях Шелони в бывшем Порх. у. Пск. губ.
[СНМРИ 34, № 10667], идентифицируется с дер. Расловль Дегожского
пог. Шел. пят. 1539 г. [НПК IV, 268]. Старописьменная форма ойконима –
йотово-посессивное производное от личн. Раславъ с усеченным первым
компонентом (из Радславъ < Радославъ либо Ратьславъ < Ратиславъ)
или, что менее вероятно, от личн. Рославъ (из Родславъ < Родиславъ либо
Ростьславъ < Ростиславъ). Ср. личн. Ратьславъ или Радславъ в новг.
бер. гр. № 260 и 262 (XIV в.) [Зализняк 2004, 604–605, 609] наряду с др.-
рус. Радьславъ («дворъ Радьславль» в Киеве 1161 г., Иванъ Радьслаличь,
посол 1164 г.) [Туп. СДЛСИ, 388, 775], др.-польск. Rasław, Radsław [SSNO
IV, 421–422], чеш. Radslav [Svoboda 1964, 83]. Др.-новг. личн. Рославъ
1404 г. зафиксировано Софийской 1-й летописью [Мор. СИ, 169]. См. на
новгородской территории также отпатронимное геогр. Расловичи, при-
крепленное к двум близлежащим деревням Красноборской вол. Тихв. у.
нач. ХХ в. [СНМНГ VII, 66–67]. На других территориях географических
названий с тождественными или максимально близкими топоосновами
обнаруживается немало: Раслово дер. в Борисоглебском у. Ярославской
губ. + дер. близ Костромы на р. Меза + дер. в Зубцовском у. Тверской
губ. + сел. в Тотемском у. Вологодской губ., Расловля (вар. Рославлево)
дер. в окрестностях Бежецка, Расловлево дер. близ Романова-
Борисоглебска и Ростова в Ярославской губ., Расловка дер. в Бежецком
у. Тверской губ., Расловский пог. на р. Расловка Грязовецкого у. Воло-
годской губ., укр. Раславка сел. на Волыни и нек. др. [Vasm. RGN VII 3,
536]. Не менее хорошо представлена близкая ойконимия с огласовкой о
первого слога: Рословская дер. под 1540/41 г. в Збудской переваре Торо-
пецкой земли [ПКНЗ 4, 555], Рославль (Рословль) гор. к юго-востоку от
Смоленска + сел. Болховского у. на Орловщине, Рысловль в окрестно-
стях Гомеля, Рославлево – пункты в Подмосковье, под Костромой и под
Весьегонском, Рословичи под Киевом, Рословка под Суражем Чернигов-
ской губ. и нек. др., см. [Vasm. RGN VII 536, 651–652; XIII 1, 19]. Пере-
численные топонимические факты с очевидностью показывают, что
личные имена Раславъ, Рославъ праславянского происхождения были
очень употребительны во многих русских землях, причем задержались
на довольно продолжительное время. Они смешивались друг с другом и,
вероятно, со ст.-рус. личн. Рослый, Росляк [Вес. Он., 271], а также знали
метатезу гласных первого и второго слогов.
    Редбуж дер. Передольск. Бат., = Рядбуж дер. Никольского Пере-
дольского пог. Вод. пят. 1500 г. [НПК III, 421]; позднее в источниках:

                                   58


дер. Радбуж 1539/40 г. и 1718 г., пуст. Редбуж 1582 г., дер. Редбужа
1791 г. и даже ? Жеребуж 1748 г. [Селин 2003, 171, табл. 15], в сер. ХIХ
в. – дер. Редбужи Луж. у. [СНМРИ, № 1953]. Вторая новг. дер. Рядбуж
локализуется в Среднем Поволховье: она относилась к Рождественско-
му Солецкому пог. Вод. пят. 1500 г. [НПК III, 421] и под 1540 г. записа-
на как дер. Радбуж, под 1582 г. – как пуст. Радбуж, «что была деревня»
[Селин 2003, 258, табл. 26], дальнейшие следы этого пункта теряются.
Ойконимы мотивированы исходным личн. *Рядъбудъ /*Рядобудъ (<
*RędоbQdъ). По средневековой документации это имя не фиксируется,
но препозитивный компонент Ряд- (< Ręd-) в антропонимии известен
(см. Рядятина ул.). Вариант Радбуж появился благодаря пересечению с
созвучной топонимией от личн. Радобудъ (< *RаdоbQdъ с иным компо-
нентом), получившей широкое распространение у разных групп славян.
    Миронеж ур. на правом берегу Ловати на северной окраине гор.
Холма Новг. обл. Рядом течет Миронежский руч., впадающий в Ловать.
В списке селений 1907 г. по Холм. у. не значится, но отождествляется с
дер. Миронѣжская Лука Холмского пог. Дер. пят. 1495 г., которая «сѣла
на лготѣ на погостьской землѣ» [НПК II, 827]. Фонетически слегка из-
мененным параллельным ойконимом является геогр. Меренеж – дер.
Яжелобицкого пог. Дер. пят., известная по писцовой документации
1495, 1539 и 1551 гг. неподалеку от оз. Великий Двор и близ оз. У Иг-
натцова Кста [НПК I, 819, 820; ПКНЗ 4, 132; 5, 218], а немного к юго-
востоку от нее, в окрестностях Торжка Твер. губ., значится по спискам
селений сер. XIX в. дер. Миронежи [СНМРИ 43, № 7525]. Перечислен-
ные ойконимы обусловлены др.-слав. личн. Миронѣгъ; ср. такое имя у
одного из новгородских посадников XII в. [НПЛ, 70], как и др.-польск.
личн. Mironieg, популярное в польско-литовском государстве [SSNO III,
522], др.-чеш. Mironěha [Svoboda 1964, 81], древнее альпослав. «Miren-
gen» = Mironěgъ [Kronsteiner 1981, 208]), сербохорв. Mirońeg, Mironig
[ЭССЯ 19, 54].
    О значительной популярности в древнерусскую эпоху данного име-
ни в Новгородской земле свидетельствует, помимо геогр. Миронеж и
Меренеж, еще целый ряд эквивалентных старописьменных топонимов,
образованных по различным деривационным моделям. Почти все они
оказались забыты к настоящему времени. Это геогр. Мироноги дер. в
Холмском пог. в Муравьевском десятке 1495 г. [НПК II, 871], Мироне-
гово дер. в Никольском Любонском пог. Беж. пят. 1498 г. [ПКНЗ 3, 243],
Солпо Миронегова пуст. 1551 г. и Меренога дер. 1495 г. рядом с оз. Ме-
ренога (в XVIII в. – оз. Миронега, в XIX в. – оз. Миронежское, сегодня –
оз. Ельчинское близ Валдая по данным Ю.Н. Поведского [Поведский

                                  59


1997, 75]) – все в Городенском пог. Дер. пят. [ПКНЗ 5, 326; НПК I, 291,
296]; неподалеку от них, в соседнем Еглинском пог., отмечены р. Мере-
нога и дер. Миронѣг 1551 гг. [ПКНЗ 5, 218; НПК I, 904] (= Миронѣги
дер. на рч. Гремячке Зимогорской вол. Валд. у. в нач. XX в. [СНМНГ V,
40–41], сегодня – Миронеги дер. Яжелбицк. Валд.) и опять же поблизо-
сти от этих пунктов и водоемов дер. Мироножка Яжелобицкого пог.
1495 г., там же дер. Меренеж [НПК I, 819, 820, 871]. Сосредоточение в
трех соседних погостах нескольких названий от личн. Миронѣгъ, надо
полагать, не случайно: это скорее всего говорит о том, что сопредельные
селения и угодья в окрестностях Валдая некогда принадлежали одному
владельцу. В этот топонимический контекст входит еще геогр. Мирони
пуст. в Еглинском пог. 1551 г.: «обжа, а запустела 30 лет» [ПКНЗ 5, 220],
= ? совр. дер. Миронушка Зимогорск. Валд. Последнее название обу-
словлено личн. Миронъ, которое в свете изложенных топонимических
фактов является, очевидно, не христианским, а усеченным из Миронѣгъ.
Колебания гласных в геогр. Миронеж / Меренеж такие же, как в геогр.
Жиросло / Жересло (см.), формы Меренога, Мереножка явно осложне-
ны ремотивацией – сближением со словом нога.
    Мирославье дер. Красностанской вол. Кр. у. на восточном побережье
Ильменя [СНМНГ IV, 54–55], = Мирославль дер. Сытинского пог. в кни-
гах Дер. пят. конца XV в. [НПК II, 480, 482, 487] и 1530–40-х гг. [ПКНЗ
4, 215]. Вторая новг. дер. Мирославль значилась по писцовой книге Вод.
пят. 1500 г. в пог. Ильинском на Волхове; правда, в более поздней доку-
ментации этот пункт именуется существенно иначе: Мересаха дер. 1568
г., Мересика пуст. 1582 г., Мереслан дер. 1678 г., Мереслона дер. 1709 г.
[Селин 2003, 290, табл. 30] (что не исключает в данном конкретном слу-
чае квалификации варианта Мирославль и как результата др.-слав. ос-
воения некой дославянской формы). Ойконим возводится к личн. Миро-
славъ, которое использовалось не только в раннедревнерусский, но и в
позднедревнерусский и старорусский периоды [Вес. Он., 199; Худаш,
Демчук 1988, 63]. Женское имя Мирослава выбито на каменном кресте
XII в., найденном близ дер. Воймирицы Вычеремск. Люб. Данный ан-
тропоним издревле хорошо известен всему славянскому миру. Много-
численна, особенно у восточных славян, топонимия на базе этого имени
(см. рис. 4). Списки населенных мест Российской империи XIX в. дают
до двух десятков ойконимов, наиболее архаичные из которых (Миро-
славль, Мирславль, Мирослав) приурочены к территории Псковщины,
Белоруссии, украинской Волыни и Курской губ. [Vasm. RGN V 3, 574,
575]; соответствующая топонимия неоднократно встречается также в
Чехии (геогр. Miroslav, трижды), Польше (Mirosław, дважды) и на Бал-

                                   60



    
Яндекс цитирования Яндекс.Метрика