Единое окно доступа к образовательным ресурсам

Межсистемные политические ситуации в России в ХХ веке: проблемы теории и истории: Монография

Голосов: 1

Монография посвящена анализу переходных политических про-цессов. Рассматриваются методологические, теоретические и истори-ческие аспекты формирования и развития межсистемных политических ситуаций в России в ХХ веке. Книга адресована историкам и политологам.

Приведенный ниже текст получен путем автоматического извлечения из оригинального PDF-документа и предназначен для предварительного просмотра.
Изображения (картинки, формулы, графики) отсутствуют.
    теме будет тем успешнее, чем скорее и сильнее обозначит себя тен-
денция усиления государственности в современной России.
      Наряду с традиционалистским консерватизмом сохраняется
другой несистемный по своей сути консерватизм - советский. Как
уже неоднократно отмечалось в этой работе, выразителями этого
консерватизма являются коммунистические партии современной
России, в том числе КПРФ. Некоторые исследователи склонны
считать, что этот тип консерватизма является ведущим в современ-
ной России. Так, А. Рябов отмечает, что «достаточно долго знаме-
нем российского консерватизма будет КПРФ. Причина здесь в том,
что дореволюционная политическая и социокультурная традиция
была в значительной степени прервана, а потому все усилия, имев-
шие целью выстроить новую политическую мифологию на образе
дореволюционной России, и связанная с этим кампания вокруг Ни-
колая II оказались абсолютно безрезультатными. В обществе не на-
шлось слоев, способных такую мифологию воспринять. Для совре-
менной России реальной традицией является советская традиция -
и в политическом, и в социальном, и в идеологическом плане.
Именно поэтому КПРФ объективно является консервативной пар-
тией. Другого консерватизма у нас сейчас нет и, видимо, быть не
может»165.
      Другой известный исследователь А. Салмин также склонен
считать, что в постсоветских российских условиях КПРФ представ-
ляет собой консервативную альтернативу. «Избиратели коммуни-
стов, - пишет А. Салмин, - психологически больше всего напоми-
нают консервативные электораты западных стран. Что делать, если
нашим прошлым была революция, а дореволюционная Россия с
влиятельной Церковью, крепкой семьей, защищенной собственно-
стью - для большинства сегодня образ отвлеченный. Коммунисты
начинают приписывать все эти ценности советской эпохе, даже
церквам поклоны бьют, впрочем - не крестясь»166.
      Анализ современной российской общественной системы по-
зволяет говорить о тенденции к появлению системного консерва-
тизма. Первоначально на роль консервативной партии претендова-
ла Партия российского единства и согласия (ПРЕС), созданная на-
кануне выборов в I Государственную Думу. По мнению ее лидера С.
Шахрая, ПРЕС должна была представлять собой «в хорошем смыс-
ле слова консервативную политическую силу, которая будет под-
держивать Президента в его реформаторских начинаниях» 167. На
своем I съезде, состоявшемся в феврале 1994 г., ПРЕС провозгласи-
ла себя «общероссийской консервативной партией – партией рос-

                                                              91


сийских провинций», альтернативной «Выбору России» 168. Осенью
того же года ПРЕС опубликовала «Консервативный манифест», в
котором указывала на необходимость при определении пути разви-
тия и проведении преобразований России исходить из ее традиций
и специфики, избегая чуждых схем169.
      Консервативную эстафету ПРЕС подхватило движение НДР.
На своем VI съезде (апрель 1999 г.) оно приняла новую программу,
которая была охарактеризована одним из лидеров НДР, В.А. Рыж-
ковым, как «консервативная революция» 170. В новой программе
подчеркивается, что наилучшим путем развития России является
развитие на базе традиций171. Как следует из этого документа, НДР
попыталось соединить системные ценности (принцип прав челове-
ка, политическую демократию, всевластие закона, принцип дело-
вой свободы) и «исторический консерватизм народа России». К по-
следнему, вероятно, следует отнести формулируемые НДР принци-
пы сильного государства, духовного наследия и исторической па-
мяти172.
      К современному системному консерватизму России следует
отнести также и Консервативную партию России Л. Убожко (КПР).
Согласно программе этой организации основными ее принципами
являются «стабилизация, непререкаемость и святость закона, бес-
прекословное соблюдение прав человека, равенство возможностей,
основанное на конституции, опирающейся в свою очередь не на
пустые декларации вроде президентских указов или решений Вер-
ховного Совета России, а на реальную и конкретную силу, которая
стала бы реальным (вплоть до принуждения) гарантом осуществле-
ния Основного Закона государства – «Закон суров, но это закон!»173
Из цитаты следует, что в идеологии КПР достаточно четко обозна-
чены те системные ценности, которые требуют защиты и дальней-
шего развития. Как видно из их перечисления, мы имеем дело с за-
щитой норм и ценностей общественной системы, основанной на
рыночных отношениях и примате института частной собственно-
сти. Одновременно в программе КПР наличествует указание на не-
обходимость защиты того, что выше было охарактеризовано как
надсистемные традиции. Так, в частности, в программном доку-
менте консервативной партии указывается на неотвратимость на-
ступления «консервативной революции», смысл которой «в жизни
по традиции». Согласно цитируемому документу «традиция - это
неписаный, но извечный образ жизни, который соблюдается всеми
живущими. Традиция - это как раньше жили, сейчас живут и даль-
ше будут жить люди. Неписаный и неизреченный характер тради-

92


ция как образ жизни имеет только потому, что ее законы как бы
предшествуют государственным формам формирования жизни.
Консервативная жизнь существует сама по себе, не требуя ничьей
санкции на это. И если про нее мало кто знает, то это лишь в силу
того, что государство тщательно скрывает эти законы и их роль в
формировании жизни от своих граждан» 174.
      Однако жизнь по традиции, с точки зрения КПР, совсем не
означает безупречного следования ей. «Консерватизм означает то,
что мы консервируем все лучшее, что нам остается от прошлого,-
отмечается в программном документе КПР, - ценности, принципы,
напутствия, ибо далеко не все, что подходило нашим родителям,
может подойти и нашим детям» 175 (курсив мой. - Д.К.). Вероятно,
следует предположить, что отбор ценностей второго уровня, тре-
бующих консервации с позиции КПР, связан именно с системной
составляющей традиций. Нелепо было бы полагать, что КПР готова
защищать такую российскую традицию, как, например революцио-
наризм.
      Подытоживая взгляды современных российских системных
консерваторов, следует признать, что системные традиции в идео-
логии консервативных партий в России проглядываются еще недос-
таточно четко, обозначены «пунктиром». В связи с этим многие
отечественные исследователи консерватизма с известной долей
скепсиса относятся к попыткам всевозможных политических фор-
мирований заявить о себе, как о консерваторах. Так, С.П. Перегудов
считает, что современный российский консерватизм руководству-
ется абстракциями: «Он питается даже не западной реальностью, ...
он бьет поклоны академическому консерватизму, застывшему,
замшелому, интересному лишь историкам политической мысли…
Поэтому будущее нашего консерватизма очень проблематично» 176.
Аналогичные идеи высказывались другими отечественными иссле-
дователями, в частности А. Салминым, В. Никоновым, О. Подвин-
цевым, А. Федоровым и др.177 Автор одной из статей вообще счита-
ет, что «на данный момент консерватизма как политического тече-
ния в России не существует и в ближайшем будущем вряд ли стоит
ожидать появление такового»178.
      Разделяя точку зрения о недостаточной зрелости консерва-
тизма этого типа в современной России, мы склонны полагать, что
вопрос о его будущем следует рассматривать сквозь призму тен-
денций развития современной российской общественной системы.
Следует иметь в виду, что речь идет о консерватизме в условиях,
когда формирование новых, аналогичных западным общественных

                                                               93


отношений продолжается. И поскольку процесс становления новых
экономических, социальных, политических и прочих отношений
еще не завершен, не закончено и формирование тех системных
ценностей, защита которых является основной функцией данного
системного консерватизма. Это указывает на незрелость совре-
менного российского консерватизма, на незавершенность процесса
его идеологического и организационного оформления. С другой
стороны, продолжающийся процесс институционализации системы
позволяет прогнозировать появление социального запроса на кон-
сервативные политические силы и консервативную идеологию по
мере становления и развития новой общественной системы, новых
системных элементов и отношений. Вполне объяснимо и обраще-
ние российского консерватизма к «академическому консерватиз-
му», на что указывает С.П. Перегудов. Это обусловлено тем, что
формирующиеся экономические и политические отношения в Рос-
сии пока явно не соответствуют уровню и степени развития анало-
гичных системных отношений в странах Западной Европы и Север-
ной Америки. Поэтому упрек Перегудова по поводу того, что со-
временный российский консерватизм не питается «западной ре-
альностью», может быть отнесен, скорее, к неразвитости россий-
ского капитализма, нежели к потенциалу самого консервативного
течения, формирующегося в России.
     Российский консерватизм, являясь системообусловленным (в
том смысле, что возник в условиях длительного существования за-
рубежных аналогов, прошедших длительную эволюцию и имеющих
вековую историю), в настоящий момент действительно в большей
степени способен на копирование формы, чем на заимствование
западного содержания. Нельзя не отметить наличие еще одного су-
щественного препятствия на пути становления российского кон-
серватизма. Это современная политическая система России. Она не
позволяет политическим партиям реализовать выражаемые ими
социальные интересы на уровне «большой политики» в силу того,
что отсутствуют механизмы институционализированного воздейст-
вия партий на исполнительную власть или формирования той или
иной партией органов исполнительной власти.
     Участие партий в выборах в Государственную Думу по пар-
тийным спискам также, по всей видимости, не говорит о том, что
партии в России имеют возможность выполнять свою основную
функцию - бороться за государственную власть и реализовывать,
при достижении властных рычагов, выражаемые интересы. Это


94


связано в первую очередь с незначительными прерогативами Думы,
в том числе и по формированию Правительства РФ.
      Другими факторами, также оказывающими негативное влия-
ние на формирование зрелого российского консерватизма, являют-
ся слабость гражданских институтов, отсутствие в России длитель-
ной традиции формирования либеральных и консервативных тече-
ний западного типа, ориентация на жесткие формы противостоя-
ния. Эти факторы в свое время не позволили сложиться полнокров-
ному буржуазному консерватизму в России в начале ХХ в. Как от-
мечает П.Ю. Рахшмир, самодержавие в России, задерживая процесс
формирования гражданского общества, «ограничивало развитие
консерватизма вне собственно государственной сферы. По сути де-
ла, самодержавие брало на себя все: и функцию охранительную, и
функцию реформаторскую, сковывая и развитие либерализма, и
консерватизма»179. Таким же «бюрократическим» оказался совет-
ский консерватизм.
      Все эти факторы, безусловно, влияют на состояние современ-
ного системного консерватизма и свидетельствуют о его деформа-
ции, которая может проявиться как на идеологическом, так и орга-
низационном уровнях. Вероятнее всего, российское общество полу-
чит еще один вариант государственного, бюрократического консер-
ватизма, но буржуазного по своему системному происхождению.
Можно в самом общем виде прогнозировать и содержание такого
консерватизма. По-видимому, ключевыми положениями его док-
трины станут следующие: защита государственности от разрушаю-
щих тенденций, русская идея как инструмент удержания страново-
го тела России от распада; связанная с ней идея державности; ряд
системных ценностей: рыночная экономика, гарантирование усло-
вий для развития частной собственности, соблюдение принципа
разделения властей при ведущей роли президентской структуры и
т.д. Таковы возможные тенденции развития консерватизма в со-
временной России.
      Интерпретация консерватизма с позиций теории систем по-
зволяет нам перейти к анализу другого типа политики, обычно
именуемого реформизмом. В отличие от консерватизма, ориенти-
рованного на защиту системных ценностей и выражающего тен-
денцию стабилизации общественной системы, реформизм связан с
тенденцией направленного изменения системы в рамках сущест-
вующего качества.
      Как уже отмечалось, развитие системы предполагает количе-
ственный рост в границах системного качества, что означает не

                                                              95


только появление новых системных элементов и соответствующих
отношений между ними, но и процесс трансформации, который ха-
рактеризуется переходом к иным формам и фазам функционирова-
ния системы, определенными изменениями в содержании, обнов-
лением и видоизменением существующих системных связей и от-
ношений. Таким образом, в любой общественной системе, если ре-
зервы ее развития не исчерпаны, есть поле для реформизма и соот-
ветствующих этой политике реформистских сил, которые исходят
из возможности и необходимости изменения наличного состояния
системы, определенной трансформации ее структуры и элементно-
го содержания. В качестве примеров проявления реформизма назо-
вем либерализм, выполняющий данную функцию в западной сис-
теме. Что касается советской общественной системы, то наиболее
ярко реформистскую функцию осуществляло в 50-60-е гг. ХХ в. те-
чение в КПСС во главе с Н.С. Хрущевым, стремившееся придать
новый импульс социализму, не выходя при этом за его пределы.
      Связь реформизма с тенденцией развития системы требует
прояснения вопроса о соотношении реформизма и системного кон-
серватизма. С одной стороны, отличие консервативных и реформи-
стских политических сил очевидно. Если первые стремятся стаби-
лизировать систему и способны идти на реформы только тогда, ко-
гда этого требует сохранение устоев самой системы, то вторые на-
целены на изменение системы, ее улучшение и оптимизацию ее
развития. С другой стороны, оба течения носят системный харак-
тер, а значит, отрицают революционные, ведущие к установлению
другой общественной системы, изменения. Как и консерватизм,
реформизм в иносистемной среде превращается в несистемную по-
литическую силу, способен занять нишу несистемной оппозиции.
Таким образом, противоречия между реформизмом и консерватиз-
мом носят не абсолютный, а относительный характер. В силу сис-
темного происхождения обоих течений между ними нет непреодо-
лимой преграды. Более того, между политическими группами,
представляющими оба течения, возможны различного рода союзы и
коалиции, заимствования отдельных идеологических положений,
взаимообогащение, причем степень восприятия этих норм и ценно-
стей может быть очень высокой. Примером является 200-летняя ис-
тория взаимоотношений западного либерализма, выполняющего
функцию реформизма, и консерватизма.
      Системная природа реформизма налагает определенные ог-
раничения на характер его функционирования. Предлагаемые и
проводимые реформистами изменения имеют определенные огра-

96


ничения. По мере «насыщения» системы, т.е. максимального раз-
вития всех ее свойств, исчерпания возможностей развития в рамках
данного системного качества и достижения реформистами своего
идеала (или по мере приближения к нему), реформизм все более
утрачивает свою реформаторскую сущность и все более обнаружи-
вает тенденцию к сближению и сращиванию с консерватизмом.
Этот аспект еще раз указывает на системное родство консервати в-
ных и реформистских элементов системы, которое ярко проявляет-
ся также в исторических ситуациях, когда возникает угроза сущест-
вованию самой системы. Тогда реформизм скорее идет на контакт
с консерваторами с целью защиты разрушающихся системных ус-
тоев и способен временно отказаться от предполагавшихся реформ.
      Характерным примером такой ситуации является период с
февраля по октябрь 1917 г. в России, когда с политической сцены
ушел октябризм. В этих условиях наивысшего противостояния бур-
жуазной и социалистической тенденций роль консервативной силы
вынуждена была взять на себя реформистская по сути, либеральная
по содержанию конституционно-демократическая партия. Однако
вместо буржуазных преобразований, которые должны были после-
довать после свержения самодержавного строя, кадеты были выну-
ждены обратиться к тем же средствам, что и царское правительст-
во: «сначала успокоение, потом реформы».
      Анализ динамики развития системного реформизма приводит
к выводу о том, что спектр политических партий и движений, его
составляющих, может быть довольно широким. Разница позиций
политических сил внутри этого блока весьма значительна. Так, ес-
ли на одном полюсе обозначаются позиции консервативного ре-
формизма, имеющего прозрачные границы с консерватизмом, то на
другом - позиции радикального реформизма, стремящегося к суще-
ственной переделке содержания системы в рамках существующего
качества и приближающегося по своим целям к радикализму. Этот
диапазон функционирования реформизма в известной мере зависит
от того, каковы резервы внутреннего развития у данной системы, а
также возможности достигать перемен, не меняя данного систем-
ного качества.
      Реформистская политика предполагает действие политиче-
ских сил в направлении реформ, причем таких, когда изменение
качества происходит в рамках той же сущности, в результате чего
система не превращается в иную, а лишь переходит из одного сво-
его качественного состояния в другое 180. Как следует из такого по-
нимания реформы, функцию системного реформизма в ряде случа-

                                                                97


ев может на себя брать не только собственно реформистская сила,
но и иная другая системная сила. В этой связи вновь обратимся к
проблеме взаимоотношений западного либерализма и консерва-
тизма. Так, если реформистский консерватизм XIX- начала ХХ в.,
по мнению К. Манхейма, основывался на замене одних единичных
фактов другими единичными фактами 181 в ответ на инициативы ли-
берализма, то в конце ХХ столетия западный консерватизм уже не
ограничивается частностями. По мнению П.Ю. Рахшмира, «его ам-
биции носят системный характер... Он уже не является лишь реак-
цией на вызов со стороны либералов-прогрессистов или радикалов,
наоборот, теперь они вынуждены реагировать на его инициати-
вы»182. Таким образом, западный консерватизм вполне освоил и
реформистскую функцию.
      Итак, реформизм предполагает, что реформы проводятся ис-
ключительно в рамках системы, т.е. не всякая политическая сила,
осуществляющая реформы, может быть охарактеризована как сила
системного реформизма. Выше уже отмечалось, что эту функцию
могут присвоить другие системные образования, например запад-
ный консерватизм или социал-демократия. Однако реформы могут
осуществляться также несистемными и межсистемными политиче-
скими формированиями. В этом случае проводимые ими преобра-
зования ведут к размыванию и смене существующей общественной
системы. Наиболее ярко такое реформирование проявляется в пе-
реходные (межсистемные) периоды. Отличия межсистемного и не-
системного реформирования от системного мы рассмотрим при
исследовании межсистемных политических ситуаций. Что же ка-
сается системного реформизма, то еще раз отметим, что проводи-
мые им реформы направлены на оптимизацию функционирования
системы.
      Еще одним типом политики наряду с консерватизмом и ре-
формизмом является радикализм, или революционаризм. Попыта-
емся определить его место в структуре политических категорий в
свете теории систем. В современной научной литературе содержа-
ние понятия «радикализм» довольно размыто. С радикализмом свя-
зывают попытки тех или иных политических сил осуществить ко-
ренные изменения основных общественно-политических институ-
тов или политической системы в целом183. Данная Г.И. Авциновой
социокультурная интерпретация феномена радикализма в целом
также находится в рамках этой парадигмы184.
      Явления, охватываемые понятием «радикализм», требуют
своего структурирования. Наиболее распространенной в этой связи

98


является дифференциация радикализма на правый и левый 185. Такая
классификация радикальных течений вполне правомерна и указы-
вает на специфику их социальных доктрин. В то же время она явно
недостаточна для более глубокого анализа радикализма. Так, если в
качестве примера брать буржуазную общественную систему, то, как
правило, в этом контексте праворадикальными называют монархи-
ческие, фашистские организации и «правобуржуазное течение,
ориентированное на коренные изменения в интересах крупной
буржуазии»186. К леворадикальным силам преимущественно отно-
сят коммунистические и анархистские группы. К этому виду ради-
кализма Г.И. Авцинова также причисляет националистические ор-
ганизации187.
      С одной стороны, понятия «правый радикализм» и «левый ра-
дикализм» создают иллюзию некой симметричности. Первый вос-
принимается как «свое иное» второго и наоборот. Уже сам пере-
чень сил, составляющих в буржуазной системе правый и левый ра-
дикализм, показывает, что это далеко не так. Степень радикально-
сти, например, фашизма и коммунизма разная, несмотря на схо-
жесть устанавливаемых ими политических режимов, структуры по-
литических партий, атрибутики и т.д. Эту проблема частично за-
трагивалась в предыдущем разделе при рассмотрении вопроса о
системной и несистемной непримиримости.
      Деление радикализма на правый и левый не дают достаточно-
го основания для анализа степени радикальности политических ор-
ганизаций, отнесенных к одному виду. Так, к левому радикализму
зачастую относят коммунистические организации. Если рассмат-
ривать эту составляющую левого радикализма в условиях совре-
менной России, то становится очевидным, что одним и тем же по-
нятием приходится обозначать как КПРФ, интегрирующуюся в со-
временную систему, так и такие ортодоксальные коммунистиче-
ские организации, как ВКПБ и РКРП. Таким образом, к силам лево-
го радикализма относят политические формирования как систем-
ного характера, так и несистемного, т.е. политические силы, обла-
дающие разной степенью радикализма в отношении системного
качества и системных ценностей.
      С учетом этих обстоятельств необходимо так структурировать
радикальные политические формирования, чтобы учесть их раз-
личную системную природу. Инструментарий теории систем по-
зволяет исследовать проблему радикализма не только с помощью
понятий «правый» и «левый», но осуществить дифференциацию
«радикализмов» на системные и несистемные. Оба лагеря радика-

                                                              99


лизма выступают за кардинальное, коренное переустройство обще-
ства (системы), но степень радикальности в том и другом случае
разная. Политические организации, отнесенные к системному ра-
дикализму, оставаясь в парадигме системности и не разрушая дан-
ного системного качества, в то же время способны существенно его
модифицировать, в том числе путем устранения некоторых систем-
ных элементов или кардинальной перестройки отдельных подсис-
тем. Так, организации системного радикализма способны на суще-
ственную трансформацию политической подсистемы общества и
полную смену политического режима. Их радикальный проект на-
правлен против стабилизации системы, и в то же время они явно
идут дальше в деле переустройства системы, чем силы системного
реформизма.
      Если мы описываем системный радикализм, присущий бур-
жуазной системе, то его наиболее экстремистской правой разн о-
видностью, вероятно, следует считать фашистские организации.
Левой же разновидностью этого радикализма, оказавшей сущест-
венное влияние на трансформацию капитализма, является социал-
демократия. Нишу системного радикализма в советской общест-
венной системе, скорее всего, занимал троцкизм. Как известно, Л.
Д. Троцкий, разделявший основополагающие идеи октябрьской ре-
волюции 1917 г., выступал против стабилизации советской систе-
мы в границах СССР, подвергнув критике тезис, впоследствии при-
нятый И.В. Сталиным, о возможности построения социализма в
одной стране и выдвинув концепцию «перманентной революции».
Многочисленные труды Троцкого, его сторонников и последовате-
лей позволяют оценить троцкистов как критиков сталинской моде-
ли социализма, но критиков системных188. Э. Мандел, например,
так оценивает советскую историю после смерти В.И. Ленина: «Со-
ветский Союз являлся посткапиталистическим обществом, заморо-
женным на переходной стадии между капитализмом и социализ-
мом в результате, с одной стороны, его международной изоляции
от наиболее развитых индустриальных стран и, с другой стороны,
негативных последствий бюрократической диктатуры во всех об-
ластях социальной жизни. Оно могло бы регрессировать в направ-
лении капитализма. Оно могло бы, если бы власть бюрократии бы-
ла свергнута политической революцией, сделать значительные ша-
ги в направлении социализма»189.
      Рассматривая специфику системного радикализма, нельзя не
отметить, что в силу своей системной принадлежности он способен
эволюционировать в направлении других системных сил, утрачивая

100



    
Яндекс цитирования Яндекс.Метрика