Единое окно доступа к образовательным ресурсам

Текст как единица филологической интерпретации: Сборник статей II Всероссийской научно-практической конференции с международным участием (г. Куйбышев, 20 апреля 2012 г.)

Голосов: 1

В предлагаемом читателю сборнике представлены статьи участников II Всероссийской научно-практической конференции с международным участием "Текст как единица филологической интерпретации", организованной кафедрой русского языка и методики преподавания Куйбышевского филиала Новосибирского государственного педагогического университета (КФ НГПУ). В данный сборник включены статьи филологов из России, Беларуси, Молдовы, Украины, Индонезии и Китая. В публикуемых материалах рассматриваются различные подходы к интерпретации текста, приёмы и методы изучения текстов разных жанров, особенности работы с текстом в вузе и школе. В статьях поднимаются проблемы лингвистического и литературоведческого анализа языкового материала. Тематика статей весьма разнообразна, исследования ведутся на различных языковых уровнях и с использованием разнообразных источников и материалов. Это обусловило трудность организации издания в соответствии с тематикой статей и предопределило расположение статей в алфавитном порядке фамилий авторов. Сборник предназначен преподавателям вузов, учителям школ, аспирантам, студентам и тем, кто интересуется проблемами филологии.

Приведенный ниже текст получен путем автоматического извлечения из оригинального PDF-документа и предназначен для предварительного просмотра.
Изображения (картинки, формулы, графики) отсутствуют.
           Следует отметить, что одни и те же прилагательные с уменьши-
тельно-ласкательными суффиксами в разных портретных характери-
стиках выражают разную оценку: оценка малых размеров или малой
степени проявления признака: Вот он каков, маленький, ростом цы-
ганке чуть выше плеча, а против «деловых» и вовсе недомерок
(«Смерть Ахиллеса»); подчеркивание положительной оценки в соеди-
нении суффиксов с основой слов: За столом сидела седенькая дама не
просто приятной, а какой-то чрезвычайно уютной наружности
(«Азазель») – прилагательное седенький выражает не столько умень-
шительность, сколько эмоциональное отношение субъекта речи к
предмету, определяющееся при помощи этого прилагательного; под-
черкивание отрицательного отношения к предмету описания: Дверь,
противненько скрипнув, поползла створкой внутрь, и на пороге воз-
никло диковинное видение: маленький щуплый господин… («Аза-
зель»).
       Экспрессивная изобразительно-выразительная значимость при-
лагательных в портретной характеристике в произведениях Б.Акунина
базируется не только на компоненте эмоциональной оценочности.
Этот коннотативный компонент является вторичным по отношению к
более глубинному признаку лексического значения слова – качествен-
но-количественной характеристике называемого признака – его интен-
сивности / экстенсивности.
       Употребление имен прилагательных в описании портрета в
творчестве Б. Акунина довольно часто актуализирует экспрессивно
значимую семантику интенсивности признака: Приходит некий ми-
стер Морбид, по виду слуга или дворецкий, и забирает письма. Огром-
ного роста, с большими светлыми бакенбардами… («Азазель»).
       Иногда интенсивность называемого признака выражается на
словообразовательном уровне с помощью характерных суффиксов,
выражающих высокую степень проявления признака: Судите сами:
мордатый, глаз прищуренный, рожа бритая, губастая, картузик-
генералка с ласковым козырьком… («Коронация»).
       Наши наблюдения позволяют говорить о том, что чаще всего
оценочно-характеризующие имена прилагательные в портретных ха-
рактеристиках Б. Акунина актуализируют компонент интенсивности в
своем содержании в пределах высказывания. Интенсификаторами этой
семантики являются наречия меры и степени, указательные местоиме-
ния в усилительном значении, усилительно-выделительные частицы:
Такой приятный и, главное, серьезный молодой человек («Корона-
ция»); За столом сидела седенькая дама не просто приятной, а ка-
кой-то чрезвычайно уютной наружности («Азазель»). Само по себе


                               - 70 -


прилагательное приятный в самом значении имеет положительную
оценку – «привлекательный, нравящийся, приятный», а местоимение,
пояснительные конструкции, в которые входят наречия просто, чрез-
вычайно еще больше усиливают оценочную коннотацию.
       Наряду с экспрессивными прилагательными в творчестве
Б. Акунина активно используются и прилагательные, обозначающие
цвет или свет, не только с целью яркого, колоритного описания, но и
для создания образа героя: Лейтенант, конечно, ловкая бестия: взгляд
ясный и чистый, физиономия розовая, аккуратный пробор на золоти-
стой голове... («Коронация»). / Фандорин увидел за стеклом, прямо
перед собой, мертвенно-белое лицо с черными ямами глаз. Мерцаю-
щая нездешним светом белая рука с растопыренными лучеобразны-
ми пальцами медленно провела по стеклу… («Азазель»).
       Языковые средства, с помощью которых описывается цвет
одежды, сами по себе не отражают психологических свойств героя, но
при контекстном окружении подчеркивают ту или иную мысль, по-
этому на основании предпочтения того или иного цвета одежды, чита-
тель самостоятельно может сделать вывод о психологических особен-
ностях того или иного героя.
       Например, взять персонажей, которых автор облачает в «черные
одежды»: прилагательное черный может подчеркивать семантику без-
жизненности, пустоты. Описываемый предмет становится таинствен-
ным и пугает своей чернотой и неизвестностью: Фандорин оделся не-
приметным англичанином: черный котелок, черный пиджак, черные
брюки, черный галстук. В Москве его, пожалуй, приняли бы за гро-
бовщика («Азазель»).
       Лорд Бэнвилл – один из персонажей романа «Коронация» – все-
гда предпочитал в одежде черный цвет – цвет неуверенности, симво-
лизирующий мрачное восприятие жизни.
       Тот, кто предпочитает одеваться в черное, нередко воспринима-
ет жизнь в темных тонах, не уверен в себе, склонен к депрессии; по-
стоянный выбор черного свидетельствует о наличии некоего кризис-
ного состояния и характеризует агрессивное неприятие мира или себя:
… В черном идеальном отутюженном смокинге (это с поезда-то),
в черном атласном жилете и белейшем, туго накрахмаленном во-
ротничке («Коронация»).
       И наоборот, мистер Карр, другой персонаж этого же романа,
друг лорда Бэнвилла, предпочитал одежду ярких, светлых тонов: Со-
рочка у друга его светлости была не белая, а голубая – такой я еще
не видывал. Сюртук пепельно-голубой, жилет лазурный в золотую
крапинку, в петлице гвоздика совершенно синего цвета. Особенно


                                - 71 -


же мне бросились в глаза необычайно узкие штиблеты с перламут-
ровыми пуговками и лимонно-желтыми гамашами. («Коронация»).
       В одежде этого персонажа доминирует синий цвет и его оттенки
(голубой, пепельно-голубой, лазурный), что позволяет читателю сделать
вывод о том, что перед нами скромный и меланхоличный герой; тако-
му человеку часто нужно отдыхать, он быстро устает, ему крайне важ-
но чувство уверенности, благожелательность окружающих, потому что
синий цвет и все его оттенки символизируют цвет неба, покоя, рас-
слабления. К этому добавляется значение лимонно-желтого цвета,
обозначающего спокойствие, непринужденность в отношении с людь-
ми, получение удовольствия от возможности нравиться и привлекать к
себе людей.
       Однако в творчестве Б. Акунина встречаются контексты, в ко-
торых используются разные символические значения одного и того же
цветового прилагательного, например, того же прилагательного синий
(см.выше): … Вторая (дама), гораздо старше, в добротном темно-
синем шерстяном платье и практичных ботинках на шнуровке, со-
средоточенно вязала нечто ядовито-розовое, мерно перебирая спица-
ми («Азазель») – сами по себе цветовые прилагательные синий и розо-
вый символизируют доброту, постоянство, жизнь, однако в данном
контексте они являются частью сложных прилагательных и приобре-
тают другие символические значения: иногда синий цвет бывает бли-
зок к черному и приобретает сходные с ним значения, на это обращает
внимание и первая часть слова темный – «по цвету близкий к черно-
му, не светлый», поэтому в данном текстовом отрывке прилагательное
темно-синий символизирует печаль, горе, ассоциируется с бесовским
миром; прилагательное розовый, образуя с относительным прилага-
тельным ядовитый сложное слово, приобретает отрицательную конно-
тацию неприязни, раздражения, так как ядовито-розовый буквально
обозначает «неприятно резкий, белый с красноватым оттенком цвет».
Следовательно, персонаж, который описывается автором в такой
одежде, приобретает отрицательное отношение читателя к нему.
       Таким образом, использование Б. Акуниным в портретной ха-
рактеристике имен прилагательных помогает читателю понять роль
отдельных персонажей в общей структуре произведения, прояснить
идею произведения в целом и, как результат, понять взгляды писателя
на проблемы, обозначаемые им в произведении.
                             Литература
   Акунин, Б. Алмазная колесница [Текст] // Соч.: в 2 т. / Б. Акунин. – М.:
Захаров, 2003. – 720 с.



                                   - 72 -


    Виноградов, В.В. Русский язык (Грамматическое учение о слове) [Текст] /
В.В. Виноградов. – М.: Высшая школа, 1987. – 613 с.
    Шрамм, А.Н. Психолингвистические основы восприятия семантики каче-
ственных прилагательных [Текст] // Восприятие языкового значения / А.Н.
Шрамм. – Калининград, 1980. – С. 54–63.



                             Повышение интереса учащихся
 ЕРЕМЕНКО Н.А.            на уроках русского языка с помощью
                         использования художественного текста

    Аннотация. Статья посвящена аксиологическому аспекту в преподава-
нии русского языка, а именно вопросам использования художественных тек-
стов на уроках русского языка с целью формирования навыков лингвистиче-
ского анализа текста, развития языковых способностей учащихся.
    Ключевые слова: художественный текст, эстетическая функция языка,
формирование выразительной речи, осмысление художественного функцио-
нирования различных частей речи.
    Сведения об авторе: Еременко Наталия Алексеевна, ассистент кафедры
русского языка Национального исследовательского ядерного университета
«МИФИ» (Москва), аспирант Института мировой литературы
им. А.М. Горького РАН (Москва).
      Вопрос о том, как развивать у детей ценностное отношение к
родному языку, стал предметом многочисленных исследований в по-
следнее время. В науке сложилось направление, изучающее изобрази-
тельные возможности различных единиц русского языка, разрабаты-
вающее принципы анализа языка художественного текста. Появился
термин лингвистическая поэтика, обозначающий область науки, изу-
чающую «язык в его эстетической функции» [Григорьев 1973: 59].
      Учителя русского языка часто используют художественные тек-
сты при проведении различных видов работ, но при этом задача фор-
мирования навыков лингвистического анализа текста, способности
оценить его красоту ставится редко. А ведь анализ художественного
текста способствует развитию языковых способностей, совершенство-
ванию речи учащихся, воспитанию культуры чтения и восприятия,
истинной любви к родному языку.
      Необходимо искать пути внедрения эстетически значимых тек-
стов в лингвистическую работу на уроках русского языка. Но важно
сделать так, чтобы эстетическая функция родного языка помогала в
трудной грамматической и речевой работе на уроке. Эта статья посвя-
щена теме преобразования курса русского языка с использованием

                                   - 73 -


текстов художественных произведений и повышением внимания к во-
просам употребления в них языковых средств.
       Наблюдение за изобразительностью изучаемых явлений языка
можно включать в обычные уроки русского языка с помощью специ-
альных заданий, акцентирующих внимание на художественном тексте
или на его фрагментах. Многие исследователи и педагоги считают, что
начинать такую работу нужно с 5 класса. При этом нужно подбирать
небольшие по объему фрагменты, но предлагать задания, которые по-
могут учащимся увидеть функционирование изучаемых языковых яв-
лений в тексте, почувствовать красоту и богатство родного языка.
       Особое место на уроках русского языка в современной школе
должно уделяться задачам формирования у учеников выразительной
речи. Работа с лучшими образцами русской речи помогает решить эту
задачу путем осмысленного восприятия средств выразительности язы-
ка. Таким образом, особую роль необходимо отвести тексту как рече-
вому произведению.
       Так, на уроке русского языка по теме «Мягкий знак на конце и в
средине числительных» небольшой объем нового материала позволяет
провести беседу о художественной изобразительности имени числи-
тельного, о его роли в художественном тексте. В ходе этой беседы де-
ти с увлечением вспоминают примеры из фольклорных текстов, из
сказок А.С. Пушкина, строят свои предположения о значении числи-
тельных. При этом выясняется, что ученикам известны очень многие
факты, например, о мифическом культе некоторых чисел, о богослов-
ских истоках числовых символов.
       С.И. Львова также предлагает рассказать о том, что для поэтов
«чистого искусства» употребление числительных было непозволи-
тельно, а у Некрасова эта часть речи встречается довольно часто. По
отрывку из стихотворения поэта: Вчерашний день, часу в шестом, /
Зашел я на Сенную. / Там били женщину кнутом, / Крестьянку моло-
дую – детям предлагается подумать, зачем автору нужно указание на
время, какие детали способствуют конкретизации, созданию более
реалистичной картины. Такое обсуждение может помочь учащимся
ощутить значимость употребления имени числительного в художе-
ственном тексте, а также дать полезную информацию для более плодо-
творной и осмысленной работы на уроках литературы.
       На уроках по теме «Местоимение» прочтение отрывков из сти-
хотворений А.А. Ахматовой и А.С. Пушкина помогает учащимся
осмыслить художественное функционирование данной части речи.
Ученикам можно предложить подумать над следующими вопросами:
какой оттенок придает использование личных местоимений в поэтиче-


                                - 74 -


ском тексте? кто чаще всего подразумевается в поэтической речи под
местоимениями он и она?
       Еще одним очень эффективным видом работы по развитию речи
является мини-сочинение. Л.Д. Пономарева в статье «Рождается вне-
запная строка…» предлагает очень интересные темы для мини-
сочинений. Например: «Вы стоите на вершине высокой горы. Посмот-
рите вниз. Опишите увиденное»; «Вы стоите на берегу реки. Медлен-
ное течение уносит речные потоки. О чем вы думаете, глядя на водную
гладь?»; «Вы распахнули окно. В комнату ворвался запах весенней
свежести. Какое чувство вы испытываете?». Такая работа может быть
проведена после анализа изобразительно-выразительных средств не-
скольких текстов, чтобы ученики могли применить изученные ими
приемы в своей творческой работе.
       Кроме того, подобную работу можно предложить ученикам в
качестве дополнительного задания после написания изложения.
Например, в 6 классе после подготовки и написания изложения текста
«Рождение русского театра» могут быть предложены следующие во-
просы для мини-сочинения: «Вы заняли свое место в зрительном зале,
прозвенел третий звонок, гаснут огни, вот-вот поднимется занавес…
Что вы чувствуете, о чем думаете, чего ожидаете?». Такое задание за-
ставляет учеников включить воображение, кроме того, оно способ-
ствует развитию образного мышления. Как показывает практика, такое
задание вызывает у учеников больший интерес, нежели вопросы типа:
есть ли у вас любимый театр, почему именно этот театр вам нравится?
какая театральная постановка произвела на вас наибольшее впечатле-
ние, почему?
       Итак, систематическое и целенаправленное наблюдение над
функционированием в художественном тексте выразительно-
изобразительных средств языка способствует более легкому усвоению
сложных понятий современного филологического знания, возбуждает
интерес учащихся к глубокому, внимательному чтению произведений
словесного искусства.
                                  Литература
   Григорьев, В.П. Поэт и слово. Опыт словаря [Текст] / под ред.
В.П. Григорьева [руков. работы, автор. Предисловия и Введения, с. 13 – 170] /
В.П. Григорьев. – М.: Наука, 1973. – 455 с.
   Львова, С.И. Уроки словесности. 5 – 9 классы [Текст]: Пособие для учи-
теля / С.И. Львова. – М.: Дрофа, 2000. – 416 с.
   Пономарева, Л.Д. «Рождается внезапная строка…» [Текст] / Л.Д. Понома-
рева // Русский язык в школе. – 2004. – № 3. – С. 62–68.




                                    - 75 -


                               Стратегия использования
                        трансформированных фразеологизмов
 ЕРМАКОВА Е.Н.
                       в тексте художественного произведения
                          (на материале повестей Б.Акунина)

    Аннотация. Фразеологическая система русского языка – благодатный
источник для постоянного пополнения и обновления. В статье рассматрива-
ются приемы индивидуально-авторских преобразований фразеологизмов рус-
ского языка, использованные в языке одного автора. Анализируются причины
их появления, выявляются основные признаки.
    Ключевые слова: узуальный фразеологизм, окказиональный фразеологизм,
индивидуально-авторские преобразования, трансформация, деривация, от-
фразеологическая лексема.
    Сведения об авторе: Ермакова Елена Николаевна, доктор филологических
наук, профессор кафедры русского языка и методики преподавания русского
языка Тобольской государственной социально-педагогической академии
им. Д.И. Менделеева.
      Фразеологические единицы (ФЕ) являются одним из самых вы-
разительных средств языка. Образность, эмоциональность, экспрес-
сивность, оценочность обусловливают их выразительные свойства.
Обычно фразеологические единицы сохраняют свой состав и значение,
но в той или иной мере утрачивают свою образность, становятся при-
вычными из-за частого употребления в речи. Поэтому писатели стара-
ются преобразовать фразеологическую единицу, сделать ее более ощу-
тимой, образной, для этого они используют различные приемы. Дина-
мические изменения языковых единиц, составляющие основу развития
языкового состава, происходят в процессе их функционирования в
речи, поэтому основным объективным условием обнаружения харак-
тера движения языковых единиц в процессе развития является изуче-
ние особенностей их речевого использовании.
      Раскрепощенность носителей языка – отличительная сторона
современной эпохи, и, как следствие этого, в языке наблюдается оби-
лие всевозможных новообразований, которые ориентированы не на
правила, общие для всех носителей языка, а на способности, заложен-
ные в системе языка. Использование фразеологизмов в трансформиро-
ванном виде – это и есть чаще всего те новообразования, которые вы-
званы временем и заполняют лакуны фразеологической системы, не
занятые имеющимися нормативными фразеологизмами.
      Анализируя причины использования фразеологизмов в транс-
формированном виде, Л.И. Ройзензон и И.В. Абрамец указывали, что


                                 - 76 -


«фразеологизмы в той или иной мере утрачивают свою образность,
становятся привычными из-за частого употребления в речи, в резуль-
тате чего … лишенные четкой семантической и образной дифференци-
ации выражения могут нивелироваться» [Ройзензон, Абрамец 1969:
104]. Поэтому писатели стараются преобразовать фразеологизмы, сде-
лать их более ощутимыми, образными.
       Использование фразеологизмов в трансформированном виде ха-
рактеризуют особенности языка любого автора. «Работа писателя –
мастера художественного слова, – писал В.В. Виноградов, – обычно
рассматривается как составная часть общего движения литературной
речи, или как её движущая сила, или как цепь экспериментально-
художественных творческих изысканий, определяющих направление
этого движения в тех или иных отношениях». Оценивая необходи-
мость использования индивидуально-авторских неологизмов мастером
художественного слова, В.В. Виноградов замечал: «Отступая в силу
тех или иных причин, художественных задач от норм литературного
языка и правил, писатель должен внутренне, эстетически оправдать
свои речевые новшества, свои нарушения общей национально-
языковой нормы» [Виноградов 1953: 5]. Именно трансформированные
единицы придают новый оттенок высказыванию, расширяют его сти-
листические возможности.
       А.И. Мелерович и В.М. Мокиенко выделяют два типа преобра-
зований: семантические, к которым относят приобретение фразеоло-
гизмом дополнительного семантического оттенка, переосмысление
ФЕ, … двойную актуализацию, буквализацию значения ФЕ и т.д., и
структурно-семантические, которые представляют собой преобразова-
ния, не приводящие к нарушению тождества ФЕ, и преобразования, в
результате которых возникают окказиональные фразеологизмы или
слова [Мелерович, Мокиенко 2005: 17–23].
       Борис Акунин – один из самых заметных российских писателей
последних лет. Он вошел в литературу не так давно, но успел создать
свой узнаваемый стиль. Мастерство Б. Акунина, проявившееся во
множестве преобразований языковых единиц в книге «Нефритовые
четки», способствует оживлению и обновлению значений узуальных
фразеологизмов. Его книга «Нефритовые чётки» – о приключениях
Эраста Петровича Фандорина. Письмо стилизовано под витиеватую
«старину», язык произведения – яркий, образный, насыщен фразеоло-
гизмами как узуальными, так и трансформированными, что еще боль-
ше оживляет текст.
       Индивидуально-авторские преобразования фразеологических
единиц обусловлены теми или иными авторскими целями. Так, до-


                               - 77 -


вольно часто встречается в тексте способ «буквализации образного
значения»: Какая гнусность! – не сдержался я [Уотсон]. – Он играет
с вами, как кошка с пойманной мышью! (Узница башни, или Крат-
кий, но прекрасный путь трех мудрых). При буквализации значения
исходное, прямое значение сочетания, представляющее собой образ-
ную основу ФЕ, не только актуализируется, но выступает на первый
план, при этом буквальное значение сочетания получает смысловое
приращение. Сравним: фразеологизм играть в кошки-мышки имеет
значение «обманывать кого-л., вводить в заблуждение, скрывая что-
л.». В приведенном тексте Б. Акунина трансформированный фразеоло-
гизм за счет введенного компонента пойманной получает значение
«снисходительно обманывать кого-л., вводить в заблуждение, скрывая
что-л., при этом быть заведомо уверенным в своем превосходстве».
       Наиболее частотны в текстах автора структурно-семантические
преобразования, которые представляют собой смысловые преобразо-
вания, сопряженные с изменением компонентного состава и / или
грамматической формы ФЕ. Преобразования такого типа достигаются
с помощью изменения компонентного состава ФЕ. Это происходит,
во-первых, за счет расширения компонентного состава: Для Эраста
Петровича в истории Джека Потрошителя никакой загадки не было,
но говорить этого, он, конечно, не стал. Имелось у него и предполо-
жение относительно пропажи инспектора-ирландца (не Бог весть
какой ребус), однако к чему попусту сотрясать воздух? (Чаепитие в
Бристоле). Вывод получился следующий. Юная кошечка уже почув-
ствовала свою женскую силу и с энтузиазмом испытывает ее на вся-
ком мало-мальски привлекательном мужчине – оттачивает зубки и
коготки (Долина мечты); во-вторых, за счет сокращения компонент-
ного состава (эллипсиса): Роберт Пинкертон … крепко пожал руку,
каменное лицо даже попыталось (хоть и не очень успешно) изобра-
зить улыбку, что уж вовсе было неслыханно (Долина мечты) (ср.: узу-
альный фразеологизм – делать / сделать каменное лицо). Гость
смотрел на Эшлин. Ну-ка, что она? Ни тени смущения. Сидит, луче-
зарно улыбается. Все-таки яблоко от яблони… (Долина мечты) (ср.:
узуальный фразеологизм – яблоко от яблони недалеко падает). Прав-
да? – обрадовался Рид. – Ах, как это было бы здорово! Честно говоря,
душа в пятки, как подумаю, что придется тащить этакую ношу че-
рез всю Дрим-вэлли, да еще ночью… (Долина мечты) (ср.: узуальный
фразеологизм – душа в пятки уходит / ушла).
       Довольно частотный прием трансформации у Б. Акунина – за-
мена одного или нескольких компонентов фразеологизма другой лек-
семой или словосочетанием: Папахин фамильярно подмигнул Анисию и


                                - 78 -


кивнул на Серегина: – Под начальство подкоп роет, шельмец (Скар-
пея Баскаковых) (ср.: узуальный фразеологизм – рыть яму). [Полков-
ник]: Знаете – уезжал из России – не оглянулся. И не был с тех пор ни
разу. Всегда считал: где делаешь дело, там тебе и Родина. А тут по-
следнее время ловлю себя на чувстве. … – Россию жалко (Долина
мечты) (ср.: узуальный фразеологизм – ловить / поймать на слове).
Ведь он [психиатр] должен был после того случая понять, что бла-
женный относится не к числу внушающих, а к числу внушаемых, и,
значит, мало подходит на роль возмутителя душ (Перед концом све-
та) (ср.: узуальный фразеологизм – возмутитель спокойствия). Одна-
ко прежде чем я продолжу правдивую повесть элегантной танка, со-
чиненной мною в замке Во-Гарни, долг благодарности требует посвя-
тить несколько слов Уотсону-сенсею, побудившему меня взяться за
кисточку, а также давшему мне несколько бесценных советов каса-
тельно писательского ремесла (Узница башни, или Краткий, но пре-
красный путь трех мудрых) (ср.: узуальный фразеологизм – брать-
ся / взяться за перо).
        Автор использует переход утвердительных форм в отрицатель-
ные: Отсюда следовало, что вприкуску и с прихлебом Папахин пьет не
от варварства, а со смыслом и даже, пожалуй, с вызовом: мол, не
взыщите, мы не белой кости, не голубой крови, из простых (Скарпея
Баскаковых). Конечно, Липочка не семи пядей во лбу, но она говорит
правду (Долина мечты).
        Еще один из приемов, который достаточно часто применяет Б.
Акунин, – использование дериватов (производных предметных фра-
зеологических единиц, которые образованы на базе уже имеющихся в
языке процессуальных фразеологизмов): Я вроде Петра Первого, –
усмехнулся Стар, поймав удивленный взгляд гостя. – В личной жизни
излишеств не признаю. Здесь мой Монплезир, где мне хорошо и уютно.
– Не признаете излишеств? А вагон? – Это для пускания пыли в глаза
(Долина мечты) (ср.: узуальный фразеологизм – пускать пыль в глаза).
Эрасту Петровичу подумалось: уж не из этого ли корня произраста-
ет вся отечественная словесность, с ее неспешностью, душевными
копаниями и беспредельной раскрепощенностью мысли? (Нефрито-
вые четки) (ср.: узуальный фразеологизм – копаться в душе).
        Причиной употребления фразеологизма-деривата может стать
нежелание автора абсолютного повтора единицы при необходимости
повтора логического содержания номинации. Сравним: Никифор Анд-
ронович Евпатьев сказал: – Правильно. Возвращайтесь, господа. А я,
Эраст Петрович, поеду с вами. Кто-то ведь должен мужикам мозги
вправлять? Вас они не послушают, Вы для них чужой. – Ну, насчет


                                - 79 -



    
Яндекс цитирования Яндекс.Метрика