Единое окно доступа к образовательным ресурсам

Межкультурные взаимодействия в полиэтничном пространстве пограничного региона: Сборник материалов международной научной конференции

Голосов: 0

Сборник статей содержит материалы научной конференции, состоявшейся 10-12 октября 2005 г. в Институте языка, литературы и истории Карельского научного центра РАН. Участникам конференции было предложено рассмотреть пограничье как географическое и историко-культурное пространство, осмыслить феномены границ, контактных зон, ареалов взаимодействия людей и идей в социально-демографическом, национальном, религиозном, этнолингвистическом контексте, а также путем обращения к фольклорной и литературной традиции - результату взаимовлияния прибалтийско-финской и славянской культуры. В конференции приняли участие известные ученые и начинающие исследователи академических и университетских центров, институтов и музеев России, Финляндии, Эстонии.

Приведенный ниже текст получен путем автоматического извлечения из оригинального PDF-документа и предназначен для предварительного просмотра.
Изображения (картинки, формулы, графики) отсутствуют.
        12
       Жуков А. Ю. Северная Карелия в системе государственного управления России XV–
XVI вв. // Исторические судьбы Беломорской Карелии. Петрозаводск, 2000. С. 6–25.
    13
       АСМ, 1. С. 23 (купчая на двор в Шуерецкой, 1499 г.); Пулькин М. В., Захарова О. А.,
Жуков А. Ю. Указ. соч. С. 34 (о возникновении Успенского прихода в Кеми, начало
1470-х гг.).
    14
       Около двух сотен частноправовых актов XVI в. жителей западнобеломорских волос-
тей изданы: Материалы; АСМ, 1; АСМ, 2.
    15
       Копанев А. И. Крестьянство Русского Севера в XVI в. Л., 1978. С. 172. Варзуга в XVI–
XVII вв. входила в состав Двинской земли (в Холмогорский, затем – Архангельский уезд).
    16
       Берестяные грамоты XII−XV вв. о торговле солью в Новгороде и Старой Руссе см.:
Рыбина Е. А. Торговля средневекового Новгорода: Историко-археологические очерки. Ве-
ликий Новгород, 2001. С. 315 (№ 282), 317 (№ 354), 323 (№ 624) [Новгород]; С. 329 (№ 2)
[Старая Русса].
    17
       См., например: Писцовые книги Обонежской пятины 1496 и 1563 гг. Л., 1930 [Далее −
ПКОП]. С. 159, 164−165 (варницы «у моря» в заонежском Выгозерском погосте, писцовая
книга 1563 г.); История Карелии XVI–XVII вв. в документах / Asikirjoja Karjalan historiasta
1500– ja 1600–luvuilta. Петрозаводск; Йоэнсуу / Joensuu; Petroskoi, 1987. I. С. 218−220,
238−240 (действующие и запустевшие варницы «подле Студеного моря» в Шуерецкой во-
лости, «дозоры» 1597 и 1598 гг.).
    18
       См.: Лобакова И. А. «Устав о монастырском платье» 1553 г. − один из неучтенных ис-
точников по истории Соловецкого монастыря времен игуменства Филиппа (Колычева) //
Книжные центры Древней Руси. Соловецкий монастырь. СПб, 2001. С. 324−328. В подлин-
нике ошибочно: «колелшюерецкой».
    19
       ПКОП. С. 159–165 (писцовое описание беломорских волостей Выгозерского погоста).
    20
       ИК. С. 105, 111; Старостина Т. В. Шуерецкая волость в XVI–XVII вв. // Крестьянство
и классовая борьба в феодальной России: Сборник статей памяти И. И. Смирнова. Л., 1967.
С. 197−199.
    21
       Цит. по: Соловьев С. М. М., 1989. Кн. 4, т. 7. С. 220.
    22
       АСМ, 2. С. 115 (указная грамота от 2 августа 1578 г. – о постройке в Соловецком мо-
настыре острога в связи с ожидаемым нападением шведов); Материалы. С. 284–286, 306–
308, 311, 316–318, 318–319 (царские жалованные грамоты Соловецкому монастырю: от 11
августа 1584 г., 15 мая и 2 июня 1590 г., 19 июня и ...июня 1591 г.).
    23
       Савич А. А. Соловецкая вотчина XV–XVII вв.: Опыт изучения хозяйства и социаль-
ных отношений на Крайнем Севере в древней Руси. Пермь, 1927. С. 55–57.
    24
       Материалы. С. 329–330 (Жалованная грамота царя Федора Ивановича Соловецкому
монастырю на Кемскую волость, 15 апреля 1592 г.); Сборник грамот коллегии экономии. Л.,
1929. Т. 2 Ст. 465–469 («Отдельная книга» Алексея Толстого Соловецкому монастырю на
«четверть» волости Керети, 1607 г.); Карелия в XVII в.: Сб. документов. Петрозаводск,
1948. С. 28–30 (Жалованная грамота царя Михаила Романова Соловецкому монастырю на
Шуерецкую волость, 19 сентября 1613 г.).



                                                                       © И. В. Борисов
                                                                         Питкяранта

               История горного дела Северного Приладожья

   На территории Северного Приладожья за период с XVII в. по
1980-е гг. в процессе добычи и переработки полезных ископаемых сфор-

                                                                                        91


мировалось уникальное индустриальное наследие, включающее более
500 горных выработок и десятки руинированных сооружений.
     Строительный, декоративно-облицовочный и поделочный камень
    Природный камень Северного Приладожья многие сотни лет исполь-
зовался местными жителями для строительства крепостных валов (XII–
XIII вв.), домов, плотин, кладки горнов и бытовых печей, изготовления
точильных брусков и мельничных жерновов.
    В XVII в. шведы организовали добычу мрамора в Рускеала, гранита на
о. Тулолансаари и «корельских рубинов» (гранатов-альмандинов) в Ките-
ля. В XVIII–XIX вв. дешевые кительские гранаты почти не добывались1.
    В конце 1760-х гг. в окрестностях Сердоболя началась разработка
камня для украшения зданий и сооружений С.-Петербурга и загородных
парков. В августе 1765 г. из столицы в Выборгскую губернию для изы-
скания строительных камней был отправлен подмастерье каменных дел
Андрей Пилюгин. В Сердоболе он встретился с местным пастором Са-
муилом Алопеусом – прекрасным знатоком приладожского камня. В
июле 1766 г. А. Пилюгин заложил на о. Аресаари, вблизи д. Йоэнсуу,
мраморную ломку и уже 24 сентября отправил отсюда в С.-Петербург
первое судно с блоками. 22 августа 1766 г. началась добыча мрамора и
в Рускеала2.
    19 января 1768 г. Екатерина II подписала указ Сената об организации
добычи камня в Сердобольском и Рускеальском погостах Кексгольмского
уезда для украшения Исаакиевской церкви в С.-Петербурге3.
    Мраморная ломка на о. Аресаари (Йоен, Ювень, Калккисаари) дейст-
вовала с 1766 по 1805 г. В 1770-е гг. ювенский мрамор пошел на украше-
ние Исаакиевской церкви, Мраморного дворца, дома Апраксина в столи-
це, Чесменской колонны и Орловских ворот в Царском Селе. В 1840–
90-е гг. Валаамский монастырь вывез с о. Ювень оставшийся мрамор,
мелкие куски которого пошли на жжение извести, а крупные – на укра-
шение некоторых часовен, церквей и колодцев Валаама4.
    Рускеальские мраморные ломки действовали с 1766 по 1980-е гг.
С 1769 по 1840-е гг. рускеальский мрамор добывался карьерами для
украшения сооружений столицы (Исаакиевской церкви, Мраморного
дворца, Михайловского замка, Казанского собора, Исаакиевского со-
бора и др.), а также Царского Села и Гатчины. С 1769 по 1839 г. в
«Главном» карьере Рускеала было добыто 200 тысяч тонн светло-се-
рого полосчатого мрамора 5.
    В 1770–80-е гг. мраморными работами в Рускеала и Йоэнсуу руково-
дили мастера из Италии, Екатеринбурга и С.-Петербурга. В 1830-е гг. в

92


Рускеала работали от 300 до 800 человек – крестьян из центральных рай-
онов России и жителей Сердобольского уезда. Именно тогда стала скла-
дываться «рускеальская» школа мастеров-каменотесов. Добыча мрамора
осуществлялась буровзрывным способом, транспортировка – в два этапа:
зимой на санях до Хелюля, летом – галиотами по Ладожскому озеру.
    С 1860 до 1930-х гг. рускеальский мрамор добывался шахтами и карь-
ерами для получения строительной и технологической извести, а также
щебня и декоративной крошки. В начале 1900-х гг. «Главный» карьер
Рускеала был значительно углублен. Куски мрамора в вагонетках подни-
мались на поверхность через шахты и далее отправлялись на известковый
завод, построенный в 1895–1937 гг.6 В 1944–1992 гг. Рускеальские карье-
ры продолжали давать мрамор для производства извести, декоративной
крошки и щебня. В 1973–1985 гг. в одном из карьеров Рускеала канатны-
ми станками выпиливали мраморные блоки.
    С 1770 до 1930-х гг. вблизи Сердоболя – Сортавала, на островах Риек-
калансаари, Ваннисенсаари, Тулолансаари и мысу Импиниеми добыва-
лись «сердобольские» граниты. Эти граниты широко применялись в ар-
хитектуре С.-Петербурга (Мраморный дворец, Михайловский замок, Ка-
занский собор, Эрмитаж, Николаевский дворец, Невские ворота, Никола-
евский мост, памятники Николаю I, Екатерине II, дом Вавельберга и т. д.)
и Петродворца (Львиный Каскад, Розовый Павильон, Бельведер), а также
в небольшом количестве – в Новгороде, Москве и Петрозаводске7.
    В 1870–1910-е гг. Валаамский монастырь добывал строительные кам-
ни на принадлежавших ему ладожских островах Св. Германа (Сюскюян-
саари), Св. Сергия (Путсаари), Тилькусаари, Ювень и Валаам. Красные
«валаамские» граниты с о. Св. Германа применялись на Валааме (часов-
ни, Спасо-Преображенский собор и др.), в С.-Петербурге (костел Лурд-
ской Божией Матери, буддийский Дацан, Московский купеческий банк и
др.), в Москве (Храм Христа Спасителя). Серые «монастырские» граниты
с о. Св. Сергия использовались практически во всех постройках Валаам-
ского монастыря. Черные амфиболиты с островов Св. Германа и Тильку-
саари и валаамские габбродиабазы использовались на Валааме для укра-
шения Спасо-Преображенского собора и часовен, строительства мостов и
колодцев8.
    Добычей и обработкой камня для Валаамского монастыря занимались
рабочие и мастера Сердобольского уезда (преимущественно «рускеаль-
ской» и «тулолансаарской» школ), Вологодской и Новгородской губерний.
    С 1870 до 1930-х гг. многочисленные каменоломни окрестностей
г. Сортавала поставляли для строительства города и приладожских селе-
ний различные породы: темно-красные гранитогнейсы, гнейсограниты и

                                                                      93


граниты (север города и Кирьявалахти), серые «сердобольские» граниты
(о. Риеккалансаари), темно-серые амфиболиты и амфиболовые сланцы
(территория города), темно-серые габбродиориты (пос. Кааламо)9.
                             Рудное сырье
   Еще в конце XVIII в. влизи Сердоболя шахтой добывали свинцовый
блеск с серебром10. В 1770–80-е гг. в окрестностях дер. Ялонваара купцы
Посников и Сахаров разведывали свинцовые и медные руды11. В начале
XIX в. горный мастер Фурман изучал проявления свинца в Хелюля, Мур-
сула, Ялонваара и меди в Питкяранта12.
   В 1814–1816 гг. компаньоны Федор Баранов, Михаил Ошвинцов и Ан-
дрей Анисимов безуспешно пытались добывать и плавить медные руды
Питкяранта13. С 1816 по 1821 г. владельцами Питкярантских медных при-
исков, сменяя друг друга, были Чеботарев, Дерябин и Лионель Лукин14.
   С 1832 по 1847 г. разработкой питкярантских медных и оловянных руд
занимался Всеволод Омельянов. Управляющим производством при нем до
1840 г. был известный саксонский горный мастер Густав Альбрехт15.
   В 1837 г. в 7 км от Питкяранта, на ручье Койриноя, был построен
Митрофановский олово- и медеплавильный завод, проработавший до
1859 г. 23 июля 1842 г. на этом заводе была проведена первая плавка
олова. Позже была налажена плавка купферштейна – медно-каменного
шлака16.
   В 1842 г. в 2 км от Питкяранта, на ручье Келеноя, Генрих Клее запус-
тил новый медеплавильный завод (Александринский). В декабре 1843 г.
на этом заводе началась выплавка купферштейна, а затем и чистой меди.
Александринский завод проработал до середины XIX в.17
   В 1847 г. владельцем Питкярантских рудников и заводов стала санкт-
петербургская «Питкярантская» компания, которая развила прибыльную
горную деятельность. В конце 1840 – начале 1850-х гг. «Питкярантская»
компания построила «Нижний» медеплавильный завод и оловообогати-
тельную фабрику на ручье Келеноя и «Верхний» паровой медеплавиль-
ный завод вблизи шахт, а в начале 1860-х гг. – еще две паровые олово-
обогатительные фабрики18.
   В 1867 г. «Питкярантская» компания прекратила свою деятельность.
Возрождение Питкярантских рудников и заводов началось с 1879 г., ко-
гда они перешли в собственность компании «Эдвард М. Мейер» и управ-
ляющим стал горный инженер Хельмар Фурухьельм. В 1880-е гг. добыча
руды и выплавка металлов (меди, олова и железа) в Питкяранта успешно
развивались. В 1885 г. в Питкяранта был запущен щелочной завод, позво-


94


ливший извлекать из медной руды серебро и получать более качествен-
ную медь19.
    В 1896 г. Питкярантские рудники и заводы перешли в собственность
АО «Ладога», которое запустило новые железорудные шахты на рудных
полях, открытых геологом Отто Трюстедтом. С 1897 г. железная руда
стала обогащаться на фабрике, построенной вблизи дер. Юляристи20, а с
1899 г. переплавляться в чугун в домне, построенной санкт-петербург-
ской компанией «Александровский завод» неподалеку, в местечке Ма-
сууни.
    В 1904 г. Питкярантские рудники и заводы были закрыты. Добычу ру-
ды и выплавку чугуна в Питкяранта пытались возродить в 1914–1916 гг.
(АО «Ристиниеми») и 1916–20-х гг. (АО «Питкяранта Брук АБ»).
    Руду в Питкяранта и окрестностях добывали буровзрывным способом в
трех десятках шахт, глубина которых достигала 50–300 м. Рабочими рудни-
ков были жители приладожских деревень – финны, карелы и русские. Руко-
водство работами осуществляли лучшие мастера и горные инженеры из Гер-
мании, Швеции и России. С 1830-х гг. до 1904 г. на Питкярантских рудниках
было добыто около 1100 тысяч тонн руды, из которой выплавлено: меди –
6,6 тысяч тонн, олова – 0,49, железа (с 1880-х гг.) – 30 тысяч тонн, получено
серебра (с 1885) 11,2 тонны, золота – 32 килограмма21.
    С 1867 по 1873 г. в Люпикко, вблизи Питкяранта, действовал чугуно-
плавильный завод компании «Вольстедт и Нобель». Сырьем служили за-
лежи гематита района Колатсельга и озерные руды окрестностей Салми.
    С 1852 по 1940-е гг. на р. Юванълки работал Вяртсильский чугунопла-
вильный завод, основанный Нильсом Людвигом Арппе. С 1898 г. заводом
владела фирма «Вяртсиля Ахтиеболаг», с 1908 г. – АО «Вяртсиля». В год
на заводе выплавлялось до 15–16 тысяч тонн железа. Сырьем служили
озерные железные руды, которые добывались в 50 озерах, расположен-
ных на обширной территории от Китее до Суоярви22.
    С 1889 по 1905 г. АО «Путиловское» разрабатывало шахтами титаномагне-
титовое месторождение Велимяки, открытое геологом Холмбергом в 1855 г.
Объем добычи составлял 30–45 тысяч тонн руды в год23. Руда обогащалась на
Велимякской фабрике и отправлялась по Ладожскому озеру на Путиловский
литейный (С.-Петербург) и Видлицкий чугуноплавильный заводы.
                           «Флюсовый камень»
   Добыча «флюсового камня» (мрамора), используемого при выплавке
металлов, осуществлялась вблизи металлургических заводов. Для Питкя-
рантских заводов мраморы разрабатывали в местечке Хопунваара (1830–
1900-е гг.) и на мысу Ристиниеми (1870–1900-е гг.), для Вяртсильского


                                                                          95


завода – в 1850–1930-е гг. на берегах оз. Малое Янисъярви, в Улонваара и
на мысу Кинтсиниеми24.
                                       Графит
   Наиболее крупные разработки графита (всего 450 тонн) осуществля-
лись вблизи г. Сердоболь у дер. Кимамяки с 1851 по 1870-е гг. Низко-
сортный «сердобольский» графит пользовался спросом в С.-Петербурге
для изготовления плавильных горшков, покрытия кровельного толя и
финляндскими заводчиками для производства огнестойкого кирпича25.
                              Кварц и полевой шпат
   Первые разработки кварца для российских фаянсовых и фарфоровых
фабрик появились вблизи Сердоболя еще в 1770-е гг.26 В 1830-е гг. в окре-
стностях г. Сердоболь ежегодно добывалось до 360 тонн полевого шпата и
16–32 тонн кварца27. С 1850 до 1930-х гг. кварц и полевой шпат добывали
буровзрывным способом траншеями и шахтами на островах Ладожского
озера – Валкеасаари, Пусунсаари, Локансаари, Палмиосаари, Путкисаари
(район Питкяранта), Риеккалансаари, Лейрисаари, Пеллотсаари (район
Сердоболь), Соролансаари, на полуостровах Налганиеми, Нуоланниеми,
Хуннука, у деревень Кителя, Мурсола, Руокоярви, Рускеала28. Сырье выво-
зили по Ладожскому озеру в С.-Петербург и Финляндию.
   На базе памятников индустриальной культуры Северного Приладожья
Региональный музей Северного Приладожья и Питкярантский краеведче-
ский музей планируют создать «Музей истории горного дела». В настоя-
щее время ведется работа по музеефикации индустриальных памятников,
расположенных в Рускеала, Питкяранта и на о. Тулолансаари.
    1
       Буллах А. Г., Борисов И. В., Гавриленко В. В., Панова Е. Г. Каменное убранство Пе-
тербурга. Книга путешествий. СПб, 2004. С. 240.
    2
       Алопеус С. Краткое описание мраморных и других каменных ломок, гор и каменных
пород, находящихся в Российской Карелии. СПб, 1787.
    3
      Там же.
    4
      Буллах А. Г., Борисов И. В., Гавриленко В. В., Панова Е. Г. Указ. соч.
    5
      Там же.
    6
      Там же.
    7
      Там же.
    8
      Там же.
    9
      Там же.
    10
       Государственная карта полезных ископаемых СССР. Л-Р-35, 36. Петрозаводск, 1956.
    11
       Алопеус С. Указ. соч.
    12
       Фурман Г. Минералогическое описание некоторой части Старой и Новой Финляндии //
Горный журн., 1828. Кн. 2, № 11.
    13
       Трюстедт О. Питкярантские рудники и заводы. Гельсингфорс, 1907.
    14
       Экономическая жизнь Приграничной Карелии. Сортавала, 1926.
    15
       Трюстедт О. Указ. соч.


96


    16
         Трюстедт О. Указ. соч.
    17
         Борисов И. В., Ильин П. В. Питкярантские рудники и заводы. Лахденпохья, 2004.
С. 52.
    18
        Там же.
    19
        Трюстедт О. Указ. соч.
     20
        Борисов И. В., Ильин П. В. Указ. соч.
     21
        Борисов И. В., Ильин П. В. Указ. соч.; Трюстедт О. Указ. соч.
     22
        Экономическая жизнь…
     23
        Государственная карта…
     24
        Там же; Борисов И. В., Ильин П. В. Указ. соч.
     25
        Андреев А. П. Ладожское озеро. СПб, 1875.
     26
        Алопеус С. Указ. соч.
     27
        Иосса. Краткое обозрение финляндского горного производства // Горный журн., 1836.
Ч. 2, кн. 6.
     28
        Андреев А. П. Указ. соч.; Государственная карта…



                                                                     © М. В. Пулькин
                                                                      Петрозаводск

           Переводческая комиссия Архангельского Комитета
          Православного миссионерского общества (конец XIX в.)

   С проблемой языкового и культурного барьера между пастырями и зна-
чительной частью прихожан в Карелии столкнулась в первую очередь Рус-
ская Православная Церковь. По сути, крещение карел в 1227 г. стало от-
правным пунктом обрусения. К XVII в. вероисповедание превратилось в
Карелии в основной этнодифференцирующий признак: православных по
обеим сторонам русско-шведской границы «считали русскими, потому что
они не знали шведского закона и общественных традиций»1. Между тем
православное духовенство и русские прихожане на протяжении столетий
оказывали постоянное воздействие на повседневную жизнь карел. Об этом
со всей определенностью писал известный публицист начала ХХ в.
В. П. Крохин: «Православие, перенятое карелами у русских, внесло собою
в жизнь карела обряды и обычаи русского народа»2.
   Однако ресурсы церкви в этот период оставались незначительными и
русификация продвигалась медленно. Пробуждение интереса церковных
деятелей к карельскому языку приходится на конец XVIII в., когда духов-
ные власти всерьез озаботились проблемой приобщения «инородцев» к
православию. По-настоящему масштабная попытка перевода богослужеб-
ной литературы на карельский язык приходится на начало XIX в., когда
Синод распорядился перевести Катехизис и Символ веры, в числе других
языков, на «олонецкий (южнокарельский. – М. П.) и корельский языки»3. В

                                                                                      97


дальнейшем, в течение всего XIX в., духовные власти Архангельской и
Олонецкой епархий всячески поддерживали тех священников, которые
владели карельским языком (в основном с детства) и использовали его при
богослужении и совершении церковных треб4.
   Заметный вклад в дело русификации5 внесли миссионерские общества
и православные братства. Предшественником последних на Европейском
Севере стал Архангельский комитет Миссионерского общества, состоя-
щий из священников, кровно заинтересованных в распространении пра-
вославия среди так называемых инородцев – представителей коренных
народов Европейского Севера России. Комитет возник при следующих
обстоятельствах. Сначала по инициативе местного архиерея в Архангель-
ске 21 ноября 1893 г. появился Епархиальный комитет Православного
миссионерского общества, затем при нем, согласно указу Синода от
28 июля 1894 г., была создана Переводческая комиссия. Возглавил ее
преподаватель местной духовной семинарии Иустин Сибирцев, которому
Комиссия поручила «взять на себя труд по переводу и изданию книг на
инородческих языках Архангельской епархии и тем оказать свое содейст-
вие к осуществлению одной из главнейших целей Комиссии – просвеще-
ния инородцев»6. Приступая к работе, Комиссия отмечала, что ее актив-
ным участникам предстоит нелегкая роль. Особые трудности и опасения
вызывало то известное обстоятельство, что «инородческие языки Архан-
гельской епархии – лопарский, корельский, самоедский и зырянский –
весьма скудны по лексическому материалу и – по отсутствию письменно-
сти и разбросанности населения – отличаются неразработанностью форм
и распадаются на несколько наречий или говоров»7.
   Начало активной деятельности, направленной на просвещение «ино-
родцев» и приобщение их к русскому языку, ознаменовало составление в
Архангельске «Азбуки для зырян и ижемцев», «Русско-ижемско-зырян-
ского словаря». На коми язык стали переводиться Священное Писание,
различная православная литература, причем переводчиками часто высту-
пали преподаватели духовных школ. Они руководствовались разработан-
ной в Казани системой ознакомления «инородцев» с основами правосла-
вия и русским языком, рекомендованной начиная с 1870 г., для всех не-
русских школ России8. Примечательно, что в Архангельске не обошлось
и без прямого казанского влияния. На отсутствие необходимой богослу-
жебной литературы на языках народов Европейского Севера обратил
внимание архангельский преосвященный Никанор, бывший председатель
Казанского просветительского общества имени св. Гурия9, вплотную за-
нимавшегося церковным просвещением татар, несомненно, знакомый с
педагогической системой Н. И. Ильминского.

98


    Для того чтобы начало работы стало успешным, комиссия предполага-
ла, во-первых, собрать, по возможности, все письменные труды прежних
деятелей по изучению «инородческих» языков. Во-вторых, намечалось
просить «нынешних» священников «инородческих приходов» епархии со-
ставить опыты переводов на местные языки наиболее употребительных в
пастырской деятельности текстов: молитв, Символа веры, заповедей, чина
исповеди, Священной истории и т. п. и представить все подготовленные
тексты в комиссию. В том, что такая работа в приходах ведется, члены ко-
миссии не сомневались. Со своей стороны, члены комиссии обязывались
заняться внимательным изучением «инородческих» языков, сравнением и
исправлением представленных приходскими священниками переводов, со-
ставлением необходимых для «инородческих» школ книг «с употреблени-
ем русского алфавита и присоединением русского отдела» к текстам, пере-
водом на «инородческие» языки Священного Писания.
    Обращение Комиссии к священнослужителям с просьбой о предостав-
лении текстов старинных и недавних переводов принесло значительные
плоды. Первым откликнулся архангельский архипастырь: он представил
«черновые труды архимандрита Вениамина по составлению русско-само-
едского словаря и по переводу на самоедский язык книг Нового Завета».
Вслед за ним помощь Комиссии оказали преподаватели духовных учеб-
ных заведений, которые не только знали «инородческие» языки, но и с
энтузиазмом поддерживали начинания в сфере издания литературы, адре-
сованной карелам, саамам, ненцам, коми. Так, преподаватель духовного
училища Е. И. Корелин представил текст «Краткой грамматики самоед-
ского языка» и «Исповеди для самоедов». Оба эти текста в свое время
подготовил его отец, священник Иосиф Корелин. Внесли свой вклад при-
ходские священники. Священник П. Михайлов прислал в распоряжение
Комиссии «Практическое руководство к изучению ижемско-зырянского
языка» с приложением «Русско-зырянского словаря». Сын приходского
священника А. Усердов пополнил библиотеку Комиссии «Русско-карель-
ским словарем», составленным его отцом10.
    Затем наступил черед священников из самых глухих и удаленных от
епархиального центра (то есть Архангельска) приходов. Священник Тун-
гудского прихода Кемского уезда прислал небольшую брошюру «Начат-
ки христианского учения на корельском и русском языках», изданную в
1882 г., с собственным замечанием о том, что содержащийся в ней текст
«мало подходит к наречию корелов Кемского уезда», а сам он не может
подготовить необходимый для них текст на карельском языке. Священ-
ник Ухтинского прихода этого же уезда Павел Преображенский прислал
составленный им «Букварь для корелов» и «Краткий русско-корельский

                                                                      99


словарь». От дьякона Логовароцкого прихода этого же уезда в Комиссию
поступил составленный им перевод на карельский язык «Краткой свя-
щенной истории Ветхого и Нового Завета».
   В Комиссию были отправлены также переводы книг на «лопарский» и «зы-
рянский» языки. Первый был представлен переводом, подготовленным свя-
щенником Ловозерского прихода Кольского уезда Николаем Шмаковым. Этот
образованный иерей перевел на саамский язык Молитву Господню и Молитву
Святому Духу. Текст на «зырянском» языке поступил из Ластинского прихода
Печерского уезда. Это были тексты десяти заповедей и Молитвы Господней,
переведенные на язык коми священником Владимиром Зуевым. К числу пере-
водов на этот же язык относятся тексты «Вопросов на исповеди» священника
Кычкарского прихода Иоанна Михайлова и «Ижемско-зырянского букваря»,
составленного священником Иосифом Распутиным11. На «самоедском» (не-
нецком) языке текст в Комиссию прислал священник Мезенского собора
А. Ивановский. Он подготовил «приблизительный» перевод текстов Молитвы
Господней, Молитвы Святому Духу и Символа веры.
   Получив тексты, члены Комиссии приступили к рассмотрению, сличе-
нию и редактированию переводов, пытаясь понять, следует ли печатать
что-либо из этих разношерстных произведений. Кроме того, они занялись
подготовкой учебников для «инородцев» и переводом на их языки «душе-
спасительных» книг. С этой целью в Архангельск были приглашены свя-
щеннослужители, имеющие опыт деятельности в приходах с неславянским
населением, в частности, священник Николай Дьячков, «знаток корельско-
го языка», «миссионер корельского края»12. Вскоре появились плоды их
работы. Священник К. Щеколдин подготовил «Азбуку для лопарей, живу-
щих в Кольском уезде Архангельской губернии» и перевод Евангелия от
Матфея на саамский язык. Священник М. Усердов совместно с коллегами
П. Преображенским и Н. Дьячковым подготовил «Азбуку для корелов, жи-
вущих в Кемском уезде Архангельской губернии», а священник Н. Дьяч-
ков и дьякон К. Дьячков перевели на карельский язык Краткую священную
историю. И, наконец, для «самоедов» (ненцев) Комиссия, в лице препода-
вателя И. Сибирцева, издала «Букварь для самоедов, живущих в Архан-
гельской губернии»13. Ряд изданий находились «в печатании».
   Изданные буквари и словари, как говорилось в отчете Переводческой
комиссии, «составлены по звукослагательному способу с постепенным пе-
реходом от простого к более сложному». В их состав, который формиро-
вался по единому принципу, входили: «а) краткий русский отдел; б) молит-
вы, символы веры и заповеди на инородческом и русском языках и в) циф-
ры». Тиражи изданий оказались значительными. Так, карельская азбука
была отпечатана тиражом в 2000 экземпляров, «лопарская» – в 1000, «са-

100



    
Яндекс цитирования Яндекс.Метрика