Единое окно доступа к образовательным ресурсам

Текст как единица филологической интерпретации: Сборник статей II Всероссийской научно-практической конференции с международным участием (г. Куйбышев, 20 апреля 2012 г.)

Голосов: 1

В предлагаемом читателю сборнике представлены статьи участников II Всероссийской научно-практической конференции с международным участием "Текст как единица филологической интерпретации", организованной кафедрой русского языка и методики преподавания Куйбышевского филиала Новосибирского государственного педагогического университета (КФ НГПУ). В данный сборник включены статьи филологов из России, Беларуси, Молдовы, Украины, Индонезии и Китая. В публикуемых материалах рассматриваются различные подходы к интерпретации текста, приёмы и методы изучения текстов разных жанров, особенности работы с текстом в вузе и школе. В статьях поднимаются проблемы лингвистического и литературоведческого анализа языкового материала. Тематика статей весьма разнообразна, исследования ведутся на различных языковых уровнях и с использованием разнообразных источников и материалов. Это обусловило трудность организации издания в соответствии с тематикой статей и предопределило расположение статей в алфавитном порядке фамилий авторов. Сборник предназначен преподавателям вузов, учителям школ, аспирантам, студентам и тем, кто интересуется проблемами филологии.

Приведенный ниже текст получен путем автоматического извлечения из оригинального PDF-документа и предназначен для предварительного просмотра.
Изображения (картинки, формулы, графики) отсутствуют.
    вправления мозгов – это скорее по моей части, – заметил Шешулин
(Перед концом света).
        Частотный прием трансформации у Б. Акунина – использование
отфразеологической лексемы. Е.С. Кубрякова отмечает, что языку
свойственна «тенденция избежать повторения целой мотивирующей
конструкции, заменив её отдельной единицей номинации. … наличие
специального названия позволяет избегать описательных оборотов»
[Кубрякова 1981: 182–183]. Производное слово позволяет избежать
этой громоздкости, передавая информацию в свёрнутом виде. Стрем-
ление избежать повтора мотивирующей единицы в составе придаточ-
ного предложения или ближайшего контекста и заставляет творца тек-
ста искать и находить не менее яркую и значимую замену. Таким «за-
местителем» и выступают отфразеологические лексемы – лексемы,
которые образованы на базе имеющихся в языке фразеологических
единиц:
        С этой безумной позиции, наверное, было бы головокружи-
тельным удовольствием среди бела дня застрелить в упор малозна-
комого человека, да еще князя, и выйти сухим из воды (Одна десятая
процента) (ср.: узуальный фразеологизм – голова кружится). О, если
бы он взял да издох! А еще лучше, если б я мог его убить собственны-
ми руками! Но только чтоб мне ничего за это не было! – лепетал пас-
сажир, сам не замечая, как по его лицу текут слезы. Здесь молодой
прервал скучную исповедь рогоносца (Одна десятая процента) (ср.:
узуальный фразеологизм – носить рога).
        В своих произведениях Б. Акунин использует отдельные ком-
поненты, выражающие элементы фразеологического значения: – А у
меня старообрядчество вызывает восхищение! – воскликнул Алоизий
Степанович, которому, видимо, нужно было поминутно чем-то вос-
хищаться. Это настоящее, исконное русское христианство. И дело не
в обряде, а в духе. Православие – вроде департамента при правитель-
стве, служит не столько Богу, сколько Кесарю (Перед концом света)
(ср.: узуальный фразеологизм – служить и Богу, и Кесарю).
        Один из приемов трансформации – использование фразеологи-
ческих единиц, возникших на основе определенных литературных сю-
жетов, смысловое содержание которых абстрагировано от сюжета
произведения, к которому они восходят, но прозрачная внутренняя
форма, образная основа этих фразеологизмов содержит явную отсылку
к первоисточнику: Этюд в багрово-фиолетовых тонах (Заголовок.
Из жизни щепок) (ср. название рассказа К. Дойля «Этюд в багровых
тонах). – Вот она, матушка, – прочувствованно воскликнул Луков. –
Где рожь и луга – наша половина. Обустроенная, слезами и потом


                                - 80 -


политая. Рай земной. Луч света в темном царстве (Долина мечты)
(ср.: название статьи Н. Добролюбова «Луч света в темном царстве»).
Дон Кихот Стерженецкий (Заголовок. Перед концом света) (ср.: ге-
рой М. Сервантеса – дон Кихот Ламанчский).
       Б. Акунин создает и свои авторские афоризмы, которые основы-
ваются на фразеологических единицах: Я [Стар] для себя эту формулу
еще будучи студентом вывел. Что хорошего житья на свете мне бу-
дет только тогда, когда вокруг не станет сирых и обездоленных. И
нужно это не им, а мне самому. Иначе кусок в горло не полезет,
сколько его маслом ни намазывай (Долина мечты). [Девушка] И не
стала противиться, когда Маса взял ее за руку и, пользуясь тем, что
все слушают сказку, потихоньку увел из избы. Можно было, конечно,
вмешаться и испортить коту масленицу, но Эраст Петрович де-
лать этого не стал (Перед концом света).
       Анализ языка произведений показывает, что использование
трансформированных фразеологизмов в творчестве Б. Акунина – ча-
стотный прием, который обусловлен желанием писателя ввести в со-
держание узуальных фразеологизмов эмоциональность, яркость, но-
визну.
                                  Литература
    Алексеенко, М.А. Словарь отфразеологической лексики современного
русского языка [Текст] / М.А. Алексеенко, Т.П. Белоусова, О.И. Литвиннико-
ва. – М.: Азбуковник, 2003. – 395 с.
    Виноградов, В.В. Основные типы лексических значений слов [Текст] /
В.В. Виноградов // Вопросы языкознания. – 1953. – № 5. – С. 3–29.
    Кубрякова, Е.С. Типы языковых значений: Семантика производного слова
[Текст] / Е.С, Кубрякова. – М.: Наука, 1981. – 200 с.
    Мелерович, А.М. Фразеологизмы в русской речи. Словарь [Текст] / А.М.
Мелерович, В.М. Мокиенко. – М.: Русские словари, Астрель, АСТ. – 2005. –
853 с.
    Ройзензон, Л.И. О фразеологической контаминации в русском языке
[Текст] / Л.И. Ройзензон, И.В. Абрамец // Русский язык в школе. – 1969. – № 3.
– С.104–107.
    Тихонов, А.Н. Учебный фразеологический словарь русского языка [Текст]
/ А.Н. Тихонов, Н.А. Ковалева. – М.: АСТ, Астрель. – 2001. – 520 с.




                                    - 81 -


                              Коммуникативно-прагматический
      ЗЕНЗЕРЯ И.В.             подход к изучению обращения
                                   в поэтическом тексте

   Аннотация. В статье рассматривается проблема коммуникативно-
прагматического анализа лирического текста. Категория обращённости,
которая объясняется через устоявшиеся понятия «адресация», «адресован-
ность», связана с расширением адресата в лирических произведениях.
   Ключевые слова: коммуникативно-прагматический подход, адресация,
обращённость, адресованность, обращение.
   Сведения об авторе: Зензеря Ирина Викторовна, кандидат филологиче-
ских наук, доцент кафедры русского языка и методики преподавания Куйбы-
шевского филиала Новосибирского государственного педагогического универ-
ситета.
      Расширение и углубление лингвистических знаний продуцирует
новые методики исследования, новые подходы. Так, Т.А. Трипольская,
говоря об основных направлениях современной русистики, выстраива-
ет их в следующую цепочку: структурно-системное, функционально-
семантическое, коммуникативно-прагматическое, когнитивное, интер-
претационное. Можно сказать, что каждый из названных аспектов не
является абсолютно автономным по отношению к другим. В рамках
структурно-системного зарождается функциональный, а из функцио-
нального «вырастает» коммуникативно-прагматический. Последний,
углублённый антропоцентризмом, ведёт к акцентированию ценност-
ных ориентиров в мировидении отдельного социума и индивидуума и
к стремлению исследовать возможности общеязыковой и личностной
интерпретации в дискурсе говорящего и слушающего.
      Первый аспект (конструктивный) является базовым и для языка
в целом, и для языковой личности, но в то же время он противопостав-
лен (как противопоставлены язык и речь) всем остальным, которые
можно объединить определением – функционально-прагматическое
изучение речи, текста, а значит, и порождающей их личность.
      Коммуникативно-прагматический аспект активно проявляется
при рассмотрении таких текстовых категорий, как связность, члени-
мость, цельность, а также функционально-семантических возможно-
стей слов, устойчивых выражений, грамматических категорий, фоне-
тических и словообразовательных средств, т.е. определяет их комму-
никативный вклад в построение текста, отдельных его частей. Всё это
связано с реализацией авторского замысла и адекватного его восприя-
тия адресатом.

                                 - 82 -


       Здесь учитываются и «сильные позиции» текста, например его
начало, конец, заглавие. Так, заглавие имеет более широкий радиус
действия, проявляя связь с концептуальной и подтекстовой информа-
цией. Также в коммуникативно-прагматической стратегии текста ве-
лика роль ключевых слов, их ассоциатов, например, слово «свеча» в
романе Б. Пастернака «Доктор Живаго». Они закреплены за опреде-
лённым кругом ситуаций, например, семантическое поле «жизнь –
смерть», его варьирование в повести А. Платонова «Котлован».
       С точки зрения коммуникативной обусловленности тексты
можно разделить на три группы (для нас важна последняя):
       1) текст, содержание которого строится по обязательным ин-
формативным моделям: кулинарный рецепт (есть указание на необхо-
димые продукты, их количество, технология); инструкция, справка,
заявление, доверенность и др.;
       2) текст, содержание которого строится по узуальной (приня-
той) модели, носящий довольно общий характер: газетное сообщение
(краткая характеристика события, местные, временные данные); порт-
ретный очерк; репортаж с места событий и др.;
       3) текст, не регламентированный содержанием, – нет строгой
заданности со стороны коммуникативной сферы, к которой он отно-
сится, хотя и существует сложившаяся информативная модель, на ко-
торую можно ориентироваться, например, частная переписка, боль-
шинство жанров художественных произведений [Кожевникова 1979:
125].
       Назначение текста нельзя себе представить без выяснения его
адресованности. «Безадресных» текстов не бывает. Даже речь, обра-
щённая к самому себе или к какому-то отвлечённому читателю (или к
каким-то неопределённым реципиентам), должна считаться направ-
ленной. Адрес речи не безразличен. Если имеется книжный текст, то
он может быть обращён к каким-либо специалистам, к людям неопре-
делённых взглядов, вкусов, интересов, к молодёжи, детям и т.д.
       В обиходной речи обращённость возможна к равному, выше-
или нижестоящему, к конкретному собеседнику, которым может ока-
заться сын, отец, жена, любовница, лицо обслуживающего персонала и
даже неодушевлённый предмет, домашнее животное, в частности со-
бака и т.д. Важно при этом, что тип обращённости речи определяет не
в последнюю очередь выбор лексических средств, по наличию кото-
рых и осуществляется соответствующая часть декодирования текста.
       Анализ обращений в стихотворных произведениях наталкивает
исследователей на мысль о том, что в основе большинства поверх-
ностных, формальных и семантических явлений текста лежат внутрен-


                               - 83 -


ние коммуникативные мотивы и приёмы, отражающие определённые
закономерности творческого мышления как такового.
       Функциональный и коммуникативно-прагматический анализ
обращения в поэтическом языке непосредственно связаны с описанием
представленности в нём категории обращённости, которая объясняется
через устоявшиеся понятия «адресация», «адресованность», имея при
этом свою специфику, связанную с расширением адресата в лириче-
ских произведениях. Грамматикализованная часть функционально-
семантической категории обращённости в поэзии представлена прежде
всего формами обращений: ядерные формы (обращения к лицу) не-
многочисленны, но семантически разнообразны, особенно апеллятивы.
Их метонимическое употребление является переходной к фиктивным
обращениям, преобладающим в этой сфере. В тексте с обращениями
тесно связаны местоимения ты / вы, императивы и другие глагольные
формы 2-го лица, риторические вопросы, включающие элементы об-
ращённости. Эти средства, соотносящиеся в поэтической речи с обра-
щениями и к лицу, а чаще не к лицу, расширяют традиционное пони-
мание адресации в рамках «говорящий – слушающий».
       Заметим, что термин «фактор адресата» был введён в лингви-
стический обиход Н.Д. Арутюновой. Её статья, а также разработки
Г.В. Степанова в области «поэтики адресата» и идеи Ю.М. Лотмана
«об образе читателя», или «образе аудитории», послужили отправной
точкой для последующих лингвистических исследований в области
проявления фактора адресата в художественной коммуникации.
       В современных лингвистических исследованиях адресация
представлена в широком и узком понимании. Так, В.В. Виноградов
объясняет её как взаимодействие «образа автора» и «образа читателя»,
которое получает в текстовой структуре эксплицитные и имплицитные
сигналы, при этом включая в себя адресованность, представляющую
непосредственный диалог автора и читателя, имеющий соответствую-
щие языковые средства выражения.
       В работе «Проблема текста в лингвистике, филологии и других
гуманитарных науках» М.М. Бахтин, обращаясь к проблеме адресата,
пишет: «Всякое высказывание всегда имеет адресата (это прежде всего
слушатель, читатель – И.З.), ответное понимание которого автор рече-
вого произведения ищет и предвосхищает. Это второй ... Но, кроме
этого адресата (второго), автор высказывания с большей или меньшей
осознанностью предполагает высшего нададресата (третьего)...» [Бах-
тин 1986: 306].
       Понятие «нададресата» существенно для лирической поэзии.
Внешняя адресованность в лирике отличается сложностью. Адресатом


                                - 84 -


может быть читатель, который мыслится узко (одно лицо, определён-
ный круг лиц) или широко (читатели-современники, читатели-
потомки, читатель-человечество). Как отмечает И.И.Ковтунова, «ли-
рическое высказывание может быть адресовано неопределённому или
обобщённому адресату и, как и другие виды высказываний, оно пред-
полагает «нададресата» – «высшую инстанцию ответного понимания»
[Ковтунова 1986: 22]. В этих рассуждениях, как мы видим, речь идёт
прежде всего об обобщённом читателе, а не об обращении как синтак-
сической единице (типа: Гражданин инспектор, извините за беспо-
койство (В. Маяковский)). Конечно, граница между обобщённым чи-
тателем и конкретным адресатом может быть подвижна: Товарищ,
верь: взойдёт она, / Звезда пленительного счастья (А. Пушкин).
       Говоря о проблеме адресованности в поэтическом тексте, по-
вторим, что мы акцентируем внимание не на отношениях «автор – чи-
татель», а делаем акцент на объекте обращенности внутри текста. За-
метим, что в поэтическом тексте адресованность речи осложняется
своей неоднозначностью. Характерный для лирики случай неодно-
значности – совмещение автоадресации с обращённостью к неопреде-
лённо широкому адресату.
       Рассмотрим расширение адресата на примере стихотворения
Ф. Тютчева: Не рассуждай, не хлопочи! / Безумство ищет, глупость
судит, / Дневные раны сном лечи, / А завтра быть чему, то будет. /
Живя, умей всё пережить: / Печаль, и радость, и тревогу / Чего же-
лать? О чём тужить? / День пережит – и слава богу.
       В этом стихотворении присутствует призыв говорящего к само-
му себе, выраженный повелительным наклонением: не рассуждай, не
хлопочи, лечи, умей. Кроме адресата – автора речи, поэта – здесь воз-
никает неопределённый адресат – в значении “каждый, кто захочет,
кому окажется понятным смысл этих слов”. Как отмечает
И.И. Ковтунова, неопределённое множество адресатов, количественно
безграничное, но всё же ограниченное одним значимым признаком:
это такой адресат, с которым автор речи может вступить в диалог [Ко-
втунова 1986: 81].
       В целом проблема выделения элементов адресованности реша-
ется лингвистами по-разному. Р.М. Гайсина, специально изучавшая
средства речевого контакта в русском языке, относит к ним «все те
языковые элементы структуры и состава предложения, которые указы-
вают на наличие воспринимающего речь» [Гайсина 1971: 38]:
1) обращения (в поэзии они вводят адресацию в более широкую се-
мантическую категорию обращенности, так как направлены и к
лицам, и не к лицам);


                                - 85 -


2) некоторые разряды вводных слов (типа знаете ли, понимаете ли);
3) глагольные формы 2-го лица в позиции сказуемого;
4) местоимённые формы 2-го лица в позиции любого члена предложе-
ния;
5) специфическую интонацию, оформляющую некоторые типы выска-
зываний, которые по своей функциональной природе должны быть
целенаправленно адресованными (таковы, например, повелительные и
вопросительные предложения).
        В.Е. Гольдин, вступая в полемику с Р.М. Гайсиной, к средствам
речевого контакта относит лишь обращения, так как именно они орга-
низуют речевой контакт, выделяя адресата. По этому поводу он пишет:
«... из списка Р.М. Гайсиной следует прежде всего исключить интона-
ционные модели повелительного и вопросительного предложений:
ими также не выделяется адресат, как интонацией повествовательных
предложений. Исключим местоименные и глагольные формы 2-го ли-
ца в позиции любого члена предложения, <...> эти формы предполага-
ют уже установленный контакт. <...> Вводные слова тоже не могут
выделять адресата речи самостоятельно, без опоры на другие средства.
<...> Они подчёркивают обращённость (выделено нами – И.З.), ори-
ентированность содержания речи на адресата, на уже выделенного,
имеющегося в ситуации общения адресата» [Гольдин 1997: 50–51].
Позиция В.Е. Гольдина ещё более убеждает нас в том, что семантиче-
ская категория обращенности шире традиционно понимаемой катего-
рии адресации.
        Конечно, адресат прежде всего выделяется обращением, но с
этим средством ассоциируются и все те, которые перечислены
Р.М. Гайсиной, т.е. можно говорить о лингвистическом пространстве
«обращённость», в ядре которого находится обращение, и близко к
ядру примыкают морфологические средства адресованности (место-
имения ты / вы, императивы и др.).
        В работе Ю.М. Бокаревой “Коммуникативно-синтаксические
средства адресации в прозе Н.В. Гоголя и место в них метатекстовых
элементов» полевая структура средств адресованности сгруппирована
в синтаксическом ракурсе:
«1) В центре – обращения и прототипические случаи обращённости:
  а) вопросительные предложения;
  б) побудительные предложения;
  в) конструкции с глаголами и / или формы повелительного наклоне-
ния.
2) Ближайшим к центру средством адресованности можно считать:



                                - 86 -


  а) конструкции с глаголами и / или местоимениями в форме 1-го л.
мн.ч. («мы» коллективное), где адресант объединяет себя с адресатом;
  б) конструкции с притяжательным местоимением наш, местоимени-
ями, указывающими на адресата (твой, ваш).
3) К периферийным средствам адресованности могут быть отнесены
метатекстовые элементы, с помощью которых автор оценивает словес-
ную форму сообщаемого» [Бокарева 1999].
       Ю.М. Бокарева рассматривает полевую структуру элементов
адресованности, то, что соответствует центральным участкам катего-
рии обращённости и имеет в виду в качестве адресата прежде всего
лицо (образ автора – образ читателя). Наша схема категории обращён-
ности перекликается с полевой структурой средств адресации
Н.Л. Романовой, «в центре которой находятся элементы с общей се-
мантикой эксплицитной обращённости, а на периферии – элементы
языковых уровней, получающие контекстообусловленную адресатную
значимость в конкретных речевых предложениях».
                                  Литература
    Кожевникова, Н.А. Из наблюдений над звуковой организацией стихо-
творного текста [Текст] / Н.А. Кожевникова // Проблемы структурной лингви-
стики: 1979. – М.: Наука, 1981. – С.181–195.
    Бахтин, М.М. Эстетика словесного творчества [Текст] / М.М. Бахтин. –
М.: Искусство, 1986. – 446 с.
    Ковтунова, И.И. Поэтический синтаксис [Текст] / И.И. Ковтунова. – М.:
Наука,1986. – 208 с.
    Гайсина, Р.М. Средства речевого контакта в современном русском языке
[Текст]: автореф. дисс. … канд. филол. наук / Р.М. Гайсина. – Саратов, 1967. –
23 с.
    Гольдин, В.Е. Обращение: теоретические проблемы [Текст] /
В.Е. Гольдин. – Саратов, 1987. – 120 с.
    Бокарева, Ю.М. Коммуникативно-синтаксические средства адресации в
прозе Н.В. Гоголя и место в них метатекстовых элементов [Текст]: автореф.
дисс. … канд. филол. наук / Ю.М. Бокарева. – СПб., 1999. – 22 с.




                                    - 87 -


                            Системный подход к интерпретации
   ИОСКЕВИЧ М.М.                 художественного текста:
                             актуальность и своевременность

    Аннотация. Проблема интерпретации художественного произведения,
разработка теоретических и практических аспектов этого понятия является
актуальнейшей задачей современного литературоведения. Результатом
ограниченности традиционных методологий выступает поиск системных
подходов к интерпретации художественного произведения. Одним из вариан-
тов системного подхода является синтез нарратологии и историко-
функционального метода: коммуникативно-синтезирующий подход.
    Ключевые слова: интерпретация, понимание, литературоведческий ме-
тод, системный подход, коммуникативно-синтезирующий подход.
    Сведения об авторе: Иоскевич Марина Михайловна, старший преподава-
тель кафедры лингвистики и межкультурной коммуникации Гродненского
государственного университета им. Янки Купалы (Беларусь).
      Общепризнан тот факт, что завершающим компонентом пони-
мания текста является интерпретация. Интерпретация – это субъек-
тивная процедура истолкования текста, «перевод языка художествен-
ных образов на язык логических понятий, формулировка смысла, со-
держания произведения, что предполагает рассудочность и продуман-
ность этой процедуры» [Романова 2006: 20]. Интерпретации, «являясь
необходимым средством обретения историко-литературных знаний,
вместе с тем выступают в качестве важнейшей цели литературоведе-
ния – его сверхзадачи» [Хализев 1980: 74]. С. Сонтаг считает интер-
претацию «средством пересмотра, переоценки и отторжения мертвого
прошлого» [Сонтаг 1992: 213]. Однако интерпретация «как минимум
не должна быть сложнее для понимания, чем сам интерпретируемый
текст» [Есин 1985: 6].
      Верна точка зрения Ю.Б. Борева, согласно которой на процесс
понимания оказывает влияние «третий элемент»: если первый элемент
– «я» (личность читателя); второй – авторский текст, то третий эле-
мент, посредством которого осуществляется понимание, в разных
школах интерпретации различен (к примеру, биография автора, психо-
логические особенности его личности, культурно-исторические осо-
бенности эпохи создания произведения и т.д.). Именно этот «третий»
элемент понимания, изменяющийся в результате возникновения новых
методов к интерпретации художественного произведения, является
одной из причин множественности истолкований, считает ученый [Бо-
рев 1997: 537]. По существу речь идет о научной парадигме каждого


                                 - 88 -


литературоведческого метода, которая определяет призму восприятия
и интерпретации произведения и в то же время ограничивает ее.
       В самом деле, в литературоведении XIX–XX вв. последователь-
но возникали литературоведческие методы, ставившие во главу угла
интерпретации либо фигуру автора, либо текст, либо контекст его со-
здания, либо фигуру читателя. Данные методы, контекстуальные либо
имманентные, успешно применяющиеся исследователями и в наше
время, выявили свою известную локальность.
       Осознаваемая на определенном этапе исчерпанность интерпре-
тационного потенциала того или иного литературоведческого метода
приводит к поиску новых путей истолкования художественного произ-
ведения; в результате многообразие методов, порождая многообразие
трактовок, приводит к «конфликту интерпретаций» (П. Рикëр). Выход
из ситуации П. Рикёр видит во взаимодополнительности и движении
«соперничающих» интерпретаций, которые в своей совокупности дают
«связный образ бытия» [Рикëр 1995: 37].
       Именно поэтому для литературоведения последних десятилетий
XX – нач. XXI вв. характерен поиск системных подходов к интерпре-
тации художественного произведения. В философии под системным
подходом понимается «направление методологии специально научно-
го познания и социальной практики, в основе которого лежит исследо-
вание объектов как систем» [Блауберг, Юдин 1983: 587]. В литерату-
роведении понятие «системный подход» связано с представлением о
художественной литературе в целом и произведении в частности как о
системе коммуникации, которое нашло свое отражение в идеях Ари-
стотеля, Г.В.Ф. Гегеля, Ф. де Соссюра, Ю.Н. Тынянова, Д.С. Лихачева,
Р.О. Якобсона, И.Г. Неупокоевой, Г.Н. Поспелова и др. В настоящее
время учеными предложено несколько вариантов системного подхода,
ориентированных на исследование коммуникативной направленности
литературы, среди которых выделим концепцию историко-
контекстуального изучения литературы А.А. Гугнина, лингворитори-
ческую теорию литературного произведения А.А. Ворожбитовой, ра-
боты В.И. Тюпы по аналитике художественного дискурса, а также ра-
боту коллектива авторов – В.Г. Зинченко, В.Г. Зусмана, З.И. Кирнозе и
др.
       Охарактеризуем      последнюю    концепцию.     По     мнению
В.Г. Зинченко, В.Г. Зусмана, З.И. Кирнозе, системный подход к изуче-
нию литературы – это методология, построенная на учете специфики
системы «литература». Исследователи отмечают: «Системный подход
воплощает принципы изучения художественного произведения как
органического целого в синтезе структурно-функциональных и гене-


                                - 89 -



    
Яндекс цитирования Яндекс.Метрика