Единое окно доступа к образовательным ресурсам

Психология человека в современном мире. Том 5: Материалы Всероссийской юбилейной научной конференции, посвященной 120-летию со дня рождения С.Л. Рубинштейна

Голосов: 0

Данный сборник научных трудов - материалы Всероссийской юбилейной научной конференции, посвященной 120-летию со дня рождения выдающегося отечественного психолога Сергея Леонидовича Рубинштейна (1889-1960). Представленные материалы являются тематическими и посвящены обсуждению психологических проблем личности и группы в условиях изменений современного российского общества.

Приведенный ниже текст получен путем автоматического извлечения из оригинального PDF-документа и предназначен для предварительного просмотра.
Изображения (картинки, формулы, графики) отсутствуют.
    Рубинштейн С. Л. Человек и мир // Рубинштейн С. Л. Проблемы общей пси-
    хологии. М.: Педагогика, 1973. С. 255–420.
Рубинштейн С. Л. Принцип творческой самодеятельности // Вопросы пси-
    хологии. 1986. № 4. С. 101–108.




     Факторы, влияющие на уровень эмоционального
    неблагополучия детско-родительских отношений
                       Н. В. Молчанова (Смоленск)


К    факторам, влияющим на уровень эмоционального неблагополу-
    чия детско-родительских отношений, относят социодемографи-
ческую ситуацию, школьную жизнь, проблемы здоровья, стрессоген-
ные жизненные события, семейные и дружеские взаимоотношения.
Как известно, первыми признаками, предваряющими проблемы
внутрисемейных взаимоотношений и сигнализирующими о психоло-
гическом неблагополучии, являются отрицательные эмоциональные
состояния членов семьи. В отношении детей их появление связывают
с невыполнением семьей таких важнейших функций, как формирова-
ние чувства психологического комфорта и эмоциональной защищен-
ности. В целом понятие защищенности связывают со стабильностью
отношений ребенка со взрослыми. В частности, В. М. Целуйко утверж-
дает, что чувство незащищенности приводит к патологическим стра-
хам, хроническому напряжению, замыканию на себе. Дети младшего
возраста могут быть поглощены чувством эмоционального страха,
страдания (Целуйко, 2004, с. 70–71). О. В. Хухлаева среди прочих
семейных факторов риска называет конфликты между родителями
или отсутствие одного из родителей (Хухлаева, 2003, с. 35).
    По словам Й. Лангмейера и З. Матейчека, в семье каждый ее член
выполняет естественным образом определенную роль и удовлетво-
ряет жизненные потребности ребенка – физические, эмоциональные,
интеллектуальные, моральные. Если в семье отсутствует какой-либо
основной член, то легко возникает опасность депривации для ребенка,
так как не всегда можно заместить роль, которую данный член семьи
должен выполнять в отношении ребенка и в отношении всей семейной
единицы (Лангмейер, Матейчек, 1984, с. 146). С точки зрения А. Мас-
лоу (1999, с. 165–166), существует депривация как угроза личности.

*    Исследование осуществляется при финансовой поддержке РГНФ, грант
     № 08-06-00 434а в рамках проекта «Социально-психологическая адаптация
     детей трудовых мигрантов в условиях трансформации детско-родительских
     отношений».

52


Имеется в виду угроза его защитным системам, самооценке, которая
препятствует самоактуализации, т. е. делает невозможным удовлетво-
рение базовых потребностей человека. Именно такая «угрожающая
депривация» является пусковым механизмом для процесса, обознача-
емого как фрустрация. Если ребенок чувствует себя незащищенным,
если его потребности в любви, принадлежности и уважении не полу-
чают удовлетворения, то такой ребенок будет вести себя эгоистично,
деструктивно и агрессивно (Маслоу, 1999, с. 185).
    А. К. Рубченко (2007) предлагает рассматривать семейную депри-
вацию как разновидность эмоциональной депривации. В этом случае
прекращается эмоциональная связь между ребенком и привычной
семейной средой, или присутствуют неполноценные эмоциональные
контакты между детьми и родителями. В зависимости от субъекта,
создающего психотравмирующую ситуацию для ребенка, различают
материнскую, отцовскую, родительскую и детскую депривации (свя-
занную с сестрами и братьями). По словам Й. Лангмейера (1984, с. 178),
если мать предоставляет ребенку возможность ощутить интимность
человеческой любви, то отец проторяет ребенку путь к обществу.
    Семейная депривация может быть как эпизодической (времен-
ная разлука с одним из родителей), так и хронической. Длительный
дефицит эмоционального созвучного общения порождает у ребенка
неуверенность в положительном отношении к нему родных, вызы-
вая чувство тревоги и ощущение эмоционального неблагополучия.
В ситуации долгой разлуки у ребенка может развиться тревожное
фоновое состояние, на основе чего возникает отчуждение. По данным
А. К. Рубченко, при отделении ребенка от семьи он «перерабатывает»
эту ситуацию исходя из 2-х вариантов: 1) отвержение себя, если ре-
бенок склонен к переживанию чувства вины. Он как бы соглашается
с фактом отделения от семьи за его плохие поступки или плохие
мысли; 2) отвержение семьи родителей, если ребенок делает вывод,
что именно родители виноваты в его оторванности от семьи.
    В отдельных исследованиях указывается на то, что причиной
эмоционального неблагополучия часто является семейный перфек-
ционизм. Дети в таких семьях редко заслуживают одобрения, от них
требуют идеала, которого невозможно достичь. Высокий уровень
контроля и доминирования ведет к подавлению любых форм сопро-
тивления у ребенка, к запрету на протест и агрессию; вследствие чего
ребенок обречен на постоянные разочарования, которые сопровож-
даются негативными эмоциональными переживаниями.
    Данные по раннему детскому возрасту были получены в работах
таких авторов, как Т. В. Архиреева, О. Э. Асадулина, Т. Д. Марцинков-
ская, Е. О. Смирнова, В. С. Собкин. Исследованиями подросткового

                                                                   53


возраста занимались О. С. Золотарева, Н. В. Федорова, Е. Н. Андрее-
ва, О. А. Карабанова, Н. А. Николаева, Н. С. Фонталова, И. Г. Чеснова,
Е. В. Змановская, В. Г. Степанова. Среди зарубежных исследователей
подросткового возраста можно отметить следующих: М. Л. Тобиас, Дж.
Лалич (2000); У. В. Чамберс, М. Д. Лангоуни (2000). Юношеские пробле-
мы рассматривали Д. В. Берко, С. Г. Доставалов, О. А. Тихомандрицкая.
     Результаты диссертационного исследования Н. В. Федоровой
(2007) показывают, что депривация в семье приводит к деформации
эмоциональной и социальной сфер личности подростка. В области
эмоций депривация проявляется в виде дезорганизации эмоциональ-
ных реакций, в агрессивности, негативизме, фрустрированности
и тревожности.
     По данным А. К. Рубченко (2007), хроническая семейная депри-
вация у юношей сопровождается снижением показателей доверия
к другим людям и к самим себе, а у девушек – снижением уверенности
в себе, самоуважения и повышением внутренней конфликтности и са-
мообвинения. При материнской депривации у юношей дополнительно
выражена внутренняя конфликтность и чувство вины. Отцовская
депривация у эпизодически депривированных юношей повышает са-
моценность и уверенность в симпатии к ним других людей, но снижает
принятие себя и самообвинение. У девушек эпизодическая отцовская
депривация снижает принятие себя и симпатию к себе, повышается са-
мообвинение. В целом родительская депривация формирует у девушек
ригидную Я-концепцию, нежелание меняться, низкое самоуважение.
     А. В. Томилова (2005) исследовала эмоциональную сферу подрост-
ков. Выявлено, что страх одиночества как причина грусти выявилась
у большинства подростков всех возрастных групп. Особенно явно это
прослеживалось у самых младших подростков – девятиклассников
(13–15 лет). Наиболее значимой темой для десятиклассников оказалась
родительская семья, нарушение в которой волнует этих подростков
более всего. Отношения к родителям выглядят неоднозначно: их делят
на «понимающих» и «непонимающих»; часто подростки ощущают
чувство вины и за свое «плохое» отношение к родителям (в которых
явно нуждаются эмоционально). Все описания носят эмоциональ-
ный характер; сценарии переживаний подростков (оценочный тип
переживаний, при котором внешний мир прост и соответствует этим
оценкам) становятся недостаточными, так как «обнаруживается»
сложность окружающего мира. Подобные внутренние изменения
порождают тревогу.
     Первые описания неблагоприятных последствий материнской
депривации сделал Л. Ф. Мейер (1914). Реакцию на разлуку с матерью
изучали Д. Боулби (2004), М. Малер (2005), А. Фрейд и Д. Берлин-

54


гейм (2004), Р. А. Шпиц (2001), М. Эйнсворт (1991), А. М. Прихожан
(2000, 2007), А. И. Захаров (2000). В частности Д. Боулби отмечает,
что при неудовлетворении родителем потребностей ребенка у него
формируется чувство отверженности, обделенности, формируется
агрессия, которая может быть направлена как вовне, так и на самого
ребенка в виде самобичевания и чувства вины. По мнению Э. Берна
(1992), если у ребенка нет уверенности в материнской любви, то он
становится беспокойным и пугливым. С точки зрения Р. Бернса (1986),
в результате материнской депривации и авторитарного стиля воспи-
тания возникают негативные эмоциональные переживания. Материн-
ская депривация способствует развитию личности с жаждой любви,
высокой тревожностью и страхом потери объекта привязанности,
развивается эмоциональная обедненность, уплощенность.
    Исследованиями роли отца в психическом развитии ребенка
занимались такие ученые, как Э. Берн (1992), И. С. Кон (2006), Я. В. Фе-
дотова (1985), С. А. Орлянский (2004), О. Г. Калина (2007). В отдельных
исследованиях эмоционального благополучия подростков выявле-
но, что характер эмоциональных трудностей у подростков связан
с аналогичными трудностями у их отцов. В частности, депрессивная
симптоматика, безработица у отцов связаны с риском возникновения
депрессивных и тревожных состояний у детей и подростков. Есть
данные о важности детско-отцовского конфликта для возникновения
депрессивной симптоматики у подростков. В других исследованиях
отмечается, что, чем больше негативных эмоций в отношениях ребен-
ка с отцом, тем в большей степени дети агрессивны в школе. Многие
эмпирические работы касаются рассмотрения детско-родительских
отношений через призму супружеских отношений отца с матерью
ребенка. Результаты свидетельствуют о том, что качество детско-
отцовских отношений в большей степени влияет на психическое
состояние детей, чем детско-материнские отношения. Так, отцовская
(а не материнская) агрессия (вызванная супружеским конфликтом),
связана с усилением злости, печали и страха у детей.
    По некоторым данным, свыше 60 % подростков с эмоциональны-
ми нарушениями воспитывались в неполных семьях. В то же время
некоторые данные не подтверждают связи между тревожностью
и воспитанием ребенка в неполной семье. Бывает, что ребенок, воспи-
тывающийся одинокой матерью, взрослеет быстрее. Но это возможно
только тогда, когда психические потребности в заботе, в учении
и в эмоциональном самоутверждении на соответствующих этапах
развития ребенка были удовлетворены. Известно, что в неполной
семье оставшемуся родителю приходится брать на себя решение всех
материальных, бытовых и психологических проблем, совмещение

                                                                     55


которых весьма затруднительно. Поэтому большинство неполных
семей испытывают материально-бытовые трудности и сталкиваются
с педагогическими проблемами.
    По данным И. С. Кона (1980), дети, выросшие без отца, часто
имеют пониженный уровень притязаний, у них выше уровень тре-
вожности, чаще встречаются невротические симптомы, мальчики
с трудом общаются со сверстниками, хуже усваивают истинно муж-
ские роли, но гипертрофируют некоторые мужские черты – грубость,
драчливость. Очень важным в неполной материнской семье является
отсутствие уверенности и устойчивости в социальном включении, так
как профессия отца представляет обычно реальную базу экономи-
ческого обеспечения семьи, а ее основательность является порукой
уверенности.
    По данным В. А. Сысенко (1986), на отсутствие отца болезненнее
реагируют мальчики 7–12 лет. Девочки особенно остро переносят
подобную разлуку в возрасте 2–5 лет. Н. В. Самоукина (2000) указывает
на то, что для положительного отношения к себе девочек необходимо
принятие их отцами. Однако в зарубежных исследованиях считают,
что матери и отцы обладают одинаковыми способностями заботиться
о своих детях, поэтому оба родителя одинаково важны для гармо-
ничного развития личности ребенка. Е. О. Смирнова и В. С. Собкин
отмечают, что детям из неполных семей не хватает непосредственности
в выражении чувств: они скованны, напряжены, чрезмерно серьезны,
воспринимают все буквально, теряют способность понимать шутки.
Наблюдается дефицит жизненного тонуса, воодушевленности, спо-
собности легко устанавливать контакты и длительно поддерживать
их на взаимоприемлемом уровне; гибкости и непринужденности
в отношениях, умения принимать и играть роли (1988, с. 68). Авторы
отмечают, что причиной перечисленных особенностей также является
и неверный тип воспитания. Согласно исследованиям Е. О. Смир-
новой и В. С. Собкина (там же, с. 56), наиболее распространенными
стилями воспитания в неполных семьях являются неустойчивый
стиль воспитания, гипопротекция, потворствующая гиперпротекция,
эмоциональное отвержение. Одним из самых негативных факторов
в стиле воспитания является эмоциональное отвержение. По данным
ряда исследований (А. И. Захаров, А. И. Фурманов, А. С. Семенюк), не-
доброжелательность или невнимание со стороны родителей вызывает
неосознаваемую враждебность у детей. Безотчетная, немотивирован-
ная недоброжелательность со стороны родителей порождает низкое
самоуважение, чувство вины и тревоги. Часто встречается скрытое
эмоциональное отвержение – родители стремятся завуалировать ре-
альное отношение к ребенку повышенной заботой и вниманием к нему.

56


     С. А. Зайкова (2006) обобщила данные исследований по дошколь-
ному возрасту. В целом при изменениях структуры семьи и взаимо-
действиях между родителями возникают следующие негативные
последствия. При конфликтности между супругами (В. Л. Васильева,
О. А. Шаграева) у детей возникают неврозы, замедляется эмоциональ-
ное развитие, появляется склонность к вспыльчивости, повышенная
возбудимость, страх, недоверие, чувство одиночества, равнодушие.
При воспитательной конфронтации (Е. И. Рогов, Н. Н. Верцинская)
появляются страхи, нарушения эмоционально-волевой сферы, не-
гативные эмоции, присутствует эмоциональная неустойчивость.
При наличии только матери (Е. П. Арнаутова, А. И. Захаров, Й. Лан-
гмейер, З. Матейчек, Н. М. Неупокоева) повышенная агрессивность,
суетливость, замкнутость, заторможенность, нарушение полоролевой
идентификации, агрессивность, асоциальное поведение. В случае
пренебрежения, безразличия и невнимания к потребностям и чувст-
вам ребенка (Г. П. Бочкарева, М. Джеймс, Д. Джонгвард, О. В. Удова)
он начинает поиск эмоционально значимых отношений вне семьи.
При разводе родителей (Н. М. Неупокоева, И. В. Казакова, Е. А. Данило-
ва, Г. П. Бочкарева) возникает стресс, происходит разрушение эмоци-
ональных связей, сужение сферы общения, невротизация. При непо-
следовательности, отсутствии похвалы и поощрений (И. С. Сорокина,
Е. И. Рогов) происходит закрепление отрицательного поведения,
установок, возрастает тревожность, неуверенность в себе.
     В качестве негативных факторов эмоционального неблагополучия
рассматривают также условия детского дома (Р. Шпиц, Дж. Боулби,
А. Х. Пашина, Е. П. Рязанова). Среди особенностей развития эмоциональ-
ной сферы воспитанников детских домов выделяют бедность качест-
венного содержания эмоциональной сферы, неспособность адекватно
распознавать эмоции. На подобные характеристики эмоциональной
сферы указывает и Т. Д. Марцинковская (2000, с. 126, 131). Исследова-
ния Л. Л. Баз, О. В. Баженовой (1996), М. И. Лисиной (1986), проведенные
с детьми 13–14 лет, воспитывающимися в домах ребенка и школах-ин-
тернатах, показали, что как полная, так и частичная материнская де-
привация приводит к тяжелым, иногда необратимым изменениям в эмо-
циональной, интеллектуальной и мотивационной сферах личности.
     К другим обстоятельствам, которые могут спровоцировать не-
удовлетворительную динамику отношений «ребенок–родитель»
можно добавить фактор, связанный с ухудшением экономической
стабильности в настоящий период времени. Например, периодичес-
кие отлучки одного или обоих родителей с целью заработка в другие
регионы страны. В 2008 г. трудовая миграция населения увеличилась
на 20% по сравнению с предыдущим периодом. По данным статистики,

                                                                     57


например, гастарбайтеров в Москве трудится в 7 раз больше, чем это
предусмотрено легальной квотой на 2008 г. По данным проведенного
опроса в городах Смоленск, Москва, Ставрополь (Бадыштова, 2002),
среди видов дохода населения работа на выезде составляет в Смо-
ленском регионе самый высокий процент – 80,8 (в Москве – 68,9 %;
в Ставрополе – 50,0 %). Подобные результаты заставляют задуматься
о значении исследования феноменов, сопровождающих этот процесс
внутри семьи, а именно, как трудовая миграция родителей отража-
ется на эмоционально-психологическом состоянии их детей. С точки
зрения взрослого человека это может быть сопряжено с ответствен-
ностью перед своей семьей за ее материальное благополучие. Тогда
как восприятие и понимание подобных семейных ситуаций со сто-
роны ребенка может носить неоднозначный характер.
    Известны результаты исследований прибалтийских ученых (Ля-
люгене, Рупшене, 2008), связанные с изучением влияния трудовой
миграции родителей на социализацию детей и подростков. Согласно
их результатам, проблемы детей, переживающих кризис разлуки с ро-
дителями, в 9% случаев связаны с долговременными эмоциональными
трудностями, 38 % испытывают кратковременный эмоциональный
кризис, 14 % имеют проблемы с поведением. Выявлена тенденция,
согласно которой, чем меньше возраст ребенка, тем выше число нега-
тивных переживаний. В книге Жорж Жизель (Жизель, 2003, с. 78–81)
приведен пример обобщенных научных данных в виде балльной
шкалы по исследованию детского стресса. Из 34-х причин стрессового
состояния ребенка на 4-ом месте оказалась ситуация, при которой
кто-то их родителей получил работу далеко от дома и вынужден жить
в другом месте (63 балла из 100). 15-ое место занимает ситуация, свя-
занная с изменением финансового положения семьи (38 баллов из 100).
    В исследованиях Н. Ю. Синягиной указывается, что 30 % родите-
лей в качестве мотива своего жестокого отношения к ребенку назы-
вают «месть за то, что ребенок приносит огорчение, что-то просит,
требует». Автор объясняет это тем, что «малообеспеченные» родители,
не умея объяснить происходящее, испытывают неосознаваемое чувст-
во вины и перекладывают вину на ребенка, который «не заслужил»,
«не заработал» (Синягина, 2001, с. 29). В. Б. Ольшанский утверждает,
что дети из семей с ограниченными финансовыми возможностями
с малолетства испытывают много фрустраций, делаются терпели-
выми, осторожными, но медлительными, упорными и негибкими
(Ольшанский, 1996, с. 40).
    Подобные примеры подтверждают нашу мысль о том, что целесо-
образно более подробно изучить аспект детстко-родительских отно-
шений в контексте трудовой миграции. Цель исследования предпола-

58


гает также дальнейшую выработку психологических рекомендаций
для улучшения психоэмоционального состояния детей и родителей,
а также оптимизации взаимодействия и взаимопонимания среди
членов семей трудовых мигрантов.
                                Литература
Жизель Ж. Детский стресс и его причины / пер. с фр. М.: РИПОЛ КЛАССИК,
    2003. Лангмейер Й., Матейчек З. Психическая депривация в детском
    возрасте. Прага: Авиценум, 1984.
Лялюгене И. Ю., Рупшене Л. Я. Влияние трудовой миграции родителей на со-
    циализацию подростков // Социс. № 1. 2008. С. 69–75.
Марцинковская Т. Д. Детская практическая психология // Пособ. для студ.
    вузов пед. спец. / Ред. Т. Д. Марцинковская. М.: Гардарики, 2000.
Маслоу А. Г. Мотивация и личность / пер. с англ. СПб.: Евразия, 1999.
Ольшанский В. Б. Психологи – практикам: учителям, родителям и руководи-
    телям. М.: Триволта, 1996.
Рубченко А. К. Самоотношение и отношение юношей и девушек к родителям
    при семейной депривации: Автореф. дис. … канд. психол. наук. М., 2007.
Синягина Н. Ю. Психолого-педагогическая коррекция детско-родительских
    отношений. М.: ВЛАДОС, 2001.
Смирнова Е. О., Собкин В. С. Специфика эмоционально-личностной сферы
    детей, живущих в неполной семье. М., 1988.
Томилова А. В. Динамика развития типа и предметного содержания пережи-
    вания в старшем подростковом возрасте: Автореф. дис. … канд. психол.
    наук. М., 2005.
Федорова Н. В. Депривация в семье как фактор делинквентного поведения
    подростков: Автореф. дис.…канд. психол. наук. Омск, 2007.
Хухлаева О. В. Коррекция нарушений психологического здоровья дошколь-
    ников и младших школьников // Учеб. пособие. М.: Академия, 2003.
Целуйко В. М. Вы и ваши дети. Психология семьи. Ростов-н-Д.: Феникс, 2004.
Кон И. С. Психология ранней юности. М.: Просвещение, 1980.
Детская практическая психология // Учебник / Ред. Т. Д. Марцинковская.
    М.: Гардарики, 2000.



           Природоцентрическая этика в работе
            С. Л. Рубинштейна «Человек и мир»
                       А. В. Никольская (Москва)


В  последние годы, когда все чаще раздаются разговоры о грозящем
   человечеству экологическом кризисе, возникает необходимость
переориентации человеческого сознания с антропоцентрического

                                                                       59


на природоцентрическое. В психологии появилось даже новое направ-
ление, называемой экологической психологией, одной из задач кото-
рого является формирование осознания человеком своего единства
с природой (Панов, 2004).
    Современные исследования в таких областях, как зоопсихология,
этология и социобиология, способствуют новому пониманию живых
организмов как существ, находящихся в родстве с видом Homo sapiens.
Возрастающая социогуманитарная направленность современной
науки меняет наш взгляд на человека, человеческое общество.
    Еще Э. Фромм говорил, что человек, оставаясь частью природы,
вышел за ее границы. «Необходимость находить новые решения
противоречий своего существования, находить все новые, более
высокие формы единства с природой, своими ближними и самим
собой служит источником всех психических сил, которые движут
человеком» (Фромм, 2004, с. 15).
    С одной стороны, человек принадлежит к живой природе, он
имеет эволюционное родство с другими формами жизни. Это родство,
согласно А. Бергсону, дает человеку потенциальную возможность
понимания поведения и психики живых существ (особенно высших
позвоночных) через эмпатию, вчувствование в них. А. Бергсон утверж-
дает идею прямого, неопосредствованного, интуитивного знания
и вводит понятие интуиции, интуитивного вчувствования одного
живого существа в психику другого как механизм прямого знания
(Бергсон, 1998).
    С другой стороны, человек является уникальным продуктом эво-
люции с качественно специфическими характеристиками. Человек,
таким образом, обладает как биологически детерминированными,
так и чисто человеческими (социальными, культурными) гранями,
которые тесно переплетены, взаимозависимы друг от друга находятся
в постоянном развитии. Насколько гармонично развитие этих граней,
отвечают ли модели культуры и технологии эволюционно-обуслов-
ленным тенденциям человеческого поведения? Например, наказание
за убийство, распространенное в различных человеческих культурах,
вполне согласуется с имеющимся у многих видов животных врожден-
ным ингибированием убийства особей своего вида (Лоренц, 1998).
Многие юридические нормы человеческого общества обращаются
к нашему «чувству справедливости» (sense of justice), предпосылки
которого можно видеть в социальном поведении высокоразвитых
групповых животных (приматы, хищные). Более того, М. Хаузер по ре-
зультатам своих исследований заключает, что люди с тем большей
готовностью соблюдают законы, чем в большей мере они отвечают
эволюционному «чувству справедливости» (Хаузер, 2008). Тем не ме-

60


нее, очевидно, что и человеческий разум существенно влияет на наше
чувство справедливости. Содержание этого чувства испытывает
воздействие культуры и многовековой истории человечества.
    В отечественной психологии первым о проблеме осознания че-
ловеком единства с природой заговорил С. Л. Рубинштейн в своей
передовой для того времени работе «Человек и мир» (1976), поднимая
вопрос целостного отношения человека и мира.
    В работе рассматривается как онтологический аспект бытия
человека в мире, так и гносеологический аспект познания человеком
мира, и ставится вопрос об этике человеческого существования в ми-
ре. При этом под «миром» Рубинштейн понимает организованную
иерархию различных способов существования, точнее, мир живых
существ с различным способом существования. Причем под способом
существования подразумеваются как характеристика, относящаяся
к качественной определенности живого организма, так и онтоло-
гическая характеристика, определяющая не столько сам организм,
сколько его бытие (Рубинштейн, 1976). То есть само существование
организма связано с процессом определения его свойств в рамках
его взаимодействия с другими. Из этого положения С. Л. Рубинштейн
делает вывод, выходящий за рамки классических представлений
советской психологии, а именно: «…нужно не внешнее противопо-
ставление человеческого способа существования всем остальным
способам существования, а конкретное исследование всей иерархии
этих отношений» (там же, с. 19).

Онтологический аспект человеческого бытия
    С позиций нового основания, не субъект–объект, но Человек–Мир,
С. Л. Рубинштейн предлагает развивать новый строй мышления, где
на первое место выходят не гносеологические, а бытийные (онтоло-
гические) категории. И тогда человек оказывается эквивалентен, при-
частен всему бытию (Арсеньев, 2007). Фактически С. Л. Рубинштейн
говорит о том, что нужно преодолеть не только картезианский раскол
между субъектом и объектом, но необходимы и другие кардиналь-
ные перемены, потребность в которых вызвана включением psyche
и чистого опыта в сферу реальности.
    С. Л. Рубинштейн обращает внимание, что проблема отношения
человека к бытию в целом включает в себя отношение к людям, бытие
включает в себя не только вещи, неодушевленную природу, но и лю-
дей; отношение к природе опосредствовано отношениями между
людьми. Метафизический разрыв бытия на три несвязанных сферы –
природу, общество и мышление – преодолевается постановкой вопроса
об особом, двойственном, способе существования человека в мире.

                                                                61



    
Яндекс цитирования Яндекс.Метрика