Единое окно доступа к образовательным ресурсам

Стилистика и литературное редактирование: Курс лекций

Голосов: 11

Курс лекций предназначен для студентов, обучающихся специальности "Связи с общественностью". Лекции формируют знания об основных понятиях стилистики, умения и навыки стилистической оценки текста и его литературного редактирования.

Приведенный ниже текст получен путем автоматического извлечения из оригинального PDF-документа и предназначен для предварительного просмотра.
Изображения (картинки, формулы, графики) отсутствуют.
    организовать изложение.

АНАЛИЗ СТРУКТУРЫ ЛИТЕРАТУРНОГО ПРОИЗВЕДЕНИЯ
       Любое построение всегда предполагает наличие частей, которые следует расположить
определённым образом. Не случайно в литературоведении наравне с термином
«композиция» часто употребляют термин «архитектоника», а работу писателя сравнивают с
работой архитектора. ВТ. Белинский писал о «Герое нашего времени», что Лермонтов
«является здесь опытным, гениальным архитектором, который умеет так согласить между со-
бою части издания, что ни одна подробность в украшениях не кажется лишнею, но кажется
необходимою и даже важною с самыми существенными частями здания...»6 Термины
«конструкция», «конструирование», «прочность» часто употребляют, когда речь заходит о
практических приёмах литературной работы.
       Материалы массовой информации, как правило, невелики по объёму. Вся публикация
обычно находится перед нашими глазами, и целостность текста должна быть очевидной.
«Величина конструкции должна определять законы конструкции.., - писал, исследуя малые
литературные жанры, Ю. Тынянов. - Расчёт на большую форму не тот, что на малую, каждая
деталь, каждый поэтический приём в зависимости от величины конструкции имеет разную
функцию, обладает разной силой, на него ложится разная нагрузка».7 Работа над малым
жанром отнюдь не проще, чем над многостраничным произведением. Не случайны советы
мастеров слова молодым авторам - начинать с небольших рассказов.
       Специфика литературной формы материалов массовой информации выдвигает перед
редактором серию специальных проблем при работе над композицией и делает более
жёсткими требования, предъявляемые к построению этих материалов. «Вещь нужно кон-
струировать прочно, - писал М. Кольцов, - чтобы, прочитав её, читатель разглядел бы вблизи
и увидел, где начало, где конец, как именно этот абзац, который вовсе здесь как будто не
нужен, перекликается с другим абзацем в конце. Особенно на той короткой площадке,
которая даётся обыкновенно для очерка в газете и в журнале. Нужно рассчитать свои силы и
сделать какую-то конструкцию, которая держалась бы, и прочно держалась».8
       Границы частей авторского материала должны быть точно определены, а структура -
выверена. Деление текста на части -процесс далеко не механический. В книге о своей работе,
написанной редактором Кл. Рождественской, рассказан такой случай. В редакцию поступила
повесть без разбивки на главы. Читать её было трудно. Трудно было следить за мыслью
автора, вех на этом пути для читателя поставлено не было. Автору предложили разделить
повесть на главы. Он сделал это чисто механически -рассёк текст на куски по 10-12 страниц.
И вот весёлая картинка завершила главу с трагическим эпизодом. Сцены разной темати-
ческой направленности были втиснуты в случайные клетки-главы. Читать повесть стало ещё
труднее.9
       Стремление количественно уравнять части всегда приносит только вред, причём
подобные случаи не так уж редки в нашей практике. На газетной полосе сплошной текст
выглядит скучным, поэтому часто его на последней стадии подготовки номера искусственно
разрывают. Ущерб, который этим наносится, тем более ощутим, что необходимость
выделить части текста более крупные, чем абзац, возникает обычно тогда, когда материал не
только значителен по объёму, но и сложен по содержанию. К выделению единиц структуры
можно подойти на основании различных принципов (содержательного, логического,
ориентированного на психологию читателя, учитывающего способы внешнего оформления
структурных единиц). Каждый из этих принципов для редактора существен.
       В условиях газетной полосы в качестве структурных единиц выступают материалы,
объединённые названиями рубрик, шапками, общими заголовками, части публикаций,
снабжённые подзаголовками, части текста, набранные другим шрифтом, выделенные
линейками или другими средствами оформления. Роль зрительных сигналов в небольшом по
объёму материале особенно ответственна: они привлекают внимание, облегчают
ориентировку в тексте, выявляют приёмы его организации, подчёркивают целостность

                                                                                      158


конструкции.
       Точное расположение частей помогает повысить информативность материалов,
увеличить их познавательную ценность, эмоциональное воздействие, исключает
искусственные связки, упрощает работу над переходами.
       Укажем типичные недостатки композиции журналистского материала, с которыми
редактору приходится сталкиваться особенно часто:
   • отход от темы;
   • неудачно выбранный принцип расположения частей;
   • неоправданное нарушение последовательности изложения;
   • несоразмерность частей;
   • неудачные композиционные приемы;
   • непрочность связей между частями;
   • нечёткость композиционных рамок (неудачный заголовок, начало, концовка).
       ОЦЕНКА ПРИЁМОВ КОМПОЗИЦИИ
       Многообразие приёмов композиции практически безгранично. Однако мы вправе
говорить о двух возможных подходах к выбору этих приёмов - логическом и образном.
       Так, работая над информационной заметкой, редактор должен отдавать себе отчёт в
том, что арсенал средств эмоционального воздействия, к которому он вправе прибегнуть,
ограничен. Его задача - направить мысль читателя по верному пути, прежде всего
средствами логики помочь ему воспринять новость, сообщаемую в заметке, точно, адекватно
извлечь содержащуюся в тексте информацию. Практикой закреплены схемы построения
коротких информационных заметок, фиксирующие смысловые отношения между их частями
и последовательность этих частей. Приведём несколько наиболее часто встречающихся схем.
       ( Событие уже свершившееся, завершённое. Рассказ о том, как происходило событие.
Указания на подробности. Значение события (практический смысл, перспективы).)
       Событие, уже свершившееся, завершённое. Характеристика этого события (описание
явления, служащего предметом заметки). Значение события (практический смысл,
перспективы).
       Событие, происходящее в определённый момент. Конкретизация фактов, описание
деталей. Значение события, перспективы, перечисление конкретных мер, принимаемых в
данный момент.
       Следование этим композиционным схемам способствует передаче информации в её
наиболее «чистом» виде. Отход от них вносит в текст дополнительные смысловые акценты,
которые должны быть мотивированы. Их необходимо учитывать при литературной
обработке текста.
       Редактору следует не только знать стереотипы, но и уметь применить их. Уже один из
первых исследователей языка наших газет Г.О. Винокур предупреждал об опасности,
обусловленной механическим характером газетной речи, о примитивности логического
мышления.
       Автор информационной публикации, как правило, прямо не проявляет себя.
Напротив, приёмы, которыми он пользуется, подчёркнуто нейтральны. Факты должны
говорить за себя сами. Проявление авторской позиции, личного к ним отношения влечёт ус-
ложнение композиции.
       В публицистике эффект выразительности достигается трансформацией линейной
последовательности - реальной или логической. «...Твардовский долго сокрушался, - пишет в
своих воспоминаниях В. Лакшин, - что Сац [сотрудник редакции «Нового мира». - К.Н.]
испортил, редактируя, вещь Горбатова («Годы и войны»). Зачем он выпрямил в
хронологической последовательности? Мне плакать хочется, какая вещь испорчена. Ведь
Горбатов интуитивно сделал художественно. Сначала круто взял -тюрьма, лагерь, а потом на
покосе, где есть место подумать, припомнил детство, гражданскую войну...»10 В
произведениях аналитических и художественно-публицистических жанров мы обна-
руживаем часто сложнейшие переплетения логических и образных приёмов построения.

                                                                                     159


       Одна из последних журналистских работ писателя В. Липатова - очерк «Три письма» -
была опубликована в газете под рубрикой «Мир современника». Заголовок предельно прост,
он точно соответствует содержанию и структуре очерка. Это действительно три письма,
написанные ландшафтным инженером Геннадием Самсоновым разным людям по различным
поводам. В конце публикации - приписка: «Письма Г.Н. Самсонова значительно сократил и
немного подредактировал Виль Липатов». Так в текст включена подпись автора очерка.
Вместе с короткой вводкой «от редакции» эта концовка образует" композиционную рамку,
подчёркивающую достоверность писем. Правда, Липатов не упоминает о том, что он не
только подсократил, но ещё и расположил письма Геннадия Самсонова в определенном,
заметим, отнюдь не хронологическом, порядке. Первое письмо говорит о жизни героя за
довольно долгий период - от окончания школы до последнего времени, второе - рассказ о его
профессии, третье - о заботах сегодняшнего дня. Конструктивная автономность частей
(каждая из них - законченное письмо) помогает создать впечатление более широкого охвата
действительности, нежели последовательный, связный рассказ. Три письма - три части
очерка, границы которых обозначены в тексте подзаголовками, традиционными для формы
письма обращениями к адресатам, и подписью, которой принято заканчивать письма. Этот
приём проясняет для читателя внешнюю форму текста. Сравним подзаголовки-обращения
разных частей очерка: «Валерий, дружище, привет!», «Добрый день, Кирилл Иванович!»,
«Николай!» и подписи: «Геннадий», «Ваш Геннадий Самсонов», «Твой Геннадий». Читатель
ощущает и разницу в возрасте тех, к кому обращается герой очерка, и разную степень
доверительности в его отношениях с ними. Избранная автором композиционная форма
позволила достичь естественности и простоты изложения и одновременно показать, как
проявляется характер героя в общении с другими людьми.
       Как и в современной художественной литературе, в публицистике стремление к
оригинальности ощущается сейчас всё более отчётливо. Это и апелляция к ассоциативному
мышлению читателя, и уверенность в том, что он сумеет извлечь из текста всё, что в нём
заложено, и обращение к читателю внимательному и просвещённому. Это различные
переносы во времени, введение дополнительных планов повествования, включение
авторских монологов и отступлений, открытые концовки и другие приёмы, рассчитанные на
сотворчество с читателем.
       Достаточно часто авторские просчёты в построении материала объясняются тем, что
приёмы композиции не связаны с его содержанием или связь эта проявлена недостаточно
последовательно. Именно поэтому, представляется, не удалось реализовать свой замысел
автору газетного очерка «Наследник деда Нефёда». Очерк имеет подзаголовок: «Страницы
из биографии мастера Лякуба». Основному тексту предшествует врез: «Учитель - это ученик.
Пожалуй, можно так перефразировать поговорку: скажи мне, кто твои ученики, и я скажу,
кто ты. Арифметика немудрёная. Из 23 лет - каждые два года по тридцать учеников. Триста с
лишним рабочих. Маленький завод или большой цех. Триста страниц в биографии мастера».
Замысел интересен. Конструкция материала, казалось бы, определена: «каждая страница -
это ученик». Действительно, подзаголовки гласят: «Страница 1-я. 1942 год», «Страница 31-я.
1943 год», «Страница 98-я и 99-я. 1949 год», «Страница 236-я. 1961 год» и так далее. Мы
знаем, что каждые два года мастер выпускал по 30 учеников, но уже первый подзаголовок
наводит на размышления: почему в 1943 году, т. е. через год после того, как мастер начал
работать, стала возможной 31-я страница его биографии, ведь первых 30 учеников он
выпустил, если верить тому, что было написано во врезе, только в 1944 году. Несложные
подсчёты убеждают, что и другие этапы биографии мастера определены произвольно. Никак
не могла 236-я страница прийтись на 1961 год, а 250-я на 1964-й. Напрасными оказались
наши ожидания найти в каждой главке обещанную страницу биографии мастера, обещанный
рассказ об его учениках. В одной говорится о наставнике самого Лякуба, в другой - об его
педагогических принципах. Смысл заголовка остаётся неясным до последних строк очерка,
где упоминается дед Нефёд, герой сказа Бажова. Так композиционный замысел, сам по себе
интересный и открывавший перед автором возможность оригинально построить очерк,

                                                                                      160


оказался нереализованным, формальным. Помочь автору было можно и нужно, но это не
было сделано редактором.
       Каждый журналистский жанр располагает своей системой приёмов организации
материала, но даже традиционные журналистские жанры не остаются неизменными.
Примером может служить репортаж, о возможностях которого при современной трактовке
его задач сегодня размышляют журналисты-практики, оставаясь верными основному
признаку жанра, его доминанте: пишущий - очевидец или участник события. Понимание
сути приёмов композиции, умение подойти к ним творчески лежат в основе методики работы
над текстом как одна из составляющих профессионализма литературной работы журналиста
и редактора.

       РАЗБОР ПРАКТИКИ
       Работа редактора над планом. Проверенный приём оценки редактором композиции
рукописи - анализ её плана. Может возникнуть необходимость составить план не только всей
рукописи, но и специально какой-то одной из её частей. В своей практике редактор
встречается с планами трёх видов: авторским планом будущего произведения, планом
уже написанного произведения и планом редакторских изменений, включающим
рекомендации по уточнению и переработке рукописи.
       В живом процессе журналистского творчества все его этапы, все стадии работы
связаны теснейшим образом, и автор зачастую не осознаёт их как самостоятельные, не
разделяет их. Мнение, что план, занесённый на бумагу, сковывает творческую активность
пишущего, достаточно распространено. Во время одного из опросов, предназначенного для
выяснения того, как журналисты ведут разработку темы, из 129 работников газетных
редакций только 34 ответили, что пишут по заранее составленному плану. Действительно,
далеко не всегда, особенно когда материал невелик по объёму, план заносится на бумагу, но
как продуманная последовательность суждений он обязательно существует для журналиста.
Важно, чтобы, приступая к написанию текста, он представлял себе не только суть проблемы,
но и основные элементы конструкции: заголовок, хотя бы в первой, рабочей формулировке,
начало, концовку, порядок изложения. План автора всегда подвижен. Продумывая план,
можно найти новые повороты темы, привлечь новые факты. Приёмы работы журналиста на
этой стадии творчества всегда индивидуальны. Сошлёмся на свидетельства авторов -
журналистов старшего поколения:
       В. Маевский: «Всё начинается с поиска темы. Чаще всего её подсказывают события,
выступления зарубежной прессы. Затем идёт мобилизация материала, обдумывание статьи.
Наверно многим из товарищей доводилось записывать какие-то мысли во время обеда на
салфетках или на пачке сигарет, просыпаться среди ночи и тянуться к блокноту — лучше
всего, чтобы он лежал поблизости. План статьи держишь в голове или детально за-
писываешь».11
       В. Матвеев: «Понятно, без какой-то предварительной композиции не обойтись, но
«план», план в строгом смысле слова, набрасываю далеко не всегда, да и то в ходе работы
часто меняю его. Предпочитаю сперва сделать набросок статьи, а затем уже отделывать её,
тщательно работать над каждым абзацем. В противном случае нередко оказывается, что
детали отработаны, а единого целого нет... Но это сугубо индивидуальное».12
       В. Овчинников: «Если тема очень обширная, читаю источники, делаю при этом
закладки разных цветов... Затем последовательно надиктовываю материал на магнитофон,
перепечатываю, режу текст, скрепками скалываю части, и у меня получается своеобразный
реферат исходных данных.
       План вызревает предварительно, но писать начинаю не с первого абзаца, а с того,
который у меня легче всего может получиться. Пишу, потом возвращаюсь к зачину».13
       А. Мальсагов: «План ... есть у всех. Только у одних на бумаге, на листочке, у других,
у «анархистов», сформулирован еще капитальнее, но они этого не знают. План у них так
прочно «утрамбовался» в голове, что его и перекладывать на бумагу незачем. Поэтому

                                                                                        161


«анархист» и говорит с гордостью: «А я пишу без ничего - из головы!»14
       Статья А.Т. Твардовского «О родине большой и малой», которая знакомит читателя с
творчеством писателя И.С. Соколова-Микитова, по чёткости построения может быть
причислена к хрестоматийным. Публикации последних лет позволяют восстановить ход
работы Твардовского над этой статьей и показать, какую роль сыграл в ней этап
планирования.15
       Статья невелика - около пяти страниц машинописного текста. Она состоит из
четырёх, примерно равных по объёму частей: вступления, двух разделов, раскрывающих
основную тему, и заключения.
       Твардовский не ставил перед собой задачу перечислить все произведения писателя,
указать все даты и факты его биографии. Цель статьи - выявить главное в творчестве
Соколова-Микитова, сосредоточить на этом наше внимание. Первая запись в рабочей
тетради- это тема вступления, «Родина большая и малая». Вступление важно для автора, и
поэтому сразу же дана его подробная разработка:
       Тот угол Смоленщины, где она смыкается с соседними Калужскими (?) местами.
       Лесной этот край - малая родина; Россия, Союз - большая, а там и иные края и страны,
куда поэта заносила судьба. И всюду он нес с собою сыновью любовь к родной земле, и
малой её частице, согретой живой памятью детства, - над угорской стороне - с её пустошами,
лядами, зарослями иван-чая.
       Там и там - вдруг возникает этот мотив родной земли, как дорогая сердцу, не
затихающая в нём песня.
       Может быть, эта любовь ещё обострилась в испытаниях, какие достались судьбе
художника.
       Пункты основной части плана записаны коротко: Ива со спичку. У знойных берегов
Африки. Цитата о просторах Родины. Язык. Язык и есть писатель. Очерки и рассказы 20-х
годов.
       Последний пункт дал повод к размышлениям о судьбе талантливого писателя. Они
занесены в план:
       Эта линия обрывается где-то на грани 20-х годов — север, юг и восток страны, тёплые
страны и т. д.
       Какие бы, казалось, мог такой слух и такой глаз уловить, подсмотреть и расслышать
картины и (речи) в годы развернувшейся перестройки деревни.
       Сравнение текста статьи с планом показывает, что Твардовский точно следовал ему.
Разработка двух пунктов «Ива со спичку» и «У знойных берегов Африки» идёт параллельно,
в остальном мысль развивается в той последовательности, какая обозначена в плане. Это
рассказ о родине малой, о том, как лесная смоленская сторона с её неповторимым
очарованием, неброской и как бы застенчивой красотой вошла в творчество Соколова-
Микитова и как он, человек, много скитавшийся по свету, всюду пронёс с собой свою малую
родину. Рассказ о писателе, певце родины большой, его умении сказать о ней «простыми,
искренними, исполненными достоинства словами» завершается заранее выбранной цитатой:
«Родина! Особенно звучит для меня это слово, полное глубокого смысла... Обширна и
многообразна родившая нас страна. Неиссякаемы и полноводны реки, пересекающие
пространства её. Обширны, зелены леса, высоки горы, блистающие вечными ледниками... На
многих языках говорят люди, населившие эту величественную страну. Просторны синие
дали, звонки и чудесны песни живущего в ней народа».
       По понятным для нас сегодня причинам пункт об очерках 20-х годов остался
неразработанным. Соколов-Микитов не мог так, как это тогда требовалось, писать о
перестройке деревни. Он был честным, искренним русским писателем. Уже после его смерти
в нашей печати была опубликована написанная им в 1921 году в эмиграции статья «Вы
повинны»: «Вы повинны в том, что истребили в народе чувство единения и общности,
отравили людей ненавистью и нетерпимостью к ближнему. И от кого ожидаете помощи,
если вы же научили людей смотреть друг на друга как на врага и радоваться чужому

                                                                                       162


страданию...»16 И заключением статьи Твардовского стала дословно приведенная запись из
рабочей тетради: «Нельзя упрекать талант за то, чего он не дал, нужно быть благодарным за
то, что он смог дать».
        Обсуждая с автором план будущего произведения, редактор получает возможность
включиться в его творческий процесс на ранних этапах, иногда уже при заказе материала
оказать помощь автору. Именно на этих начальных этапах закладываются основы целостной
конструкции текста. Совместная работа над планом помогает редактору понять особенности
мышления автора, выработать тактику общения, найти форму для замечаний, определить
направление рекомендаций.
        Составляя план завершённого автором произведения, редактор как бы идёт за ним
по тексту, следя за развитием авторской мысли. Техника составления плана уже написанного
материала общеизвестна: текст делят на части и эти части озаглавливают либо в форме
тезисов, либо в форме вопросов. Первым способом мы обычно пользуемся, когда составляем
планы для запоминания. Тезис всегда заключает в себе некую информацию в сжатой форме -
факты, имена, даты. План в форме тезисов - схема содержания текста. Вопросная форма
плана активизирует осмысление материала. Не случайно ею пользуются при планировании
исследовательской работы, при подготовке полемических выступлений. Вопросы
направляют ход рассуждения, помогают достичь последовательности мысли, выявляют её
логическое развитие.
        Готовя план переработки материала, редактор чётко мотивирует каждое
предложенное им конструктивное изменение. Изменения необоснованные, не
подкреплённые убедительными доводами, - типичное проявление вкусовщины и
редакторского произвола. Важна и формулировка рекомендаций. Они могут послужить
импульсом оригинальной разработки фактов, подсказать новые повороты темы.
        Работа над планом - одна из точных методик редактирования. Она делает для
редактора очевидными достоинства и недостатки построения авторского текста.

                       ВОПРОСЫ ДЛЯ ПОВТОРЕНИЯ И ОБСУЖДЕНИЯ
      1. Почему нецелесообразно вносить в текст поправки при первом знакомстве с
текстом авторского произведения?
      2. Сформулируйте основные требования к построению литературного
произведения.
      3. Что означают термины: «композиция» и «структура» литературного
произведения, его «архитектоника», «сюжет»?
      4. В чём особенность построения произведений малых литературных форм?
      5. Какими графическими средствами может быть проявлена структура текста
газетной публикации?
      6. Охарактеризуйте     типичные    приёмы     построения   информационных
материалов.
      7. Приведите удачные, с Вашей точки зрения, публицистические материалы, где
использованы образные приёмы построения.
      8. Какие виды планов существуют в практике литературной работы редактора?


                             Лекция 21.
   Использование клише и устранение речевых штампов в языке газеты
                                       ПЛАН
      1. Борьба редактора за яркость, образность языка против штампов и
канцеляризмов.
      2. Устранение общих фраз, тавтологии, многословия.
      3. Использование фразеологических оборотов, литературных образов и цитат

                                                                                     163


как средств оживления текста.
      4. Борьба против ложного пафоса, "красивого" стиля.

       Сигналом тревоги для редактора должен служить налет, канцелярщины. Лишние
слова непременно сопутствуют ему. Многословие — стихия канцелярского языка.
       Среди     редакторов,    повышающих       свою    квалификацию     в   Московском
полиграфическом институте, нашлись, например, такие, которые посчитали предложение
«Все сложнее становится их [книг] реализация» слишком простым. И вот как они его
исправили:
       а) Все сложнее становится работа по их реализации;
       б) Все большее значение приобретают вопросы их реализации;
       в) В связи с этим, значительно увеличивается объем и сложность работы по их
реализации.
       Эти поправки могут показаться пародийными, придуманными. Но совесть автора
чиста: он ничего не прибавил, выписал все, как было.
       Если вдуматься, такого рода поправки продиктованы не просто языково-
стилистическими пристрастиями редакторов. Влияет сам стиль мышления, чиновничий по
своей сути. Для него характерно недоверие к читателю, к его уму, к его способности понять
элементарные вещи. Отсюда внутренняя потребность разжевать то, что и так понятно (А
вдруг не поймет? А как бы чего не вышло?).
       К чему надо быть готовым редактору, читающему текст автора, склонного к
канцеляризму? К тому, что при существительном, выражающем действие, появится глагол
или другое отглагольное существительное, также выражающее действие.
       Такой автор напишет снижение трудоемкости проведения регулировки, хотя слово
регулировка означает процесс и потому проведения здесь излишне; лучше: снизить
трудоемкость регулировки. Вместо методики анализа читаем методики проведения
анализа; вместо Рационализаторы приспособили трактор для земляных работ —
...приспособили трактор для производства земляных работ.
       Редактор, научившийся замечать ненужность слова, которое обозначает действие,
достаточно ясно выраженное другим словом, уже не пропустит в рукописи такую фразу:
       Все эти особенности можно установить с разной степенью точности, в зависимости от
цели, с которой делается расчет, н способа, которым он производится.
       Он исправит: ...от цели и способа расчета, потому что расчет — это операция,
действие, а способ — сочетание взаимосвязанных приемов, и нет нужды сообщать чита-
телю, что расчет делается, а способ расчета производится.
       Редактору нужно быть готовым и к не вызванному необходимостью подчеркиванию
значения того или иного обстоятельства. Нет таких вещей, которые не имели бы хоть
какого-то значения. И сообщать надо читателю, в чем собственно состоит значение
предмета, о котором идет речь, а не отделываться малоговорящей фразой о том, что этот
предмет имеет большое значение. Например, автор пишет:
       Важное значение в производственно-технической литературе имеет фактический
материал. В учебнике, справочнике, брошюре он является основой для изучения и
повторения практического опыта.
       Разве не стоило начать разговор со второй фразы?
       Ведь первая, по сути дела, пуста: важное значение фактический материал имеет в
любой литературе.
       Влияние        канцелярского        стиля      сказывается      и      в      том,
что автор предпочитает выразить действие сложным словосочетанием, вместо того чтобы
прямо обозначить его одним глаголом. Лев Толстой последовательно борется против такого
влияния, редактируя очерк Черткова.
       Картина «Затравили», изображающая затравленную лисицу, описывалась в очерке
так:

                                                                                      164


       Она [лисица], разинувши пасть и задыхаясь, находится в состоянии самого крайнего
страдания и ужаса.
       Л.Н. Толстой зачеркивает находится в состоянии самого крайнего, добавляя лишь
предлог от:
       Она, разинувши пасть, задыхается от страдания и ужаса.
       Насколько это проще и яснее!
       В другом месте у Черткова было:
       Если спросить у любого охотника, в чем собственно заключается главная прелесть
охоты, то редкий скажет, что ему доставляет наслаждение преследовать и убивать
животных. Большинство охотников на такой вопрос ответят указанием на разные побочные
условия, сопутствующие охоте, но не существенно с нею связанные.
       Л.Н. Толстой вычеркивает утяжеляющий первую фразу оборот собственно
заключается и заменяет условное придаточное повелительным наклонением Спросите у
любого охотника, в чем главная прелесть охоты, редкий скажет...
       Маловразумительное канцелярское ответят указанием на разные побочные условия,
сопутствующие охоте, но не существенно с нею связанные, Толстой зачеркивает и пишет:
Большинство охотников скажет, что прелесть охоты не в убийстве, а в том, что связано
с убийством.
       Под влиянием канцелярита, как назвал канцелярскую речь К. И. Чуковский, авторы
пишут вместо затраты составили 0,44 человеко-часа — затраты составили фактически
0,44 человеко-часа; вместо Лососевые консервы вкусны, питательны и полезны —
Лососевые консервы вкусны, питательны и полезны дли организма человека; вместо лучше
навести справку — лучше навести соответствующую справку; вместо специальные знания
редактора гарантируют его от опасности.. .^Имеющиеся у редактора специальные знания
гарантируют его от опасности. Нужды во всех выделенных словах нет. Оли попали в текст
по инерции стиля или по дурному примеру.
       Усиленной проверке целесообразно подвергнуть слова и словосочетания,
связывающие части текста между собой, направляющие чтение. Нередко к ним прибегают
без достаточного основания.
       Например, контекст поможет редактору определить, нужен ли начальный оборот в
фразе:
       Следует отметить, что лучшие наши художники никогда не игнорировали
трехмерности книжного блока, или это своего рода письменное ученическое значит, так,
засоряющее текст.
       Выделение признаков, специфических для канцелярского стиля
       Канцелярскому стилю присущ ряд специфических признаков: неумеренное
употребление расщепленного сказуемого и отглагольных существительных, пристрастие к
глаголам имеется, является, нанизывание родительных или творительных падежей,
синтаксическое однообразие и др. Научившись замечать и выделять подобные признаки по
ходу чтения, редактор сможет противоборствовать канцелярской стихии.
       Автор этих строк принадлежит к числу тех, кто считает признаки канцелярщины
безусловным стилистическим и не только стилистическим недостатком, напоминающим
вездесущую ржавчину. Приметы канцелярита проникают даже в художественную прозу, не
говоря уже о речи научной. И хотя такое могущество породило даже «теорию» о
достоинствах некоторых признаков канцелярита для стиля научной прозы (в частности, о
большей якобы точности и краткости текста, в котором автор предпочитает глаголам
отглагольные существительные), в действительности черты эти ухудшают текст, ведут но к
точности, а к расплывчатости, не к краткости, а к многословию, в чем достаточно веско
убеждают приводимые нами примеры.
       Канцелярская ржавчина перекрашивает и ослабляет текст любого произведения. Вот
почему редактору надо неустанно ее вычищать из текста. А для этого требуются прочные


                                                                                    165


навыки отрицательной реакции на признаки канцелярита, навыки непременного
сопоставления фразы, обладающей такими признаками, с фразой без них.
      Выделение расщепленных сказуемых и противопоставление им формы с
полнозначным глаголом-сказуемым. В огромном большинстве случаев расщепленное
сказуемое (сочетание полузнаменательного глагола с отглагольным существительным)
усложняет и портит речь, делая ее более однообразной, многословной и тяжелой.
      Достаточно сравнить такие варианты, чтобы убедиться в этом:

      ..Обхват экрана производится
      только одной правой рукой.                   Экран обхватывают правой
                                                   рукой.
      Передвижение манипулятора                    Манипулятор передвигают
      осуществляется вручную по                    вручную по рейке.
      рейке.

       И тем не менее по причинам, выяснять которые здесь не место, лавина расщепленных
сказуемых затопила текст произведений научного типа. И уже редко встретишь страницу
научного издания, на которой бы 1не было фраз без глагола осуществляется или
обеспечивается с отглагольным существительным:
       Предохранение заслонки от ударов падающих кусков руды осуществляется при
помощи рудной подушки 4, образующейся под заслонкой. Удаление рудной подушки при
перебрасывании заслонки в другое положение осуществляется с помощью электровибрато-
ра 5 типа С-413. (...) Закрывание заслонки осуществляется в такой же последовательности
нажатием кнопки П1.
        Это напечатано почти подряд на одной странице научно-информационного
бюллетеня. Случай, конечно, преувеличенно наглядный, но отнюдь не исключительный.
        Что же делать редактору, чтобы не стать проводником подобной канцелярщины на
страницах изданий?
        Непременно выделять каждое расщепленное сказуемое, выделять, чтобы
сопоставить с формой без него и удостовериться, оправдано ли око. обоснованно ли
употребил его автор (например, когда именной частью сказуемого должен быть термин), или
оно проигрывает форме с полнозначным глаголом-сказуемым.
        В нашем примере редактор, читая, мысленно прикинет: «Предохранение заслонки
осуществляется при помощи рудной подушки — расщепленное сказуемое; при отказе от
него получится: Рудная подушка предохраняет заслонку — проще и лаконичнее; замена
необходима». Прочитав подобным образом текст, редактор преобразит его примерно так:
       Рудная подушка 4 предохраняет заслонку от ударов падающих кусков руды. Удаляют
рудную подушку, перебросив заслонку в другое положение с помощью электровибратора 5
типа С-413. (...) Восстанавливают подушку, закрыв заслонку и нажав на кнопку Я,.
       При таком чтении будут исключены фразы вроде:
       Придание дну канала нужного уклона обеспечивается попоротом рабочего органа...
вместо: Нужный уклон дну канала придают поворотом рабочего органа...
       Срубание кромок выполняют зубилом... вместо: Кромки врубают зубилом.
       Когда же такой прием не используется, то редактор, привыкнув к расщепленным
сказуемым, уже не замечает порой даже нелепостей.
       В одном из номеров сельскохозяйственного журнала можно было прочитать:
       Прикосновение электрода к изделию достигается или прямым опусканием и
последующим отводом электрода от изделия, или движением конца электрода в сторону,
напоминающим движение при зажигании спичек.
       Выделив прикосновение достигается опусканием и противопоставив этому обороту
простое касаются, редактор вряд ли смог бы оставить фразу неизменной. Прием дал бы
толчок критике и, как следствие, неизбежно привел бы к правке.

                                                                                   166


      Возможный вариант:
      Концом электрода касаются изделия или слегка чиркают о пего.
      Разница более чем ощутимая.
      Выделение отглагольных существительных для сопоставления с равнозначными
глагольными формами. Отглагольные существительные не терминологического характера,
когда автор предпочитает их глагольным формам, очень утяжеляют речь. Текст,
насыщенный отглагольными существительными, читать неизмеримо труднее. Избежать
такого недостатка можно, выделяя при чтении каждое отглагольное существительное, чтобы
проверить, нельзя ли обойтись без него.
      В педагогическом журнале читаем:
      Ознакомление с педагогической литературой, как и наблюдение воспитания детей в
яслях, показывает, что воспитательный подход взрослого в процессе занятий — весьма
сложное педагогическое явление.
      Ознакомление, наблюдение воспитания (?), явление — не много ли для одной фразы?
И нужны ли здесь эти отглагольные существительные? Выделив их. редактор начинает
сопоставлять с равнозначными глагольными конструкциями:
      Знакомясь с педагогической литературой, наблюдая за воспитанием детей в яслях,
убеждаешься, что найти верный воспитательный подход к детям при занятиях с ними очень
([ложно.
      Или еще проще: ...убеждаешься, что воспитывать детей и процессе занятий очень
сложно.
      Требуется ли убеждать, что конструкции с глаголами лучше, проще, понятнее?
      Другой пример, из научно-техническою бюллетеня:
      Для ликвидации просыпи материала с конвейерных лент из-за сбегания их в сторону,
предотвращения преждевременного износа из-за трения кромки ленты о кронштейны
поддерживающих роликов и высвобождения обслуживающего персонала установлены одно-
сторонние самоцентрирующие роликовые опоры новой конструкции с вынесением
регулирующих датчиков на специальную направляющую каретку.
      Здесь на одну глагольную форму установлены восемь отглагольных
существительных (ликвидации, просипи, сбегания, предотвращения, износа, трения,
высвобождения, вынесением). И это множество существительных не просто делает текст
однообразно-утомительным [— из-за него труднее устанавливать связи между частями
фразы, сложнее понимать смысл описываемых действий.
      Выделив перечисленные существительные и противопоставив им конструкцию с
глаголами, редактор неизбежно придет к выводу о преимуществах глагольного варианта,
который и закрепит письменно:
      Чтобы конвейерные ленты не сбегали в сторону, просыпая руду, не изнашивались
преждевременно (из-за трения кромок о кронштейны поддерживающих роликов), не.
требовали обслуживающего персонала, установили односторонние самоцентрирующие
роликовые опоры новой конструкции и вынесли регулирующие датчики на специальную
направляющую каретку.
      Осталось одно отглагольное существительное — термин трение — вместо восьми. Да
и число слов уменьшилось (на четыре). Но самое главное — читать и понимать текст в
новом виде намного легче.
      И даже тогда, когда слов становится больше, преимущество в простоте и доступности
заставляет предпочесть глаголы отглагольным существительным:
      Не случайно Лев Николаевич Толстой, редактируя просветительские брошюры,
изгоняет из их текста отглагольные существительные (примеры из книги: Толстой-редактор.
Публикация редакторских работ Л. Н. Толстого. М., 1965):
      До правки      После правки.
      С другой стороны, нечи-                       А от нечистоты ротика
      стота ротика очень часто рас-                 может сделаться у ребенка

                                                                                    167



    
Яндекс цитирования Яндекс.Метрика