Ключ к общению (этнокультурные и этнопсихологические аспекты общения): Монография

Голосов: 4

Трудности в общении могут возникнуть по разным причинам, и, в частности, из-за непонимания этнических различий (культурного и психологического характера). Содержание книги дает некоторые теоретические сведения по проблематике межэтнического общения, знакомит с особенностями культурного процесса нашего региона, находящегося на стыке культур Востока и Запада, предлагает пути выработки приемов и навыков общения представителей разных этносов, хотя иногда эти различия не видны и, на первый взгляд, как будто не вызывают трудностей. Но невнимание к подобным "мелочам" может нарушить взаимопонимание людей. Авторы надеются, что данная книга будет полезна не только студентам гуманитарных специальностей, но и каждому человеку, интересующемуся вопросами культуры и психологии общения.

Приведенный ниже текст получен путем автоматического извлечения из оригинального PDF-документа и предназначен для предварительного просмотра.
Изображения (картинки, формулы, графики) отсутствуют.
    ли высшей знати. Фактически они представляли собой род
фамилии — Рюриковичи, Гедиминовичи, Долгорукие и пр.
Примечательный в этом плане эпизод показывает А. Толстой в
романе «Петр Первый». Петр дает указание подготовить доку-
менты для первого российского негоцианта-навигатора и спра-
шивает, как его по батюшке величать. «Жигулин раскрыл рот,
поднялся, глаза вылезли, борода задралась. — Так с отчест-
вом будешь писать нас?.. Да за это — что хошь!» Потому фа-
мильярно-почтительное обращение к русскому человеку толь-
ко по отчеству, без собственного имени, воспринимается как
уважительное, подчеркивающее особую близость и взаимное
уважение между общающимися.
   Так что отношение к отчеству у восточного человека и у
европейского различно. Для монгола на первом месте стоит
собственное имя. Обратиться к нему по «отчеству» — значит
обезличить его. (Звучит так же неуважительно как обраще-
ние «из лучших побуждений и намерений!» к русскому чело-
веку с уменьшительным или даже ласкательным именем в офи-
циальной обстановке). Возможно, это связано с повышенным
чувством ответственности и личностного достоинства. Ведь
ценность человека представлена, прежде всего, им самим, а
не принадлежностью его к тому или иному клану. Хотя, что
скрывать, эти моменты тоже присутствуют у восточного че-
ловека. Потому-то при именовании надо не только знать, но
чувствовать — в какой этнической и социальной среде прием-
лемо то или иное обращение.
   С революционными изменениями в список бурятских
имен вошли совершенно новые имена. Это или иноязычные
имена — европейские или славянские — Светлана, Мария,
Анжелика, Ричард, или новые понятия и предметы, с которы-
ми столкнулись люди, вырвавшись из социально-культурной
и пространственной изоляции. Нередко имена обозначали ка-
кие-либо значимые события или неизвестные ранее предметы.
Хубисхал — революция, Соел — культура, Арбижил — деся-
тилетие революции, Влксма — аббревиатура ВЛКСМ с добав-
лением окончания «ма», характерное для бурятских женских
имен. Нужно учитывать, что эти имена внедрялись не только

Ключ к общению.                                          1


как знаки нового времени, а часто воспринимались как имена-
обереги, которые окажутся не по зубам злым духам и таким
образом защитят своего носителя. Как герои романа нанайс-
кого писателя Г. Ходжера «Конец большого дома», столкнув-
шись со страшной болезнью — оспой, и желая оградить от
болезни новорожденную дочь, дают ей экзотическое русское
(как они считали) имя «Булка», непонятное, зато неизвест-
ное местным духам зла. Спасение челюскинцев в полярных
льдах произвело столь глубокое впечатление, что мальчики,
родившиеся в самых глухих уголках в это время, получали
имена первых Героев Советского Союза, например, в честь
Сигизмунда Ляпидевского. Есть даже указание на анекдоти-
ческое имя «Оттоюльшмильдина», которое расшифровывает-
ся как целое предложение «Отто Юльевич Шмидт на льдине».
Позднее люди стеснялись таких имен, как Трактор, Комбайн,
Париж, Динамо. Документы оставались с этими именами, ко-
торые даже не входили в употребление, а люди назывались
другими привычными именами, и национальными, и иноязыч-
ными, а при столкновении с какими-либо официальными ад-
министративными процедурами человек вспоминал, что у него
имеется столь экзотическое имя.
   В таких именах, возможно, есть свой резон. Ведь имя долж-
но фиксировать не только сложившиеся представления о том,
каким быть человеку, но и события, которые случились при
его рождении, возмужании, удивительные случаи жизни. Имя
в рамках общества, где время фиксируется, как цепь уникаль-
ных, во многом неповторимых событий, фиксация времени и
событий, естественно, обращается к этим событиям. Недаром
в процессе инициации в архаичных племенах человек получал
новое имя, указывающее на личные качества человека. Да и
называние взрослого человека полным именем, по имени-от-
честву (в европейских традициях), это проявление того же со-
циального механизма фиксации взросления, перехода челове-
ка на новую социальную ступень.
   Вообще-то мы видим, что мир, в основном, европеизиро-
вался. Европейский западный стиль и традиции глубоко про-
никли во все области современной жизни. Люди осваивают не

2                                               Ключ к общению.


только внешние атрибуты западного образца (одежду, пищу,
приветствие), но и ментальность. И естественно, что в учреж-
дении человек желает, чтобы его называли официальным име-
нем, этим он демонстрирует встраивание своего сознания и
своей культуры в европейские каноны, свою подчиненность
европейским нормам общения, и подчеркивает официальный
характер такого взаимодействия. Люди привыкают к новым
образцам взаимоотношений, которые тиражируются через
системы образования, средства массовой информации, образ-
цы художественной культуры и литературы. А так как в совре-
менном мире люди разных регионов и культур вступают в тес-
ное общение, то знание особенностей местного наименования
людей и обращения к ним просто необходимо. Решительное
переименование людей, приспосабливание их к привычным,
принятым в данном регионе нормам, не всегда выглядит умес-
тным, хотя мы пытаемся наградить американца или француза
отчеством, демонстрируя уважительность, как мы ее понима-
ем (Жан-Поля именуем Иваном Павловичем, Джона — Иван
Иванычем), но вряд ли сие им нравится, хотя они и не воз-
ражают. Естественно, что во многом приходится опираться
на свою интуицию, на исторически сложившиеся и автомати-
чески усвоенные нормы именования, но знания этнокультуро-
логических и этнопсихологических особенностей общения от-
нюдь нелишни.




Ключ к общению.                                           


ОдЕЖдА.
АЛмАЗНый мОй ВЕНЕЦ


   Марина Мнишек, собираясь на важное для нее свидание с
Лжедмитрием, выбирает, что из нарядов ей предпочесть, и ос-
танавливает свой выбор на алмазном венце. Какой говорящий
убор! Он говорит о ее жгучем желании возложить на свою го-
лову царскую корону, о ее стремлении увенчать свою жизнь
подобным взлетом, подчеркивает ее отношение к человеку, на
свидание с которым идет. Она явилась перед ним, наряженная
по высшему разряду, этим она возлагает на него определенные
обязанности. Теперь он должен принять высокие обязательс-
тва по отношению к ней.
   Социальные тела располагаются в конкретном физичес-
ком и историческом пространстве. Эпоха оставляет на них
свой символический социальный код и, как на чистых листах
бумаги, стремится «записать закон» времени. Шрамы, уве-
чья, следы пыток — самое яркое выражения записей такого
рода. Обряд инициации обозначает и фиксирует роль челове-
ка в первобытном обществе, нанося определенные несмывае-
мые знаки на его тело. Вождя маори можно было сразу уз-
нать. «Это было видно по искусной татуировке его лица и
тела. От ноздрей его орлиного носа шли спиралью две черные
линии, обведя его желтые глаза, круг рта с блестящими зу-
бами, а также по подбородку тянулись разноцветные линии,
изящными завитками спускавшиеся на могучую грудь маорий-
ца. Это татуировка «моко» — новозеландцев является зна-
ком отличия. Такой почетной росписи достоин только тот, кто
отличился в нескольких сражениях, причем рабы и люди низ-
шего класса вообще не могут иметь притязаний на «моко».
Знаменитые вожди узнаются по законченности, по точности
и характеру рисунка; на их телах часто изображаются живот-
ные. Некоторые из туземных вождей до пяти раз подвергают
себя мучительной процедуре «моко». Чем более знаменит в
Новой Зеландии человек, тем более он раскрашен. Место лич-
ности в общественной иерархии первобытного общества опре-

                                              Ключ к общению.


деляют татуировки, а по мере удаления от первобытной эпо-
хи — одежда (кодирующая и указывающая на характеристики
человека: половые, возрастные, этнические, социальные), ор-
дена, религиозные и образовательные знаки, украшения, дра-
гоценности и т.п. У того же маорийского вождя, по свидетель-
ству Ж. Верна, была одежда, подчеркивающая его высокое
положение, «плащ, сотканный из растения формиум и отде-
ланный собачьими шкурами. Опоясан он был передником, но-
сившем следы крови недавних сражений. На удлиненных моч-
ках его ушей висели подвески из зеленого нефрита; шею его
украшали ожерелья из пунаму, священных камушков, очень
чтимых суеверными новозеландцами».
    Вообще, наверное, первая одежда человека — это круг,
который он рисует на земле, ограничивая свое пространство,
отгораживаясь от того вредоносного, что может на него воз-
действовать извне. Магический круг закрывает человека от
внешних злых сил и охраняет его, замыкает его на самом себе.
А магический круг, который всегда с тобой, это пояс или оже-
релье. Недаром эти предметы располагаются на шее и поясе,
ведь это самые уязвимые места телесной организации челове-
ка. «Усилить» действие магического круга можно при помощи
каких-либо особо оберегающих человека предметов: когтей,
зубов диких зверей, перьев птиц, необыкновенных камней, ра-
кушек и пр. Итак, первая функция одежды — защита, но эта
защита, прежде всего, магическая, от воздействия сверхъес-
тественных сил, могущих причинить вред человеку. Позже,
когда эти украшения-обереги приобрели информативное зна-
чение, по ним уже можно было «прочесть» удачлив ли этот
охотник, какие охотничьи трофеи он смог добыть. С возник-
новением зачатков социальной организации эти ожерелья и
пояса получили статус и значение социальных знаков. Если
раньше самое богатое ожерелье украшало самого лучшего
охотника, то постепенно сложилось так, что оно стало укра-

Ключ к общению.                                           


шать носителя титула вождя, представителя власти. То есть из
предмета-носителя информации о личных заслугах и достиже-
ниях человека украшения стали носителями социальной ин-
формации — информации о ранжировании, неравенстве, под-
чинении и верховенстве.
   Но все-таки функция магической защиты не исчезла с раз-
витием одежды. В фольклорной одежде всех народов мира про-
слеживается этот мотив. Вы замечали, что в народной одеж-
де всегда особым образом оформлены ворот, рукава, подол,
пояс? На поверхности ответа о декоративности этих элемен-
тов находится объяснение их магического значения. Цветной
кант, вышивка, аппликации, часто стилизованные изображе-
ния зверей, птиц, растений — все это вместе призвано создать
защитное поле человека. Особое значение придается поясу.
Выражение «соломой подпоясан» — это не только характе-
ристика крайней бедности, но и указание на отсутствие вся-
кой, магической в том числе, защиты. А выражение «распоя-
сался» говорит не только о том, что человек вышел за границы
норм, принятых в обществе, но и то, что он сам, возможно,
стал жертвой сверхъестественного зла, которое проявляется
в его поведении. Глубоко символическое значение приобрета-
ет лишение человека пояса, когда он подвергается аресту или
перед его казнью. На картине В.И.Сурикова «Утро стрелецкой
казни» противопоставление приговоренных и конвоиров под-
черкнуто также и одеждой, в частности, отсутствием поясов у
стрельцов и, наоборот, перепоясанных не только поясом, но и
перевязью петровских гвардейцев.
   Московская исследовательница Н.Н. Козлова совершенно
справедливо отмечала, что «одежда может быть рассмотре-
на в качестве инструмента, посредством которого тела подчи-
няются социальному правилу». Таким образом, платье пред-
ставляет собой определенную норму, имеющую материальное
выражение и ментальное содержание. В семиотическом кон-
тексте предметы гардероба обладают ярко выраженным зна-
ковым содержанием, которое как бы кодирует принадлеж-
ность к той или иной социальной группе. Робинзон Крузо на
своем острове в условиях теплового комфорта, не требую-

                                               Ключ к общению.


щего никакой одежды, тем не менее, одежду себе соорудил,
включая головной убор и даже зонтик. Мало того, он подоб-
ным же образом обмундировал бедного Пятницу, чему тот,
если верить Робинзону, был несказанно рад. Мы, в свою оче-
редь, настолько уверены в необходимости одежды, т.е. одеж-
да Робинзона воспринимается и принимается настолько как
само собой разумеющееся, что, читая, мы проглатываем сей
опус Д.Дефо без всякой критики (во всяком случае — без осо-
бой). Эта внутренняя убежденность в необходимости одежды
так глубока, что мы также без всякого недоверия воспринима-
ем рассказ Жюля Верна в романе «Дети капитана Гранта» о
том, что женщины-аборигенки с островов Тихого океана с не-
скрываемой завистью рассматривают наряды (надо заметить,
довольно неуклюжие) белых женщин.
   Когда героиня «Унесенных ветром» хотела произвести впе-
чатление благополучия в своей жизни, она первым делом поза-
ботилась об одежде. Не задумываясь, Скарлетт содрала с окон
бархатные портьеры и сшила себе роскошный наряд. Это пла-
тье для нее равнозначно боевому снаряжению. Писатели часто
опираются при характеристике героев на описание их одеж-
ды. «Кто там, в малиновом берете, с послом испанским гово-
рит?» — обратился Евгений Онегин с вопросом к знакомому.
   И, конечно, выбор внешнего облика — достаточно актив-
ное выражение социальной ориентации человека. Ю.М.Лотман
писал: «Принадлежность к дворянству обозначает и обязан-
ность определенных правил поведения, принципов чести, даже
покроя одежды. Мы знаем случаи, когда «ношение неприлич-
ной дворянину одежды» или также «неприличной дворянину»
бороды становилось предметом тревоги политической поли-
ции и самого императора». Стремление к политическим, со-
циальным переменам, заявление об этнической самобытнос-
ти явным или неявным образом находила в выборе одежды.
Вообще, надо заметить, что внешний вид, одежда, выражение
лица несут очень большую информацию, порой независимую
от ее носителя.
   Самая информативная одежда — естественно — формен-
ная. В форменной одежде все элементы подчинены единым

Ключ к общению.                                          


правилам и единой символике, принятой в этой среде. В ней
выражен род занятий человека, его ранг, его общественные за-
слуги и пр. Иногда в такой роли «формы» может выступить
всего лишь какая-то часть, деталь одежды, например, галстук.
Выпускники престижных закрытых учебных заведений узна-
ют друг друга по фирменным галстукам. Они изготавливаются
специально только для этих учебных заведений и в открытой
продаже не бывают. Недаром Остап Бендер даже при отсутс-
твии рубашки весьма дорожил своей милицейской фуражкой.
    Так как форменная одежда информативна, она говорит за
человека даже без предъявления документов. Потому-то, на-
верное, авантюристы разного пошиба часто прибегают к ней,
а государство время от времени предпринимает попытки об-
рядить своих чиновников в различную форму. Причем замече-
но, что чем беднее государство, тем пышнее форма военных
и чиновников в такой стране. Может быть, это — единствен-
ная возможность их одеть и таким образом противопоставить
массам? А то, как-то в различных СМИ были опубликованы
фотографии заирских солдат без какого-либо намека на одеж-
ду, но с автоматами в руках. Как раз, видимо, это и был ря-
довой состав.
    К современному чиновнику, не имеющему формы, тоже
предъявляется ряд негласных правил и требований. Если это
одежда европейского стиля, то она носит официальный харак-
тер. Недаром во всем мире чиновников называют «белыми во-
ротничками». Такое название выразительно подчеркивает ха-
рактерные особенности официальной «клерковой» одежды:
однотонный цвет, желательно неярких тонов и, обязательно,
чистоту, подчеркнутую белым воротничком, белой рубашкой
или блузкой. В принципе эти требования не столь уж обре-
менительно жестки. Конечно, позволяются рубашки и блуз-
ки других цветов, не белых, но требования чистоты всегда в
силе.
    Вообще, здесь можно сделать как бы небольшое замечание
по поводу этого требования. Блестящая эпоха аристократиз-
ма во всем мире не блистала чистотой. Великолепные одежды
из дорогого бархата и шелка, украшенные лентами, бантами,

                                               Ключ к общению.


фламандским и венецианским кружевом, усыпанные драгоцен-
ными камнями, нередко были покрыты грязью. Резкие запахи
немытых тел перебивали экзотические восточные благовония
типа мускуса, амбры и других. Французский король-солнце
Людовик XIV вынужден был переезжать из дворца во дворец,
буквально кочевать, для того чтобы эти дворцы помыли, по-
чистили, проветрили. Отсутствие канализации, гигиенических
привычек у людей, населявших эти прекрасные дворцы, при-
водило их к почти катастрофическому состоянию. Возможно,
потому (естественно, это всего лишь маленький штрих в соци-
альных изменениях) с эпохой капитализма развиваются тре-
бования санитарии и гигиены, нашедшие свое косвенное вы-
ражение в изменении одежды и взглядах на нее, должное и
недолжное, предписываемое и позволяемое. Изменения в со-
циальной структуре общества приводят к изменению челове-
ческой телесности — габитуса, а вместе с ней — одежды.
   Нередко одежда выступает красноречивым социально-
стратификационным знаком. Особенно это бросается в гла-
за в периоды бурных социальных перемен. Ношение той или
иной одежды, и вообще ее доступность, регулируемая адми-
нистративными нормами времени, ясно указывает на прина-
длежность человека к той или иной группе чуть ли не с такой
же откровенностью, как офицерский мундир со всеми соот-
ветствующими регалиями.
   Манера одеваться — одна из форм выражения подчинения
нормам конкретного общества. Наиболее бурные и глубоко
символические перемены происходят в одежде людей вместе
с социальными катаклизмами в обществе. Не исключение —
время после Великой Октябрьской революции в нашей стране.
Первые перемены в одежде горожан, и, в частности, жителей
бывшей столицы Российской империи Петрограда, произошли
уже осенью 1917 г. На улицах города уже невозможно было
встретить ни людей, одетых в блестящие офицерские мунди-
ры, ни нарядные дам в шляпах и кружевах. Особенно вырази-
тельными оказались социальный код и нормы эпохи военного
коммунизма со свойственным ему распределением предметов
одежды.

Ключ к общению.                                          


   Особо престижным предметом одежды в начале 20-х гг.,
пока еще носившим на себе отпечатки социальных приорите-
тов эпохи военного коммунизма, стала, в частности, кожанка.
Конечно, для основной массы партийно-советской номенкла-
туры такие одеяния не были нормой. Но и она резко отлича-
лась от одежды «маленьких людей» знаковыми образцами,
более подходящей для повседневной жизни, но также доста-
точно редкой и престижной. В семиотическом контексте ко-
жанка имела ярко выраженное знаковое содержание. Она как
бы кодировала принадлежность личности к высшим слоям со-
ветского общества периода гражданской войны. Кожанка под-
черкивала причастность человека к социальным переменам,
произошедшим в России в 1917 г. Она служила пропуском в
любое советское учреждение и, конечно, ассоциировалась с
привилегиями новой элиты нового общества. Любопытно под-
черкнуть превращение кожаной куртки — форменной одежды
летчиков и шоферов эпохи Первой мировой войны — в символ
революционной моды. Этот социальный смысл хорошо улав-
ливали рядовые граждане.
   Достать кожанку, предмет вожделения многих, было не-
легко. В первую очередь эти вещи даже после введения НЭПа
стремились приобрести начинающие партийные работники и
комсомольские активисты. Модными атрибутами одежды жен-
щин считались также черная юбка, белая блуза и красная ко-
сынка, напоминавшая более культурной публике фригийс-
кий красный колпак эпохи Великой Французской революции.
Тянулись к внешней революционной атрибутике и желающие
таким образом приобщиться к «пролетарской культуре» пред-
ставители средних городских слоев и в первую очередь — мо-
лодежь. Надеть кожанку для многих из них означало зафик-
сировать факт изменения своей социальной принадлежности.
В романе Н.Островского «Как закалялась сталь» есть эпи-
зод, характеризующий «комиссарский» статус кожаной курт-
ки, когда герой, только облачившись в подобную одежду и уг-
рожая оружием, смог сесть в поезд.
   Во второй половине 20-х гг. остро модными стали считать-
ся ботинки на шнуровке, лиса или песец на одном плече, не-

0                                              Ключ к общению.



    
Яндекс цитирования Яндекс.Метрика