Единое окно доступа к образовательным ресурсам

Межсистемные политические ситуации в России в ХХ веке: проблемы теории и истории: Монография

Голосов: 1

Монография посвящена анализу переходных политических про-цессов. Рассматриваются методологические, теоретические и истори-ческие аспекты формирования и развития межсистемных политических ситуаций в России в ХХ веке. Книга адресована историкам и политологам.

Приведенный ниже текст получен путем автоматического извлечения из оригинального PDF-документа и предназначен для предварительного просмотра.
Изображения (картинки, формулы, графики) отсутствуют.
    диций. Это национальные исторические традиции, которые в ин-
терпретации теории систем могут быть охарактеризованы как над-
системные. Именно этот уровень традиций подразумевает сохра-
нение консерваторами того ценного, что, по их мнению, было на-
коплено народом за всю его историю. В известной мере этот пласт
традиций лишен системной определенности. Тем не менее следует
иметь в виду, что консерваторы неизбежно осуществляют отбор
этих традиций в соответствии со своей системной природой или
интерпретируют их с «системных» позиций.
      Обращение консерваторов к надсистемным традициям оказы-
вает важное влияние на тенденцию сближения консерваторов раз-
личных типов. Однако степень этого сближения также зависит от
системной природы консерваторов и соотношения системной и ис-
торической составляющих их доктрины. В качестве примера ука-
жем на историю западного буржуазного консерватизма, становле-
ние которого шло посредством «включения» в него феодально-
аристократического компонента 117. Адаптация традиционалистско-
го, феодального по сути, консерватизма к условиям буржуазной
системы во многом объясняется той значительной ролью, которую
играли в его доктрине идеи возрождения сильной государственно-
сти, утраченной вместе с «ancient regime». Идейно-политическое
наследие Ж. де Местра, Л. де Бональда, Э. Берка, выступавших
против революционных изменений и видевших идеал в традицион-
ном обществе (в большей степени это характерно для первых двух
мыслителей) 118, стало важной составляющей современного консер-
ватизма, который стоит на страже общества, родившегося в резуль-
тате революционных изменений, отрицаемых отцами консерватиз-
ма.
      В доктрине советского консерватизма надсистемные тради-
ции выражены явно слабее и превалирующее значение имеют соб-
ственно системные традиции, носителями которых являлись боль-
шевики до их прихода к власти в 1917 г. и созданная ими общест-
венная система. И все же исторический пласт традиций этого типа
консерватизма выявить можно. Так, в годы перестройки в СССР
лидер неокоммунистической организации - Всесоюзного общества
«Единство - за ленинизм и коммунистические идеалы» Н.А. Анд-
реева неоднократно указывала на ценность, подвергающуюся раз-
рушению и требующую своей защиты, - историческую роль русско-
го народа «в многоязычном братстве советских людей» 119. Лидер
«Единства» требовала также и активизации борьбы с троцкистским
«безнациональным интернационализмом»120.

                                                              71


      Более четко второй уровень традиций проявился в деятельно-
сти ДКИ в годы перестройки. Наибольший интерес в этом отноше-
нии вызывает выработанный этим движением новый проект Про-
граммы КПСС, принятый на Московском заседании II Инициатив-
ного съезда коммунистов России 30 июня 1991 г. В этом документе
восстановление советской власти в стране напрямую связывалось с
борьбой против «главного замысла» империалистических держав -
лишения Советского Союза и России, как главной составляющей
союзного государства, мировой державности. Спасение «тысяче-
летней Российской государственности» от уничтожения в результа-
те этого мирового заговора увязывалось с жизнеспособностью
коммунистических идей в России 121. На существование историче-
ской составляющей традиций, отстаиваемых ДКИ, косвенно указы-
вает и тезис доклада Т.Г. Авалиани - одного из лидеров этого дви-
жения - II Инициативному съезду (июнь 1991 г.). В своем выступ-
лении он обращал внимание на то, что в условиях разрушения ком-
мунистической государственности необходимо искать союзников
среди патриотических организаций, служителей различных кон-
фессий, которые, как и сторонники ДКИ, выступают «за сохране-
ние единого и неделимого нашего государства» 122. В свою очередь
некоторые представители традиционалистского консерватизма
также обозначили свою заинтересованность в совместных действи-
ях с развивающимся советским консерватизмом. О возможности и
необходимости такого сближения говорил в начале 90-х гг. А. Про-
ханов. По его мнению, в условиях всеобщего хаоса и разрушения
«российская компартия и национально-патриотическое движение
нуждаются друг в друге»123.
      Характерно, что некоторая близость прослеживается и между
консерватизмом советского типа и буржуазным консерватизмом.
На это указывает, в частности, приводившееся выше мнение из-
вестного немецкого консерватора А. Гелена о советском вторже-
нии в Чехословакию в 1968 г. В качестве другого примера можно
привести факты взаимодействия коммунистических организаций, в
первую очередь КПРФ, с так называемыми «демократами-
государственниками» в лице христианских и конституционных де-
мократов в условиях политического кризиса 1992-1993 гг.124 Прояв-
лением такого сближения стало участие и тех и других в совмест-
ных парламентских и непарламентских коалициях. Эти примеры
указывают на наличие в доктринах консерватизма различных типов
наряду с системными ценностями ценностей надсистемных (н а-
циональных, исторических), оказывающих большое влияние на по-

72


иск общей платформы, казалось бы, совершенно различных поли-
тических сил.
      В то же время степень сближения различных консервативных
сил нельзя преувеличивать, тем более, что даже в рамках одного
типа могут наблюдаться серьезные расхождения. В известной мере
это объясняется сложной структурой как системных, так и надсис-
темных традиции. Как отмечает О.Б. Подвинцев, у представителей
одной и той же нации может быть совершенно различная система
идентификаций, ориентированная на различные формы нацио-
нальной (например, русские), субнациональной (например, казаки)
и наднациональной (например, «советский народ») общностей. То
же можно сказать и о государственных формах. Любая из них, бу-
дучи осуществленной на практике, рождает определенную тради-
цию, которая, в свою очередь, может стать основой для формиро-
вания той или иной консервативной по своим ценностям пар-
тии»125. В этой связи обратим внимание на то, что сформировав-
шиеся в годы перестройки организации советского консерватизма
апеллировали к разным традициям, сложившимся в советское вре-
мя. Так, представители ОФТ и ДКИ считали, что советское общест-
во должно вернуться к ценностям и институтам досталинского пе-
риода, которые «из-за всепроникающего действия мелкобуржуаз-
ной тенденции», бюрократических извращений 30-х – 80-х гг. были
существенно деформированы126. В противоположность этому
«Единство» и Большевистская платформа в КПСС, всецело ориен-
тировались на политические институты и отношения, сформиро-
вавшиеся в годы сталинизма.
      Выше мы рассматривали состояние консервативных образо-
ваний преимущественно в соответствующих им системных услови-
ях, в которых они осуществляют функцию стабилизации системы.
Однако существуют исторические ситуации, когда данная функция
консерватизма бывает не востребована, например при становлении
новой общественной системы. Они характеризуются таким состоя-
нием системы, когда системные изменения уже произошли, старая
система разрушена и развитие общественного организма осуществ-
ляется на основе нового системного качества. Рассмотрим, что в
этих условиях происходит с консерватизмом. Процесс становления
системы требует выяснения судьбы сразу его двух типов. Во-
первых, выясним, каково место и роль в новой общественной сис-
теме того консерватизма, который защищал исчезнувший порядок,
разрушенную общественную систему. Во-вторых, следует рассмот-
реть состояние «нового консерватизма», чье рождение связано с

                                                             73


институционализацией новой системы, формированием новых сис-
темных ценностей и необходимостью их защиты. Очевидно, в но-
вых условиях роль консерватизма, который выполнял стабилизи-
рующую функцию в прежней системе, кардинальным образом ме-
няется. Он оказывается в инородной, иносистемной среде и в силу
этого не может выполнять функцию стабилизатора устанавливаю-
щейся или уже установившейся системы. В сложившихся условиях
он вынужден играть совсем иную роль, не консервативную по сво-
ей сути.
      Для анализа этой новой роли бывшего системного консерва-
тизма с позиции системной теории обратимся к исследованию Е.
Шацкого, одного из первых обратившего внимание на проблему со-
стояния консервативных формирований в иносистемной среде. Со-
гласно его трактовке, следует различать собственно консерватизм и
архаизм. Первый является силой, поддерживающей status quo и по-
являющейся тогда, когда «существующий порядок начинает испы-
тывать тотальную угрозу, но еще существует и кажется тем, кто его
защищает, жизнеспособным». Консерватизм способен превратиться
в архаизм, когда защищаемый им порядок разрушен и его возрож-
дение требует «исправления» существующего порядка вещей. Та-
ким образом, главной целью архаизма становится не сохранение, а
исправление или изменение существующих отношений с целью
возвращения того идеализируемого прошлого, которое составляет
суть его традиции. Как справедливо заметил Е. Шацкий, анализи-
руя различия консерватизма и архаизма, «одно дело - консервация,
другое - реставрация»127.
      Принимая этот тезис, проблему существования консерватизма
в условиях появления другой общественной системы с позиции из-
бранной нами методологии исследования рассмотрим следующим
образом. Смена общественной системы делает консерватизм,
функционировавший до этой смены, несистемной по своей природе
силой. В соответствии с этим новым качеством консерватизм спо-
собен принять статус «непримиримой» несистемной оппозиции,
отвергающей как существующую власть, так и рождающиеся новые
системные отношения в целом. Тем самым из стабилизирующей
силы эти политические формирования в изменившихся условиях
становятся радикальными, из системного консерватизма - консерва-
тизмом несистемным, который, как было уже отмечено, примени-
тельно к данной общественной системе консерватизмом уже не яв-
ляется. Такие сдвиги происходят в обществе каждый раз, когда ру-
шится старая система и на ее месте формируется новая.

74


      В качестве примера обратим внимание на изменение статуса
коммунистических организаций в России в начале 90-х гг. ХХ в.
После событий августа-декабря 1991 г. советский консерватизм
был вынужден функционировать в непривычной для себя ситуации
становления иной общественной системы. В этой иносистемной
среде советские консерваторы оказались в позиции архаистов, если
пользоваться терминологией Е. Шацкого. Некоторые организации
советского консерватизма, отстаивающие идеи возрождения совет-
ского государства и воссоздания коммунистической партии аван-
гардного типа, приняли статус несистемной политической оппози-
ции, отрицая как существующую власть, так и становящуюся обще-
ственную систему. Некоторые из этих организаций сохраняют этот
статус и в настоящее время. Однако это совсем не означает, что не-
системный консерватизм (архаизм) не может интегрироваться в
существующую общественную систему. Такая тенденция теорети-
чески допустима и, более того, неоднократно имела место в исто-
рическом процессе.
      Наиболее отчетливо она прослеживается в политической
жизни Западной Европы и США. Так, классическая консервативная
мысль, возникшая в результате неприятия Великой французской
революции, как аристократическая реакция на нее, проделала за
200 с лишним лет значительную эволюцию, вписываясь в совре-
менную политическую ситуацию 128. Тем самым традиционалист-
ская разновидность консерватизма в Западной Европе успешно ин-
тегрировалась в существующую систему и со временем стала играть
важную стабилизирующую роль. Как отмечает П.Ю. Рахшмир,
«главным итогом его эволюции можно считать тот факт, что из
альтернативы либерально-демократическим ценностям и институ-
там он превратился в корректировку к ним. Основные разновидно-
сти консерватизма, либерально-реформистский и традиционалист-
ский, на рубеже ХХ-ХХI столетий выступают в качестве стража ли-
берально-демократической системы»129.
      В определенной степени тенденция интеграции в современ-
ную российскую общественную систему присуща и советскому
консерватизму, а точнее, той его части, которая, сохраняя носталь-
гию по ушедшему советскому времени, не отвергает однозначно
произошедших перемен. В известной мере такая позиция характер-
на для КПРФ. Ее проявление можно найти в защищавшейся КПРФ
позиции «государственного патриотизма». Уже на II Чрезвычайном
восстановительно-объединительном съезде партии в феврале 1993
г. отмечалось, что в современной России нет возможности для ре-

                                                               75


волюционного противостояния власти, предлагаемого леворади-
кальными политическими формированиями 130. Отвергая революци-
онный путь реставрации советских порядков, КПРФ взяла на воо-
ружение тактику объединения «всех народно-государственных пат-
риотических сил» и людей, «мыслящих национально и действую-
щих государственно» (курсив мой. - Д.К.)131. Характерно, что бо-
лее радикальные коммунистические организации в России крайне
негативно оценили ориентацию КПРФ 132.
      В соответствии с идеей «государственного патриотизма» в
программе КПРФ, принятой в 1995 г., указывалось: «Защита на-
ционально-государственных интересов России органически слива-
ется сегодня с борьбой против колониального порабощения и
контрреволюции, за социализм и советские формы народовла-
стия»133. Тем самым в своей деятельности КПРФ исходит из идеи
единства борьбы за социализм и целостность российского государ-
ства, взятого вне зависимости от его исторического типа. Эти ас-
пекты программы КПРФ сближают ее с системной оппозицией.
Характерным показателем эволюции позиции КПРФ является так-
же положение ее программы, указывающее на необходимость до-
биваться поставленных целей «всеми законными средствами» 134.
Как справедливо отметил В.Б. Пастухов, консерватизм КПРФ - «та-
кое же полноправное дитя эры преобразований, как и демократиче-
ское движение, но его костяк составили те «новые русские», кото-
рых охранительный инстинкт заставляет маскироваться «под ста-
рину», цепляться за кажущиеся надежными старые лозунги и пра-
вила политической (экономической, социальной, любой другой)
игры». «Мимикрия под коммунистическую ортодоксальность, - от-
мечает далее В.Б. Пастухов, - единственно возможная форма поли-
тического существования для КПРФ»135.
      Подобные изменения статуса несистемного консерватизма
характерны и для других посткоммунистических стран. Анализируя
консервативную тенденцию на Украине, В. Шилов пришел к выво-
ду, что в «социалистическом консерватизме» посткоммунистиче-
ской Украины обозначилось реформистское направление. При
этом, как отмечает исследователь, наблюдается процесс постепен-
ного перехода этого «социалистического реформистского консер-
ватизма» в левый либерализм 136. Таким образом, можно констати-
ровать, что советский консерватизм, а точнее, одна из его состав-
ляющих, оказался способным к интеграции в посткоммунистиче-
скую систему, построенную на основах рыночной экономики и
приоритете частной собственности. В то же время очевидна и дру-

76


гая тенденция - переход части последователей советского консер-
ватизма в левую несистемную оппозицию и сохранение на бли-
жайшую перспективу этого статуса.
      Как уже отмечалось, проблема существования консерватизма
в условиях институционализации новой системы имеет и другой
пласт, требующий анализа специфики функционирования и пер-
спектив развития того консерватизма, функцией которого является
защита новых системных ценностей и отношений. В отличие от
консерватизма, доставшегося в наследство от предыдущей системы,
этот новый консерватизм функционирует в системной среде. Одна-
ко, как и в отношении несистемного консерватизма, следует зам е-
тить, что в специфических условиях становления новой системы
функция нового (системного) консерватизма остается по большей
части невостребованной. Причиной этого является то обстоятель-
ство, что общественные ценности и институты, которые должны
стать содержанием защищаемых данным консерватизмом тради-
ций, находятся в стадии становления или вообще не появились. В
этих условиях более значимой задачей новых системных образова-
ний является создание и развитие недостающих элементов систе-
мы, уничтожение несистемности, доставшейся в наследство от ста-
рой системы, чем проблема стабилизации системы. Таким образом,
рассматривая место и роль системного консерватизма на этой ста-
дии развития системы, следует отметить, что о нем можно говорить
условно, лишь как о протоконсерватизме.
      Возвращаясь к проблеме функционирования консерватизма в
иносистемной среде, нельзя обойти вниманием также и такие п о-
литические ситуации, в которых новая общественная система на-
чинает формироваться как своего рода «теневая система» при со-
хранении доминирующего положения старой общественной систе-
мы, в первую очередь, в политической сфере. В таких условиях «бу-
дущий» консерватизм, защищающий системные ценности еще не
господствующей общественной системы, а потому находящийся в
процессе становления, также является консерватизмом несистем-
ным. Как и архаизм, он имеет два пути своего развития в иноси с-
темных условиях. Первый связан с конфронтационной тенденцией,
с неприятием власти и существующих общественных отношений. В
этом случае этот «будущий» консерватизм оказывается на ради-
кальных позициях и вместо идеи стабильности и порядка вынужден
прибегать к идеям изменения и радикального отрицания. Придер-
живаясь этой тенденции, несистемный консерватизм на этапе
борьбы со старой системой, как правило, выступает совместно с

                                                              77


другими несистемными формированиями, разделяя их общую цель
- свержение существующего строя. И только со сменой обществен-
ной системы, после того, как новые отношения укрепились и на
первый план выходят задачи сохранения достигнутого, сбережения
и развития новых системных ценностей, он становится способным
осуществить свою консервативную функцию.
      Обозначая эту тенденцию, не следует забывать, что любой
консерватизм имеет два уровня традиций. Этот фактор играет важ-
ную роль и в данной анализируемой ситуации. Если другие несис-
темные силы, борясь с системой, способны уничтожить и обслужи-
вающее ее государство, правомерно находя в нем один из системо-
образующих элементов, то несистемный консерватизм, в целом
разделяя радикальные установки своих союзников, в то же время
более болезненно реагирует на тенденции, разрушающие государ-
ственность. При этом гибель данного типа государственности не-
редко воспринимается им как слом государственности вообще. И
чем сильнее натиск радикальных сил на государственные институ-
ты существующей системы, тем более этот несистемный консерва-
тизм дистанцируется от лагеря несистемной оппозиции и в ряде
случаев способен на диалог с существующей властью. Ярким при-
мером такого рода позиции является деятельность таких членов
антикоммунистического движения «Демократическая Россия»
(«ДР») в 1990-1991 гг., как христианские демократы и конституци-
онные демократы.
      Первоначально эти организации активно поддерживали поли-
тику «ДР» как отвечающую целям и задачам этих партий. Так, ана-
лиз программных установок периода перестройки христианских
демократов показывает, что основными направлениями борьбы
признавались ликвидация монополии КПСС на власть, становление
парламентской демократии, закрепление демократических свобод,
требование перехода к рыночной экономике и т.д. 137 В программе
РХДД коммунизм объявлялся «мировым злом, нацеленным на ду-
ховную погибель человечества» 138. Тем самым и христианские де-
мократы, и конституционные демократы, обозначили себя как не-
системную оппозицию существующей советской общественной
системе, что логично привело их в антикоммунистическое, антито-
талитарное движение «Демократическая Россия». Однако по мере
разворачивания борьбы этого демократического движения с КПСС
и олицетворявшейся с ней системой обнаружилось существенное
противоречие между официальной позицией «ДР» и мнением
РХДД и КДП (ПНС). Усиление этих противоречий было связано с

78


участием «Демократической России» в межреспубликанской коа-
лиции «Демократический конгресс», созданной в январе 1991 г.
при активном участии «ДР» и объединившей демократические и
националистические организации, действующие на территории
СССР. «Демократический конгресс» ставил своей целью уничто-
жение Советского Союза и формирование на его территории неза-
висимых национальных государств139.
      Ответом на этот шаг стало заявление ряда коллективных чле-
нов «ДР», в частности РХДД, КДП (ПНС), ДПР, Российского союза
молодых христианских демократов, в котором резко критиковалась
официальная позиция «Демократической России». «Борьба с ком-
мунистическим режимом, опустошающим нашу Родину, - говори-
лось в заявлении, - не должна означать борьбу с государством как
таковым. Мы желаем смены политического режима, а не разруше-
ния государственности, ибо осознаем, что под ее обломками по-
гибнут и правые и левые... наша позиция - это борьба с коммуни-
стической идеологией и тоталитарным режимом, но не путем лик-
видации государственности» 140. Вслед за заявлением от 14 апреля
1991 г. последовало и организационное дистанцирование его под-
писантов. В рамках «Демократической России» был создан конст-
руктивно-демократический блок «Народное согласие» («НС»). Но-
вый блок объявил своей целью борьбу с монополией КПСС, с одной
стороны, и «леворадикальной стихией развала»- с другой141. Созда-
ние блока фактически привело к расщеплению единого демократи-
ческого движения на два течения. Как отмечали сами участники
нового блока, в «ДР» сформировалось течение леворадикального
толка, выступающее за разрушение государства, и конструктивно-
демократическое, отстаивающее идею сохранения единого союзно-
го государства142. Продолжение политики «ДР» на развал единого
союзного государства привело к выходу в ноябре 1991 г. членов
блока «НС» из этого широкого движения демократических анти-
коммунистических сил.
      Объясняя причины выхода РХДД из этого движения, лидеры
христианских демократов В. Аксючиц, Г. Анищенко, И. Констан-
тинов отмечали, что наряду с превращением «ДР» в большевист-
скую по сути организацию их не устраивает также то, что «по ос-
новному вопросу политики - государственному устройству - они
(«агрессивно-послушное большинство» движения. - Д.К.) скатыва-
ются к известному принципу «все разрушим до основанья, а за-
тем...» Вся их деятельность была направлена на искусственное рас-
членение и государства и Русской православной церкви... Главным

                                                              79


для них оказался не демонтаж коммунистического режима как та-
кового..., а разрушение государства как такового» 143. После завер-
шения развала СССР позиция «НС» в отношении «Демократиче-
ской России» и новой российской власти стала еще жестче. Так, ее
лидер В. Аксючиц отмечал: «События после августа (1991 г. - Д.К.)
показали, что курс Президента (Б.Н. Ельцина - Д.К.) ... это измена
национальным и государственным интересам России. ... Искусст-
венный развал союзного государства стимулирует и развал Рос-
сии»144. В соответствии с этим создание СНГ признавалось РХДД
инструментом «дальнейшего и детального расчленения России» 145.
Тем самым христианские и конституционные демократы в услови-
ях разложения и гибели советской системы проявили себя как не-
системные консерваторы, которые, с одной стороны, всеми доступ-
ными им средствами боролись с коммунистическим режимом, а с
другой - не смогли принять ослабление российской государствен-
ности и распада СССР как геополитического образования, которое,
по их мнению, явилось преемником великой Российской Империи
и должно было стать основой для формирования нового единого
демократического государства.
      Анализ деятельности РХДД и КДП (ПНС) в годы перестройки
показывает, что возможен иной вариант политического поведения
несистемного консерватизма грядущей общественной системы в
иносистемной среде. Он связан с тенденцией сближения несистем-
ного консерватизма с системными политическими образованиями.
Такая тенденция исходит из двухуровневой структуры традиций и
проявляется в том случае, если удельный вес исторических, нацио-
нальных традиций в доктрине этого несистемного консерватизма
выше, чем вес системных традиций. Такой дисбаланс характеризует
слабость «теневой системы», ее зависимость от господствующей.
При таком соотношении традиций несистемный консерватизм
предпочитает идти не на радикальное устранение существующих
общественных отношений и институтов, а постепенное их рефор-
мирование в нужном для себя направлении посредством договора с
властью. Очевидно, что такая позиция позволяет ему сблизиться с
системными силами. Несистемный характер такого консерватиз-
ма, с одной стороны, и приверженность к сохранению сильного го-
сударства - с другой, создают условия для постоянного лавирования
несистемного консерватизма между своими соседями слева и вла-
стью. В качестве примера такой ситуации можно назвать полити-
ческие процессы в царской России конца XIX- начала ХХ в.


80



    
Яндекс цитирования Яндекс.Метрика