Единое окно доступа к образовательным ресурсам

Употребление прописной буквы в топонимии (проблема совершенствования орфографической нормы)

Голосов: 3

Монографическое исследование, выполненное в рамках научной темы Язык и письмо: моделирование современной орфографической структуры , рассматривает явления письма в двух взаимосвязанных аспектах: отношения язык-письмо и реализация этих отношений носителями языка. Автором выявлены и проанализированы с точки зрения системы языка, системы письма и языкового опыта пишущего основные тенденции в употреблении прописной буквы в топонимии. Предложения по совершенствованию орфографической нормы представлены на основе ее моделирования. Рекомендуется специалистам в области письма, преподавателям, аспирантам и студентам филологических специальностей.

Приведенный ниже текст получен путем автоматического извлечения из оригинального PDF-документа и предназначен для предварительного просмотра.
Изображения (картинки, формулы, графики) отсутствуют.
         Очевидно, что письмо ставит вопросы, которые не осозна-
ются безотносительно фиксированной речи. Так, сущность инте-
ресующих нас орфографических правил сводится к указанию
набора дифференциальных признаков для разграничения оно-
мастических и неономастических наименований и маркирован-
ности их соответственно прописной или строчной буквой. Пони-
мание сути деления имен и характера признаков проблематично.
     Б. И. Осипов в книге «История русской орфографии и пун-
ктуации» (см.: Осипов, 1992) относит осуществление пропис-
ных начертаний в начале слов определенных разрядов к лексико-
морфологическому словоделению. Но при безусловном лексичес-
ком своеобразии имени собственного деление «оним — апелля-
тив» лежит в сфере морфологии, как и категория «часть речи».
     С точки зрения В. À. Истрина, наличие прописной буквы
обусловлено семантическим характером этого знака письма (см.:
Истрин, 1961, с. 319—320). На наш взгляд, идея носит слишком
общий характер и сама по себе не выводит на практическое
решение вопроса об условиях употребления прописной буквы.
     По мнению À. В. Суперанской, выделение прописной бук-
вой географических собственных имен, как и всех онимов, обус-
ловлено десемантизирующей функцией прописной буквы. Мы
не можем согласиться с таким взглядом, отраженным также и в
«Обзоре предложений по усовершенствованию русской орфог-
рафии XVIII—XX веков» (см.: Обзор..., 1965), поскольку он пред-
ставляется нам некорректным. Десемантизация, понимаемая как
«утрата словом лексического значения» (Розенталь, Теленкова,
1985, с. 66), никоим образом не распространяется на имена соб-
ственные, которые, как и все слова русского языка, являются
словами именно в силу наличия у них лексического значения.
Правда, это не снимает проблемы особенностей лексического
значения имени собственного.
     Àкадемик À. À. Реформатский, рассуждая об обосновани-
ях употребления прописной буквы в собственных именах, де-
лал вывод, что в данном случае «орфография должна исходить
из лексико-семантических, а отчасти и из синтаксических пред-
посылок» (Реформатский, 1938, с. 96). Однако принадлежность
слова к разряду онимов — это сфера прежде всего морфологии.
     В книге «Современное русское письмо» основной принцип
употребления прописных и строчных букв определен

                              31


В. Ф. Ивановой как лексико-синтаксический (см.: Ветвицкий,
Иванова, Моисеев, 1974, с. 85). Синтаксическая мотивация, дей-
ствительно, имеет место, однако лишь в том случае, если рас-
сматриваются пунктуационные знаки, но это не имеет отноше-
ния к фиксации лексемы. Именно свойства морфем и слово-
форм выступают здесь на первый план, так как фиксируется
морфологическое слово.
      Таким образом, в русском письме действует морфологи-
ческий принцип. И если адекватное отражение фонемы в от-
дельных позициях необязательно, то именно потому, что с этим
связана возможность адекватного отражения морфемы. Следо-
вательно, графическая норма в определенных позициях оказыва-
ется шире орфографической, так как допускает не единствен-
ное написание: графическая норма позволяет писать вода и вада,
а орфографическая — только вода, поскольку [вуды]. Природа
этого противоречия такова, что «письмо начинается с попытки
фиксировать содержание речи непосредственно и развивается в
направлении поиска оптимальных средств решения этой зада-
чи» (Селезнева, 1985б, с. 40).
      В русском письме это, в частности, выразилось в том, что в
определенных позициях графического знака перешли от адек-
ватного отражения словоформы к адекватному отражению мор-
фемы, а следовательно — слова. В свете сказанного необходимо
обратиться к понятию принципа мотивации написаний, то есть
способа реализации пишущим принципа письма. В принятой нами
концепции охарактеризованы два основных принципа мотива-
ции написаний в современном русском письме, а именно: фо-
нематический (для носителя языка — звуковой) и морфемати-
ческий. Процесс овладения орфографическими нормативами —
это процесс вытеснения в известных позициях фонематически
мотивированного графического знака, «согласно которому вы-
бор знака письма мотивируется фонемой» (Селезнева, 1985б,
с. 326), морфематически мотивированным, «согласно которому
выбор знака письма мотивируется морфемой» (там же). Понят-
но, что этот процесс не может носить спонтанного характера и
решающую роль в становлении орфографической нормы играют
правила орфографии, в которых реализуется морфематический
принцип мотивации написания.


                               32


     В идеале соотношение понятий «орфограмма — правило
орфографии» в практике письма должно быть лишено противо-
речий. Однако фактически орфографическая норма может быть
интерпретирована и таким образом, что эти ее аспекты окажут-
ся несовмещенными: орфограмма может не получить адекват-
ного выражения в правиле, которое направлено на ее реализа-
цию, что затрудняет для пишущего определение нормативного
написания. Такое несоответствие недопустимо, и оно может быть
преодолено посредством преобразования орфографической нор-
мы. К сожалению, этот процесс встречает препятствия, причи-
на возникновения которых обусловлена прежде всего языковой
сложностью рассматриваемой проблемы: как определить линг-
вистическое содержание графического знака письма и мотиви-
ровать необходимость его употребления, как обосновать место
норматива в системе языка и письма? Отметим также и причи-
ну психолингвистического характера: сила привычки носителя
языка и его приверженность к традиции, что порой оказывает-
ся сильнее тенденции к совершенствованию правописания. Об
этом писал Л. À. Булаховский: «Когда речь идет о таких вещах,
как правописание, требующих для критического отношения к
ним определенного кругозора и широкого исторического ас-
пекта, самые прогрессивные люди часто проявляют себя самы-
ми близорукими и фанатичными консерваторами. Существует,
как известно, масса людей, готовых на радикальные обществен-
ные сдвиги, потому что они представляют себе их социальную
пользу, но этим самым людям часто кажется, что отказ от бук-
вы, к которой они привыкли в письменном употреблении, может
потрясти основы их собственной и общественной психологии
(перевод наш. — Д.И.)» (Булаховский, 1946, с. 145). Именно по-
этому попытки реформировать орфографию встречают сопро-
тивление пишущих.
     По мере развития лингвистических исследований появи-
лась и другая возможность — совершенствование системы ор-
фографических правил, приведение их в соответствие с дей-
ствующей орфографической нормой, то есть с орфограммами.
Но одновременно вполне возможен и такой вариант, при кото-
ром параллельно с совершенствованием правил осуществляет-
ся изменение отдельных орфограмм, находящихся в противо-
речии с их лингвистической основой.

                             33


      Коренное преобразование орфографической нормы (в ее
первом аспекте) связано с реформой орфографии, а частичное
— с унификацией. Под унификацией понимается «установление
единого написания для отдельных слов, имеющих в настоящее
время различные написания» (Шапиро, Уаров, 1933, с. 5). И да-
лее: «Основное, что характеризует понятие унификации в отли-
чие от реформы, состоит в том, что то или иное изменение мо-
жет касаться лишь отдельных слов, правописание которых неус-
тойчиво, а не целых категорий» (Шапиро, Уаров, 1933, с. 6).
Унификация может проводиться не только на материале самих
написаний, но возможно унифицировать и правила: «Наиболее
принципиальным и наиболее трудным является вопрос о том,
как при существующем положении вещей в нашей орфографи-
ческой теории и практике провести в правилах и отдельных на-
писаниях принцип унификации» (Шапиро, Уаров, 1933, с. 5).
      Таким образом, совершенствование нормы можно прово-
дить двумя путями: во-первых, опираясь на формальный под-
ход, то есть используя метод аналогии [«С тех пор, как вопросы
культуры речи стали обсуждаться в обществе, при отборе образ-
ца так или иначе выдвигались два основания: “так говорили (пи-
сали) раньше, так было принято теми, наследниками которых
мы являемся в области культуры...” и “так говорит (пишет) сей-
час большинство” (Скворцов, 1980, с. 18)], а во-вторых, исходя
из лингвистического содержания преобразуемого орфографичес-
кого материала. Игнорирование лингвистического содержания
материала способно привести к противоречивости орфографи-
ческого правила, о чем и пишет В. À. Ицкович: «Причиной ко-
лебаний, неустойчивости написаний в орфографической прак-
тике может служить отсутствие правила, регламентирующего
написание какой-нибудь формы, или противоречивость правил,
создающая возможность разных написаний одного слова на ос-
нове различных правил» (Ицкович, 1982, с. 19).
      По нашему убеждению, именно лингвистическое содержа-
ние преобразуемого орфографического материала целесообраз-
но принять в качестве основного критерия при рассмотрении
исследуемой проблемы: правила употребления прописной буквы
в топонимии должны совершенствоваться на основании лингви-
стического содержания нормы, и без соблюдения этого требова-
ния вряд ли возможно преодолеть противоречия правил и про-

                              34


тиворечия их реализации. Сошлемся на вариантное написание и
вариантную мотивацию написания одного из топонимов: улица
Кузнецкий Мост — улица Кузнецкий мост. Д. Э. Розенталь настаи-
вает на написании слова «мост» со строчной буквы (что и отра-
жено в словаре-справочнике «Прописная или строчная?» (см.:
Розенталь, 1987, с. 281), мотивируя это тем, что данное назва-
ние обозначает реалию, некогда существовавшую в Москве. À. В-
. Барандеев считает единственно верным написание этого слова
с прописной буквы, считая, что нарицательное слово «мост»,
как, впрочем, и слова «ряд», «пруды», «вал» в названиях улиц
типа «Каретный Ряд», «Чистые Пруды», «Бутырский Вал», «от-
ражают лишь исторически первичную номинацию, никак не со-
относясь с современной реалией — улица, что и должно законо-
мерно отразиться в их написании с прописной буквы» (Баранде-
ев, 1989, с. 17). «Правила русской орфографии и пунктуации»
1956 г. (§ 100) дают следующую формулировку: «Существитель-
ные, входящие в состав сложных собственных наименований и
условно называющие предмет, пишутся с прописной буквы...»
Подход Д. Э. Розенталя не лишен лингвистического обоснова-
ния. Но дело в том, что норматив в соответствующем содержа-
нии не обеспечивает однозначного восприятия наименования в
тексте. При речевом употреблении слова «мост» может возник-
нуть противоречие, вызванное его написанием. Написание «Куз-
нецкий Мост» ориентирует пишущего на то, что в данном слу-
чае речь может идти о любой реалии, но только не о мосте как
таковом, а «Кузнецкий мост» — только о мосте, называемом
Кузнецким. Требуются научные основания употребления пропис-
ной или строчной буквы в данном и подобных географических
названиях, а также признаковая структура содержания нормати-
вов, отвечающая языковому опыту носителя языка.
     Таким образом, в работе мы подвергаем анализу графи-
ческую подсистему «строчная — прописная буква». Следователь-
но, в центре внимания оказываются собственно морфологи-
ческие характеристики слова — его отнесенность к имени соб-
ственному или к имени нарицательному. Если же иметь в виду
многолексемные наименования, то, очевидно, обязателен ком-
понентный анализ соответствующих номинативных структур,
который позволил бы выработать научно обоснованные реко-
мендации о маркированности их прописной буквой.

                             35


     Специфика нормы применительно к проводимому иссле-
дованию заключается, во-первых, в том, что на практике от-
сутствуют готовые образцы наименований географических объек-
тов. Мы присоединяемся к мнению, согласно которому «...в
топонимии не столь очевидно [как в антропонимии], что име-
на собственные... тоже выбираются из числа выработанных оно-
мастической системой языка. Хотя... классы географических имен
в этом плане очень неоднородны» (Селезнева, 1980, с. 175). Во-
вторых, не существует полного орфографического словаря то-
понимических названий, о чем пишет, в частности, Б. Букчи-
на: «К сожалению, до сих пор в лексикографической практике
нет орфографических словарей личных имен, а между тем этот
разряд слов представляет больше орфографических трудностей,
чем любая другая группа слов» (Букчина, 1981, с. 234). Несом-
ненно, «орфографические трудности» связаны в том числе и с
количественным фактором: «...одних лишь географических имен
(названий) в языке намного больше суммарного объема всей
нарицательной лексики (например, только рек и озер и только
в нашей стране — около 6 миллионов (БСЭ, 3 изд., т. 24, кн. II,
1977, с. 42); даже если не всем им даны названия, счет все рав-
но идет на миллионы)» (Левашов, 1986, с. 4). Отметим, что все-
таки имеются словари топонимической лексики, среди кото-
рых можно назвать такие, как «Краткий топонимический сло-
варь» В. À. Никонова, «Словарь географических названий СССР»
под ред. М. Б. Волостновой, «Словарь прилагательных от гео-
графических названий» Е. À. Левашова, словарь «Русская оно-
мастика и ономастика России» под ред. О. Н. Трубачева, издаю-
щийся в журнале «Русская речь» «Топонимический словарь
Центральной России» Г. П. Смолицкой. Эти пособия, согласно
заявленным авторами целям исследования, дают представле-
ние о происхождении названий, содержат сведения по истории
русской топонимии, объясняют морфемную и словообразова-
тельную структуру названия, однако не регламентируют имен-
но орфографическое оформление географических собственных
имен в аспекте выбора строчного или прописного варианта буквы.
     По нашему мнению, норма при анализе исследуемого ма-
териала наиболее объективно представлена в форме кодифика-
ции; словарь является вторичным образованием, поскольку он
не столько предписывает, сколько фиксирует правописание

                              36


географических собственных имен, узаконивая их в момент
официального утверждения. Реализация правил в каждом конк-
ретном случае зависит от интерпретации топонимической лек-
семы и однозначности ее признаков, отраженных в действую-
щих нормативах.

   § 3. Соотношение орфограммы и орфографического
                       правила
      Итак, между орфограммой и орфографическим правилом
не должно возникать противоречий, это — важнейшее требова-
ние к интерпретации орфографической нормы. Вне правила
орфографии, то есть сама по себе, орфограмма не обеспечит
носителю языка применения единственно верного написания,
реализующего норму: «Правило орфографии синтезирует в своем
содержании конкретный структурный элемент единицы пись-
ма (графический знак) и мотивацию этого структурного эле-
мента в акте письма» (Селезнева, 1985б, с. 194). Основная цель
орфографического правила и состоит в том, чтобы ориентиро-
вать пишущего (обучающегося) на нормативное письмо, опре-
деляя своим содержанием, а также структурой обязательную
для этого языковую деятельность. Однако далеко не всегда ин-
терпретатор нормы соблюдает единое положение.
      Н. М. Карамзин настаивал на том, что прописными бук-
вами необходимо маркировать не только все заимствованные
имена существительные, но также и исконно русские слова,
которым автор приписывает особое значение. Истоки этого ут-
верждения находим еще в «Российской грамматике» М. В. Ло-
моносова, где в § 129 автор предлагает «большою буквою обо-
значать имена почтенные», а заимствованные из других языков
слова отмечать от «природных российских прописною началь-
ною буквою». Известный языковед того времени В. П. Светов
отмечал, что на это нет достаточных причин, но добавлял, что
поскольку подавляющая часть писателей так поступает, «то дол-
жно непременно в том всем согласиться и принять за правило,
почитая за бесполезное спорить о таких мелочах» (Светов, 1787,
с. 16). Совершенно очевидно, что подобная рекомендация не
лишена атрибутов орфографического правила, в основу кото-
рых положена смыслоразличительная функция прописной бук-

                             37


вы (в ее нынешнем понимании). Однако современная лингвис-
тическая наука в качестве наиболее важного, существенного
признака правила орфографии выдвигает наличие различитель-
ных признаков орфограмм, под которыми понимаются «те осо-
бенности слова, которые мотивируют определение графичес-
кого знака» (Селезнева, 1993б, с. 17). О важности данного по-
нятия пишет Л. Б. Селезнева: «...внимание пишущего к разли-
чительным признакам орфограмм — обязательное условие гра-
мотного письма, так как в каждом акте письма он должен вос-
пользоваться нужным правилом» (Селезнева, 1985б, с. 206).
Ценность различительных признаков орфограмм заключается в
том, что они «не только конкретизируют взаимосвязь орфогра-
фии со словообразованием и морфологией, но и позволяют
перейти к собственно орфографическим системным отношени-
ям — отношениям орфограмм и орфографических правил» (Се-
лезнева, 1993б, с. 18).
      Àнализируя отношения орфограммы и правила орфогра-
фии, необходимо остановиться и на так называемых орфогра-
фических вариантах.
      По замечанию Б. С. Шварцкопфа, «редко какая работа,
если она касается проблем нормализации литературного языка
или описания его норм, обходится без понятия “колебание
нормы”» (Шварцкопф, 1970, с. 391), которое связывают с на-
личием вариантности. Необходимо отметить, что существова-
ние вариантов в языке отвергается некоторыми учеными. Обоб-
щенно это можно представить следующим высказыванием
М. В. Панова: «Нормы... литературного языка построены не конъ-
юнктивно (допускается и то, и другое), а дизъюнктивно (до-
пускается или то, или другое; в одних условиях одно, в других
условиях другое)» (Панов, 1966, с. 56). Совершенно противопо-
ложную точку зрения находим в работах ученых Пражской лин-
гвистической школы: «Развитие нормы совершается именно бла-
годаря вариантам, они являются, как правило, переходными
формами от одного качества к другому» (цит. по: Шварцкопф,
1970, с. 394). Нельзя не согласиться с утверждением академика
В. В. Виноградова о том, что «понятие языковой нормы диа-
лектически основывается на признаках устойчивости языковой
структуры и динамики языкового развития» (Виноградов, 1952,
с. 396), а сосуществование вариантов и является внешним по-

                              38


казателем процессов развития, которые «беспрерывно создают
дублетные формы и колебания, меняют соотношение правиль-
ного и неправильного» (Костомаров, 1960, с. 12—13).
     На наш взгляд, никоим образом не могут способствовать
укреплению орфографической нормы и помогать в овладении
практикой письма орфографические варианты, под которыми
понимают «две (или более) относительно устойчивые модифи-
кации орфограммы одного и того же слова, возникающие благо-
даря использованию в ее составе материально различных, но
совпадающих по своей функции графем» (Семенюк, 1967, с. 72).
Конечно, само явление вариантности присуще любому уровню
языка, однако специфика орфографической подсистемы заклю-
чается именно в том, что в сфере правописания не должно быть
(в идеале) никаких вариантов орфографического оформления,
иначе множественность, неконечность средств языкового выра-
жения будет сводить к минимуму авторитетность самой орфогра-
фической нормы. Представляется несомненной мысль о том, что
чем меньше будет вариантов в сфере собственно письма, тем
легче будет обучающемуся овладеть его практикой, а пишущему
запомнить нормативное написание. И тогда основополагающей
задачей орфографии станет «установление единого и обязатель-
ного кодекса орфографических правил»; вопрос же об орфогра-
фических вариантах слова будет интересовать лингвиста «только
с негативной стороны, то есть будет рассматриваться с точки
зрения устранения вариантных написаний, выбора обязательно-
го варианта» (Àхманова, 1957, с. 209).
     В принятой нами концепции Л. Б. Селезневой разработан-
ное ею понятие варианта орфограммы является центральным,
поскольку представляет орфограмму со стороны ее структуры и
выражает отношения репрезентации в системе современного
русского письма. Исследователь, используя понятие «вариант в
орфографии» в общепринятом лингвистическом содержании,
определяет взаимоотношения вариантов любой орфограммы
следующим образом: «1) не каждый вариант противопоставлен
каждому; 2) не все варианты равнозначны с точки зрения на-
бора их дифференциальных признаков. Варианты орфограммы,
подчиненные одному и тому же орфографическому правилу,
группируются в один орфографически существенный. Диффе-
ренциальные признаки вариантов орфограмм в пределах дан-

                             39


ной группы перестают выступать в этом качестве (нейтрализу-
ются), сохраняя его в отношении ко всем остальным» (Селез-
нева, 1985б, с. 213). Таким образом, в отношении рассматрива-
емой орфограммы с учетом многообразия структур топонимов
необходимо установить количественный и качественный состав
ее вариантов и иерархию ее дифференциальных признаков.

                     Основные выводы
     1. Лингвистическая норма имеет двуаспектное выражение:
с одной стороны, это структурная единица языка, находящая
воплощение в конкретной реализации, с другой — совокуп-
ность правил, определяющих фукционирование этой структур-
ной единицы в устной и письменной речи. Такое понимание
нормы позволяет говорить о ее приоритетном положении в ре-
ализации отношений «язык — языковая личность». В результате
имеющейся у пишущего возможности пользоваться правилами
функционирования единиц языка и обеспечивается устойчи-
вость нормы.
     2. Орфографическая норма, являясь разновидностью нормы
языковой, проявляется тоже двояко: во-первых, в орфограмме
как элементарной единице письма, а во-вторых, в орфографи-
ческом правиле как нормативе, позволяющем функционировать
орфограмме. Содержание орфографической нормы определяется
морфологическим принципом современного русского письма,
отражающимся в морфематическом принципе мотивации напи-
саний. Орфографическая задача выбора строчного или пропис-
ного вариантов буквы при написании топонимов имеет морфо-
логическую основу: различение носителем языка имен собствен-
ных и имен нарицательных. Совершенствование правил употреб-
ления прописной буквы в топонимии должно проводиться с уче-
том лингвистического содержания преобразуемого орфографи-
ческого материала. Возникающие затруднения реализации нор-
мы обусловлены, во-первых, сложностью опознания онимов в
связи с многообразием структур топонимических названий, а
во-вторых, особенностью анализируемой в исследовании нормы.
Последнее заключается в отсутствии как готовых образцов наи-
менований географических объектов, так и полных орфографи-
ческих словарей топонимических названий.

                             40



    
Яндекс цитирования Яндекс.Метрика