Единое окно доступа к образовательным ресурсам

Текст как единица филологической интерпретации: Сборник статей II Всероссийской научно-практической конференции с международным участием (г. Куйбышев, 20 апреля 2012 г.)

Голосов: 1

В предлагаемом читателю сборнике представлены статьи участников II Всероссийской научно-практической конференции с международным участием "Текст как единица филологической интерпретации", организованной кафедрой русского языка и методики преподавания Куйбышевского филиала Новосибирского государственного педагогического университета (КФ НГПУ). В данный сборник включены статьи филологов из России, Беларуси, Молдовы, Украины, Индонезии и Китая. В публикуемых материалах рассматриваются различные подходы к интерпретации текста, приёмы и методы изучения текстов разных жанров, особенности работы с текстом в вузе и школе. В статьях поднимаются проблемы лингвистического и литературоведческого анализа языкового материала. Тематика статей весьма разнообразна, исследования ведутся на различных языковых уровнях и с использованием разнообразных источников и материалов. Это обусловило трудность организации издания в соответствии с тематикой статей и предопределило расположение статей в алфавитном порядке фамилий авторов. Сборник предназначен преподавателям вузов, учителям школ, аспирантам, студентам и тем, кто интересуется проблемами филологии.

Приведенный ниже текст получен путем автоматического извлечения из оригинального PDF-документа и предназначен для предварительного просмотра.
Изображения (картинки, формулы, графики) отсутствуют.
           При некотором сходстве тем и образов с пейзажной лирикой
ГДР (П. Хухель, И. Бобровский, С. Хермлин, Г. Кунерт) ее поэзия не
герметична, напротив, некоторые ее стихотворения кажутся наивны-
ми, идиллическими, тем не менее, трудно не заметить, что они – ре-
зультат интенсивного размышления и напряженного творческого про-
цесса. Кирш избегает гладкого, гармоничного стиха, поэтому он дол-
жен хранить все противоречия и напряжения мысли.
       П. Хакс назвал эту особенность ее поэзии «Сара-саунд», объяс-
няя, что это значит: «Пестро, но медленно на севере поворачивается
калейдоскоп нашей жизни, и вдруг неожиданно останавливается на
мгновение, так чтобы наблюдатель мог четко запомнить эту картину:
ничего особенного, но незабываемо» [Hacks 1976: 104]. Сара Кирш
была из всех эмигрировавших из ГДР в ФРГ писателей наиболее жела-
емой на Западе, потому что беспокойства и фальши хватало как на
Востоке, так и на Западе, а она жила в природе, казалось бы, далекой
от социальных катаклизмов, описывая ее в своих стихотворениях.
       Первые ее стихи порой сентиментальны и наивны, но уже в них
чувствуется беспокойный дух («Здесь, в деревне», «Маленький адрес»)
и увлечение экологической лирикой («Поездка на лодке», «Город»). В
одном из ранних программных стихотворений «Я знакомлюсь с со-
бой» она говорит о своем кредо, которому остается верна всю жизнь:
«Я люблю свою крестьянскую одежду, сапоги / и свое печальное ли-
цо» [Kirsch 1967: 73]. Слияние личного и общественного, природы и
человека, прошлого и будущего, грусть и скептическая меланхолия
характерны для ее произведений.
       «Остановка в деревне» (1967) свидетельствует о смене тона:
стихи отличают эллиптическое повествование, усложненный синтак-
сис и пунктуация, анжамбеманы и резкие тематические переходы. Мо-
тив путешествия и бегства проходит сквозь них красной нитью, не-
смотря на часто цитируемые строки: «Но больше всего я люблю ездить
в поезде / по своей маленькой, согревающей душу земле» [Kirsch 1967:
6]. Но даже это стихотворение («Поездка II») заканчивается грустными
размышлениями о непреодолимой разнице между двумя немецкими
государствами.
       Природа в текстах Кирш несет в себе воспоминания об истории
и обществе. Образ снега в стихотворении «В моем городе лежит чер-
ный снег» становится символом печали и напоминанием о холокосте.
Контраст между черным и белым выходит на первый план и в стихо-
творениях, рассказывающих трагические истории («Молочник Шеф-
феле», «Легенда о Лиле»). Даже любовная лирика Кирш пронизана
чувством одиночества и меланхолии.


                                - 10 -


       В 1968 г. в антологии «Сезон для лирики» было опубликовано
ставшее известным стихотворение «Черные зерна», в котором верлиб-
ром Кирш описала банальность и бессмысленность жизни ее поколе-
ния в застойном государстве: «После обеда я беру в руки книгу / После
обеда я откладываю книгу в сторону / После обеда мне приходит в
голову, что есть война / После обеда я забываю о всякой войне / После
обеда я ставлю помолотый кофе / Снова назад красивые/ Черные зерна
/ После обеда я раздеваюсь одеваюсь / Сначала крашусь потом моюсь /
Пою замолкаю» [Kirsch 1973: 9].
       Меланхоличный тон стихотворений и эксперименты с формой
стиха не могли понравиться функционерам от культуры. Эксцентриче-
ские и модернистские стихи Кирш получили осуждение на VI съезде
писателей ГДР в 1969 г., в частности «Черные зерна» были признаны
декадентским и недостойным социалистического поэта текстом.
       Стихотворение под названием «Я хотела убить своего короля»
отражает настроение поэтессы, полное ярости, печали и протеста: «Я
хотела убить своего короля / И снова быть свободной. Браслет, / кото-
рый он мне дал, красивое имя / Я оставила и бросила прочь слова / ко-
торые сочиняла: сравнения / Для его глаз голоса языка / Я сгрудила
пустые бутылки / наполнила взрывчаткой – это должно было / изгнать
его навсегда» [Kirsch 1973: 8]. Амбивалентный образ короля вызывал
много спекуляций по поводу того, кто имелся в виду: король сердца,
какая-то идея или нечто третье. В контексте стихотворений-
посвящений, например, «Дросте я бы охотно подала воды», стихотво-
рение о короле вписывается в женскую поэзию с ее главной темой –
протеста против несвободы и внутреннего одиночества. Хотя не стоит
отрицать и социально-политического контекста стихотворения.
       Сборники «Заговоры» (1973) и «Ветер в спину» (1976), близкие
по образам и тематике, отражают противоречивость желаний поэтес-
сы, выбирающей между свободой и верностью. В сборнике «Загово-
ры» (1973) она от лица Сапфо говорит о том, что не может подчинять-
ся законам, утвержденным в государстве, и не собирается изменять
свободный образ жизни и мысли («Сообщение с Лесбоса»).
       С одной стороны, многие стихотворения Кирш читались как
прощание лирической героини с любимым, с другой стороны, предве-
щали прощание с родиной. Даже в жанровых стихотворениях сборни-
ка «Ветер в спину» говорится об отчаянии и потере, разлуке и желании
надежных отношений («Московский день», «Ночь растопыривает
пальцы», «Семь шкур»).
       В стихотворениях, посвященных Беттине Брентано (стихотвор-
ный цикл «Виперсдорф» получил название от поместья, в котором


                                - 11 -


Беттина жила с 1814 по 1816 гг. и была похоронена; в период суще-
ствования ГДР там был размещен Дом писателей), Кирш идентифици-
рует свое положение с ситуацией одиночества, в которой находились
немецкие поэтессы в XIX в.: « (…) Этот вечер, Беттина, все / по-
старому. Мы / всегда одиноки, когда пишем королям / сердца или /
государства и все еще/ пугается сердце / если на другой стороне ули-
цы / слышна подъезжающая машина» [Kirsch 1976: 27].
       На VII съезде писателей в 1973 г. стихотворения Кирш были ре-
абилитированы как пример многообразия форм и содержания литера-
туры в ГДР, и она получила премию Г. Гейне (1973) и премию Петрар-
ки (1976).
       В 1976 г. Сара Кирш подписала протест против лишения граж-
данства поэта Вольфа Бирмана, была исключена из СЕПГ и в 1977 г.
получила разрешение покинуть страну. Ситуация безысходности и
изоляции отражается в ее последнем стихотворении, написанном в
ГДР перед отъездом: «Когда я нахожусь в доме, в котором нет дверей /
Я выхожу в окно. / Стены, стены, ничего кроме занавесок / Где же я
нахожусь, что» («Разлука») [Kirsch 1979: 15]. Недосказанность свиде-
тельствует о крайней степени внутренней и внешней несвободы.
       Теме эмиграции и переживаниям последних месяцев в ГДР и
первых лет в ФРГ посвящены сборники, самым заметным из которых
стал «Запуск воздушного змея» (1979), куда вошли стихотворения
1976-79 гг. Открытый конец титульного стихотворения говорит о том,
что переход к новым формам жизни и творчества не давался автору
просто: «Запуск воздушного змея. Игра / Для больших равнин без де-
ревьев и воды. / В открытое небо / поднимается / Звезда из бумаги,
неудержимо / Вырывается на свет, все выше, теряется из виду, / И все
дальше, дальше // У нас остается конец нитки и то, что мы тебя знали»
[Kirsch 1979: 16].
       Жизнь на Западе временно приносит поэтессе удовлетворение
(за два десятилетия выходит 5 томов стихов и 9 томов прозы), что
можно услышать в эпической интонации ее «гомеровского стихотво-
рения» «Летний вечер» из сборника «Земное царство» (1982): «На чер-
ных лугах скот / ищет загон и всегда / в положенное время. Довольный
крестьянин / Сидит на скамейке на обочине дороги / Курит Марлборо
в то время как молоко / бурно струится по стеклянным трубкам доиль-
ного аппарата» [Kirsch 1982: 19].
       Но восхищение техническим прогрессом сменяется не только
разочарованием, но и отторжением «земного царства», которое на деле
оказалось «меблированными квартирами смерти» («Дым земли»). В
титульном стихотворении сборника детальное описание сада и работы


                                - 12 -


в нем завершается переданным ощущением «запаха горького минда-
ля». Пейзажные стихотворения Кирш, таким образом, говорят не
столько о бездумном и беззаботном разрушении окружающей среды,
сколько описывают мир накануне апокалипсиса.
       В 1983 г. Сара Кирш переехала из западного Берлина в Шлез-
виг-Гольштейн и оттуда пишет о своих путешествиях и о том, что ее
волнует. Стихотворение «Милан» из сборника «Сто стихотворений»
(1985) выдает одиночество лирической героини: даже итальянское
солнце «в тысяче зеркал видит свое ужасно одинокое отражение».
Стихотворение звучало актуально, хотя было написано в 1976 г. в свя-
зи с новым чувством, которое поэтесса переживала после развода с
мужем.
       Сборники «Кошачья жизнь» (1984) и «Тепло снега» (1989) не
просто описывают северные немецкие пейзажи, но и напоминают о
«ледниковом периоде» в ряде картин, угрожающих экологическими
катастрофами: от тумана и тени до всепоглощающего холода и льда.
Поэтесса называет себя хроникером «конца времен» [Kirsch 1988: 244]:
«Я считаю себя тем, кто пытается что-то спасти» [Kirsch 1988: 29].
Стихи – это острова мира среди поля битвы: «Белая бесконечная
снежная поэма / Холод и красота Покрытое поле битвы / Смолкнувшие
шаги / И как острова на нем разные хайку» [Kirsch 1984: 30]. Выходом
для себя поэтесса считает естественную жизнь в близости к природе,
земле: «Нужно жить не в разных странах, а постоянно на земле»
[Kirsch 1988: 80].
       Но жизнь в близости к природе означает добровольную изоля-
цию, которую поэтесса осознает: «Однажды я была рыжей лисицей /
Прыгая высоко / Я приносила себе что хотела // Теперь я серая серый
дождь. / В своем сердце могу прыгнуть до Гренландии. (…) / Четыре
стороны света полны страданий. Любовь / как трещина в позвоночни-
ке» («Зимняя музыка») [Kirsch 1989: 47]. Ощущение любви как физи-
ческой боли осталось не только в прошлом, но и в настоящем, поэтому
даже пережить зиму и выстоять становится поступком: «И этой зи-
мой / Я не сошла с ума» [Kirsch 1989: 37].
       В сборнике «Дочь лесного царя» (1992) после ироничных книг
прозы Кирш снова возвращается к мрачному тону своей лирики. Ос-
новным пейзажем этого сборника снова становится зима. Настроение
безутешности на этой «выцветшей планете» переходит в желание за-
бвения и смерти, и само спасительное письмо кажется «потоком по-
второв» [Kirsch 1992: 61] и даже оно вызывает сомнения: « (…) И
ужас / Исходит от дрожащей руки Она убого / День и ночь водит по
бумаге. / Восхвалять сегодня почти нечего. // И поэтому рука устала


                                - 13 -


писать» [Kirsch 1992: 61]. Стихи Кирш, которые с каждым годом ста-
новятся все мрачнее, свидетельствуют об усилении скепсиса по отно-
шению к миру и о понимании того, что мир не становится лучше.
       Названия сборников 1990-х гг. «Я Крузо» (1995) и «Без дна»
(1996) свидетельствуют о мироощущении поэтессы, находящейся в
добровольном «зеленом заключении», в писательском одиночестве
наблюдающей закат мира. В 1976 г. в стихотворении «Летом» из сбор-
ника «Ветер в спину» она писала: «Если здесь не читают газету / мир в
порядке. / В кастрюле со сливовым вареньем / отражается собственное
лицо / и закат освещает поля» [Kirsch 1976: 12]. Но этот закат с каж-
дым годом становится все более зловещим.
       В титульном стихотворении сборника «Без дна» (1996), в кото-
ром, как и прежде, образ воды занимает важное место, Сара Кирш кон-
статирует: «Уже давно я живу на дне / рек» [Kirsch 1996: 33]. Во мно-
гих стихотворениях вода выступает волшебным зеркалом, которое
отражает привычные картины в различных формах отчуждения. Хаос
и отсутствие стабильности в природе завладевают и лирической геро-
иней Кирш: «Собственно я уже давно / без берегов качаюсь / качаюсь»
[Kirsch 1996: 20].
       Стихотворения Кирш становятся все более краткими и лаконич-
ными. В сборнике «Лебединая любовь» (2001), лирическом дневнике,
сотканном из «строк и волшебства», стихотворения состоят из 4-5
строк, подчиняясь эстетике застывшего мгновения. Действительность
и сюрреальность, как и в предыдущем сборнике, соседствуют: «Вот
сопровождает меня / моя тень. / Когда вернемся домой / Лунный свет /
Торчит в замочной скважине» [Kirsch 1967: 27].
       Доминирующим образом последних сборников является мотив
тени, являющейся символом прожитой жизни или негативного жиз-
ненного опыта. В этих сборниках преобладают темы изоляции и бли-
зости смерти. Лирический субъект чувствует себя чужим в населенном
живыми существами космосе: «Я живу там, где едва ли / есть дороги,
не говоря уже / о попутчиках» [Kirsch 2001: 38]. Краткость и ясность
характерна для стихотворения «Смерть и жизнь»: «Добровольцам / ее
могут уступить / досрочно // Какое-то / меланхолическое / согласие /
протискивается / между ними» [Kirsch 2001: 181].
       В 2005 г. появилось собрание стихотворений Сары Кирш, сде-
лавшее ее классиком при жизни. Сара Кирш, «Ной женского рода»
(Д. фон Терне), собрала на корабль своего полного собрания стихотво-
рений как идиллические картины и образы природы, воспринимаемые
ее внутренним взглядом, так и апокалиптические образы действитель-
ности.


                                - 14 -


                                    Литература
    Berendse, G.-J. Die sächsische Dichterschule. Lyrik in der DDR der 60er und
70er Jahre [Text] / G.-J. Berendse. – Frankfurt / Main, 1990. – 230 S.
    Hacks, P. Der Sarah Sound [Text] / P. Hacks // Neue Deutsche Literatur 24,
1976. – H. 9. – S. 104–118.
    Kirsch, S. Landaufenthalt [Text] / S. Kirsch. – Berlin, Weimar, 1967. – 132 S.
    Kirsch, S. Zaubersprüche. Gedichte [Text] / S. Kirsch. – Berlin, Weimar, 1973.
– 179 S.
    Kirsch, S. Rückenwind. Gedichte [Text] / S. Kirsch. – Berlin; Weimar, 1976. –
165 S.
    Kirsch, S. Drachensteigen. Gedichte [Text] / S. Kirsch. – Ebenhausen, 1979. –
177 S.
    Kirsch, S. Erdreich. Gedichte [Text] / S. Kirsch. – Stuttgart, 1982. – 155 S.
    Kirsch, S. Katzenleben. Gedichte [Text] / S. Kirsch. – Stuttgart, 1984. –192 S.
    Kirsch, S. Allerlei-Rauh. Eine Chronik [Text] / S. Kirsch. – Stuttgart, 1988. –
250 S.
    Kirsch, S. Schneewärme. Gedichte [Text] / S. Kirsch. – Stuttgart, 1989. – 183 S.
    Kirsch, S. Erlkönigstochter. Gedichte [Text] / S. Kirsch. – Stuttgart, 1992. –
192 S.
    Kirsch, S. Bodenlos. Gedichte [Text] / S. Kirsch. – Stuttgart, 1996. – 181 S.
    Kirsch, S. Schwanenliebe. Zeilen und Wunder [Text] / S. Kirsch. – Stuttgart,
2001. – 190 S.
    Kirsch, S. Sämtliche Gedichte [Text] / S. Kirsch. – München, 2005. – 620 S.
    Törne, D. von. Weiblicher Noah und Meeresbraut. Wasser- und Flutbilder bei
Sarah Kirsch [Text] / D. Törne // Neue Deutsche Literatur, 1997. – H. 1. – S. 66–76.
    Weidermann, Volker. Lichtjahre. Eine kurze Geschichte der deutschen Litera-
tur von 1945 bis heute [Text] / V. Weidermann. – München, 2007. – 564 S.



                                   Историко-критический метод
      АРАПОВ А.В.              в применении к тексту Ветхого Завета:
                                     история и современность

   Аннотация. В статье рассматривается формирование и развитие доку-
ментальной гипотезы, обсуждаются её современные варианты и альтерна-
тивные гипотезы.
   Ключевые слова: Библия, Ветхий Завет, Пятикнижие, Герменевтика.
   Сведения об авторе: Арапов Александр Владиленович, доктор философ-
ских наук, профессор кафедры философии и социологии Воронежского филиа-
ла Финансового университета при Правительстве РФ.
       Центральное место в истории исследований текста Ветхого За-
вета занимает документальная гипотеза. Эта модель, также как и дву-
хисточниковая гипотеза в критике Нового Завета, стала формироваться

                                       - 15 -


в 18-м – начале 19-го века. Жан Астрюк в своей работе «О двух источ-
никах, которыми пользовался Моисей» выделил в тексте Пятикнижия
фрагменты, восходящие к двум параллельным традициям (Яхвистиче-
скому и Элохистическому источникам). Карл Ильген выделил из Эло-
хистического источника третий источник – Священническую тради-
цию. Де Ветте выделил четвертый источник – Второзаконническую
традицию. Окончательно оформилась документальная гипотеза в 1875
г. в работе немецкого протестантского профессора Юлиуса Вельгаузе-
на «Введение в древнюю историю Израиля».
        Согласно этой гипотезе, Пятикнижие следует рассматривать не
как единый текст, но как редакторское объединение нескольких «ис-
точников». По мнению Велльгаузена, существовало четыре таких ис-
точника и, соответственно, четыре автора Пятикнижия. Первый и са-
мый древний из них, написавший основную часть Книг Бытия, Исхода
и Чисел, обозначается буквой J («Яхвист»), так как в его рассказе Бог
называется Именем ЙХВХ (Тетраграмматон). Последующие авторы
именуются: Е («Элохист» – поскольку в его рассказе Бог называется
словом Elohim); далее Р («Священнический кодекс» – от Priest – «свя-
щенник»), написавший книгу Левит; и D (автор Второзакония,
Deuteronomy). И наконец, четвертый соавтор Пятикнижия, именуемый
им R – «Редактор» произвел окончательную ревизию всего текста в
целом после возвращения евреев из вавилонского плена. Ветхозавет-
ный монотеизм с точки зрения документарной теории был итогом дли-
тельного развития Ветхозаветной религии. Различные источники от-
ражают, соответственно, различные этапы в этом развитии.
        В пользу документальной гипотезы ее основоположники приво-
дят следующие аргументы. В книге Бытия можно выделить два парал-
лельных рассказа о сотворении мира – один, занимающий 1-ю главу, и
второй – занимающий 2-ю и 3-ю главы. Причем Имена Творца в этих
рассказах различны: в первом (E) – «Элохим», а во втором (J) – YHWH
(«Тетраграмматон»). Кроме того, не только Имена Творца, но и весь
стиль этих рассказов различен. Аналогично этому далее, читая текст
Торы, можно увидеть, что многие рассказы в ней дублируют друг дру-
га, причем в одном из двух вариантов мы можем определить стиль Е, а
во втором – стиль J. Только в Y имя YHWH упоминается до третьей
главы Исхода [Brettler 2004: 3–7]. Отличительным признаком E явля-
ется употребление Элохим до третьей главы книги Исход [Rabin
2006:114–115]. В различных главах книг Бытие и Исход наблюдается
расхождение в описании одних и тех же эпизодов:
    • в рассказах о сотворении мира в первой и второй главах дается
различный порядок творения: в первой главе сначала созданы растения


                                - 16 -


и животные и затем человек, а согласно второй главе, когда появился
человек, растений еще не было, и животные были созданы после чело-
века;
   • в Быт. 4: 25–26 повествуется о рождении Сифа, а в Быт. 5: 3 об
этом говорится как бы впервые;
   • в Быт. 4: 17 Енох является сыном Каина, а в Быт. 5: 18 – сыном
Иареда, т.е. десятым после Адама;
   • в Быт. 6: 19 говорится о парах из каждого вида животных, взятых
в ковчег, а в 7: 2 – берется по семи от каждого вида;
   • об изгнании Агари рассказано неодинаково в Быт. 16 и 21: 8–21;
   • различным образом описано призвание Моисея в третьей и ше-
стой главах книги Исход.
       Отсюда делается вывод, что в древности были два разных ис-
точника – Е и J, а потом, через сотни лет, они были объединены в еди-
ный текст JЕ к которому позднее были присоединены Священниче-
ский кодекс и Второзаконие.
       Также как и двухисточниковая гипотеза, документальная гипо-
теза опиралась не только на анализ текста, но и на философские и об-
щенаучные предпосылки: на представление об эволюции, охватываю-
щей все сферы природы и общественной жизни, о развитии от прими-
тивных форм к более сложным и т.д. После Велльгаузена докумен-
тальная гипотеза подвергалась критике с различных позиций, однако
модифицированные варианты продолжают оставаться влиятельными и
по сей день. Основные модификации шли по двум направлениям. Во-
первых, из четырех классических источников выделялись новые ис-
точники (или наоборот, происходило объединение нескольких тради-
ций). В 1922 г. Айссфельдт выделил в Яхвисте в качестве наиболее
древнего источник, написанный автором, не принадлежащим к свя-
щенству. Этот источник получил обозначение L, от латинского Laicus
– мирянин. В 1927 г. Дж. Моргенштерн выделил кенитскую (т.е. вос-
ходящую к религии племени кенеян) традицию (К) и т.д. Во-вторых,
была предпринята попытка модифицировать документарную гипотезу
таким образом, чтобы ослабить ее эволюционистский характер, в силу
которого она была неприемлема для консервативного богословия. В
работах Р. Кителя и других исследователей монотеизм стал рассматри-
ваться как особенность, присущая религиозному сознанию израильтян,
начиная с Авраама. Наряду с историко-критическим анализом Пяти-
книжия был произведен анализ и других книг Ветхого Завета. Этот
анализ привел к аналогичным результатам. Например, в книге пророка
Исайи стали видеть соединение трех документов – «Первоисайи»,
«Второисайи» и «Третьеисайи».


                                - 17 -


       «Умеренные» варианты документальной гипотезы получили
распространение среди православных и католических герменевтов.
Хотя первоначально историко-критический метод был встречен руко-
водством Римской католической церкви резко отрицательно, совре-
менная официальная католическая герменевтика признала ценность
применения историко-критического метода к анализу Ветхого Завета.
По мнению католической герменевтики, эта ценность заключается в
том, что он показывает исторический динамизм, оживляющий Свя-
щенное Писание, и проливает дополнительный свет на его богатое
содержание. Например, Кодекс Завета, содержащийся в 21–23 главах
Исхода, отражает политическую, социальную и религиозную ситуа-
цию в израильском обществе, которая отличается от той, которая от-
ражена в кодексах, содержащихся в 12–26 главах Второзакония и 12–
26 главах книги Левит. Официальная католическая позиция заключа-
ется в том, что необходимо избегать двух крайностей – радикального
критицизма и отрицания всякой ценности историко-критического под-
хода. В России и русской эмиграции сторонниками документарной
гипотезы были, в частности, Б.А. Тураев и А.В. Карташев. Прот. А.
Мень также принадлежит к числу сторонников документальной гипо-
тезы.
       На протяжении большей части 20-го столетия гипотеза Вельгау-
зена задавала рамку для дискуссий о происхождении Пятикнижия.
Существенные модификации этой гипотезы были предложены Аль-
брехтом Альтом и Мартином Нотом. Они были сторонниками устной
передачи ключевых верований идущих из древности – исхода из Егип-
та, завоевания обетованной земли, завета, откровения на горе Синай и
т.д. В то же время результаты исследований Американской библей-
ской археологической школы под руководством Вильяма Ф. Олбрайта
говорили в пользу того, что, хотя Бытие и Исход приобрели свою
окончательную форму только в первом тысячелетии до н.э., они осно-
ваны на фактических событиях второго тысячелетия. Даже если Мои-
сей и не был автором Пятикнижия, тем не менее возможно на основе
археологических данных создать заслуживающую доверия картину
жизни во времена Моисея и патриархов. Хотя документальная гипоте-
за была подвергнута критике такими исследователями, как Умберто
Кассуто, вплоть до 1970-х гг. она оставалась общепринятой.
       Ситуация изменилась во второй половине 1980-х годов в связи с
исследованиями Р.Н. Вайбрэя. В этот период получили распростране-
ние три модели составления Пятикнижия: документальная (Тора явля-
ется компиляцией из первоначально отдельных и законченных книг),
дополнительная (одна исходная книга, которая затем дополнялась) и


                                - 18 -


фрагментарная (составление из множества отдельных фрагментов).
Вайбрэй в 1987 г. указал на то, что если дополнительная и фрагмен-
тарная гипотезы предполагают простые и логичные процессы, то до-
кументальная гипотеза предполагает весьма сложный процесс и осно-
вывается на неочевидных предпосылках, касающихся истории древне-
го Израиля и развития его религии. По мнению Вайбрэя, эти предпо-
сылки нелогичны и противоречивы и не обладают реальной объясни-
тельной силой. Например, можно задать вопрос: почему первоначаль-
ные авторы избегали повторов, если позднейший редактор допускал
их? [Wenham 2003: 173–174].
       Вайбрэй положил начало выдвижению различных теорий, в том
числе радикально отличных от гипотезы Велльгаузена. Один из
наиболее влиятельных библеистов конца 20-го века Х.Х. Шмид почти
полностью отказался от источника J, признавая только позднего втора-
законнического редактора. С отказом от идеи идентифицируемых ис-
точников изменилась и постановка вопросов о датировке. Кроме того,
некоторые библеисты полностью отказались уже от всей четырехи-
сточниковой гипотезы в пользу гипотез об одном авторе или о дли-
тельном составлении Пятикнижия всей общиной иудаизма. Рольф
Рендторф и Эрхард Блум утверждают, что Пятикнижие сформирова-
лось в процессе соединения небольших текстов во всё более и более
крупные произведения. Эта гипотеза отвергает и J, и E и предлагает
более фрагментарную, чем документарную модель происхождения
Ветхого Завета. Джон Ван Сетерс предложил другую модель, предпо-
лагающую процесс дополнения, в ходе которого каждый последую-
щий автор модифицировал предыдущий вариант текста и смещал фо-
кус нарративов. Наиболее радикальную гипотезу предложил Томас Л.
Томпсон, который утверждает, что окончательная редакция Пятикни-
жия сформировалась в эпоху ранней хасмонейской монархии (послед-
ние годы второго – начало первого века до н.э.).
       В начале 21 века документальная гипотеза ещё имеет немало
сторонников, особенно в США. В частности, Вильям Х. Пропп осуще-
ствил двухтомный перевод Исхода и написал комментарий, исходя из
документальной гипотезы. Энтони Ф. Кэмпбелл и Марк О’Брайен из-
дали работу «Источники Пятикнижия», в которой дали разбивку тек-
ста на источники в соответствии с концепцией Мартина Нота. В своих
работах «Кто написал Библию» (1987) и «Библия с открытыми источ-
никами» (2003) Ричард Элиотт Фридман дал развернутый ответ
Вайбрэю, в котором показал, как историческая ситуация, в которой
работали редакторы, влияла на их подход к тексту. Фридман основы-
вается на выдвинутом Йехезкелем Кауфманом варианте четырехи-


                                - 19 -



    
Яндекс цитирования Яндекс.Метрика