Единое окно доступа к образовательным ресурсам

Метафизика любви в творчестве Д. Мережковского и З. Гиппиус: Текст лекций

Голосов: 1

Анализируется творчество русских философов Д. Мережковского и 3. Гиппиус, показана уникальность их взаимоотношений и своеобразие идейных исканий. Раскрыта тема особенности русской философии, заключающейся в единстве жизненного и интеллигибельного миров. Рассмотрен вопрос о роли женского начала в любви и возможности реализации женского потенциала в творчестве. Приведен материал, показывающий диалогичность любви и мышления. Описана концепция Эроса, раскрывающая причины трагичности судеб участников эзотерического общества. Текст лекции предназначен для студентов всех специальностей.

Приведенный ниже текст получен путем автоматического извлечения из оригинального PDF-документа и предназначен для предварительного просмотра.
Изображения (картинки, формулы, графики) отсутствуют.
    ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ
  Государственное образовательное учреждение
    высшего профессионального образования
 САНКТ ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ
        АЭРОКОСМИЧЕСКОГО ПРИБОРОСТРОЕНИЯ


                Е. А. Королькова




      МЕТАФИЗИКА ЛЮБВИ
         В ТВОРЧЕСТВЕ
Д. МЕРЕЖКОВСКОГО И З. ГИППИУС

               Текст лекции




                Санкт Петербург
                     2006


УДК 141
ББК 87.3
    К 68

     Королькова, Е. А

К 68 Метафизика любви в творчестве Д. Мережковского и З. Гиппи
ус): текст лекции / Е. А. Королькова; ГУАП. – СПб., 2006. 31 с.

         Анализируется творчество русских философов Д. Мережковско
     го и З. Гиппиус, показана уникальность их взаимоотношений и сво
     еобразие идейных исканий. Раскрыта тема особенности русской фи
     лософии, заключающейся в единстве жизненного и интеллигибель
     ного миров. Рассмотрен вопрос о роли женского начала в любви и
     возможности реализации женского потенциала в творчестве. При
     веден материал, показывающий диалогичность любви и мышления.
     Описана концепция Эроса, раскрывающая причины трагичности
     судеб участников эзотерического общества.
         Текст лекции предназначен для студентов всех специальностей.




                           Рецензент
           кандидат философских наук, доцент Г. А. Норкин




                            Утверждено
           редакционно издательским советом университета
                     в качестве текста лекции




                             ©   ГОУ ВПО «Санкт Петербургский
                                 государственный университет
                                 аэрокосмического приборостроения»,
                                 2006

2


                            ВВЕДЕНИЕ
                                          Душе, единостью чудесной,
                                                   Любовь единая дана.
                                        Так в послегрозности небесной
                                                Цветная полоса – одна.
                                                .................................
                                               Переливается, мерцает,
                                               Она всецветна – и одна.
                                                  Ее хранит, ее венчает
                                          Святым единством белизна.
                                                                 З. Гиппиус
    Метафизика есть учение о духовных первоосновах и принципах бы
тия, она есть мысль, направленная на поиск универсальной основы чело
века, живущего в мире природы и в мире свободы. Метафизика есть слово
о разумном и осмысленном универсуме, о человеке, стремящемся постичь
логос мира и обрести мудрость. Любовь к мудрости ведет человека к исти
не и свободе как необходимым условиям осмысленного личного бытия.
Философская мудрость открывает человеку ценность личности, ее беско
нечную глубину и высоту, она указывает человеку его предназначение
быть центром пересечения природного и духовного миров.
    Метафизическая мысль открывает в самосознании личности ее
высшее «Я», она освобождает личность от пространственных и вре
менных границ и трансцендирует «Я» в область безусловного и ноу
менального. Философский разум требует от личности ее духовного
роста, ее восхождения от эмпирического и повседневного существо
вания к подлинному и сакральному бытию.
    Устремленность духа к ценностям высшего порядка не отменяет
ценности более низкого уровня, а придает им их должный порядок.
Философская мысль утверждает свободу личности как безусловную
ценность, она вручает ей выбор ценностных ориентаций, но требует
от человека быть ответственным в выборе своих ценностных пред
почтений. Размышления философа метафизика дают ему уверенность
и надежду в осуществлении выбранных ценностей, они толкают его
к их жизненному воплощению, к жизнетворчеству.



                                                                               3


   Философия с момента своего рождения стремится быть мудрос
тью, она направлена к примирению мысли и жизни, к превращению
в способ и искусство жизни. Метафизика как теоретическое и систе
матическое знание о смысле существования человека призывает лич
ность к гармонизации своего личного бытия с разумными принципа
ми универсального бытия.
   Русские мыслители любовь возводят в принцип бытия. Принцип
утверждает любовь как первоначало бытия, как его движущую, вос
ходящую и объединяющую силу. Любовь, в их понимании, есть транс
цендентная сила, та сила, которая соединяет человека с «Ты» и об
разует соборное «Мы». В любви бесконечность бытия открыта чело
веку, а человек, в свою очередь, открыт к принятию мира.
   Любовь есть экстатическое чувство переживания единения лич
ности с Другим – с Богом, миром, другой личностью, со своим глу
бинным «Я». Принцип любви полагает бытие как переживание, как
внутренний опыт ощущения человеком полноты бытия в единстве
восторга и страдания. Принцип любви содержит положение о том, что
само существование мира не может быть постигнуто посредством мета
физического слова, его существование есть очевидный факт, данный во
внутреннем опыте человека; в переживании любви мир открывается
человеку как проявление высшей реальности. Принцип любви обосно
вывает высшую реальность как таинственную и несказуемую.
   В любви проявляется самолюбие человека к самому себе: к его духов
ному, метафизическому «Я». Глубинное «Я» человека раскрывается и
переживается в мистической любви: «В момент экстаза "Я" выходит из
своих пределов и расплескивается в бесконечном. Это одновременно ут
рата и выигрыш, доступ "Я" к более высокому образу бытия. Можно
было бы сказать, что самая возвышенная точка, которой может дос
тичь "Я", это точка, где оно ощущает потерю себя в чем то, совершенно
его превосходящем»1. В мистической любви душа человека касается
божественного, от этого прикосновения она сама загорается и стано
вится источником света для других. Восходящая любовь человека нис
ходит на землю и растрачивает, дарует себя окружающим.
   Цель настоящей работы заключается в исследовании истории русской
мысли о любви. Развитие идеи Эроса на почве русской философской мыс
ли имеет интересную и драматическую историю. Русская философия воп
лотила мысль Платона о сущности философии как Эросе. Можно ска
зать, что в русской философии произошла встреча Логоса и Эроса, ока
завшая плодотворное влияние на развитие русской культуры в целом.
   Задачей предлежащего исследования является концептуализация люб
ви, формирование концепта Эроса у русских мыслителей. Думаем, что дви
жение русской мысли об Эросе стремилось к синтезу всех высказываний о

4


любви, имеющихся в мировой культуре: в центре находится положение
Платона о любви как восходящей духовно телесной силе человека к кра
соте, оно соединяется с суждением Плотина, Августина и христианского
опыта любви как божественном даре, как Агапе – жертвенном служении
людям. Диалектическая природа восхождения и нисхождения Эроса и
Агапе обогащается рассуждениями о дионисийском начале любви.
   Исследование истории русской мысли о любви обогащается жиз
ненным биографическим опытом мыслителей, их жизненным уни
кальным эротическим экспериментом, проверяющим истинность сво
их метафизических идей в жизни.
   Исследование осуществлено с помощью следующих методов: ис
торико философский, диалектический, проблемный, диалогический,
филологический, биографический.

     1. СОТВОРЧЕСТВО ЖИЗНИ Д. С. МЕРЕЖКОВСКОГО
                   И З. Н. ГИППИУС

                       Символический брак
   Дмитрий Сергеевич Мережковский родился в 1865 году в Санкт
Петербурге. В поэме «Старинные октавы» (1906 г.) в форме стансов
из восьми строчек Мережковский написал автобиографию. Как лей
тмотив поэмы звучит песня сына о его любви к матери:
                 В суровом доме, мрачном, как могила,
                 Во мне лишь ты, родимая, спасла
                 Живую душу, и святая сила
                 Твоей любви от холода и зла,
                 От гибели ребенка защитила;
                 Ты ангелом хранителем была,
                 Многострадальной нежностью твоею
                 Мне все дано, что в жизни я имею2.
   Ритм стиха, созданный пятистопным ямбом, передает благогове
ние перед матерью, почтительное и возвышенное отношение к этой
женщине. Стихотворение построено на контрасте между светлой,
живой силой ее любви и мрачной, темной атмосферой дома, в кото
ром живет лирический герой. Эта женщина – единственная, кто про
тивостоит холоду стен дома и согревает ребенка своим душевным теп
лом. Несчастливым было детство и юность Мережковского, и причи
ной тому был отец: «чиновник с детства до седых волос», он был
строг и скуп, не любил забав и был чужд ласкам. Отец, любя мать,
мучил ее годами за заступничество детей и ее любовь к ним. После
очередной ссоры мать слегла, а вскоре умерла. Атмосфера дома почти

                                                                  5


всегда была наполнена холодом, скукой, мглой, казенным духом. В
семье Мережковских было девять детей, Дмитрий был младшим, но,
как признается поэт, «в мертвом доме мы друг друга любили мало»:
                    Я не люблю родных моих, друзья
                    Мне чужды, брак – тяжелая обуза3.
   Ссоры родителей, беспредельная жалость к матери, «мрачный и хо
лодный дом» сформировали у сына Дмитрия чувство ужаса и отвраще
ния к «семейной пытке». Отец часто уезжал в командировку, забирая с
собой жену и оставляя детей на попечении старой немки. Дмитрий глу
боко переживал одиночество: «всем чужой, один в толпе людей». И толь
ко спасительная любовь матери согревала и хранила его:
                    Под взорами возлюбленных очей
                    Я воскресал от холода и скуки,
                    От этих долгих безнадежных дней;
                    Пугливый, все еще боясь разлуки,
                    Не веря счастью, прижимался к ней:
                    Она глаза мне целовала, руки
                    И волосы, и согревала вновь
                    Меня, как солнце, вечная любовь4.
   Выбранные нами поэтические строфы из поэмы помогают понять внут
ренний мир Дмитрия Сергеевича и ответить на вопрос, почему современ
ники не любили его. «Его мало любили, мало кто за всю его долгую жизнь
был и близок к нему. Было признание, но не было порыва, влечения,
даже доверия, – в высоком, конечно, отнюдь не житейском смысле этого
понятия», – такие слова о Мережковском напишет поэт и критик
Г. В. Адамович (1892–1972)5. Люди, близко знавшие Дмитрия Сергее
вича, писали о холоде, идущем из его души. В. Розанов, Н. Бердяев,
А. Блок, А. Белый указывали на эгоизм, самотность Мережковского и
его внутреннюю обособленность и отчужденность от людей. Поэт был
невнимательным к личности в целом и нечутким к ее душевному настрою,
человек был интересен ему только той своей духовной стороной, которая
находила отклик в нем самом, резонировала с его идейной устремленнос
тью. Можно предположить, что нравственная стужа родной семьи «за
морозила» сердце Дмитрия, сделала его бесчувственным и безучастным к
людям и их повседневности. Корни его нелюбви ко всему родовому и от
рицанию брака как института для потомства находятся так же в том
равнодушии, которое было в их многочисленном семействе.
   В поэме автор пишет о влюбленности в прелестную девочку, о не
винной любви «без имени, без звука, без слезы». Однако, чуть заро
дившись, чувство в холодной атмосфере жизни быстро угасло. Поэт
признается, что никого больше не любил так пламенно и нежно.

6


   Одиночество Дмитрия сформировало чуткость к событиям внут
ренней жизни: он верил в сны, пророчества и тайны:
                     У нас в крови – неугасимый жар
                     Мистического бреда; это – сходство
                     Семейное, опасный людям дар,
                     Наследственный недуг иль превосходство,
                     Под пеплом жизни тлеющий пожар, –
                     Не ведаю – талант или уродство…
                     Вольнолюбивый, непокорный дух,
                     Доныне в нас огонь твой не потух6.
   Спасением от тоски была материнская нежность и Муза. Дмитрий
Сергеевич начал писать с 13 лет, а первый поэтический сборник вышел
в 1888 году, когда автору исполнилось двадцать три года. В этом же
году Мережковский закончил историко филологический факультет Пе
тербургского университета и с другом уехал на Кавказ в Боржоми, место
вблизи Тифлиса. В Боржоми судьба столкнула его с Зинаидой Гиппиус.
   Восемнадцатилетняя Зинаида Николаевна (1869 г.) жила в этот зна
менательный год в Боржоми с матерью и тремя сестрами. Любимый отец
умер от туберкулеза, когда дочери было 11 лет, с тех пор семья испытыва
ла материальную нужду, но дефицита человеческого тепла в их семье не
было. Внешне Зина была прекрасна собой: высокая, стройная, c длин
ными густыми рыжими волосами, часто заплетенными в косу. Душа де
вушки была страстной, энергичной и волевой. Она была избалована вни
манием мужчин, ее любили и делали предложение выйти замуж. Зинаи
да любила верховую езду, музыку, танцы и поэзию. Она начала писать
стихи с семи лет, ее неопубликованные стихи друзья знали наизусть, Зину
же называли «поэтессой». До встречи с Дмитрием Сергеевичем она прочи
тала его сборник стихов, но стихи ей не понравились, как и сам автор.
   Худенький, небольшого роста, с каштановой бородкой молодой
Мережковский не произвел приятного впечатления на девушку, на
против, в первое мгновение возникло физическое неприятие. Чудо
любви свершилось в общении, в пространстве Слова. Молодой чело
век символами коснулся самого заветного, метафизического уровня
души девушки. Душа Зинаиды Николаевны рано приобщилась к веч
ным вопросам: как жить? как любить? как умирать?
                         Мне мило отвлеченное:
                         Им жизнь я создаю…
                         Я все уединенное,
                         Неявное люблю.
                         Я – раб моих таинственных,
                         Необычайных снов…
                         Но для речей единственных
                         Не знаю здешних слов…7

                                                                     7


   Душа озарена, но вербализовать невозможно высокое чувство. Ее
дух коснулся мистической реальности, но эту реальность надо осоз
нать, надо понять то, что интуитивно переживаешь, ведь без пони
мания жить нельзя.
                    Мне кажется, что истину я знаю –
                    И только для нее не знаю слов8.
    Зинаида Николаевна убеждена, что только осознанная воля спо
собна создавать личность. Для сознания нужны слова. На эту тему
в ее прозе можно прочитать удивительные строки. Воспроизведем ди
алог Андрея и Марии в рассказе «Suor Maria» («Синьорина Мария»).
    – «Без слов нельзя. Можно знать без слова. Но тогда только для себя.
А для других, для всех… – она затруднилась, – то есть чтобы с другим
вместе дальше узнавать, дать ему, если нужно, как же без … одного слова?
В слове один другому … друг другу … и всем – передают.
   – Я не понимаю, сказал Андрей сухо. – Какое слово? Что передают?
   – Может быть, я не вполне хорошо говорю. Но я иначе не умею. Ну вот,
о твоем: как жить? как любить? ну и все вообще… Ведь все, много много
людей, думают и мучаются, и уже знают, что так, как они живут и любят
– так… не очень хорошо… Понимаешь? А как иначе – не знают. И если бы
я и знала как иначе, – то что ж? Надобно не это, а слово, в котором это
вмещалось бы, и чтобы слово говорилось, и открывалось – многими вмес
те… Кто не знает одного слова – тот еще ничего не знает»9.
   Слово, о котором говорит Мария, автор не называет, но отрицает в
качестве такового «любовь», «жизнь», «бога». Можно предположить,
что им является «свобода». Вера автора в слово, в его смысл и содержа
щую в нем истину лежит в основе философского логоцентризма.
   Зинаида Николаевна с ее метафизической устремленностью и раз
витым умом рано поняла, что без идеи человеку жить нельзя, что без
мировоззрения как твердого и объединяющего фундамента жизни
человек может не состояться в качестве личности. Всякое человечес
кое желание есть утверждение бытия того, к чему желание направле
но. Писательница считает, что желание не возникает из пустоты и в
пустоту не уходит. «Вообразительное бытие ценностей» имеет гро
мадное влияние на реальность: «Мечта, воображение, идея, – есть
предварительная стадия бытия чего нибудь. Во всяком случае, един
ственная возможность бытия. Пока «человечество» жило в идее,
оно могло реализовываться. А если «погасить идею в уме?». С ней,
естественно, гаснет воля, что же остается? Ничего, меньше пустого
места»10. Жизнью, убеждена Зинаида Николаевна, нужно управ
лять, ее необходимо преображать с помощью идеи. Но какому симво
лу можно вручить свою единственную жизнь? Зинаида Николаевна
доверит свою жизнь Слову, Любви, Свободе и Служению человечеству.

8


   Дмитрий Сергеевич обладал даром красноречия, его ораторский та
лант был отмечен многими современниками: «Сколько раз мне, как
когда то Блоку, хотелось поцеловать Д. С. руку, когда я слушала его,
говорящего с эстрады, собственно всегда на одну и ту же тему, но трога
ющего, задевающего десятки вопросов, и как то особенно тревожно,
экзистенциально ищущего ответов, конечно никогда их не находя»11.
Он мог вербализовать свою мысль просто и ясно, ему не надо было мучи
тельно искать слово, как Зинаиде Николаевне в юности.
   В Боржоми Дмитрий «говорил весело, живо интересно – об инте
ресном». В горячих и ежедневных спорах с ним Зинаида поняла и
запомнила на всю жизнь: «Он – умнее меня. Я это знаю; и все время
буду знать, и помнить, и терпеть…»12
   Поговорив наедине друг с другом, душа с душою, Дмитрий и Зина
ида почувствовали родство своих душ, их мистический союз. 8 янва
ря 1889 года они обвенчались. Равнодушные к физической стороне
брака, молодожены провели свою первую брачную ночь совсем нетра
диционно: «Д. С. ушел к себе в гостиницу довольно рано, а я легла
спать и забыла, что замужем. Да так забыла, что на другое утро едва
вспомнила, когда мама через дверь мне крикнула: «Ты еще спишь, а
уж муж пришел! Вставай!»
                       Муж? Какое удивленье!»13.
   После свадьбы Мережковские уехали жить в Санкт Петербург.
Дмитрий Сергеевич познакомил супругу с культурной жизнью сто
лицы, затем поставил Зинаиде Николаевне условие, чтобы она осва
ивала труд прозаика, а стихи писать в семье будет он один. Со време
нем Гиппиус хорошо овладеет и пером прозаика, и талантом крити
ка, а также публициста, ее талант достигнет эпистолярного жанра.
Исследователь русской культуры благодарен Гиппиус за ее «Дневни
ки», содержащие уникальные свидетельства исторических и куль
турных событий, а также биографический материал о своих совре
менниках. Большая литературная деятельность Гиппиус станет ис
точником их семейного дохода, обеспечивающего творческую свобо
ду мужа. Зинаида Николаевна писала, в основном, от имени мужчи
ны – «Антон Крайний».
   В начале ХХ века Дмитрий Сергеевич был очень модным писате
лем как в России, так и в Европе. К 1914 году он автор 24 томного
собрания сочинения. В 1900 е годы его кандидатура выдвигалась
в члены Академии наук, но ее членом он так никогда и не стал. На
протяжении 1920–1930 х годов Мережковского неоднократно выд
вигали на Нобелевскую премию по литературе, но в 1933 году эту
премию вручили И. Бунину. Несмотря на великую популярность

                                                                    9


Дмитрия Сергеевича, русские коллеги его не любили, на родине «он
был столько раз осмеян и ни разу не был внимательно выслушан»14.
   Его считали европейским писателем за знание всемирной культу
ры и невнимание к собственно русским темам, за начитанность и ото
рванность от жизни. К. Чуковский писал о нем: «Д. С. Мережковс
кий любит культуру, как никто никогда не любил ее. Любит все эти
«вещи», окружающие человека, созданные человеком для человека,
и кажется – вынь Мережковского из культурной среды, из книг, ци
тат, памятников, идеологий, оторви его от Марка Аврелия и Досто
евского, Софокла и Леонардо да Винчи, – и ему нечем будет жить,
нечем дышать, и он тотчас же погибнет, как медуза, оторванная от
морского дна»15.
   Творческий дуэт Гиппиус и Мережковского – уникальное явление
в мировой культуре. Они друг друга духовно обогащали и эмоцио
нально поддерживали на протяжении 52 лет их совместной жизни.
Каждый был гармоничным дополнением другого. Дмитрий Сергее
вич в открытом письме к Н. Бердяеву писал о своем состоянии одино
кого человека: «Я испытывал минуты такого одиночества, что ста
новилось жутко; иногда казалось, что или я нем, или все глухи; …
Если я не впал в отчаяние, если сохранил надежду, то только благо
даря тому, что, будучи один в литературе, в жизни я не был один…»16
    В. Злобин (1884–1967) анализирует отношения между Мереж
ковскими через призму половых категорий: «Как это ни странно, по
крайней мере на первый взгляд, в их браке руководящая, мужская
роль принадлежит не ему, а ей. Она очень женственна, он – муже
ствен, но в плане творческом, метафизическом, роли перевернуты.
Оплодотворяет она, вынашивает, рожает он. Она – семя, он – почва,
из всех черноземов плодороднейший. В этом, и только в этом смысле
он – явление исключительное, небывалое, единственное. Его произ
водительная способность феноменальна. Гиппиус угадывает его на
стоящую природу, скрытое в нем женское начало, и лишь по неопыт
ности – ведь ей всего девятнадцать лет – не чувствует внутренней
слабости за внешним блеском, которым он ослепляет «литератур
ный» Боржом (его ослепить, кстати, было нетрудно). Его восприим
чивость, его способность ассимилировать идеи граничит с чудом. Он
«слушает порами», как она говорит, и по сравнению с ним она – груба.
Но у нее – идеи, вернее, некая, еще смутная, не нашедшая себе выраже
ния реальность, как бы ни на что не похожая, даже на рай, – новая
планета: «Какие живые, яркие сны!» – это все, что она может сказать»17.
   Для рождения ребенка необходимо соединение оплодотворяющей
силы – мужского начала и рождающей природы – женского начала.
В творческом мире рождение идей связано также с притяжением

10



    
Яндекс цитирования Яндекс.Метрика