Единое окно доступа к образовательным ресурсам

Архаическая топонимия Новгородской земли (Древнеславянские деантропонимные образования): Монография

Голосов: 17

Монография представляет собой первую часть научной трилогии, посвященной топонимическим древностям центральных районов средневековой Новгородской земли. В книге всесторонне трактуется большое количество топонимов, появившихся на основе древнеславянских и отчасти христианских личных имен; исследуются происхождение, эволюция и словообразовательная типология географических названий, оставленных славянским населением центральных районов Новгородской земли в период политической независимости Новгорода. Анализ новгородских топонимических древностей дан на широком общеславянском фоне. Книга будет интересна не только специалистам-филологам, но и историкам, археологам, географам, краеведам и всем тем, кто не безразличен к прошлому Новгородской земли. Данное издание осуществлено в рамках программы "Межрегиональные исследования в общественных науках" Российской благотворительной организации "ИНО-Центр (Информация. Наука. Образование.)".

Приведенный ниже текст получен путем автоматического извлечения из оригинального PDF-документа и предназначен для предварительного просмотра.
Изображения (картинки, формулы, графики) отсутствуют.
    что новгородские географические названия на *-jь были использованы
Роспондом в весьма ограниченной, недостаточной мере. В любом слу-
чае нужно признать, что широкая каталогизация йотово-посессивных
топонимов, прежде всего в России, на Украине и в Белоруссии, далека
от завершения. Для межславянского антропонимического сравнения
нами используются фундаментальные материалы многотомного «Сло-
варя древнепольских личных имен» (SSNO), а также богатые собрания
древних личных имен из работ Я.Свободы, Г.Шлимперта, О.Кронш-
тейнера, В.Ташицкого, Й.Заимова, М.Морошкина, Н.Тупикова,
М.Гркович и др.
   Йотово-посессивная топонимия Новгородской земли (как, впрочем,
и топонимия иных моделей деривации) состоит из образований, восхо-
дящих не только к древнеславянским композитным антропонимам, но и
к другим категориям личных имен. Элементы антропонимической клас-
сификации применяются нами для классификации анализируемой деан-
тропонимной топонимии в целом. Кратко охарактеризуем эти элементы,
которые учитываются при исследовании названий. По типу образования
важно традиционное противопоставление двух основных классов лич-
ных имен: полные (неусеченные, несокращенные) и усеченные, или ги-
покористические – имена, подвергшиеся усечению из полных с после-
дующей суффиксацией (иногда встречаются гипокористики без суф-
фиксации или без усечения) и обладающие (или обладавшие при своем
возникновении) коннотациями уменьшительности, увеличительности,
ласкательности, фамильярности, эмоциональной оценочности. Что каса-
ется полных имен, будем исходить из подразделения их на композит-
ные, префиксально-корневые, образованные с помощью префикса от
корня (Завидъ, Перенѣгъ, Неугодъ), суффиксально-корневые, образо-
ванные с помощью суффикса непосредственно от корня (Милостъ,
Смолигъ, Сухына). Перечисленные разряды имен вместе противопос-
тавлены именам, которые мы называем деапеллятивными; последние,
часто выступающие как прозвища, перенесены из нарицательной лекси-
ки и равны или паронимичны существительным, прилагательным и
причастиям в краткой или полной форме и этнонимам (Туръ, Турко,
Бързъ, Лютъ, Хотѣнъ, Ляхъ). Наконец релевантно деление антропони-
мии на дохристианские, или древнеславянские (последний термин ис-
пользуется нами особенно часто) и христианские личные имена; доля
имен иного происхождения: прибалтийско-финских, балтийских, скан-
динавских и др. – в рассматриваемом материале невелика. Такова общая



                                41


классификационная схема, в которую укладывается большинство лич-
ных имен, мотивировавших новгородские топонимы1.


    Названия от древнеславянских личных имен-композитов
Как уже отмечалось, в целом новгородские йотово-посессивные топо-
нимы от древнеславянских двуосновных антропонимов сравнительно
легко опознаются благодаря тому, что сохраняют характерный облик
композитов. Их успешная этимологизация зависит от знания базового
корпуса древнеславянской композитной антропонимии. Такие названия
в цельном виде либо по отдельно взятым элементам обычно находят
более или менее точные антропонимические соответствия в разных
уголках Славии. Приведем далее историко-этимологические этюды и
этимологические комментарии к новгородским названиям этого типа
(см. размещение их на рис. 2). Композитные топонимы с основами на
-гощ-/-гост- не даны: они подробно анализируются в отдельной главе.
   Ладомири: Старые Ладомири 1-е дер., Старые Ладомири 2-е дер.,
Новые Ладомиры дер., Ладомиры ус. – смежные пункты Луцкой вол.
Дем. у. нач. ХХ в. [СНМНГ II, 40–43], до настоящего времени дожила
лишь дер. Старые Ладомири Тарасовск. Дем., а смежная с ней дер. Новые
Ладомири практически исчезла. Пункты стояли на пр. пр. Полы – рч. Ла-
домирке (по [Шан. РЛЛО, 368] – Ладомерка), название которой произве-
дено от ойконима Ладомири (вар. Ладомиры демонстрирует позднее от-
вердение р' > р). Геогр. Ладомири в свою очередь базируется на посес-
сивном йотовом адъективе от личн. Ладомиръ / Ладомѣръ, семантически
‘деревня Ладомира / Ладомѣра’. Среди межтерриториальных топоними-


1
    Разумеется, всегда находятся трудные, переходные случаи морфологического разграни-
    чения личных имен, не позволяющие однозначно трактовать деривацию того или иного
    конкретного имени и его место в антропонимической системе. Чаще это относится к ги-
    покористикам. К примеру, личн. Тишько допускает троякое качество своей производно-
    сти: от композита Тихомиръ, от деапеллятивного имени Тихъ, Тихыи или от христианско-
    го личн. Тихонъ. Личн. Ярышь, подобно др.-польск. Jarosz, можно считать гипокористи-
    кой, соотносимой с полными именами Ярославъ, Яромиръ и др. (ср. усеченно-
    суффиксальное гипокористическое воробыш, производное от воробей), или же Ярышь
    выступает независимым от композита самостоятельным полным именем, образованным
    от адъективного корня яр- с помощью суф. -ышь (ср. применительно к этой возможности
    малыш, глупыш, коротыш и подобные им образования от прилагательных). Анализ по-
    добных частных моментов не связан с задачами нашей работы, однако по ходу исследо-
    вания мы иногда останавливаемся и на них.


                                          42


ческих соответствий известны: геогр. Ладомер оз. в Казаринской вол. То-
ропецкой земли, согласно материалам писцового описания 1540/41 г.
[ПКНЗ 4] (= оз. Ладымирово в Неворожской вол. Торопецкого у. нач. XX
в. [Шкапский 1912, 120]), Ладомир пос. Игуменского у. бывшей Минской
губ., Ладомировка слобода по рч. Вшивая в Воронежской губ. близ гор.
Валуйки; сюда же названия двух селений Словакии близ границы с Ук-
раиной: Ladomirova (укр. диал. Lademerova) сел. в округе Стропков и
Ladomirov сел. в округе Снина [Vasm. RGN V 1, 39]; причем последний
пункт обозначен в источнике 1321 г. как Ladomer [Худаш, Демчук 1991,
76]. Исходный антропоним относится к общеславянским, использовав-
шимся в княжеско-боярской среде. В древненовгородских источниках
само по себе, вне ойконимии, это имя, как будто, не зафиксировано, ви-
димо, став достаточно редким в письменную эпоху. У древних западных
славян оно имело хождение, хотя и ограниченное: моравское личн. Лади-
мир 1197 г. [Мор. СИ, 109], др.-польск. патроним Ladomirowicz [SSNO III,
307]. Я.Свобода, впрочем, отказывает данному имени в праве на сущест-
вование, сводя к чеш. Vladimir [Svoboda 1964, 77], так же полагает
О.Кронштейнер, рассматривая фиксацию личн. Ladimar в древненемец-
кой грамоте 995 г. как отражение славянского Vladimirъ [Kronsteiner
1981, 207]. Новгородский топонимический материал явственно свиде-
тельствует о реальности личн. Ладомиръ / Ладомѣръ, которое выступает
композитом с элементом -миръ или -мѣръ, частотным в постпозиции
(ср. рус. Владимир, др.-рус. Володимѣръ, Яромиръ, Добромиръ, Види-
миръ и т. п.), и с элементом Лад- в качестве первого члена сложения. Ср.
активно функционировавшие в древнерусском языке лексемы ладъ ‘со-
гласие, порядок, мир’, ‘лад, строй’, ладный ‘равный, одинаковый’, ‘по-
добный’, лада, ладо ‘любимый, возлюбленный’, ладити ‘мирить’ и т. д.
[СлРЯ XI–XVII 8, 160–161], ст.-рус. личн. Лада, Ладень, Ладной, Ладе-
нок [Туп. СДЛСИ, 279]. Личн. Ладомиръ / Ладомѣръ выглядит скорее
сложением с именной основой (: прасл. *lada, *ladьnъ(jь)), поскольку с
глагольной основой (: прасл. *laditi) было бы вариантное Ладимиръ.
    Думается, особенности как раз такой вариантной структуры антро-
понима раскрывает ойконим Ламерье дер. Китовской вол. Кр. у. [СНМНГ
IV, 48], сегодня – дер. Новорахинск. Кр. на восточном берегу оз. Ламер-
ского, 94 га, поименованного по деревне. Это название восходит через
адъектив с йотовой суффиксацией и посессивным значением к личн. Ла-
димѣръ. Исчезновение слога в топооснове Ламер- (: Ламерье) по сравне-
нию с исходной антропоосновой объяснимо на фонетической почве нов-
городских говоров. Материал грамот на бересте показывает во многих
случаях отпадение гласного звука на конце первого компонента сложных

                                  43


личных имен – это одна из черт, сближающая древненовгородские говоры
преимущественно с древними языками западных славян (ср., например,
чеш. Vaclav = рус. Вячеслав). Иллюстрации явления довольно многочис-
ленны: это извлеченные из новгородских источников личн. Станьмиръ,
Лудьславъ, Сольмиръ, Моиславъ, Ратьмиръ и т. д., а фонетически −
[Станмиръ, Лудславъ, Солмиръ, Моjславъ, Ратмиръ], на фоне «наддиа-
лектных» Станимиръ, Лудиславъ, Солимиръ, Моеславъ, Ратимиръ,
имевших фонетический исход на гласные -е-, -и- в первой части сложений
(подр. см. [Зализняк, 2004, 69 ]). Что касается ойконима Ламерье, его сле-
дует возвести к личн. Ладимѣръ именно в таком, диалектно преобразо-
ванном виде: Ладмѣръ. Позднее в консонантном сочетании утратился
смычный д; ср. похожую серию изменений, обусловивших современную
форму Легоща (Люгоща) названия улицы в Великом Новгороде (< Люд-
гоща < Людьгоща, к *Людьгость). Фонема «ять» закономерно перешла в
е, и основа ойконима приобрела современный облик.
    Вместе с тем не исключено, что исконная форма антропонима была
не Ладимѣръ, а *Ладъмѣръ, из которой после падения редуцированных
закономерно следует Ладмѣръ, давшее ойконим Ламерье. Дело в том,
что слово ладъ, основа которого является первым компонентом сложно-
го имени, могло, очевидно, в праславянском языке изменяться и по
склонению на *-ŏ (отсюда форма Ладомѣръ, поскольку *ŏ > о), и по
склонению на *-ŭ, откуда *Ладъмѣръ, поскольку *ŭ > ъ. Ср. аналогич-
ные варианты Мирославъ в новг. бер. гр. № 334, 603, 747 и Мирславъ
(раннее -ръс-) в бер. гр. № 502, 17; причем последний вариант трактует-
ся двояко: это правильное отражение древнего *Mirъslavъ, гдe -ъ- из *-ŭ-
(слово mirъ принадлежит к *-ŭ-склонению) или результат утраты глас-
ной в первой части имени Мирославъ [Зализняк 2004, 406].
    Итак, приведенные топонимические данные обусловливают вероят-
ность того, что в древненовгородской диалектной среде синхронно функ-
ционировали различные морфологические варианты двуосновного имени:
Ладомѣръ и Ладомиръ, Ладимѣръ и Ладимиръ, *Ладъмѣръ и, соответст-
венно, *Ладъмиръ, причем эта вариантность может уходить корнями как
в древнерусский, так и в более ранний, праславянский периоды.
    Домославль дер. Дрегельск. Люб. к северо-востоку от пос. Любыти-
но, в нач. XX в. обозначена как дер. Долгославля Жуковской вол. Тихв.
у. [СНМНГ VII, 46–47]. За исходный антропоним, мотивирующий на-
звание деревни, следует принять все-таки не окказиональное
*Долгославъ, а хорошо известное др.-рус. личн. Домославъ / Домаславъ;
такое имя зафиксировано в новг. бер. гр. № 155 (60–90-е гг. XII в.) [За-
лизняк 2004, 381] и на стене новгородского Софийского собора в надпи-

                                   44


си 2-й пол. XII в. – 1-й пол. XIII в. [Медынцева 1978, 140, надп. 195]. На
юго-восточной периферии бывшей Новгородской земли, у границы Беж.
и Дер. пят., лежит еще одна дер. Домославль у пос. Спирово, р. ц. Твер.
обл., по спискам селений XIX в. – Домославля Вышневолоцкого у.
[СНМРИ 43, № 3815]. За пределами исследуемой территории полные
топонимические соответствия многочисленны. Это геогр. Домословие
ус. близ Витебска, Домословье дер. в бывшей Виленской губ. недалеко
от гор. Вилейка к северо-западу от Минска; к более поздним дериваци-
онным моделям принадлежат геогр. Домославка близ гор. Калязин, До-
мославское в Буйском у. Костромской губ. [Vasm. RGN III 1, 73]. Про-
чие топосоответствия-ойконимы уходят на запад славянства: Domoslav в
Чехии, Domozlo дважды в Венгрии (< др.-словац. *Domaslavjь), геогр.
Domasław (вар. Domisław) в Польше, Damslaff в Германии (< полаб.)
[Rospond 1983, 69], патронимические Domoslavice и Domoslavice в Че-
хии [Svoboda, Šmilauer 1960, 159–160] и др. (см. рис. 4). Имя Domaslav, а
также Domoslav, Domislav хорошо знакомо разным славянским языкам:
чеш., польск., полаб., сербохорв., болг., см.: [Svoboda 1964, 75; SSNO I,
504–505; Kronsteiner 1981, 206; Schlimpert 1978, 43; Заим. БИ, 92]; оно
входит в целый ряд прасл. имен с компонентом Dom- ‘дом’:
*Domamyslъ, *Domažirъ, *Domamirъ, *Domaradъ и др.
    Видимирское оз., 492 га, к югу от пос. Хвойная Хв. Первое упоми-
нание Видимирского озера обнаружено в документе значительной древ-
ности − новг. бер. гр. № 579, относящейся к 3-й четверти XIV в. Приве-
дем фрагмент грамоты: «...Даите коницка до Видомиря вѣрѣ ци до
Мстѣ» (‘Дайте лошадку под клятвенное слово до Видомиря или до
Мсты’). Уже отмечалось, что «Видомире или Видомирь – очевидно,
древнее название нынешнего Видимирского озера (в Бежецкой пятине
сравнительно недалеко от Мсты) или стоявшего на его берегу Видимир-
ского погоста» [Зализняк 2004, 570]. Более поздние источники дают
иные варианты этого названия: Видемер оз. и смежная вол., согласно
писцовой книге дворцовых земель Беж. пят. 1498/99 г. [ПКНЗ 3, 240];
позднее – Видимирское («Озеро Видимирское, вокруг оного суходол, а
устьем впадает речка Жировка, а вытекает речка Олеховка, в нем рыба
разных родов») в материалах Ген. меж. 1785 г. под № 1862 и, по МОЗУ
1914 г., – оз. Видимерье оз. [Карт. Гарн.]; Видимирь – смежные дер., оз. и
пог. Миголощской вол. Бор. у. [СНМНГ VI, 64–65], здесь же озеро обо-
значено еще формой Видимир.
    Имея в виду нахождение на берегах озера средневекового погоста, во-
прос об исконности названия следует решить в пользу ойконима, а не
гидронима, следуя типологии топонимических переносов. Взаимовлияни-

                                   45


ем смежных названий озера и поселения объяснимо расхождение топо-
формантов: Видимирье / Видимирь / Видимир / Видимирское; что касается
отвердения мягкой р’, то этот процесс спорадически встречается в новго-
родских диалектах. Самая ранняя письменная форма названия − Видо-
мирь – является йотовым посессивом и прямо выводится из др.-рус. личн.
Видомиръ, которое продолжает ряд Ладомиръ, Добромиръ, Славомиръ и
подобных имен, имевших чаще отношение к древнерусской знати. За
пределами древней Руси отмечены полаб.-помор. Vedemer 1325 г.
[Schlimpert 1978, 152]1, серб. Видомир [Грк. РЛИКС, 53], болг. Видимир,
жен. Видимира [Заим. БИ, 49]. Обращает на себя внимание вариантность
гласных антропоосновы: Видомир- / Видемер- / Видимир-. Если колебания
второго компонента, хорошо знакомые на материале многих имен на
-миръ, -мѣръ (ср. хотя бы известное соотношение Владимир и др.-рус. Во-
лодимѣръ или рассмотренное выше Ладомиръ и Ладомѣръ), обусловлены
взаимной аттракцией фонетически подобных, хотя и гетерогенных основ2,
то неустойчивость гласных на стыке компонентов зависит отчасти от то-
го, какая исходная основа – именная или глагольная − была использована
при создании антропонима. Именную *-ŏ-основу (к *vidъ) показывает
личн. Видомиръ, глагольную (к *viděti) − личн. Видемиръ, Видимиръ. По-
этому историческая вариантность топоосновы геогр. Видимирское в опре-
деленной мере может быть обусловлена притяжением древнего топонима
к разным бытовавшим вариантам исходного личного имени. Топоним как
бы намекает на функционирование всех указанных разновидностей ан-
тропонима в древненовгородских говорах.
    Параллельными к названию оз. Видимирское являются далее новг.
Выдомирь 1-я и Выдомирь 2-я деревни на р. Пола Моисеевской вол.
Дем. у. нач. ХХ в. [СНМНГ II, 44–45], сегодня – дер. Новодеревенск.
Мар. Указанным близлежащим пунктам соответствует средневековая


1
    Впрочем, Г.Шлимперт исходит из реконструкции одиночной полабско-поморской
    фиксации Vedemer в виде *Vědomer: с компонентом Věd- ‘знать’. Учет новгородской
    топонимии позволяет восстановить имя с первым компонентом Vid- ‘видеть’, тем бо-
    лее что под немецким влиянием был весьма вероятен переход i > e, о котором пишет и
    сам автор [Schlimpert 1978, 179].
2
    Подобное сближение взаимодействующих элементов постепенно привело к оконча-
    тельному вытеснению элемента -мѣр- в употребительных доныне отдельных двуос-
    новных именах на -мир, выступающих в современном русском именнике как древне-
    славянское наследие или как новые образования (Владимир, Казимир, Ратмир, Скоро-
    мир, Спасимир, Славомир, антропонимы-советизмы Ревмир, Новомир и т. п.). Анало-
    гичный процесс сближения с мир, мирный испытали лексемы смирный, смиренный,
    преобразованные из др.-рус. смѣрный, смѣреный (к мѣра, мѣрити).


                                         46


дер. На Выдомерѣ Моревской вол. Устьморевского десятка Дер. пят.
1490-х гг. [НПК II, 723], она же в XVI в. называлась еще Выдомерь
[ПКНЗ 5, 384]. Еще одна топонимическая параллель находится на юго-
восточной периферии бывшей Новгородской земли: твер. геогр. Выду-
мерь дер. на р. Мологе у оз. Берестово близ Бежецка. Ойконимы
«затемнены» отвердением слога ви- > вы-, но это явление хорошо
знакомо ономастике, ср. колебания личн. Давид / Давыд, а из топонимии
ср. хотя бы вариант Выдогощь в парадигме новгородского гидронима
Видогощь (см.), геогр. Выдовичи дер. в Молвятицкой вол. Дер. пят.
[ПКНЗ 5, 408, 411] наряду с Видовичи дер. близ Пскова (< личн. Видъ,
Видовъ), геогр. Выдобыч в Киеве, восходящее, согласно [Rospond
1972, 34], к личн. *Vidobytъ. На Украине отмечались геогр. Видомир,
оз., лес и поле в Ровенской обл., но и ойконим Выдымирь на
территории Волынской обл. близ гор. Луцк, к ним еще добавляется
ойконим Vidomirić в Сербии [Шульгач 1998, 309].
    Туховежи дер. Тесовской вол. Новг. у. [СНМНГ I, 84], сейчас − де-
ревня Ям-Тесовск. Луж. Ойконим прослежен начиная со 2-й пол. ХVI
в.: Туховижа дер. Тесовской вол., по списку с писцовой книги Вод.
пят. 1568 г.; позднее документация по Тесовской и Полянской волос-
тям дает варианты: Туховижи 1573–1578 и 1582 гг., Туховижа 1584 г.,
Тоховижа 1620, 1629 гг., Туховежи 1612, 1546, 1669, 1674–1678, 1709,
1718, 1748 гг., Туховежа дер. 1788 г., см. [Селин 2003, 139, 145, табл. 9,
11]. Восходит к редкому дохристианскому имени *Туховидъ, компо-
ненты которого в различных сочетаниях знакомы общеславянскому
антропонимикону.1 Данное имя, с одной стороны, принадлежит к той
же модели, по которой образованы др.-чеш. антропонимические ком-
позиты *Tuchomнr, *Tuchomysl, *Tuchorad, прослеживаемые в ойкони-
мии Чехии (геогр. Tuchoměřice, Tuchomyšl, Tuchoraz) [Svoboda, Šmilauer
1960, 557], сюда же полаб. личн. *Tuchobąd, давшее нем. геогр. Tuche-
band к востоку от Берлина [Rospond 1983, 140]; с другой стороны, личн.
*Туховидъ входит в ряд польск. личн. Lubowid, чеш. Dobrovid, Snovid,

1
    Современная форма Туховежи, в сущности, не исключает выбора между антропони-
    мическими компонентами -видъ и -вѣдъ (к прасл. *věděti ‘знать’) во второй части сло-
    жения. Элемент -вѣдъ семантически абсолютно допустим (*Туховѣдъ – ‘надежду
    знающий’), хотя он практически не подтверждается параллелями препозитивного
    употребления, где всегда только Вид- (ср. Видомиръ, Видогость, Видославъ), и, веро-
    ятно, реже, чем -видъ, известен в постпозиции (таковы др.-польск. Niegowiad, Bogu-
    wiad, Niewiad [Malec 1971, 121], др.-чеш. Zlověd [Svoboda 1964, 98]). Колебание Тухо-
    вижи / Туховежи (см. выше еще геогр. Радовеж: личн. *Радовидъ) следует отнести на
    счет легкой взаимозаменяемости фонем ѣ, и в древних новгородских говорах.


                                           47


Zбvid [Svoboda 1964, 91], др.-новг. Сновидъ, Завидъ в берестяной пись-
менности [Зализняк 2004, 739, 800], сюда же композитная антропонимия
на -видъ, реконструируемая по новг. геогр. Радовеж, Вховеж, Любови-
жа (см.). В памятниках западно- и южнославянской письменности
отмечены: др.-чеш. личн. Tuchota, Tuchoň, Tuchom, Tušim, др.-польск.
Tuch, Tuchoła, болг. Тухо, Тухол, др.-луж. Tuš, обычно рассматриваемые
в качестве гипокористик, производных от композитов [Rospond 1983,
140; SSNO V, 486; Svoboda 1964, 306, 307; Schlimpert 1978, 148; Заим.
БИ, 226, 227; Мор. СИ, 195]; см. еще ономастический материал в связи с
новг. геогр. Тухомичи, Тушемля (подр. в гл. 4). Первый компонент ком-
позита *Туховидъ имеет четкие ареальные признаки: он соотносится с
польск. otucha ‘надежда, упование, бодрый дух; доброе предзнаменова-
ние’, др.-чеш. odtucha ‘то же’, польск. tuszyć ‘вселять надежду’, чеш.
tušiti ‘надеяться’, − эти лексемы, родственные прасл. *tušiti ‘тушить
(огонь); успокаивать’, *tixъ(jь) ‘тихий’, прус. tusnan ‘тихий’, развили
особое значение удовлетворения, надежды, упования и ограничены
лишь западнославянским ареалом. Данная семантическая инновация,
отметил О.Н.Трубачев, объединяет перечисленные славянские лексемы
с индоиранскими, ср. авест. tušni ‘молчаливый’, Tušnā. maitiš − название
божества, букв. ‘удовлетворенный ум’ [Трубачев 1967, 61–62]. Следова-
тельно, ойконим Туховежи «высвечивает» своим препозитивным ком-
понентом отчетливую новгородско-западнославянскую топоизоглоссу.
Максимально близким межтерриториальным соответствием к нему вы-
глядит геогр. Тиховиж р. в Ровенской обл. Украины; этот гидроним
рассматривался среди деапеллятивных образований с суф. -иж
[Гiдронiмiя Украпни 1981, 203], однако, на наш взгляд, его лучше возво-
дить к личн. *Тиховидъ, которое коррелирует с др.-новг. личн.
*Туховидъ, репрезентируя иной вариант общего корня.
    Постпозитивный антропонимический компонент -видъ (: прасл.
*viděti) в ареальном аспекте представляет определенный интерес тем,
что репрезентирующие его топонимы концентрируются обычно к за-
паду от Ильменя и на псковских землях; ср. географию старописьмен-
ных новг. геогр. Хотовижи, Вховеж, Любовижа, Радовеж (подроб-
ный анализ всех перечисленных ойконимов дан ниже), пск. геогр.
Обижа дер. на р. Абижа близ Пскова (к личн. Обидъ < ? прасл.
*Obvidъ; ср. др.-чеш. Obida, Obyd [Miklosich 1927, 83]), Литовиж (<
*Лютовижь, к Лютовидъ) дер. на южном побережье Псковского оз.,
Будовиж (к личн. *Будовидъ) дер. на острове Псковского оз. в Печор-
ском р-не, Видовичи дер. близ Пскова, Явидово (к личн. Явидъ, такое


                                  48


имя носил новгородский воевода 1245 г. [НПЛ, 79, 304]) дер. к юго-
западу от Торжка на территории псковской группы говоров.
    Дорогобуж дер. Воронинск. Бат. в верхнем течении Луги, ранее вхо-
дила в Черновскую вол. Новг. у. [СНМНГ I, 96]. Указана в писцовой
книге Вод. пят. 1500 г.: дер. Дорогобуж Успенского Сабельского пог.
[НПК III, 183]. Форма Дорогобуж возникла путем йотовой суффиксации
от дохристианского личного имени Дорогобудъ, прасл. *DorgobQdъ, се-
мантически – ‘поселение Дорогобуда’. Это сложное имя, составленное
из компонентов Дорог- (к прасл. *dorgь(jь) ‘дорогой, любимый’) и -будъ
(прасл. *bQd-) и означавшее буквально ‘будь дорогим; будет дорогим’,
имело популярность в разных уголках древней Славии. Ср. личн. Доро-
гобудъ, отраженное, вероятно, новг. бер. гр. № 398 XIII в. [Зализняк
2004, 509], наряду с др.-чеш. личн. Drahobud [Svoboda 1964, 75], др.-
серб. Драгобуд [Грк. РЛИКС, 81]. В старейших новг. бер. гр. № 607/562
и 526 содержатся антропонимы Жизнобудъ, Житобудъ подобной струк-
туры. Параллельная топонимия имеет общеславянское распространение
(см. рис. 3). Помимо дер. Дорогобуж в верховьях Луги, на новгородской
территории был отмечен руч. Драгобуш, впадающий в Шарью, пр. пр.
Оскуи, пр. пр. Волхова [Шан. РЛЛО, 62]: этот гидроним передает либо
первичную форму *Дорогобужь с обычным восточнославянским пол-
ногласием, либо *Дрогобужь с др.-новг. диал. рефлексом типа trоt (<
tоrt, ср. новг. геогр. Дорогинино, но Дрогини и т. п., см. [Зализняк 2004,
40–41]). Вне Новгородской земли издревле известны: др.-рус. Дорого-
бужь гор. на Волыни, впервые упомянутый Лаврентьевской летопи-
сью под 1084 г., и Дорогобужь Смоленский гор., отмеченный под 1300
г. Суздальской летописью (сегодня – гор. Дорогобуж Смоленской обл.);
древнерусские факты дополняются топонимами Дорогобужа сел. близ
Минска, Dorohobuszka в Слонимском у. бывшей Гродненской губ.,
Drahobuz и Drahobudice – сел. в Чехии, Dargobąz сел. на северо-западе
Польши у Щецинского залива, древнеписьменным нем. геогр. Dargebende
(из полаб. *Dargobądjь) на северо-востоке Германии, нем. Darsband (из
полаб. Daržbądz) на острове Рюген, Dragobužd в Македонии, р. Драго-
бушка и сел. Драгобужде в Сербии; по материалам: [Rospond 1972, 34;
1983, 69; Трубачев 1971, 4; ЭССЯ 5, 75; Vasm. RGN III 1, 80; Prof. MJ I,
401– 402; Svoboda 1964, 75; Павл. ХС; Нерознак 1983, 68–69].
    Жидобужи дер. Озерковск. Ок., по источнику 1911 г. [СНМНГ VI,
130–131] – дер. Шегринской вол. Бор. у. на р. Шегринке в 20 верстах от
Боровичей. Идентифицируется с дер. Житобуж в Шегринском пог.
Дер. пят. конца XV и 1-й пол. XVI в. [НПК II, 215; ПКНЗ 4, 75]. В Ген.
меж. 1785 г. пункт указан под № 598: «дер. Жедобужи реки Шегринки

                                   49


на левом берегу» [Карт. Гарн.]. Исходная посессивная форма
*Житобужь отражает древнеславянское имя владельца Житобудъ
(прасл. *ŽitobQdъ) и архаическую модель словообразования, свидетель-
ствующие о появлении селения до XIII в. Данное композитное имя (в
нем Жит- того же корня и значения, что и слово жизнь) содержится в
одной из старейших новг. бер. гр. № 526 (2-я треть XI в.), где говорится
о рушанине по имени Житобудъ [Зализняк 2004, 241]. В отличие от рас-
смотренного выше личн. Дорогобудъ, вне новгородского ареала это имя
и базирующиеся на нем топонимы нам не известны, однако элемент -žit-
знаком древнеславянскому антропонимикону как в препозиции, так и в
постпозиции, ср. хотя бы древнее рус., хорв., словен. личн. Żitomirъ /
Żitmirъ (оно дало, в частности, посессивное название украинского горо-
да Житомир), а также словен. личн. Dragożit, Dobrożit, сербохорв. Ti-
hożit [Svoboda 1964, 93]. С течением времени основа жит- новгородско-
го топонима Жидобужи претерпела небольшие изменения (сближение
со словом жид?).
    Надо полагать, современный ойконим Жидобужи находит межтер-
риториальную параллель в старописьменном геогр. Житовож дер.
Курского присуда Устьянского пог. Дер. пят. 1495 г. [НПК II, 634]1. По-
следнее название легко свести к «правильной» топонимической форме
*Житобужь (если допустить искажения внешнего облика, в сущности,
незначительные) и далее к личн. Житобудъ. Уточнению локализации
средневековой дер. Житовож, о которой позднее нет никаких сведений,
отчасти способствует упоминание в НПК о принадлежности данного
пункта к волостке Микифора Хмелева, память о котором до сих пор со-
храняет дер. Хмелево Юрьевск. Парф. на правом берегу Ловати в 7–8 км.
ниже пос. Парфино, р. ц. Новг. обл.
    Значительные метаморфозы претерпел ойконим Добросли, связан-
ный с дер. Жирковск. Дем. на р. Явонь, пр. пр. Полы. Этот пункт ото-
ждествляется с дер. Доброславль (или, по другой записи того же источ-
ника, – «Дер. в Доброславле») Демонского пог., в книгах Дер. пят. конца
XV в. [НПК II, 526, 527] и 1538/39 г. [ПКНЗ 4, 245]. Согласно материа-
лам Ген. меж., в конце ХVIII столетия деревня носила название Добро-
селье, относилась к Ст. у., на уездном плане пункт числится под № 483
(по [Фролов 2002а, 89, 93]). В XIX в. название дер. Доброселье, входив-
шей уже в Дем. у., воспроизводилось на разных картах, оно присутству-

1
    Этот ойконим по случайным причинам не отражен Указателем географических назва-
    ний к НПК.


                                       50



    
Яндекс цитирования Яндекс.Метрика