Единое окно доступа к образовательным ресурсам

История Тамбовского края: век XX-й: Учебное пособие

Голосов: 1

Книга состоит из краеведческих очерков, подготовленных как ведущими, так и начинающими учеными Тамбовской области, краеведами. В очерках освещаются некоторые из наиболее важных проблем истории Тамбовского края. Учебное пособие предназначено для студентов 1 - 5 курсов, изучающих элективные курсы "История Тамбовского края" и "История региона". Может использоваться в базовом вузовском курсе "Отечественная история", при изучении исторических и краеведческих дисциплин в средней школе.

Приведенный ниже текст получен путем автоматического извлечения из оригинального PDF-документа и предназначен для предварительного просмотра.
Изображения (картинки, формулы, графики) отсутствуют.
                             Министерство образования и науки Российской Федерации
                              Государственное образовательное учреждение
                                высшего профессионального образования
                        "Тамбовский государственный технический университет"




                    ИСТОРИЯ ТАМБОВСКОГО КРАЯ:
                             ВЕК XX-й

                                 Утверждено Ученым советом университета
                                       в качестве учебного пособия




                                                  Тамбов
                                             Издательство ТГТУ
                                                    2006
ББК Т 3(2Р-4Т)
    И90


                                              Р е ц е н з е н т ы:
                                   Кандидат исторических наук, профессор
                                                 А.Л. Аврех
                                    Доктор исторических наук, профессор
                                             В.П. Семьянинов




И90      История Тамбовского края: век XX-й: Учеб. пособие / Под ред. А.А. Слезина. Тамбов: Изд-во Тамб.
      гос. техн. ун-та, 2006. 92 с.


         Книга состоит из краеведческих очерков, подготовленных как ведущими, так и начинающими учеными Тамбов-
      ской области, краеведами. В очерках освещаются некоторые из наиболее важных проблем истории Тамбовского
      края.


          Учебное пособие предназначено для студентов 1 – 5 курсов, изучающих элективные курсы "История Тамбовско-
      го края" и "История региона".
          Может использоваться в базовом вузовском курсе "Отечественная история", при изучении исторических и крае-
      ведческих дисциплин в средней школе.


                                                                                                   ББК Т 3(2Р-4Т)




ISBN 5-8265-0465-Х                    Слезин А.А., 2006
                                      Тамбовский государственный
                                       технический университет (ТГТУ), 2006


      ИСТОРИЯ
  ТÀМБОВСКОГО КРÀЯ:
       ВЕК XX-й




                       Очерки



                   • ИЗДАТЕЛЬСТВО ТГТУ •



                        Учебное издание



ИСТОРИЯ ТАМБОВСКОГО КРАЯ: ВЕК XX-й

                        Учебное пособие


                    Под редакцией
             СЛЕЗИНА Анатолия Анатольевича



                Редактор Т.М. Ф е д ч е н к о
         Компьютерное макетирование И.В. Е в с е е в о й


                  Подписано к печати 00.03.2006.
  Гарнитура Тimes New Roman. Формат 60 × 84/16. Бумага офсетная.
       Печать офсетная. Объем: 5,35 усл. печ. л.; 5,4 уч.-изд. л.
                       Тираж 400 экз. С. 172

             Издательско-полиграфический центр ТГТУ
                392000, Тамбов, Советская, 106, к. 14


                                             ДОРОГИЕ ЧИТАТЕЛИ !

     Данное пособие продолжает серию учебно-методических публикаций, предназначенных в первую очередь
для изучающих элективные курсы "История Тамбовского края" и "История региона" в Тамбовском государст-
венном техническом университете1.
     История Тамбовского края столь многогранна и неисчерпаема, что пока мы не решились на издание учеб-
ника, отвечающего на все основные вопросы краеведческих курсов. Мы постепенно представляем Вам избран-
ные страницы трудного, противоречивого, но из-за этого не менее славного, исторического прошлого родного
края.
     В новой книге ученые и краеведы освещают ряд наиболее актуальных на сегодняшний день вопросов там-
бовской истории ХХ века. Авторский коллектив составили кандидат философских наук, доцент Лидия Иванов-
на Чуфистова; кандидат философских наук, доцент Алла Адольфовна Шаронова (очерк 1); кандидат историче-
ских наук Сергей Александрович Ильин (очерк 2); кандидат исторических наук Денис Николаевич Погорелый
(очерк 3); кандидат исторических наук, доцент Виктор Викторович Красников (очерк 4); доктор исторических
наук, профессор Анатолий Анатольевич Слезин (очерк 5); доктор исторических наук, профессор Сергей Аль-
бертович Есиков, кандидат исторических наук Андрей Владимирович Пеньков (очерк 6); известный фотограф и
коллекционер Владимир Александрович Ермаков (очерк 7).
     Кафедра истории и философии ТГТУ продолжает работать над серией учебно-методических изданий "Ис-
тория Тамбовского края" и ждет ваши замечания и предложения по адресу: 392032, Тамбов, ул. Мичуринская,
112, корп. А, каб. 310, 313. Телефон: 53-03-81. E-mail: hist@nnn.tstu.ru.




    1
      Двухжилова И.В., Слезин А.А. История Тамбовского края: Рабочая тетрадь. Тамбов: изд-во Тамб. гос. техн. ун-та,
2001; Двухжилова И.В., Слезин АА. История Тамбовского края: Рабочая тетрадь для студентов. 2-е изд., перераб. и доп.
Тамбов: Изд-во Тамб. гос. техн. ун-та, 2002; История Тамбовского края: избранные страницы: Учеб. пособие / Под ред. И.В.
Двухжиловой, А.А. Слезина. Тамбов: Изд-во Тамб. гос. техн. ун-та, 2004; Чуфистова Л.И., Шаронова А.А. История Тамбов-
ского края: философские традиции. Тамбов: Изд-во Тамб. гос. техн. ун-та, 2004; Двухжилова И.В., Слезин А.А. История
Тамбовского края: Практикум. Тамбов: изд-во Тамб. гос. техн. ун-та, 2004; История Тамбовского края: актуальные пробле-
мы: Учеб. пособие / Под. ред. А.А. Слезина. Тамбов: Изд-во Тамб. гос. техн. ун-та, 2005.


Очерк 1
                           ВЛАДИМИР КОЖЕВНИКОВ – ХРИСТИАНСКИЙ
                                 МЫСЛИТЕЛЬ И ПОДВИЖНИК

                                  Л. И. Чуф истова , А. А. Шаро нова


     Отдавая дань отечественной традиции, стремясь найти в прошлом руководство для жизни, мы обращаемся
к деятельности тех людей, которые видели свой долг и духовное призвание в сохранении света христианской
веры, верности христианским идеалам вопреки всем социальным катаклизмам и житейским невзгодам. Их вол-
новало прежде всего духовное здоровье России. К их числу можно отнести малоизвестного до сих пор деятеля
русской культуры, жившего и творившего во время, именуемое сегодня "серебряным веком" – Владимира Алек-
сандровича Кожевникова (1852 – 1917) (он больше известен лишь как друг и издатель трудов Н.Ф. Федорова).
     Владимир Александрович Кожевников родился 12 мая 1852 г. в городе Козлове Тамбовской губернии,
здесь же прошли его детство и юность. После смерти отца, состоятельного и образованного купца, потомствен-
ного почетного гражданина г. Козлова, В.А. Кожевникову пришлось заниматься финансовыми делами семьи и
образованием двух младших братьев. Владимир Александрович получил прекрасное домашнее образование,
но семейные обстоятельства помешали ему получить университетский диплом. Будучи лишь вольнослушате-
лем Московского университета (1868 – 1873), он прослушал курс истории и философии, в связи с чем не мог
быть допущен к выпускным экзаменам. Несмотря на то, что свидетельства об окончании университета В.А.
Кожевников не получил, он обладал обширнейшими знаниями, свободно владел восьми иностранными языка-
ми, был тончайшим знатоком живописи и музыки. Уже в юношеском возрасте определился основной круг и
направление его интересов – это история религии. Серьезность и целенаправленность занятий позволила 22-
летнему Кожевникову издать свой первый научный труд – "Нравственное и умственное развитие римского
общества во II в." (Козлов, 1874). Это историко-культурное исследование состояния языческого мира было
замечено столичной критикой и даже были даны восторженные рецензии.
     В 1875 г. в библиотеке Румянцевского музея произошло его знакомство с Н.Ф. Федоровым. Юношеская
вера в могущество разума, а также обостренное чувство истории способствовали быстрому сближению Кожев-
никова с Н.Ф. Федоровым, ставшим его наставником в самообразовании. В течение 28 лет Кожевников был
самым близким к Федорову человеком. И неотлучно находясь при нем в последние дни его жизни, получил из
рук мыслителя в наследство все его бумаги. Именование "философии общего дела" принадлежит В.А. Кожевни-
кову, в то время как Н.Ф. Федоров чаще всего называл свое учение "учение о воскрешении". Кожевников В.А. в
1908 г. выпустил книгу " Н.Ф. Федоров. Опыт изложения его учения". Он же был одним из издателей "Филосо-
фии общего дела".
     Кожевников отличался исключительной любознательностью, широтой интересов, огромной эрудицией и
работоспособностью (мог трудиться за письменным столом по 14 и более часов в сутки). По словам известного
философа С.Н. Булгакова, ближайшего друга в последнее десятилетие жизни В.А. Кожевникова, в нем "жила
целая академия наук и искусств", при отсутствии стремления сделать научную карьеру, что дает основание на-
звать В.А. Кожевникова, по аналогии с известным словосочетанием "свободный художник" – свободным уче-
ным.
     В конце 1870-х гг. у Кожевникова возникла идея многотомного исследования, посвященного истории се-
куляризации европейской культуры. Труд, которому Кожевников отдал самые продуктивные десятилетия жиз-
ни, так и не был опубликован. В течение 14 лет углубленно изучал литературу и философию эпохи Возрожде-
ния в крупнейших книгохранилищах Европы. Кожевников много путешествовал, совершил паломничество в
Святую Землю. В заграничных путешествиях стал собирать редкие книги. В последующем его библиотека, на-
считывающая 8 тыс. томов, была завещана им библиотеке Румянцевского музея. Опубликована лишь малая
часть его произведений. Остался неизданным многотомный труд, посвященный "истории перехода европейско-
го сознания от религиозного миро- и жизневоззрения к светскому, гуманистическому". По словам самого авто-
ра, ему хотелось показать, что мы приобрели и как много потеряли. Увлеченность самим процессом познава-
ния, стремление идти дальше и дальше, нежелание тратить время на хлопоты по изданию работ и явились при-
чиной того, что масса сочинений не была подготовлена к публикации.
     В итоге им было написано свыше тридцати томов самых разнообразных по содержанию, но объединенных
одной идеей научных трудов и этюдов. В печати же появилась лишь одна работа, посвященная этому уникаль-
ному замыслу, – "Философия чувства и веры в ее отношении к рационализму восемнадцатого века и к критиче-
ской философии" (М., 1897).
     Среди других печатных работ Владимира Александровича можно выделить: "Бесцельный труд, "не-
делание" и дело. Разбор взглядов на труд Эм. Золя и Л.Н. Толстого" (М., 1903), "Значение А.А. Иванова в рели-
гиозной живописи" (М., 1907), "О задачах русской живописи" (М., 1907), "Отношение социализма к религии
вообще и к христианству в частности" (М., 1908), "Исповедь атеиста (по поводу книги Ле-Дантека "Атеизм")
(М., 1910), замечательная по эмоциональному накалу и искренности работа "О значении христианского под-
вижничества в прошлом и настоящем" (СПб., 1910).
     "Исповедальное" письмо В.А. Кожевникова к П. Флоренскому было написано в ответ на просьбу послед-
него выслать список работ для представления к званию почетного члена Московской Духовной Академии. Оно
дает нам счастливую возможность познакомиться с духовной жизнью, в то время как внешняя его жизнь была


не богата событиями. Намеренно приводится большой фрагмент самооткровения В.А. Кожевникова лучше все-
го характеризующий духовную уникальность этого русского человека, которого отец Павел называл "оздорови-
телем современной мысли и современного слова, совестным судией слов и мыслей". Владимир Александрович
разворачивает свою жизненную драму следующим образом: " … перед Вами встанет достойный и порицания,
и сожаления образ маниака, одержимого настоящим запоем исторического знания, в котором этот субъект дол-
гие годы полагал главное наслаждение жизни и на который теперь он смотрит как на некое безумие, отрезвить-
ся от коего однако радикально он и до сих пор не в силах...
     С детства владевшая мною страсть к чтению, сначала беспорядочному, разнообразному, потом, когда я за-
думался над религиозными вопросами, сосредоточилась на последовательном изучении наиболее важных фи-
лософских и религиозных произведений. Я шел подряд, от древности до новейшего времени, по первоисточни-
кам, добавляя затем исторические и критические работы, к ним относящиеся. Накопилась груда матерьялов;
почувствовалась потребность воспользоваться ими для какого-нибудь крупного труда. В 70-х годах, отчасти
под впечатлением книги Лекки и в противовес его "Истории рационализма", меня охватила мысль написать
историю перехода европейского сознания от религиозного миро- и жизневоззрения к светлому, гуманистиче-
скому, историю (за неимением иного термина) "обмирщения", секуляризации европейской культуры от Возро-
ждения до XIX в. Этот процесс представлялся мне самым существенным в эволюции современного умственно-
го и нравственного сознания и определения им частной и общественной жизни. Это должна была быть генети-
ческая история преобладающего направления новой культуры. И мне хотелось показать, что мы в нем приобре-
ли и что и как много, потеряли. Я углубился в эту работу действительно как маниак, зарывался в нее, с утра до
ночи, в продолжение почти 20 лет, причем лет 14 ни с кем не был знаком, никуда не ходил, и переворочал та-
кую уйму книг, здесь и за границею, что теперь краснею от стыда при одном воспоминании о трате времени на
столькое неважное, мелочно-детальное. Но тогда этого ничего не чувствовалось; было, напротив, удивительно
покойно и даже радостно на душе ... План был широкий, матерьял огромный; то и другое втягивало и всасыва-
ло меня в себя; подготовительные работы разрастались в ряд монографий и свести их в целое, стройное и сжа-
тое, оказывалось уже невозможным. Я помирился было с мыслью издавать отдельные работы, связанные об-
щим духом и направлением. Но тут вышел перерыв в деле, по обстоятельствам личным, тяжелым, горестным...
Затем Ник. Фед. Федоров взял меня на свою работу; я не протестовал; помогал ему, писал, переписывал... Умер
Н.Ф., завещавши мне свои рукописи; разбор их был медлителен и труден; издал 1-й том его; подготовил 2-й,
издал свою книгу о нем?"; начал 2-ю часть ее... Все это взяло порядочно времени... А теперь мне уже 60 на пле-
чах!.. И вот сзади меня, – чудовищная по объему, груда мертворожденных работ, а впереди, при надвигающем-
ся ощущении близкого конца, – унылое сознание непроизводительно загубленных, многих лет и, что всегда
трагичнее, "несмотря на это сознание, – все еще не задушенная страсть учиться, учиться,... хотя давно уже ясно
мне, что смысл и цель жизни – не в накоплении знания и что мне самому жажда его – доказанная помеха осу-
ществлению действительного смысла жизни. Пробовал бросать, уменьшать... – тоска, расслабление! Продол-
жаю работать, – забываюсь, а опомнюсь, – мучительный вопрос «зачем? для чего? что толку из этого»"2.
     Флоренский П. в ответном письме, желая ободрить Кожевникова, пишет, что он работал на пользу Церкви
и России не за жалованье, не ради орденов или чинов или пенсии, но для защиты религии против неверия,
культуры против варварства, добросовестности против недобросовестности. Флоренский сетует на то, что во-
дворяется циничное отношение к науке и культуре, и что сам феномен Кожевникова, сам факт его существова-
ния может противодействовать этой духовной деградации, в то время как его труды и дарования остаются
скрыты для культурной жизни России. Флоренский П. искренне восхищается культурой слова и мощностью
таланта этого христианского подвижника: "В Вас есть изумительное мастерство понимать и изображать про-
цессы общественного сознания, и я не знаю ни одного историка, который умел бы с подобным беспристрастием,
– но не холодным беспристрастием презрения (А. Франс), а со спокойствием веры, в себе уверенной, – просле-
живать жизнь идей в истории или, точнее, жизнь общих настроений общества.
     И вот, в этой-то необъятной по материалам и неуловимой по неопределенности сфере Вы заняли позицию
наиболее трудную по современному состоянию знаний, это именно защиту веры против неверия и обнаружение
тончайшей сети веры там, где неверие мнит иметь области бесповоротно свои. Как естествовед, многими крас-
ками прокрашивали Вы общественные настроения, прежде чем эта сеть веры выступала пред читателем совер-
шенно отчетливо ... однако я не могу не сознавать красоты и тонкости Вашей препарировки, и Ваши срезы
микротомические неверующей и полуверующей души по справедливости должны занять одно из первых мест
в кабинете изучения религиозной жизни"2.
     Связывать имя Кожевникова только с Федоровым и его учением неверно. В то же время обойти "федо-
ровскую" линию в его творчестве 1890-х – начала 1900-х годов нельзя. Именно в сочинениях тех лет проводят-
ся идеи этого самобытного мыслителя, в которых Кожевников является его последователем. В первую очередь
к ним относится книга "Бесцельный труд, "не-делание" или дело? " (М., 1893). Семена, посеянные федоровским
учением, взывающем к деятельной любви "сынов" к ушедшим поколениям "отцов", упали на добрую почву:
Кожевников всем сердцем воспринял идеи Николая Федоровича.
     Дружба с Федоровым углубила интерес Кожевникова к истории отечества. "Федоровское" начало, тема
единства "отцов" и "сынов", Востока и Запада, всего человечества присутствуют в его историко-путевых очер-
ках 1890-х гг. Результатом многолетних научных занятий стала работа "Философия чувства и веры в ее отно-
шениях к литературе и рационализму XVIII в. и к критической философии" (М., 1897). В этом фундаменталь-
ном труде Кожевников впервые ясно изложил основы учения Федорова: общие братские усилия человечества

    2
        Кожевников – Флоренскому, письмо от 14 марта 1912 г. // Вопросы философии. 1991. № 6. С. 94 – 95.
    2
        Флоренский – Кожевникову, письмо от 15 августа 1912 г. // Там же. С. 106 – 107.


по "разумной регуляции природы" при помощи достижений науки; избавление человечества от голода, болез-
ней и смерти; "возвращение жизни отцам" – т.е. воскрешение их. Эту "общеполезную философию дела" Кожев-
ников назвал "философией будущего".
     Кожевников и его соратник Н.П. Петерсон после смерти Федорова поставили своей задачей популяриза-
цию его учения. Они издали статьи и фрагменты работ Федорова под названием "Философия общего дела".
Кожевников написал предисловие и приготовил к печати оставшиеся материалы, а умирая, завещал средства на
издание. В 1904 – 1906 гг. Кожевников написал серию статей о мыслителе с подробной характеристикой его
деятельности, личности и воззрений с общим названием "Н.Ф. Федоров. Опыт изложения его учения по изд. и
неизд. произведениям, переписке и личным беседам". Однако еще при жизни Федорова между ним и Кожевни-
ковым не было полного согласия в важнейшем вопросе, касающемся учения Николая Федоровича. Суть разно-
гласия состояла в том, что Кожевников считал его "учение о воскрешении" не христианским, так как святооте-
ческая традиция утверждала всеобщее воскрешение мертвых не естественными средствами, а "сверхъестест-
венною силою совершающееся". Глубоко и искренне уважая своего старшего друга, Кожевников критически
относился к его учению и оценивал федоровскую доктрину как попытку "рационализировать христианство". В
дальнейшем осмыслении учения Федорова Кожевников предвидел две возможные альтернативы: усиление его
рационалистической, научной стороны при очень равнодушном отношении к его нравственному и религиозно-
му аспекту или, наоборот, примирение его с христианством. Именно последнее Кожевников считал своим дол-
гом по отношению к умершему. К 1913 г. с особой остротой перед ним возникла необходимость истолкования
учения Федорова для принятия его православной традицией. В то же время В.А. Кожевников утверждал, что в
учении о воскрешении не разработаны важнейшие для христианства вопросы: о действии Божественной благо-
дати, о грехе, об искуплении рода человеческого Спасителем, о церковных таинствах. Но чтобы не потерять для
человечества того ценного, что есть в оригинальном учении Н. Федорова, Кожевников утверждал, что Николай
Федорович не успел до конца обосновать свою позицию до полного согласования с учением Православной
Церкви, но непременно сделал бы это, если бы предвидел опасность использования его идей атеистами. В
письме к Флоренскому Кожевников признается, что несмотря на несомненный факт личной религиозности и
православности Н. Федорова, в то же время нельзя полностью поручиться за безупречную православность его
доктрины. Кожевников обращает внимание на тот факт, что даже в личных беседах с Федоровым слишком бы-
ла очевидна переоценка им естественных средств спасения человечества и недооценка значения средств благо-
датных. Вместе с тем Кожевников замечает, если бы при жизни Федоров ясно представлял себе опасность ис-
толкования учения лишь только в рационалистическом и материалистическом духе, то он несомненно смягчил
бы эту тенденцию. В последующем опасения Кожевникова полностью подтвердились, но чувство искренней
любви и благодарности заставляло Кожевникова искать оправдания идеям своего духовного учителя: "Надо
признать в этом учении многое недовыясненным, кое-что необоснованным, кое-что недодуманным; надо, нако-
нец, признать и его столкновения в некоторых существенных пунктах с церковным учением, несмотря на ис-
креннее желание автора пребыть православным. Все это должно вести к разъяснению, расследованию учения,
ко всестороннему его обсуждению, разумеется, с полною свободою разномнения, свободу, за которую "Старик"
всегда стоял явно и энергично…"3.
     В конце 1890-х гг. Кожевников изучал памятники древнехристианской письменности, патристику. Позд-
нее писал статьи по апологетике христианства. После 1907 г. большая часть работ В.А. Кожевникова выходит в
новоселовской "Религиозно-философской библиотеке" и носит в основном апологетический характер: "Отноше-
ние социализма к религии вообще и к христианству в частности" (вышло три издания, первое – М., 1908); "О доб-
росовестности в вере и в неверии" (М., 1909). С пафосом написанная брошюра "Мысли об изучении святооте-
ческих творений" (М., 1912) призывает общество обратиться к сокровищам духовным. Высокую оценку совре-
менников получило одно из лучших произведений философа "О значении христианского подвижничества в
прошлом и настоящем" (СПб., 1910), а также последняя знаменитая книга В.А. Кожевникова "Буддизм в срав-
нении с христианством" (СПб., 1916, т. 1 – 2), которую, к сожалению, он не успел закончить. Идеи этой книги
родились из чтения публичных лекций Кожевникова для студентов и курсисток в зале Медведниковской гим-
назии и также на собраниях "Кружка ищущих христианского просвещения в духе Православной Христовой
Церкви", основанного в Москве в 1907 г. М.А. Новоселовым, издателем "Религиозно-фило-софской библиоте-
ки". Кожевников был активным челеном "Новоселовского кружка". К этому объединению были тесно прича-
стны такие религиозные философы и богословы, как П.А. Флоренский, С.Н. Булгаков, Е.Н. Трубецкой, Ф.Д.
Самарин, ректор Московской духовной академии епископ Феодор (Позднеевский) и многие другие. Кружок
был реализацией проекта духовного сплочения небольшой группы людей на основе не ученой религиозно-
философской деятельности, но интимного духовного общения. Участники кружка черпали вдохновение в мо-
нашеской традиции. Они были убеждены, что истинный голос русского христианства исходит не из официаль-
ных церковных кругов, но из учения старцев, сохранивших нетронутым его подлинный дух.
     Выражая свое душевное состояние этого периода, Кожевников пишет Ф.Д. Самарину, что наступила пора
перейти всецело от книжного любознания и философского и ученого любомудрия внутрь своей, хотя бы и су-
етной и грешной души. Последнее десятилетие жизни Владимир Александрович посвятил деятельности на бла-
го Церкви. По заявлению самого Кожевникова, чтобы по мере сил поработать над возведением ограды церков-
ной и защитить православную церковь и ее учение от учений ей чуждых и враждебных. Закономерным итогом
этого бескорыстного служения стал итоговый труд "Буддизм в сравнении с христианством". Лосский Н.О., опи-

    3
        Кожевников – Флоренскому, письмо от 7 февраля 1914 г. // Вопросы философии. 1991. № 6. С. 119


раясь на добротность исследований, построил на "Буддизме..." свои рассуждения относительно мистической
интуиции в книге "Чувственная, интеллектуальная и мистическая интуиция". Известный русский философ В.В.
Зеньковский констатировал, что автору этой работы "Буддизм…" открыта вся полнота христианской истины.
Кожевников так говорил о цели своей работы: "Противодействовать ошибочным представлениям о сходстве
буддизма с христианством и о влиянии первого на второе". Замысел работы над буддийскими источниками и их
соотношением с христианским Святым Писанием возник у Кожевникова еще в 1907 г. под впечатлением уси-
лившейся полемики в обществе между столь модной теософией и антропософией и православно ориентирован-
ной интеллигенцией. Обладая фундаментальным знанием всего массива доступной ему как буддологической,
так и христианско-теологической литературы, сам, будучи глубоко православным человеком, Кожевников су-
мел увидеть за иллюзией сходства принципиальную противоположность учения Будды Истине Христа. Аполо-
гетическая позиция Владимира Александровича по отношению к православию не мешает, а скорее помогает
четко расставить акценты и утверждать невозможность сравнения духовных сокровищ буддизма с "бесценной
евангельской жемчужиной", которой является Христос и его учение. Кожевников дает исчерпывающую карти-
ну принципиальной несхожести христианства и буддизма. Буддизм, делает вывод философ, есть учение спасе-
ния без спасителя. В этом и состоит его существенное отличие от христианства. И если по Христу, совершен-
ство заключается в полноте любви, то буддизм видит этот идеал в полноте знания. Кожевни-ков В.А. видит
значение буддизма в отрицательности, обостренной пессимистичности и в этом отношении называет его при-
мером "облеченного в строгую форму неверия". С точки зрения Кожевникова, трудно было бы представить
себе больший контраст, как тот, который обнаруживается здесь. С одной стороны – нескончаемая в своих видо-
изменениях, причудливо фантастическая ткань буддийских джатак, с их неустойчивою, часто низкопробною
моралью; а с другой стороны – величавое начало Евангелия от Иоанна, необъятное в священнотайной глубине
своих сжатых речений! С одной стороны – прерывистый, извилистый, то повышающийся, то понижающийся
процесс восхождения от человеческого и "слишком уж человеческого" и даже животного к сверхчеловеческому
и сверхбожескому, при упорном, однако, отрицании Божественного как высшего; а с другой стороны – "в нача-
ле бе Слово", то Слово, что было искони у Бога и Коим был Сам Бог; Единородный Сын Божий, Христос, пре-
бывающий Тот же во веки, и Его изначальной и непрестанной божественности "снисхождение божественное" к
человечности, дабы, обоживши ее, возвести и ее к Богу же, к Отцу! Такова догматическая противоположность.
Но, как мы видели, – не меньшая и нравственная, этическая: с одной стороны – немощная, слабостям и даже
греху повинная человечность будущего Будды, искупающая свои понижения и падения бесчисленным рядом
перерождений во всевозможных формах; с другой стороны – безусловная, неизменная безгрешность Христа!...
Наконец, последний контраст – психологический и, вместе с тем, – духовно-педагогический: в буддизме – над-
менное в начале, но сознающее потом свое бессилие, безрелигиозное стремление спасти человека его собствен-
ными ресурсами и, соответственно трудностям, отсюда происходящим, – сложные пособия многочисленных
повторных воплощений, долговечных очистительных наказаний и, в конце концов, все-таки – обращение за
помощью сверхчеловечною к Будде, переделанному позднейшим, религионизирующимся народным сознанием
из человеческого мудреца в существо сверхъестественное; а в христианстве, с самого начала, – признание не-
достаточности естественных, природных сил человека для его спасения; с самого начала поэтому – обращение
к благодатной помощи Богочеловека-Спасителя... И, сообразно со всеми этими идейными особенностями, –
столь же резкое различие и в формах их выражения, различие столь огромное, что самая попытка благоговей-
ные, вдумчивые речи отцов Церкви о Божественном Логосе, о тайнах вочеловечения и воплощения Бога-Слова
сравнить с развязною болтовнею буддийских бытовых притчей …должна бы показаться кощунственною, если
бы из этого сопоставления не явствовало с такою наглядною очевидностью, как жалки и немощны все порывы
к истине и свету в душе человеческой, не озаренной лучами Солнца Правды и Истины Господней, пребываю-
щей вовек..."4.
     Опыт истолкования В.А. Кожевниковым буддийских памятников с православной точки зрения представ-
ляется интересным и сегодня. По мнению философа, буддизм ищет спасения в смерти абсолютной, в совер-
шенном уничтожении бытия. Поэтому мотивы и цели поведения христианина не столько отрицательные – бо-
язнь смерти, временности и т.п., сколько положительные – любовь к Богу, любовь к тварям Божиим, любовь к
добру, истине, красоте, любовь к творчеству, воплощающему эти абсолютные ценности, любовь к личному,
индивидуальному бытию, как высшей абсолютной ценности, вмещающей в себя все остальные перечисленные
блага бытия. Прямо противоположен христианству исходный пункт буддизма и конечные результаты его. Счи-
тая мир и личное индивидуальное бытие насквозь злом, буддист не может допустить существование Живого
Личного Бога. Знание истины, что всякое мировое бытие есть зло, приводит к спасению, согласно буддизму:
оно уничтожает в нем волю к жизни, разрушает в нем не только тело, но и всю душевную жизнь вплоть до пол-
ного уничтожения личности. Таким образом, по убеждению Кожевникова, в отношении к мировому бытию
буддизм есть религия и философия утверждающая небытие и смерть, а христианское учение есть религия и
философия вечной личной жизни в Царстве Божием.
     Сравнивая буддизм с христианством, обнаруживается непереходимая пропасть между ними. Христианст-
во утверждает абсолютную первозданную ценность бытия. Буддизм же проповедует уничтожение личности и
мирового бытия и с этой точки зрения остается чисто отрицательным учением.
     Детально изучив буддийские тексты, Кожевников осуществляет глубокий анализ буддийского абсолютно-
го отрицания мира, их учения о том, что всякое космическое бытие есть зло. Христианский мыслитель дает

    4
     Кожевников В.А. Повести о перевоплощениях Готамо-Будды и их значение в истории развития буддизма // Вопросы
философии. 1997. № 2. С. 144 – 145.


беспощадную характеристику буддийскому идеалу полного уничтожения личного бытия. "Ни до буддизма, ни
после него никто не отваживался на столь решительный шаг в сторону полной безнадежности; один буддизм
осмелился свершить этот шаг, и в этом – трагическое величие и воспитательная ценность его подвига, не пре-
взойденного в своем роде в истории. Не в этом ли (гадаем мы) и его провиденциальная миссия в ходе развития
религиозного опыта человечества. Так и кажется, что в сложном и таинственном плане Господнего мироводи-
тельства рядом со столькими поисками Бога, Истины, Правды, Красоты и Божества и со столькими упования-
ми, окрылявшими дух человеческий в трудных путях этих поисков, необходимо было явить во всей безотрад-
ной силе еще одно течение: отказ от самых поисков всего этого вследствие полного отсутствия упования в тор-
жество чего-либо положительного...
     Глубже и живее кого-либо буддизм познал правдивость трагического вопля страждущего человека: "Не-
мощен есмь!" – и в этом всемирно-историческая заслуга буддизма, в воспитательном, показательном смысле не
изжитая еще и поныне. Но буддизм совершенно не познал второй истины, немедленно следующей за первой:
он не заслышал или не захотел услышать второго клича души человеческой, клича верующего во спасение Бла-
годатью Божией...
     В лице буддизма тварь забыла и отринула своего Творца и Промыслителя, поставивши на его место роко-
вой, бессмысленный круговорот будто бы безначальных, слепых космических сил... Утративши веру в Творца,
она потеряла ее и в себя, а неверие и гордость помешали ей примкнуть и к третьему кличу "души болезнующей,
помощи и спасения требующей": "Творение и создание Твое быв, не отчаяваю своего спасения" (вторая молит-
ва пред святым причащением, литургия Василия Великого) ...ясно и величаво выступает здесь ободряющая,
оздоровляющая духовная сила и нравственная красота христианства …. Отрицая гордые и непоследовательные
претензии на спасение себя путем самоуничтожения, христианин обращается к Богу, который есть "Любовь и
устами Кроткого и Смиренного сердцем зовет нас": "Приидите ко мне вси страждующии и обремененнии... и
обрящете покой душам вашим", покой не нирваны небытия вечного, а жизни в боге, жизни вечной"5 .
     Узнав о своей скорой смерти (ему был поставлен диагноз – рак желудка), В.А. Кожевников пишет Фло-
ренскому, что принял эту страшную весть "с благодарностью Богу: пошел в церковь помолиться и теперь чув-
ствовал себя перед лицом Божиим, готовый принять его святую волю". По справедливому замечанию отца П.
Флоренского, духовный подвиг В.А. Кожевникова сродни подвижничеству и служению христианских отцов
церкви. Непреходящая ценность творческого наследия В.А. Кожевникова заключается в стремлении к единству
веры и знания, науки и жизни, выявлении истины в истории, в науке, в жизни, духовная ценность которых не
подвластна времени.
                                                 СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
   1 Чуфистова Л.И., Шаронова А.А. История Тамбовского края: философские традиции. Тамбов: Изд-во
ТГТУ, 2004.
   2 Лосский Н.О. История русской философии. М., 1991.
   3 Переписка П.А. Флоренского и В.А. Кожевникова // Вопросы философии. 1991. № 6.
   4 Дурылин С.Н. В своем углу: Из старых тетрадей. М., 1991.
   5 Из переписки Н.Ф. Федорова с Кожевниковым // Контекст. М., 1989.
Очерк 2
                                    СОЗДАНИЕ КОНСЕРВАТИВНЫХ
                              ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКИХ ОРГАНИЗАЦИЙ
                                      В ТАМБОВСКОЙ ГУБЕРНИИ

                                                       С . А. Ил ьи н


     Вплоть до марта 1906 г. в России отсутствовала возможность существования легальных общественно-
политических организаций. Столетиями самодержавие не ощущало необходимости в общественной поддержке,
запрещало всякую общественно-политическую деятельность, даже проправительственного характера. В резуль-
тате первыми на политической арене России появились нелегальные, антиправительственные партии, не нуж-
давшиеся в государственной регистрации. Благонамеренно настроенные граждане, повинуясь велениям закона,
не стремились к созданию политических ассоциаций для защиты своих интересов.
     Образование большинства консервативных политических объединений, в том числе в Тамбовской губер-
нии, началось в 1905 г. под влиянием первой российской революции – с одной стороны, продемонстрировав-
шей всю опасность революционной стихии для Российского государства, с другой, – заставившей самодержа-
вие поторопиться с проведением реформ, направленных на модернизацию России.
     Революционные события на Тамбовщине выразились в аграрных беспорядках, забастовках, уличных ма-
нифестациях, политических убийствах. Революционные партии, накопившие к этому времени большой опыт
нелегальной политической деятельности, развернули широкую агитационную работу, главной задачей которой
в аграрной Тамбовской губернии стало вовлечение крестьянства в борьбу за "Землю и Волю". Данный лозунг
предполагал ликвидацию частной собственности на землю и передачу ее крестьянам в трудовое пользование, а
также свержение самодержавия и образование "народного правления", избранного на основе всеобщего, равно-
го, прямого, тайного голосования. Для достижения этой цели крестьян призывали не брать в аренду и не обра-
батывать земли частных владельцев, отказываться платить подати и нести воинскую повинность, не подчинять-

    5
        Кожевников В.А. Буддизм в сравнении с христианством. Пг., 1916. Т. 1 – 2. С. 754 – 756.


ся властям. Эффективным способом борьбы должно было стать составление сельских приговоров, причем
предлагались уже готовые их тексты с отказом подчиняться властям и законам, платить налоги и подати до со-
зыва Учредительного собрания.
     На первых порах революционные призывы не нашли широкого отклика в тамбовской деревне. Вплоть до
середины 1905 г. серьезных крестьянских волнений в Тамбовской губернии не было, в отличие от соседних
губерний – Воронежской и Саратовской. Неурожай 1905 г. значительно ухудшил положение крестьян, их вос-
приимчивость к идейным установкам революционных партий увеличилась.
     Разуверившись в успешности "заочной" агитации, революционеры, среди которых было много приезжих,
особенно из Саратовской губернии, двинулись в села и деревни, чтобы лично поднять крестьян на борьбу. Кре-
стьянам говорили, что царь велел всем землевладельцам отдать свои земли крестьянам, а последним разрешил
отбирать имущество, землю у помещиков и убивать их. Ссылались на некую "золотую грамоту", содержавшую
якобы разрешение императора действовать подобным образом. Для большей убедительности своего "высокого
положения" агитаторы наряжались в офицерскую, генеральскую форму. По деревням и селам Кирсановского
уезда разъезжал некий "генерал Пугачев" – эсеровский пропагандист в похищенном генеральском мундире при
орденах с собственными "штабом" и "казначейством". Вооруженные револьверами, ружьями, специальными
горючими смесями революционеры не просто призывали, а приказывали идти грабить, лично вели толпы кре-
стьян на имения, как правило, сами поджигали их. В случае неповиновения грозили сожжением деревень, из-
биением, убийством.
     В июле 1905 г. крестьянские беспорядки, начинавшиеся, как правило, ночным воровством копен с полей в
небольших размерах, приняли характер массового ночного грабежа, а затем и открытый погромный характер. С
особой силой погромное движение развернулось в Кирсановском, Борисоглебском и Тамбовском уездах. Кре-
стьяне захватывали сенокосы, увозили хлеб, поджигали стога сена, службы в имениях, расхищали инвентарь и
имущество, действовали зачастую целыми селами (включая женщин и детей), по мирскому согласию. Отказы-
вавшихся выезжать добровольно принуждали силой. Поджогам и грабежам подверглись не только помещичьи
усадьбы, но и многие хозяйства зажиточных крестьян.
     В итоге аграрные беспорядки переросли в анархию. "Крестьяне-бунтари совершенно обезумели, – писал в
те дни в личном дневнике священник села Моршань-Лядовки Кирсановского уезда К.И. Богоявленский, – пьян-
ство и разврат превысили всякие границы. Бесчинства, безумия не поддавались описанию; отрезали у скота
языки, вспарывали животы и живых, в таком виде, когда за животными, истекающими кровью, тащились их
внутренности, выгоняли из их стойл. Привязывали овец к крыльям мельниц, пускали мельницы в ход, забавля-
ясь муками животных. Кощунствовали над св. иконами, раскалывая их, обливая керосином и сжигая…". Бори-
соглебский городской голова сообщал губернатору: "Озверелые крестьяне, громадными обозами пребывая в
помещичьи экономии, разоряли и жгли постройки, жгли скот, конюшни вместе с лошадьми, жгли скирды хле-
ба, соломы, сена; зерновой хлеб насыпали и везли к себе; нагружали и увозили даже и совсем ненужную в кре-
стьянском обиходе обстановку: рояли, громадные зеркала, не помещавшиеся в избе и т.п.".
     Однако, несмотря на все усилия радикалов, поднять крестьян на "аграрную революцию" не удалось. В
1905 г. на Тамбовщине пострадало 149 частных владений из 12 455 (около 1,2 %). Некоторые хозяйства получи-
ли незначительные повреждения – поломка изгороди, порубка кустарников. Тем не менее, общий ущерб соста-
вил огромную по тем временам сумму – 2 418 383 р. Это объясняется тем, что объектом нападения становились,
как правило, наиболее рентабельные хозяйства, в том числе мануфактуры, заводы, мельницы.
     Большой моральный эффект произвел на общество погромный характер аграрных беспорядков, спровоци-
рованных революционерами и быстро переросших в анархию. Тем более что многие пострадавшие хозяйства
были не помещичьими имениями – "дворянскими гнездами", а хуторскими и арендуемыми владениями кресть-
ян, мещан, купцов, почетных граждан. Пострадали наиболее капитализированные, прогрессивные в экономиче-
ском отношении хозяйства, что наносило ущерб в первую очередь крестьянам, лишая их дополнительных зара-
ботков.
     Активизировалась террористическая деятельность революционных экстремистов. В 1905 – 1907 гг. от рук
террористов в Тамбовской губернии пострадали 43 человека: 19 – ранены, 24 – убиты или скончались от полу-
ченных ран. Из жертв террора только двое – вице-губернатор Н.Е. Богданович и советник губернского правле-
ния Г.Н. Луженовский – занимали высокие посты в губернской администрации. Подавляющее большинство
пострадавших (32 человека) – нижние полицейские чины, ставшие главной "мишенью" революционеров в силу
наибольшей уязвимости. Шесть человек не занимали никаких постов во властных структурах, не принимали
участия в подавлении революции и пострадали за оказание помощи полиции при преследовании экспроприато-
ров или как случайные "лишние свидетели". Все жертвы революционного террора в Тамбовской губернии –
люди небогатые: 26 человек не имели недвижимой собственности, 5 человек – владели домами, не приносящи-
ми дохода, 12 человек имели небольшие земельные участки (до 7 десятин) и некоторую другую собственность
(дом, торговая лавка).
     Революционные эксцессы нанесли существенный ущерб экономике, показали нарастающий моральный
кризис общества, под воздействием революционной пропаганды быстро адаптировавшегося к насилию, вплоть
до политических убийств.
     В различных слоях населения России, в том числе и Тамбовской губернии, все более нарастало недоволь-
ство революционными эксцессами, стремление дать отпор "крамольникам". Значительная часть российского
общества искала пути выхода из "революционной смуты" в мирной, законной работе, направленной на восста-
новление порядка и оказание помощи правительству в деле реформирования страны. Только оформившись ор-



    
Яндекс цитирования Яндекс.Метрика