Единое окно доступа к образовательным ресурсам

Карелы: модели языковой мобилизации: Сборник материалов и документов

Голосов: 0

В сборнике представлены документы и материалы, характеризующие динамику языковой ситуации в Республике Карелия и различные подходы к решению проблемы сохранения и правовой защиты карельского языка. В него включены материалы дискуссий "Быть ли в Карелии карельскому языку?" и "Какие языки в Карелии должны быть государственными?", проекты законов о языках, документы, отражающие ход обсуждения этих законопроектов. Для ученых-обществоведов, политиков, правоведов, преподавателей, студентов и широкого круга читателей.

Приведенный ниже текст получен путем автоматического извлечения из оригинального PDF-документа и предназначен для предварительного просмотра.
Изображения (картинки, формулы, графики) отсутствуют.
    ревкома», а позднее повторены в «Заявлении о самоуправлении Восточной Карелии», руководство
упорно проводило финнизацию карельского и вепсского населения.
   Э. Гюллинг, Г. Ровио, Н. Архипов были осенью 1935 года сняты со своих постов. С уходом этих лю-
дей началось превращение Карелии в обычный лесосырьевой регион. Не удалось закрепить конституци-
онным актом особые права автономии. Подготовленный республикой в 1926 году проект Конституции
АКССР отражал достигнутые договоренности в экономических взаимоотношениях с центром, но, увы,
не был утвержден.
   В отличие от Конституций республик, принятых позднее (1937, 1940, 1956 годы), проект Конституции
1926 года предваряет «Декларация об образовании АКССР», в которой подчеркивается национальный
характер государственности республики.
   Недавно принятая Декларация о государственном суверенитете КАССР в сравнении со своей пред-
шественницей, показывает скорее территориальный, чем национальный характер нашей государствен-
ности, поскольку носителем и источником государственной власти провозглашается народ Карелии, то
есть все население, а не только карельский народ.
   Значит ли в данном случае, что Верховный Совет КАССР не защитит интересы коренных народов ре-
спублики? Отнюдь нет. Большая власть имеет и большие возможности. Вопрос в другом – сможет ли Вер-
ховная власть республики проявить достаточно мудрости и решительности, чтобы дать четкие правовые
гарантии развития коренным народам, вся история и будущее которых связаны именно с этим регионом.
   Будущему Всекарельскому съезду предстоит разработать предложения по национальному развитию
карельского народа и выйти с ними в Верховный Совет республики. И начать, по моему мнению, следу-
ет с восстановления национальных районов в местах проживания карел и вепсов. В Законе о правовом
статусе национальных районов необходимо учесть прошлый положительный опыт и основы междуна-
родного права по защите коренных малочисленных народов. Организация национальных районов поз-
волит, считаясь с реальностью, относительно безболезненно решить языковую проблему, вводя изуче-
ние родных языков в заинтересованной среде. Депутаты, избранные от национальных районов, обеспе-
чат представительство коренных народов в Верховных Советах КАССР и РСФСР.
   Будущему Всекарельскому съезду предстоит разработать предложения к Государственной програм-
ме национального возрождения коренных народов и выйти с ними в Верховный Совет республики.
                                                                                 З. Строгальщикова,
                                        председатель постоянной комиссии по национальной политике,
                                         культуре, языку и охране исторического наследия ВС КАССР.
      Комсомолец. 1990. 27 декабря.

                                             № 60
                                      Не могу согласиться
                                          (В сокращении)

   <...> I Всекарельский съезд Советов 11–18 февраля 1921 года принял решение ввести в обиход в Ка-
релии финский язык. Участниками съезда, принявшими резолюцию, были 50 карел, 54 русских, 11 фин-
нов, один немец, один эстонец, один еврей. Многие из карел имели высшее образование: были духовные
лица, педагоги, медики, историки, юристы.
   Мне кажется правильным, что начали учить детей карел на готовом родственном финском языке.
Другое дело, что наряду с этим сразу надо было начать развивать и создавать карельскую письменность.
А это уже история. Но история также показала, что финский язык ни тогда, ни сейчас не является пре-
пятствием развитию карельского языка.
   Почему сейчас так остро стоит вопрос о карельском языке и культуре? Потому что происходит процесс
исчезновения языка и культуры. Опустошаются деревни, население переселяется в центры, где смешанное
население, дети, молодежь начинают чуждаться своего языка. Пока полной жизнью жили деревни, где го-
ворили по-карельски и преподавался в школах финский язык, сохранялся карельский язык и культура.
   Вспомним о карельских сказителях. Сколь их было, даже членов СП СССР! А песенное творчество?
Такие хоры, как Ведлозерский, Петровский, Сегозерский, Шелтозерский, ансамбль «Кантеле». Благода-
ря финскому языку стали известны такие карельские писатели – Николай Яккола, Яков Ругоев, Антти
Тимонен, Николай Лайне, Пекка Пертту, Ортье Степанов, Федор Ивачев. Владимир Брендоев стал по-
этом благодаря знанию финского языка и финской поэзии, о чем он и сам писал. Это можно же сказать
и о Павле Лукине.
   И еще один вопрос. Если в Карелии в 1937 году ликвидировали финский язык и объясняли это тем,
что финский язык мешает развитию карельского языка, литературы, культуры, спрашивается, почему

80


такой же процесс происходил в Ленинградской области, где финский язык был действительно нацио-
нальным языком? В 1937 году в Ленинградской области ликвидировали финское издательство, печатные
органы, закрыли библиотеки, театр, школы и учебные заведения. А репрессии и расстрелы происходи-
ли так же, как и в Карелии.
   Теперь, когда идет серьезная работа по созданию карельского литературного языка, мне кажется, что,
прежде всего надо ориентироваться на родственный финский язык, который по строю и лексике ему бли-
зок. Не финский язык является препятствием для развития культуры, а национальный язык и культура не
вписывались в сталинско-ждановские планы, которые вкупе с Гитлером осуществлялись в 1939 году. <...>
                                                                                      Урхо Руханен.
      Ленинская правда. 1991. 3 января.

                                              № 61
                                           Воля народа
   В последнее время в связи с обсуждением и принятием Верховным Советом КАССР Декларации о го-
сударственном суверенитете на страницах республиканских газет появилось много публикаций о про-
шлом и будущем карельского народа, истории национально–государственного строительства в нашем
крае. Однако авторы этих публикаций крайне редко в качестве аргумента обращаются к историческим
документам. К сожалению, до последнего времени широкая общественность и не располагала в полном
объеме материалами об образовании Карельской Трудовой Коммуны (КТК).
   Тем отраднее отметить, что совсем недавно в издательстве «Карелия» вышел сборник, подготовлен-
ный Центральным госархивом КАССР, где впервые без изъятий опубликованы протоколы двух съез-
дов – Всекарельского съезда трудящихся карел (1–3 июля 1920 г.) и I Всекарельского съезда Советов ра-
бочих, крестьянских и красноармейских депутатов (11–18 февраля 1921 г.), положивших начало нацио-
нальной государственности карельского народа.
   Все эти документы в совокупности дают богатый материал для всестороннего анализа процесса ста-
новления Карельской Трудовой Коммуны.
   О чем же свидетельствуют документы сборника? Во-первых, о том, что образование Карельской Тру-
довой Коммуны – воля самого карельского народа.
   Вопрос о создании карельской автономии конкретно стал рассматриваться с начала 1920 года, когда
большая часть территории края была освобождена от интервентов и белогвардейцев. Оргбюро по созы-
ву съезда трудящихся карел, который бы выразил их отношение к притязаниям Финляндии на террито-
рии Карелии, было образовано на заседании Олонецкого уездного исполкома 28 апреля 1920 года. В дни
работы IX съезда партии (29 марта – 5 апреля 1920 г.) В. И. Ленин беседовал с делегатами от Олонецкой
губернской партийной организации об образовании Карельской Трудовой Коммуны. Политбюро ЦК
18 мая признало в принципе желательным организацию Коммуны, и 8 июня 1920 г. ВЦИК принял по-
становление об образовании КТК.
   Затем состоялся Всекарельский съезд представителей трудящихся карел. На нем присутствовало
142 делегата от 24 карельских волостей Олонецкой и Архангельской губерний. В основном это были
крестьяне-карелы, беспартийные. Главная цель созыва съезда была сформулирована в обращении
оргбюро следующим образом: «Съезд выявит истинные стремления трудящихся карел, объединит и
укажет, с кем хотят жить карелы». Оргбюро призывало «без стеснения высказать свои взгляды на ка-
рельский вопрос, какие бы они ни были». Почти все делегаты привезли с собой постановления и на-
казы крестьянских собраний и сходов, в которых содержалось одно требование — сохранить Карелию
в составе Советской России. Съезд подтвердил волю трудящихся карел и высказался за образование
Карельской Трудовой Коммуны в составе РСФСР.
   Пополненный на съезде Карельский Ревком из 7 человек (четыре карела, два финна, один русский)
должен был осуществить практические меры по организации КТК и подготовить созыв I Всекарельско-
го съезда Советов. Было определено в основном территориальное устройство коммуны. При решении
этого вопроса центр и руководители КТК исходили из того, что в расчет должны приниматься не толь-
ко национальные, но и экономические, культурно-бытовые факторы. Вот почему в состав КТК вошли
территории не только с карельским, вепсским, но и русским населением, которое в этом крае тоже явля-
лось коренным.
   По переписи 1920 г. русские в КТК составляли 55,7 процента, карелы 42,7, финны 0,5, прочие нацио-
нальности 1 процент. Именно такая пропорция обеспечивала жизнеспособность КТК и создавала объ-
ективные предпосылки для развития ее экономики и культуры. Олонецкий губисполком оказал значи-
тельную помощь в организации Коммуны, хотя были и серьезные разногласия.

                                                                                                   81


   Всекарельский съезд Советов открылся 11 февраля 1921 года. На этот съезд прибыли делегаты из всех
волостей коммуны, кроме Поросозерской и Ребольской, еще не освобожденных от белофиннов. Из 144
делегатов карел было 61, финнов – 11. Крестьяне составляли 47 процентов, более половины (55 процен-
тов) беспартийные. На съезде были обсуждены доклад Э. Гюллинга об организации и задачах КТК и от-
чет ревкома, заслушаны доклады с мест и отделов ревкома об их деятельности и задачах. Решения съез-
да определили первоочередные меры по развитию хозяйственной жизни и культуры нового националь-
но-государственного образования. Был избран Карельский областной исполнительный комитет в соста-
ве 26 человек во главе с Э. Гюллингом. Тем самым съезд завершил первый и очень важный этап станов-
ления автономии карельского народа.
   Такова кратко история образования КТК, запечатленная в документах сборника.
   Однако в ряде статей на страницах газет авторы по незнанию или намеренно игнорируют факты и до-
кументы. Особенно характерна в этом отношении статья В. Бобина в газете «Комсомолец» за 1 ноября
1990 года. Без тени смущения он то обрушивается на Советскую Россию, оставшись в составе которой Ка-
релия ничего кроме репрессий 1937 года не получила, то на белорусов, вынудивших карел после 1946 го-
да повесить на свои дома замки. А средство спасения карельского народа от полного исчезновения В. Бо-
бин видит в скорейшем вхождении Карелии в состав Финляндии, или, по крайней мере, «чтобы каждый
гражданин Карелии, независимо от национальности, должен говорить на языке народа этой земли».
   К сожалению, даже в интересной и содержательной статье аспиранта ПГУ В. Баданова в «Ленинской
правде» за 18 декабря 1990 года, посвященной межнациональным отношениям в Карелии в 20-е годы,
содержится, на мой взгляд, целый ряд утверждений, с которыми согласиться никак нельзя. Разве есть у
нас основания, исходя из вышеуказанных документов Всекарельских съездов, образование Карельской
Трудовой Коммуны рассматривать как результат договоренности между центром (Лениным) и фински-
ми эмигрантами (Гюллингом и другими), тем более обвинить их в примитивизме взглядов на самоопре-
деление наций. И совсем нельзя цели организации Карельской Трудовой Коммуны и всю ее внутреннюю
политику под руководством Э. Гюллинга и других красных эмигрантов сводить к разжиганию мировой
революции. В 20-е годы Карелия, получив значительную экономическую самостоятельность и помощь
центра, добилась больших успехов в развитии народного хозяйства.
   Что касается языковой проблемы, то я бы остереглась резолюцию Всекарельского съезда Советов от 19
февраля 1921 года о языке характеризовать как политику финнизации. Это была попытка воспользоваться
значительно более развитым литературным языком, близким значительной части карел, чтобы сделать ры-
вок в развитии народного образования и культуры. И не вина финнов и финского языка, что эти благие по-
буждения были извращены. В результате карелы, даже северные, не знают ни финского языка, хотя могли бы
им владеть с легкостью, и не имеют литературного карельского. Главный порок национально–языковой по-
литики в Карелии в 20–30 годы, да и теперь, в ее непоследовательности, кампанейщине, в нарушении прин-
ципа добровольности в выборе языка обучения. Главный же удар по карельскому языку и народной карель-
ской культуре был нанесен не политикой финнизации, а разорением деревни, уничтожением крестьянства.
   Возвращаясь к представленному читателю сборнику документов, отмечу еще раз своевременность
его выхода в свет.
                                                                                           Р. Кябелева,
                                        доцент кафедры истории СССР Петрозаводского университета.
      Ленинская правда. 1991. 17 января.

                                            № 62
                         О словарях и письменности карельского языка
                                           (В сокращении)

   В конце января в Национальном театре с большим успехом прошел благотворительный вечер в под-
держку фонда Союза карельского народа. Театр, наверное, давно не помнит такого наплыва зрителей.
Оно и понятно. Значительно возрос интерес людей к своему прошлому. Наконец мы, карелы, вспомни-
ли, что у нас есть свой язык, культура и когда-то создавалась письменность. Однако все это оказалось
на грани исчезновения. И вина в этом не только самого карельского народа, причина коренится в сис-
теме национальной политики, проводимой в отношении малочисленных народов.
    В фойе нарасхват покупались долгожданные словари карельского языка. Должен признаться, что
давно мечтал приобрести словарь родного языка, т. к. с возрастом и годами язык забывается. И вот на-
конец я его приобрел. Солидная книга: отличное оформление и напечатана на прекрасной финской бу-
маге, содержит около 20 тыс. слов карельского языка. А тираж всего 3 тыс. экземпляров. Это, естествен-
но, ни в какой мере не удовлетворит всевозрастающий спрос на подобные издания.

82


   Теперь о самом словаре. Его составитель Г. Н. Макаров и другие карельские ученые приложили не-
мало труда и усердия при его составлении и обработке лексического материала. Труд, можно сказать,
капитальный, и к нему никаких претензий нет. Огорчает только то, что этот прекрасный словарь состав-
лен только на ливвиковском диалекте, на котором говорят в основном в Олонецком и Пряжинском рай-
онах. А ведь в Карелии существуют еще и другие диалекты: кроме ливвиковского, людиковский и север-
ный (калевальский), которые значительно отличаются друг от друга. И вот встает вопрос, когда же бу-
дут словари на этих диалектах? Этот вопрос, по всей вероятности, остается открытым.
   На мой взгляд, в самом начале было бы разумнее и целесообразнее создать единый словарь, отразив
в нем основные диалекты. Скажем, слово, приведенное в словаре на ливвиковском диалекте, могло бы
быть обозначено и на других.
   В настоящее время создается карельская письменность. И, естественно, она должна быть общека-
рельской. И создаваться она должна из всего лучшего, что имеется в наших разных диалектах.
   Особенно богат и самобытен северный (калевальский) диалект. Здесь, как нигде в других регионах,
сохранился самобытный и богатый язык карел без значительного смешения с русским языком. Карелы
южных районов, проживая веками совместно с русским населением, естественно, не могли не перенять
у них русских слов и выражений.
    Слов нет, велик и богат русский язык. Но русские слова, переиначенные на карельские диалекты,
звучат нелепо и даже смешно, то есть получается какая-то мешанина, которая явно не украшает язык.
На мой взгляд, как раз от этой мешанины больше всего и страдает ливвиковский диалект карел. Понят-
но, что совсем обойтись без русских слов, настолько укоренившихся в карельском языке, просто невоз-
можно, но их должно быть как можно меньше.
    Представляется, что выход можно было бы найти в том, что при создании общей карельской пись-
менности, недостающие слова в одном диалекте можно было бы брать из других диалектов, что в зна-
чительной степени сохранило бы самобытность языка, его чистоту. Вот здесь бы и пригодился общий
словарь карельского языка с лексическим запасом основных диалектов карельского языка.
    <...> Считаю, что словарь северного (калевальского) диалекта должен быть создан обязательно.
                                                                          В. Анисимов. г. Кондопога.
      Комсомолец. 1991. 7 февраля.

                                              № 63
                                     Не забывать своих корней

   Для литераторов Карелии прошлый год был чрезвычайно трудным. Редакции журналов «Север»,
«Карелия», «Кипиня» боролись за выживание, за тиражи, бумагу. Союз писателей Карелии, который,
конечно же, принимал в этом участие, был озабочен и собственной судьбой: ему было предписано свер-
ху сокращение аппарата, и прошло оно небезболезненно.
   Недавнее годовое собрание литераторов показало, что проблем у нас много. Одна из них – угроза ис-
чезновения национальных литератур и культур. Для малочисленных народов, не имеющих возможнос-
ти жить в своих национальных пределах, эта угроза реальна. Язык, являющийся основой национальной
культуры, не может выжить без среды ежедневного общения.
   В последнее время мне приходилось слышать от людей, далеких от наших проблем, такой вопрос:
«Вам что, не нравится русский язык? Какая разница, на каком языке говорить, – лишь бы жизнь была
хорошая!»
    Мы не против русского языка, отвечаю. Но, может быть, для хорошей жизни надо начинать всем го-
ворить по-английски или даже на языке эсперанто?
   Войти в положение представителей малых народов, однако, дано далеко не всем. Те, кто представля-
ет большой народ, зачастую не замечают, что для них родной язык доступен, как воздух, который они
вдыхают ежеминутно, ежесекундно. А вот нам, карелам, финнам, вепсам, нужно постоянно подносить
кислородную подушку, чтобы языки жили, да еще и развивались.
   Недавно я выступал по телевидению и сказал, что финны, карелы, эстонцы, узбеки, забывая свои
языки, превращаются в «промежуточный народ». Тут же в телестудии прозвенел звонок: некто потре-
бовал от меня извинения за «фашистское» выступление. К сожалению, слово для «извинения» мне не
было предоставлено. Но меня поддержал журналист К. Гнетнев, объяснив смысл слова «промежуточ-
ный народ». Он действительно существует и постоянно пополняется теми, кто отрывается от своего
народа, своих корней. В данном случае я всего лишь ратую за то, чтобы дети не теряли интереса к
корням, к языкам своих родителей, предков, хотя бы и родились они в двуязычной семье. Разве не
счастье – соединить и сохранить эти два начала в своей душе? Ведь не хлебом единым жив человек.

                                                                                                  83


Помните слова Д. Лихачева: «Культура не средство для достижения <…> благ. Культура – цель раз-
вития человечества».
   Национальное самосознание – факт, с которым надо не только считаться, но и содействовать тому,
чтобы оно не угасало. Языки и культуры существовали и развивались тысячи лет. Это сокровища, без
которых человек нищ, сколь бы богат он ни был.
   С интересом и радостью наблюдаю за тем, как пробуждается в самые последние годы карельское на-
циональное самосознание. Когда–то было лишь несколько человек, которые начинали этот процесс.
Назову двоих, самых известных: поэт В. Брендоев и ученый-языковед Г. Макаров. Путь их был тернист,
но верен. Книги В. Брендоева, словари карельского языка Г. Макарова сегодня делают свое доброе де-
ло, став чуть ли не настольными книгами тех, для кого слово «карел» – не пустой звук. Родилась и пер-
вая за многие десятилетия карелоязычная газета «Ома муа», на страницах которой публикуются первые
литературные пробы начинающих писателей. Да, они еще во многом неумелы (в стихах, например, и
рифмы, и размеры хромают), но для талантливых людей мастерство – дело наживное.
   Новый подъем интереса к карельскому народу виден и по журналу «Карелия». Его второй номер
за 1990 год дает целое направление для литературного года. «Куйбо элят карьялайне?» («Как пожива-
ешь, карел?») – напечатано на обложке. Строка, взятая из стихотворения В. Брендоева, звучит как во-
прос-эпиграф ко всему, что опубликовано в журнале. «Есть ли в Карелии карельское начало?» – на
этот вопрос положительно и увлеченно отвечает М. Ниеминен, финский гражданин, посвятивший не-
мало лет своей жизни познанию Карелии и реальному содействию ее культуре и даже хозяйству. На
этот же вопрос отвечают, каждый по-своему, и писатели Карелии своими произведениями: стихами,
очерками, романом.
   В нескольких номерах журнала печатается первая часть романа П. Пертту «Обманные колокола».
Главные события еще впереди. Однако уже сейчас можно сказать, что рождается произведение огромно-
го эпического размаха (до него П. Пертту был известен как автор повестей, локальных, емких), в кото-
ром исследуется крестьянское миропонимание и мирочувствование. Для того чтобы показать глубинные
пласты крестьянского сознания, Пертту погружается в прошлое карельской деревни, в эпоху девятнадца-
того века, в жизнь нескольких крестьянских семей. Реально в этой деревне только то, что происходит в
ней самой. Те, кто возвращались из большого мира, были для деревни Сийкаранта – как «чуждое дуно-
вение», сомнительное и нереальное. Жизнь природы и жизнь людей идут здесь параллельно. Труд и пра-
здник, горе и радость, любовь и смерть – все связано с природой. Поэтому не только для Татьяны, одной
из героинь произведения П. Пертту, но и для любого из них «шепчет о будущем каждый цветок», «жур-
чание каждого ручейка зовет узнавать о грядущем, каждая тропка и каждая дверь манят к себе, прибреж-
ный камень обещает, колодец сулит…» На многих страницах романа проза обретает ритм и звукопись
подлинной поэзии. Поэзия же утяжеляется событиями и конфликтами, подвластными одной лишь прозе.
   В нескольких номерах журнала «Карелия» также опубликована очерковая книга Я. Ругоева, назва-
ние которой переводится приблизительно так: «Мужики Алаярви, в круговерти времени». В предисло-
вии к своему произведению Ругоев пишет: «Это не роман и не художественная повесть. Это безыскусное
повествование о рядовом беломорском кареле, именно в таком виде, в каком он все мне поведал сам в
разные годы: честно, не избегая рассказа о тех роковых ударах, которые выпали на его судьбу». Ругоев
обращается к суровому опыту представителей двух поколений карел: Сантери Кокконена и Ялмари
Вайнио. Но в орбиту внимания писателя попадают десятки живых и живущих людей Алаярви, Юшко-
зера, Костомукши, Калевалы и других карельских поселений. Ругоев делает немало экскурсов в про-
шлое, вплоть до того времени, когда основатели деревни Алаярви, лопари-братья Хома, Теолли и Пат-
рикка, жили в ямах. О том, что это были за люди, говорит хотя бы такой факт: Теолли, стреляя из лука
через залив, попадал в утиное яйцо. Многие ли из нас видят свой род дальше отцов и дедов?
   Нет больше на земле Алаярви. Но, как говорят его прежние жители, если бы Алаярви сохранилась,
районному центру Калевале не пришлось бы жаловаться на недостаток рыбы… В этом же духе можно
было бы сказать о любой уничтоженной карельской деревне.
   Такое огромное количество сведений о Карелии и карелах в одном произведении мне еще не приходи-
лось встречать. Приходится согласиться с устными и письменными утверждениями Ругоева, что о про-
шлом Карелии мы еще очень мало знаем, что историки в большом долгу перед карельской наукой. Энцик-
лопедичность ругоевской очерковой книги, однако, не заслоняет человеческих судеб, характеров, драма-
тизм карельской истории (раскулачивание, аресты 30-х годов, разорение деревень в послевоенные годы,
бездумное хозяйничание временщиков). Хорошо сочетаются с литературным текстом фотографии разных
лет. Форма этого произведения далеко не такая простая, как представляет ее сам Ругоев; здесь есть и эпи-
ческая отстраненность, и репортажность, и прямой монолог героев, и лирические отступления, и дневни-
ковые записи Я. Вайнио, и память, уводящая героев на партизанские тропы… Все удивительно увязано

84


единством авторского замысла выявить душу карельского народа. Убежден, что переведенная на русский
язык книга Я. Ругоева научит многих понимать национальные проблемы карел. И не только националь-
ные. Карельскую тему разрабатывает и О. Степанов в очерке «Земля рунопевцев и коробейников». «Исто-
рия беломорских карел пестрей, чем дятел», – так начинается этот очерк. И снова любопытные сведения,
побуждающие думать. Совсем не в том направлении, в каком нас приучили это делать. Разве, например,
не интересно узнать, что в 1890 году иностранных паспортов в общине Вуоккиниеми было выдано 1150.
Выдавал их не царский чиновник, а всего лишь староста. Коробейники пробили в Финляндию широкую
дорогу, которая в годы Советской власти была не просто сужена, но и надолго заросла. Новое отношение
выразил Степанов к так называемому «националистическому съезду», созванному в Ухте в 1920 году, яко-
бы, как писалось раньше, только «кулаками и лесопромышленниками». Степанов показывает, что «Ух-
тинский комитет» («Карельское временное правительство») был «признан народом». Писатель рассказы-
вает в очерке о деятельности «Карельского культурного общества», образованного карелами в Финлян-
дии в 1917 году, и очищает события от небылиц и лжи, которыми нас кормили многие годы.
   Не менее остро ставится национально-финская проблема в статьях и очерках писателей-финнов. Судь-
ба ингерманландских финнов глубоко волнует У. Конкка, Э. Карху, П. Мутанена, Т. Флинка. Их очерки
печатались в журнале «Север», газете «Неувосто-Карьяла». Касается ингерманландской темы на многих
страницах своей книги «Обвиняется финн», переизданной в Финляндии в 1989 году, У. Руханен. И все-таки
история Ингерманландии нашими писателями еще мало освоена. Ингерманландская действительность и
фольклор еще не вызвали к жизни произведений, подобных тем, что созданы писателями-карелами. Траге-
дия финнов Ленинградской области уже породила в Финляндии целую серию книг, как художественных,
так и документальных (А. Тюнни, Х. Миеттинен и др.). Найдутся ли авторы по эту сторону границы? Воз-
можно, и найдутся, хотя объективно сейчас ситуация такова, что молодых, пишущих по-фински, почти нет.
   Те, кто вчера были молодыми и написали свои первые многообещающие повести и рассказы, пребы-
вают в явном кризисе, иначе, как объяснить их многолетнее молчание? Впрочем, со стороны легко су-
дить. Отсутствие национальной среды для писателей-финнов дает о себе знать. Правильно написала об
этом переводчица и поэтесса Марья-Леена Раунио: «Суть проблемы кроется именно в этом: вроде бы мы
и свободны говорить, даже писать и издаваться на родном языке, а среда-то существования живого язы-
ка уничтожена. Без нее нет развития языка, нет словотворчества, которое единственно является призна-
ком свободного владения раскрепощенным, живым языком. Убогим языком можно выразить убогие
мысли». Сейчас некоторые из наших писателей среднего поколения набираются языкового опыта в
Финляндии. Посмотрим, как это отразится в их творчестве.
   Ушедший год сильно заострил проблемы национальных литератур. Только сами писатели с ними
вряд ли справятся. Совсем недостаточно их личных усилий. Органы власти, общественные организации,
Союз писателей Карелии должны способствовать тому, чтобы расширялась сфера использования на
территории Карелии национальных языков.
                                                                                          О. Мишин.
      Ленинская правда. 1991. 12 апреля.

                                                 № 64
                                           Язык – моя родина
                                             (В сокращении)

   Прочитал статью «Вместе, а не врозь» (19 сентября) и решил откликнуться.
   <...> С. Кручинкин пишет, что в настоящее время вторым языком в республике является финский, и
это верно. На мой взгляд, вторым государственным языком должен стать карельский, так как карелов у
нас 10 процентов, а финнов лишь 2,3 процента.
   Нужно вести работу по усовершенствованию карельского языка. Но и финский изучать надо, так как
мы граничим с Финляндией, только изучать язык не насильственным путем. Автор статьи, чувствуется,
допускает слияние карельского языка с русским. Мне кажется, по происхождению он не карел. Я, напри-
мер, никогда не пожелал бы предать забвению свой родной вепсский язык, свои народные традиции,
сложившиеся веками, культуру. Родной язык – моя родина. Язык – это корни моих предков.
   Перестройка дала нашим малочисленным народам шанс на выживание и возможность развития род-
ных языков. Не надо волноваться по поводу того, что, дескать, может образоваться у нас второй «Ка-
рабах». Карелы веками жили мирно, так будет и впредь. <...>
                                                        Р. Лонин, член Общества вепсской культуры.
                                                                                     с. Шелтозеро.
      Северный курьер. 1991. 26 ноября.

                                                                                                   85


                                                № 65
                                        Нет родины без языка

    Летом 1990 года вышел в свет первый номер газеты «Ома муа». Это небольшое по объему печатное
издание – единственное, отдающее свои страницы жизни, культурным традициями и проблемам карель-
ского народа. Редактор «Ома муа» Владимир Кеттунен – карел, раньше работал в редакции «Карьялан
саномат». Мы поговорили с ним о том, какие наиболее важные для карелов вопросы находят сегодня
отражение на страницах газеты.
    – Конечно же, самый главный вопрос сейчас – возрождение национального языка. Без карельского
языка нет Карелии. Два года, прошедшие с начала издания газеты, показали, что все большее число лю-
дей понимает это: с первых же дней работы у нас появилось много постоянных авторов, пишущих на са-
мые актуальные темы. Причем пишут не только те, кто живет в городе. Материалы приходят даже из са-
мых отдаленных карельских деревень. Конечно, многие карелы свободно владеют и финским языком,
но им важна также возможность свободы высказаться на своих родных диалектах.
    – На состоявшейся в начале октября коллегии Министерства народного образования обсуждались во-
просы национализации школы. Было подчеркнуто, что преподавание национальных языков в школах респуб-
лики требует прежде всего хорошей материальной базы. В частности, необходимы доступно написанные
учебники…
    – В этом деле большая заслуга принадлежит председателю Союза карельского народа Пекке Зайко-
ву. Он написал хорошую азбуку карельского языка, которая будет издана в ближайшем будущем. Вооб-
ще при написании учебника главная задача – сделать его интересным и доступным для ребенка. Если его
заинтересует учебник, то и язык он будет изучать охотно. Это особенно важно, поскольку преподавание
карельского языка гораздо сложнее, чем финского. Между этими языками существует большая разница
в словообразовании. Для карельского языка пока не разработано достойной методики преподавания. И,
прямо скажем, учителям карельского языка надо бы платить зарплату, соответствующую их роли и тя-
жести работы. Прежде всего это относится к учителям, работающим в сельской местности, где условия
особенно тяжелые.
    – Испытывает ли газета трудности с материалом для публикации?
    – Да, конечно. Они возникают прежде всего оттого, что молодое поколение неграмотно в отношении
своего языка. В большинстве школ его преподавание на весьма низком уровне, большинство учащихся
практически не способно изъясняться по-карельски. Поэтому контингент наших авторов в основном со-
ставляют пожилые люди. За все время от молодежи получили всего два–три материала. Что, конечно,
не радует. Ведь от молодых людей зависит будущее национального языка и культуры в Карелии. Все на-
ши усилия могут быть сведены на нет их пассивностью.
    – Как ваша газета относится к деятельности Карельского движения, лидером которого является
А. Григорьев?
    — Мы неоднократно писали в своей газете о целях и задачах этой организации. Накануне нацио-
нального конгресса карелов, финнов и вепсов Карельское движение опубликовало у нас свою програм-
му. Мы полностью поддерживаем эту программу, не сомневаемся в задачах организации. За исключени-
ем, пожалуй, вопроса о присоединении Карелии к Финляндии. Это очень сложный вопрос, и он должен
решаться народом Финляндии. А возврат территорий, захваченных у Финляндии в ходе финской кам-
пании, не может происходить без учета мнения и проживающих на этих территориях людей.
                                                                                     В. Коломайнен.
     Северный курьер. 1992. 5 ноября.


                                              № 66
                               И русский, и финский, и карельский

   После принятия закона об образовании активно пошел процесс деунификации школ. Многие сред-
ние учебные заведения пытаются найти свое лицо. В Петрозаводске уже появились частные школы, ли-
цеи, гимназии, школы с различными уклонами. Со следующего года и школа № 20 станет школой с на-
циональным компонентом.
   С первого класса водится изучение карельского языка, с пятого – финского. Планируется организо-
вать изучение фольклора Карелии, литературы, живописи, географии и истории.
   – Новые предметы будут изучать те дети, которые изъявят желание. Вводить какую-то обязаловку не
только не нужно, но и вредно, – считает директор школы Р. Мержиевская.

86


   Национальный компонент не заменяет, а дополняет основной базисный план. Все обязательные для
изучения предметы будут преподаваться в полном объеме. Но и здесь есть новшества. С третьего клас-
са начнется изучение английского и немецкого языков. С пятого – подготовка к дифференцированному
обучению. А с седьмого или восьмого класса учащиеся будут иметь выбор – идти в гуманитарный или
математический класс. Такое разделение существует уже сейчас в десятых классах. При этом сохраняют-
ся и классы без уклонов.
   Новое направление школы потребует новых затрат. Помимо ГУНО, к финансированию подключа-
ются Министерство просвещения и национальный комитет.
                                                                                        А. Мосунов.
      Северный курьер. 1993. 8 июня.

                                             № 67
                           «Карельский язык остается бесписьменным»
                                          (В сокращении)

   Такое «открытие» сделало для себя Министерство России по делам национальностей и региональной
политике.
   27–28 октября в Лохусало (Эстония) состоялось IV заседание комитета финно-угорских народов. В
его работе участвовали представители вепсов, ингерманландцев, финнов, карел, коми, манси, ханты и
эстонцев, в том числе и представители нашей республики.
   На пресс-конференции, которая состоялась 27 октября в Таллинне в МИД Эстонии, председатель
консультативного комитета В. Марков определил концепцию организации финно-угорских народов –
развитие любого народа предполагает сегодня наличие цивилизованных условий, реализация прав ко-
ренных народов невозможна без соответствующего законодательства. Без правового механизма, обес-
печивающего защиту интересов национальных меньшинств, не может быть и речи о создании правово-
го государства.
   После традиционного обмена информацией о положении дел на местах консультативный комитет
подробно обсудил вопросы сотрудничества с международными организациями и подтвердил необходи-
мость получения консультативного статуса при ООН. На заседании рассматривалась подготовленная
Министерством РФ по делам национальностей и региональной политике концепция государственной
программы национального возрождения и развития финно-угорских народов России, которая получи-
ла крайне негативную оценку. По мнению участницы делегации З. Строгальщиковой, программа дает
искаженное представление о положении финно-угорских народов.
   В документе можно встретить сомнительные высказывания: «карельский язык до сих пор остается
бесписьменным», <...> а процессы перехода «титульных» национальностей на русский язык кроются,
оказывается, в том, что это «реально обеспечивает им более легкое получение технических и других зна-
ний на базе богатой русскоязычной культуры».
   По предложению ингерменландских финнов, в связи с невыполненными постановлениями Верховно-
го Совета РФ о реабилитации российских финнов на заседании комитета принято обращение к прези-
денту Ельцину. МВД РФ и Минсоцзащиты России отказываются выдавать справки о реабилитации ин-
германландцам, которые вывезены немецкими войсками из оккупированной Ленинградской области и
после добровольного возвращения на родину в 1944–1945 годах оказались в ссылке. Прекращено также
предоставление льгот бывшим несовершеннолетним узникам фашизма, детям из ингерманландских се-
мей. Уже реабилитированные представители этого народа не могут добиться предоставления им участ-
ков на территориях, где они проживали до репрессий. Все как обычно: издаются законы, которые никто
не собирается выполнять.
                                                                                        А. Кябелева.
      Северный курьер. 1994. 11 ноября.

                                            № 68
                           Переведем ли «Калевалу» на калевальский?
                                          (В сокращении)

   На многих встречах, где обсуждался вопрос о создании нового литературного карельского языка для
беломорских карелов, я выступал и продолжаю придерживаться того мнения, что для Калевальского
района и всей беломорской Карелии необходимо сохранить традицию использования финского литера-
турного языка.
                                                                                                   87


   Если мы создадим новый литературный язык для беломорской Карелии, то наш народный эпос «Ка-
левала» придется переводить на калевальский.
   Все наши национальные писатели вышли практически из одного небольшого Калевальского района.
Можно вспомнить их имена: Николай Яккола, которого финский профессор назвал неизвестным клас-
сиком, Антти Тимонен, Николай Лайне, Пекка Пертту, Яакко Ругоев и Ортье Степанов.
   Ортье Степанов – наш последний живой народный писатель Республики Карелии – очень негативно
относится к этому эксперименту над калевальскими карелами. Он считает, через создание никому не из-
вестного нового литературного языка мы лишимся и финского и местного калевальского диалекта.
Смею заверить, что учителю всех наших карельских национальных классиков Матти Пирхонену и его
забытому коллеге Пааво Моисееву, Яакко Прохорову и Юкке Петрову и многим другим не приходило
и в голову создавать новый литературный язык для своих сородичей. Целая плеяда калевальских акте-
ров выступала на сцене Финского театра, например, Ирья Ремшу, Енни Кемова и Санни Бочарникова,
а Виено Кеттунен продолжает и сейчас радовать зрителей превосходными ролями, исполненными на до-
бротном финском языке.
   <...> Смею заверить, что принципиальных языковых различий между литературным финским языком и
калевальским диалектом просто не существует. Поэтому я считаю, что беломорской Карелии необходимо
по-прежнему культивировать изучение финского языка. Что касается калевальского диалекта, то его необ-
ходимо изучать с научной точки зрения. Калевальские народные руны, сказки и другие тексты могут быть
прекрасно использованы в процессе изучения языка и без создания нового литературного языка.
                                                                                       Урхо Руханен.
      Северный курьер. 1995. 6 октября.

                                               № 69
                                  Нужен ли единый карельский язык?

    Приехав десять лет назад в Пряжу и начав общаться с местным сельским населением, я поразился со-
стоянию южно-карельского языка. Между ливвиковским и людиковскими его диалектами по существу
разницы нет, да и обилие заимствований из русского языка одинаково велико. Без преувеличения мож-
но сказать, что более половины слов в речи имеют русские корни с карельскими окончаниями. Выраже-
ния типа «правительственнойт постановленият», «лодкалла сеткоя пускаймах» звучат повсеместно и по-
нятны любому человеку, понимающему русский язык, без перевода.
    Конечно же, в каждом языке есть слова других народов. Да только степень их проникновения раз-
лична. И одни нации стремятся сохранить свой язык в возможно большей чистоте, а другие гордятся на-
полняемостью своего языка более могучим собратом. И я понимаю французов, принявших специальный
закон о чистоте своего языка, обязывающий издателей под угрозой штрафа не применять иноязычные
слова при наличии их французских обозначений.
    Южно-карельский язык отстал от сейчас еще развивающегося финского языка эдак века на полтора.
Северо-карельский же язык, которым пользуются пока еще в Калевале (Ухте) и который является осно-
вой литературного финского языка, в большей степени сохранил самобытность, да и соотношение рус-
ских и карельских слов в нем находится в обратной пропорции против южно-карельского. Разница в
языках настолько велика, что впервые встретившиеся карелы с севера и юга республики едва ли без пе-
реводчика обойдутся, если допустить, что северянин не знает русского.
    Для устранения такого противоречия и в целях нивелирования языка в конце 30-х годов ученые му-
жи под давлением политиков пытались научно обосновать возможность создания единого карельского
языка и претворить свою идею в жизнь. Мне довелось в первые послевоенные годы видеть учебники
этой смеси. И уж поистине «в одну телегу впрячь не можно коня и трепетную лань», а от скрещивания
ежа и ужа может получиться разве что кусок колючей проволоки. И меня поражают нынешние устрем-
ления многих ученых-языковедов нашей республики, с иными из которых я хорошо знаком и уважаю их,
заведомо повторить ошибки прошлого.
    Опыты прошлого продолжались всего два года, а сейчас явно обреченные на провал манипуля-
ции с языком и его немногими носителями, составляющими среди карельской молодежи всего около
четырех процентов, с завидным упорством длятся уже который год. Кому это надо и выгодно? И у
меня обосновано возникает вопрос, не злая ли воля руководит этими языковедами, не ведающими,
наверное, что их усилия только ускоряют исчезновение карельского языка и создают препоны на пу-
ти молодых людей при их попытках продолжить образование в высших школах. Ведь навязывание
обучения на карельском языке в школах отнимает и без того малое и драгоценное время для других
предметов, действительно нужных ребятам для поступления в вузы и вообще в жизни. И так сельская

88


школа из-за нехватки учителей и по многим иным причинам существенно отстает от городской и
объективно дает ребенку меньше знаний и худшего качества. Так прекратите же свои опыты, уважа-
емые ученые-языковеды и политики, оглянитесь вокруг и решайте языковой вопрос по-иному.
    Решение это, на мой взгляд, представляется следующим.
    Для сохранения разговорного карельского языка на бытовом уровне ему нужно учить детей только
в детских садах и главным образом в семьях. И только на своих диалектах. Но не в школах. И без пись-
менного, литературного языка, даже по отдельности каждого из двух, а уж тем более объединенного. Ни
терминологии соответствующей, ни надобности в этом уже не будет.
    Жизнь карельскому языку может продлить, если не усовершенствовать его, только финский язык.
Ему и следует учить детей с класса третьего или четвертого. И без обязательности. Даже факультатив-
но. Я сам после войны учился в Калевале сначала на финском языке, а потом на русском. Сохраняю оба
этих языка, да еще и северо-карельский. Не отношу себя к великим знатокам русского, но знаю по ка-
рельской действительности, что его истинными специалистами являются аварцы, евреи и представители
иных малочисленных народов. Не без русских, конечно же.
    И я абсолютно убежден в том, что к какой бы национальности житель Карелии себя ни отнес, если
не оставит графу об этом в новом паспорте пустой, он должен бесспорно хорошо знать русский язык и
по возможности финский. Остальное – уж как кому доведется.
                                                                                    Суло Кириллов.
      Карелия. 1996. 16 января.

                                           № 70
                      История и перспективы развития карельского языка
                                          (Перевод с карельского)

   Карельский язык относится к прибалтийско-финской ветви финно-угорской семьи языков. Террито-
рия распространения его довольно обширна: на нем говорят в Республике Карелия, а также Тверской,
Ленинградской и Мурманской областях. Часть карел в разные периоды переселилась на территорию
Финляндии, однако ввиду сильной ассимиляции карельским языком более не пользуется. В карельском
языке различают три основных наречия: собственно-карельское, ливвиковское и людиковское. Ливви-
ковское наречие функционирует на территории, находящейся между Онежским и Ладожским озерами в
пределах Олонецкого, Пряжинского и отчасти Суоярвского районов. Людики проживают на западном
побережье Онежского озера. На всей остальной территории Карелии, а также в перечисленных ранее об-
ластях России распространено собственно-карельское наречие.

                                  Первые исследователи карельского языка
   Начало научному исследованию карельского языка положил финский языковед А. Генетц. Им были
опубликованы три исследования, определившие в своей основе и деление карельского языка на наречия.
Ими являются «Исследование о языке Русской Карелии», «Исследование о языке Олонецкой губернии»,
«Северные авангарды вепсов». Позднее, в период младограмматизма, особое внимание уделяется исследо-
ванию исторической фонетики карельского языка. Подобными являются монографии Х. Оянсуу «Истори-
ческая фонетика Олонецкого наречия карельского языка», Ю. Куела «Исследование по фонетике салмин-
ского говора», Э. Лескинен «Вокализм тулмозерского говора», Х. Лескинен «Историческая фонетика го-
воров северо-западного Приладожья», А. Турунен «Историческая фонетика людиковских говоров».
   В нашей стране начало исследования карельского языка связано с именем Д. В. Бубриха. Под его ру-
ководством в 1930 году начался сбор диалектологического материала по специально написанной про-
грамме, включавшей в себя около двух тыс. вопросов по фонетике, морфологии и лексике карельского
языка. На основании собранного в 150 населенных пунктах материала был составлен «Диалектологиче-
ский атлас карельского языка», который сейчас готовится к изданию. Он позволил еще раз определить
особенности наречий карельского языка более четко и определить территорию их функционирования.

                                          Создание письменности
   В это же время впервые осуществлена попытка создания единого карельского письменного языка с
использованием кириллицы. Письменный язык, созданный на основе собственно-карельского и ливви-
ковского наречий, был непонятен для большинства карел, функционировал очень короткий период
(около двух лет) и не получил надлежащего развития. В 1939 г. преподавание карельского языка в шко-
лах республики было директивно отменено.
                                                                                                  89



    
Яндекс цитирования Яндекс.Метрика