Единое окно доступа к образовательным ресурсам

Психология человека в современном мире. Том 5: Материалы Всероссийской юбилейной научной конференции, посвященной 120-летию со дня рождения С.Л. Рубинштейна

Голосов: 0

Данный сборник научных трудов - материалы Всероссийской юбилейной научной конференции, посвященной 120-летию со дня рождения выдающегося отечественного психолога Сергея Леонидовича Рубинштейна (1889-1960). Представленные материалы являются тематическими и посвящены обсуждению психологических проблем личности и группы в условиях изменений современного российского общества.

Приведенный ниже текст получен путем автоматического извлечения из оригинального PDF-документа и предназначен для предварительного просмотра.
Изображения (картинки, формулы, графики) отсутствуют.
             Взаимосвязь направленности личности
           и субъективного отношения к риску
                      М. А. Кленова (Саратов)


П    онятие «направленность» в отечественной психологии традици-
     онно связывают с именем С. Л. Рубинштейна: «Проблема направ-
ленности – это, прежде всего вопрос о динамических тенденциях,
которые в качестве мотивов определяют человеческую деятельность,
сами, в свою очередь, определяясь ее целями и задачами» (Рубин-
штейн, 2000, с. 623). Современный человек постоянно сталкивается
с различного рода опасностями, ежедневно ему приходится находить
ответы на всевозможные вопросы. Для того чтобы принимать ре-
шения быстро, подчас приходится идти на риск во имя достижения
положительного результата.
    Целью данного исследования является изучение взаимосвязи
направленности личности и субъективного отношения к риску.
    Если рассматривать направленность как вектор активности
какого-либо субъекта (Колесов, Пономаренко, 2008, с. 4), то необ-
ходимо учитывать два важных положения, предложенных С. Л. Ру-
бинштейном:
     а) предметное содержание, поскольку направленность – это
        всегда направленность на что-то, на какой-то более или менее
        определенный предмет;
     б) напряжение, которое при этом возникает (Рубинштейн, 2000,
        с. 457).
При этом соотношение направленности личности и риска обусловлено
тем, что и риск осуществляется при наличии, во-первых, предметного
содержания, поскольку человек всегда рискует ради чего-то, во имя
достижения какого-либо результата, или вопреки чему-либо. Риск
без определенной для личности цели является не только неоправ-
данным, но и бессмысленным, ибо предметность в поле риска – это
одна из важнейших его составляющих. Для того чтобы пойти на риск,
нужно не только отчетливо понимать, для чего это делается, но также
представлять то, с чем придется столкнуться на пути к поставленной
цели, что, собственно говоря, и является предметным полем действия,
обозначенного как риск.
    Во-вторых, риск, как таковой, включает напряжение, независимо
от того, на что он направлен. Это происходит потому, что риск – это
всегда неопределенность, возможность потери чего-либо во имя
достижения результата. Следовательно, и неопределенность, и воз-
можность потери – это всегда состояние напряженности для человека.

32


    Направленность личности – ее интернальное и генерализован-
ное свойство. Совокупность устойчивых мотивов, ориентирующих
деятельность личности, относительно независимых от текущих си-
туаций. Характеризуется интересами, склонностями, убеждениями
и идеалами личности, отражающими ее мировоззрение. Выражается
в гармоничности и непротиворечивости знаний, отношений и гос-
подствующих мотивов поведения и действия личности. Проявляется
в мировоззрении, духовных потребностях и практических действиях
(Головин, 2003, с. 323).
    Направленность – понятие более широкое, чем риск, так как риск
проявляется, прежде всего, в практических действиях и зависит
от предмета направленности личности. Однако, несмотря на это
утверждение, можно также отметить, что оба эти понятия не ис-
ключают друг друга. Направленность включается в риск, в его пред-
метную структуру, так как для принятия риска необходимо наличие
определенных мотивов, потребностей и установок, связанных с на-
правленностью личности.
    По мнению С. Л. Рубинштейна «…испытываемая или осозна-
ваемая человеком зависимость его от того, в чем он нуждается
или в чем он заинтересован, порождает направленность на соответст-
вующий предмет» (Рубинштейн, 2000, с. 457). В данном контексте
необходимо рассматривать так называемые тенденции, которые
выступают как стремления, когда намечается не только исходный,
но и конечный их пункт. Тенденции, как связанные с состояниями
напряжения динамические силы, образующиеся в процессе деятель-
ности и побуждающие к ней, заключаются в потребностях, интересах
и идеалах. Потребности, в свою очередь, по мере их осознания могут
выступать как влечения и как желания. От интереса, как специ-
фической направленности на тот или иной предмет, отчленяется
склонность, как направленность на соответствующую деятельность
(Рубинштейн, 2000, с. 459).
    Важно различать «направленность индивида» и «направлен-
ность личности». Потребности индивида связаны, в первую очередь,
с поддержанием комфортных и безопасных условий жизни. Потреб-
ности же личности – это потребности поддержания и успешного
функционирования личностного начала индивида. Исходя из этого,
направленность личности следует связывать, прежде всего, с личност-
ными потребностями, такими как самоуважение, самоутверждение,
самореализация и самоактуализация. Риск также можно рассмат-
ривать как инструмент для удовлетворения потребностей, причем
риск как направленность на удовлетворение потребностей индивида
представляет собой риск так называемого «низшего уровня». На-

                                                                33


против, риск для удовлетворения личностных потребностей, таких
как самоутверждение и самореализация – есть риск более «высоко
порядка». Другими словами, если рискующий субъект направляет
свою деятельность на удовлетворение потребностей в пище, безопас-
ности и пр., он акцентирует свое внимание на предметах и объектах,
имеющих потенциальное значение на стадии доминирования базис-
ных потребностей. С точки зрения риска как направленности на до-
стижение определенного уровня самоактуализации предполагается,
что человек устремляет свои действия, руководствуясь желанием
«стать всем, чем возможно; потребностью в самосовершенствовании,
в реализации своего потенциала» (Маслоу, 1999, с. 56). Если пред-
ставлять самоактуализацию как непрерывный процесс реализации
потенциальных возможностей, то можно сказать, что риск в данном
случае не является процессом завершенным, как и самоактуализация,
в которой человек всегда видит возможности для развития своего
потенциала.
     Удовлетворение базисных потребностей индивида посредством
риска предполагает дальнейшее удовлетворение личностных потреб-
ностей в самоактуализации, что является непрерывным процессом,
иными словами, «самоактуализация ради самоактуализации». Ес-
ли же говорить о самореализации и самоутверждении, то очевидно,
что риск в большей степени связан с процессом самоутверждения,
а самореализация, как правило, связана с менее «силовыми» и более
инновационными способами действий и лежащими в их основании
мотивами. Порою индивид одержим некоей масштабной идеей и стре-
мится к масштабной же деятельности по ее реализации, так до конца
и не осознав: для чего ему это нужно? (Колесов, Пономаренко, 2008,
с. 51). Исходя из этого, человек наталкивается на противоречия, возни-
кающие в его сознании, а противоречия, в свою очередь являющиеся
движущими силами развития, подводят человека к выбору способа,
приемов и методов принятия решений, соответствующих выделенной
ситуации, которая включает определенный риск.
     Таким образом, можно заключить, что существует связь между
риском и направленностью личности. Эти феномены являются взаи-
модополняющими. Как направленность не исключает риск, так и риск
невозможен без направленности, в случае, если риск понимается
как совершенно осознанный поступок. Потребности личности могут
быть сопряжены с риском в процессе их удовлетворения. Причем риск
для удовлетворения потребностей в самоактуализации предполагает
процесс дальнейшей самоактуализации личности. Направленность
и потребности личности необходимо учитывать при изучении фено-
мена субъективного риска как его компоненты.

34


                              Литература
Головин С. Ю. Словарь психолога-практика. Минск, 2003.
Колесов Д. В., Пономаренко В. А. Отношение к жизни и психология риска.
    М., 2008.
Маслоу А. Мотивация и личность. СПб., 1999.
Рубинштейн С. Л. Основы общей психологии. СПб., 2000.




          Проблемы становления субъектности
           политически активной молодежи
                  А. А. Краснякова (Киев, Украина)


Б   олее 40 лет выдающийся философ и психолог С. Л. Рубинштейн
    прожил в Украине, разрабатывая проблемы логики как теории
знания, диалектики объективного познания и творческой само-
деятельности субъекта, интересуясь возрастными особенностями
мышления, его философски-психологической структурой, а также
проблемами украинского театра ХІХ–ХХ вв., этнографии, изучая
творчество украинских писателей и поэтов. По словам профессо-
ра Одесского университета, известного психолога М. М. Ланге, уже
вначале деятельности «Сергей Леонидович ярко демонстрировал
свою способность к живому философскому творчеству, которое стало
возможным благодаря глубинному овладению богатствами мировой
культуры» (Роменец и др., 1998, с. 140).
    В историю психологии С. Л. Рубинштейн вошел как основатель
субъектно-деятельностного подхода к изучению психики человека:
«В деятельности и через деятельность, индивид реализует и утверж-
дает себя как субъект, как личность: как субъект – в своем отношении
к объектам, им же порожденным, как личность – в своем отношении
к другим людям, на которых он в своей деятельности влияет и с ко-
торыми он через нее входит в контакт. Поэтому деятельность – это
не внешняя работа, а позиция – относительно людей, относительно
общества, которую человек утверждает всей своей сущностью» (Ру-
бинштейн, 1999, с. 436–437). «Субъект в своих деяниях, в актах своей
творческой самодеятельности не только обнаруживается и проявля-
ется; он в них созидается и определяется» (Рубинштейн, 1986, с. 106).
    Субъектный (или субъектно-деятельностный) подход С. Л. Ру-
бинштейна, в условиях социально-экономических, технологических
и глобальных политических изменений, продолжает интенсивно
развиваться, конкретизироваться и уточняться в современных иссле-
дованиях российских и украинских психологов. Развивая и дополняя
                                                                   35


рубинштейновскую концепцию субъекта и субъектности, известный
украинский психолог В. А. Татенко считает что: «Человек, как субъект,
решает не одну, а три задачи: а) познания и преобразования внешнего
мира; б) познания и развития своего внутреннего мира; в) познания
и развития себя как субъекта собственной психической жизни и свое-
го бытия вообще. Самосубъектное развитие человека полагается
здесь в качестве начального и конечного пункта на каждом из витков
спирали его жизнеосуществления. При этом важно учесть, что та-
кое развитие возможно лишь на основе внутренней деятельности,
а именно: изнутри мотивированной активности, предполагающей
использование исключительно «своих собственных», внутренних же
средств» (Татенко, 1996, с. 177). Таким образом, согласно В. А. Татен-
ко, становление субъектности человека во многом зависит от его
способности к саморазвитию, самосовершенствованию, способности
к рефлексии, самокоррекции своего поведения в социуме.
    В изменяющемся мире общественные отношения под действием
объективных факторов и внешних стимулов претерпевают опреде-
ленные трансформации, тем самым усложняя процесс становления
и развития субъектности. Особенно сложно и болезненно процессы
становления субъектности происходят у молодежи, так как смена мо-
ральных норм, ценностей, отсутствие опыта деятельности в периоды
стабильного развития затрудняют определение своей роли в обществе.
    Исследуя проблемы становления субъектности молодежи, мы исхо-
дили из того, что о становлении субъектности можно говорить только
в том случае, если индивид осуществляет активную деятельность
в той или иной сфере: (профессиональной, общественно-политической,
образовательной, семейно-бытовой и т. д.); показателем субъектности
может быть не просто активная, а самостоятельная, творческая лич-
ность, осознающая ответственность за свою деятельность, готовая
к осуществлению стратегии жизненной самореализации (Сергеев, 1997).
    Изучая проблему политического участия украинской молодежи,
мы поставили перед собой задачу выяснить наличие и степень сфор-
мированности основных черт субъекта у политически активной части
молодежи. В нашем исследовании приняли участие 94 лидера моло-
дежных политических организаций различной идеологической ориен-
тации, в возрасте от 18 до 35 лет, имеющие высшее и неполное высшее
образование. В ходе исследования был использован диагностический
комплекс авторских методик, разработанных сотрудниками лаборато-
рии психологии политического участия Института социальной и поли-
тической психологии АПН Украины, а также методики для определения
коммуникативно-организационных способностей, готовности к само-
развитию (В. Павлов) и способности к самокоррекции (В. Семиченко).

36


    Как мы и предполагали, испытуемые (87 %) показали: высокий
уровень социально-политической активности, политического инте-
реса и просоциальной мотивации; стойкость взглядов, убеждений,
высокий уровень готовности отстаивать свои идеологические идеалы
и принципы, причем независимо от возраста и времени пребывания
в политической организации; наличие организаторских и коммуника-
тивных способностей и умение принимать решения. Однако по уровню
готовности к саморазвитию высокие и средние показатели имели
62 %. И только треть испытуемых продемонстрировала высокую
способность к самокоррекции.
    Результаты исследований дали нам возможность говорить о том,
что у лидеров молодежных политических организаций необходимо раз-
вивать способность к саморефлексии, саморазвитию и самопознанию,
поскольку субъектность обнаруживается в рефлексивном действии
и проявляется в выборе пути своего развития как череды поступков.
Особенно важным для молодых политических лидеров является осо-
знание границ своего влияния на других и степени ответственности,
которые субъект готов нести за свою политическую деятельность.

                                 Литература
Роменець В. А., Маноха І. П. Історія психології ХХ століття: Навч. посібник.
    К.: Либідь, 1998.
Рубинштейн С. Л. Основы общей психологии. СПб.: Питер Ком, 1999. Ру-
    бинштейн С. Л. Принцип творческой самодеятельности (К философским
    основам современной педагогики) // Вопросы психологии. 1986. № 4.
    С. 101–108.
Сергеев Н. К. Непрерывное педагогическое образование: концепция и техно-
    логии учебно-научных педагогических комплексов (вопросы теории) //
    Монография. СПб.; Волгоград, 1997.
Татенко В. А. Психология в субъектном измерении // Монография. К.: Про-
    світа, 1996.




 Внутренние ресурсы человека в его взаимодействии
                 с внешним миром
                       Р. М. Кумышева (Нальчик)


Ч еловек живет в постоянно меняющемся внешнем мире. Под вне-
  шним миром мы подразумеваем: предметный мир, социальный
мир и мир природы. Мы рассматриваем закономерности взаимо-
действия человека с внешним миром, общие для всех его уровней.

                                                                         37


    На протяжении своего исторического развития человек в отно-
шениях с внешним миром циклично проходит три стадии. Сначала
предметы и условия внешнего мира управляют им, приводят его
в смятение. На этой стадии человек по своему поведению и внутрен-
нему состоянию близок к животному. Но в отличие от него человек
способен углубиться во внутренний мир, анализировать и оценивать
внешний мир, строить планы по активному воздействию на него. По-
этому на второй стадии – по Ортега-и-Гассету, стадии созерцательной
или теоретической жизни, – человек погружается в свой внутренний
мир и тем самым получает возможность анализировать и оценивать
происходящее во внешнем мире. Затем человек вновь погружается
в мир внешний, но уже для того, чтобы активно на него воздействовать
(Ортега-и-Гассет, 1991, с. 240).
    При рассмотрении эволюции отношений человека и внешнего
мира обнаружились следующие закономерности. На этапе, когда че-
ловек не обладал достаточной информацией о внешнем мире, реакция
первого была инстинктивной. В качестве формы психологической
защиты использовались мантры – асемантические тексты и риту-
альные танцы – упорядоченные движения. Их смысл заключался
в упорядочении своего внутреннего состояния, в восстановлении
психического равновесия. На данном этапе проявлялись качества
индивида.
    На следующем этапе эволюции отношений человека с внешним
миром человек уже обладал достаточно обширной информацией
о внешнем мире, но еще не умел их объяснять. На данном временном
отрезке возникли мифы со сложной символикой и космогонические
концепции. Их смысл заключался в упорядочении внешнего мира
и попытке сделать объекты внешнего мира посредством символов
условно изученными. К этому же периоду относятся и создание ри-
туалов, которые замещали отсутствующие возможности воздействия
на внешний мир. На данном этапе человек проявился как субъект.
    Далее человек перешел к самопознанию и соизмерению своих
возможностей с обстоятельствами жизни для влияния на внешний
мир. Человек достиг способности изучать свой внутренний мир и уста-
навливать причинно-следственные связи в отношениях с внешним
миром. Последствием были религиозные концепции.
    Компенсаторная функция веры направлена на восполнение не-
достающей информации, необходимой для целостного охвата кар-
тины мира (Шафоростов, 1996, с. 21). Содержание и направленность
действий древнего человека по отношению к условиям внешнего
мира отражали содержание его мифологического сознания. Однако
деятельность человека была мифологизирована только по форме.

38


Предметное ее содержание соответствовало потребностям, порож-
даемым объективными условиями жизнедеятельности. В. А. Соснин
выделяет как стратегию влияния религии укрепление базовых защит-
ных факторов внутри личности и «систематические усилия по изме-
нению организационной среды жизни, направленные на уменьшение
отрицательного влияния факторов риска и стрессоров» (Соснин, 2002,
с. 122). Одним словом, религиозное влияние заключалось в укрепле-
нии внутренних сил и достижении человеком равновесия с внешним
миром посредством специально организованной деятельности.
     Н. Я. Грот выделяет примерно те же компоненты в так называ-
емой мировой воле, которая регулирует нравственное поведение
человека: 1) силу, оберегающую жизнь вне индивидуума – в мире;
2) силу, враждебную эгоизму и животному инстинкту самосохране-
ния; 3) силу, стремящуюся к совершенству своих воплощений; 4) силу,
направленную на созидание и совершенствование духовной пищи
(Грот, 2000, с. 401).
     По существу, здесь обозначено соотношение компонентов внут-
реннего и внешнего миров. Каждый из них содержит две противо-
положности: способствующую совершенству и противостоящую
несовершенству. Обе стороны внутреннего мира человека могут
активизироваться и доминировать по мере необходимости.
     Смысл религиозных концепций в историческом развитии че-
ловека заключался в том, что он все более управлял отношениями
с внешним миром. Углубление в себя привело к бульшим возможнос-
тям для познания внешнего мира. На данном этапе эволюционного
развития человек проявлялся как личность.
     Примитивный человек, по мнению З. Фрейда, проецирует во внеш-
нюю реальность «одновременные … существования бессознательных
душевных процессов, наряду с сознательными» (Фрейд, 1997, с. 127).
То есть еще в древности человек понимал, что какие-то внутренние
силы поддерживают его в сложных жизненных обстоятельствах,
и пытался эти силы познать и осознать. Одна из форм познания их –
проекция во внешнюю реальность их символических обозначений.
В частности, как полагал З. Фрейд, духи и демоны представляют
для человека проекцию его чувств, привязанностей его аффектов;
он их «превращает в лиц, населяет ими мир и снова находит вне
себя свои внутренние душевные процессы» (там же, с. 125). Это
был способ познания и определения человеком своих внутренних
ресурсов.
     Винникотт и Юнг также уверены в наличии третьего про-
странства, которое находится между внутренним и внешним ми-
рами и в то же время относится к обоим мирам. Причем К. Юнг,

                                                                39


который называет это промежуточной средой тонкой реальности,
считает, что она может быть выражена только при помощи символов
(Гордон, 1995, с. 59–60).
    Р. Гордон, анализируя эту концепцию, приходит к следующим
обобщениям. Эволюция и образование этой области могут происхо-
дить только: 1) когда человек выходит из состояния слияния с миром;
2) когда он становится более способным дифференцировать психи-
ческий опыт от соматического, внутреннее от внешнего; 3) когда он
достигает некоторого чувства непрерывности и постоянства мира
вокруг себя; 4) когда эго-функции таким образом становятся доста-
точно надежными и твердыми (Гордон, 1995, с. 61).
    Франс Тутсин также признает существование некой промежуточ-
ной субстанции между внешним и внутренним мирами и называет ее
переходным состоянием, в котором чувствуются внутренние и внеш-
ние структуры. К тому же она считает это состояние необходимым
для самопознания и установления безопасных контактов с внешним
миром (там же, с. 62).
    Возможно, В. Э. Чудновский имеет в виду ту же третью субстанцию,
когда говорит: «…человеческий индивид в процессе своей жизне-
деятельности приобретает такие свойства, которые не предопре-
делены однозначно ни внешними воздействиями, ни внутренними
природными данными. Они результат их взаимодействия, деятель-
ности индивида как единого саморегулирующегося целого» (Чуднов-
ский, 2006, с. 27).
    Обобщение их концепций позволило вывести следующие законо-
мерности: 1) в процессе взаимодействия человека с внешним миром
человек может занимать зависимую и главенствующую позиции;
2) в формировании позиции участвует определенная внутренняя
субстанция человека; 3) сложность, упорядоченность и содержатель-
ность данной субстанции определяет позицию и характер поведения
человека. Промежуточную субстанцию мы и называем внутренними
ресурсами человека.
    Внутренние ресурсы человека не тождественны его внутрен-
нему миру. Они выделяются из него, но не отделяются. Кроме того,
внутренние ресурсы не могут проявиться в отрыве от внешнего ми-
ра, они начинают проявляться и функционировать только в кон-
такте с миром внешним. Внутренние ресурсы человека обретают
некоторую стабильность только при достижении равновесия в от-
ношениях с внешним миром. Это одновременно подвижная часть
внутреннего мира и инструмент для взаимодействия с внешним
миром, это потенциал опыта и одновременно создатель новых знаний
и умений.

40


      На всех этапах эволюции отношений с внешним миром человек
стремился к достижению оптимального состояния своих внутренних
ресурсов в процессе деятельности. Последовательность форм деятель-
ности соответствовала этапам достижения равновесия между внут-
ренним миром человека и миром внешним: ориентация, адаптация,
регуляция и управление. В результате сформировалась поведенческая
модель, которая состоит из оценки ситуации, оценки внутренних
ресурсов, принятия решения по характеру взаимодействия с внешним
миром. Таким образом, деятельность наделялась жизненным смыслом
как объективным отношением субъекта с миром и предназначалась
для порождения личностных смыслов – устойчивых и осознанных
ценностно-смысловых ориентаций и формы познания субъектом
жизненных смыслов (Леонтьев, 1999, с. 113).
      На современном этапе эволюции отношений человека с вне-
шним миром человек призван действовать как индивидуальность,
т. е. управлять своим взаимодействием с внешним миром на основе
индивидуальной поведенческой модели, сформированной путем
соотнесения внутренних ресурсов с жизненными ситуациями и при-
нятия адекватных решений.
      Внутренние ресурсы человека, в первую очередь, включают:
знания человека о мире и о себе, достаточные, чтобы установить
соотношение внутренних и внешних сил; способности и умения
деятельности, достаточные, чтобы достичь равновесия во внешнем
мире. Внутренние ресурсы пополняются за счет знаний о мире. Зна-
ния о себе достигаются в процессе деятельности, направленной
на преобразование внешних условий жизнедеятельности.
     «Психические явления (ПЯ) и психика в целом суть единство
знания – информации и переживания – эмоционально-чувственного
отношения» (Сергеев, 1999, с. 8). В процессе эволюции, историогенеза
и онтогенеза «последовательно увеличивается в психике преоблада-
ние знаний относительно переживаний. Это способствует увеличению
могущества человека, уменьшению его непроизвольности, освобож-
дает от многих внешних и внутренних зависимостей» (там же, с. 9).
      Накопление знаний обеспечивает преобладание рационального
над эмоциональным, произвольного и планомерного над непроиз-
вольным и стихийным. Это обеспечивает ориентации в пространстве,
жизни и собственном внутреннем мире человека. Таким образом,
первым условием равновесия между внешним миром и внутренним
миром человека является познание.
      Второе условие равновесия между внутренним и внешним миром –
самопознание. К. Юнг, комментируя «Тибетскую Книгу Великого
Освобождения», где самопознание отождествляется со «знанием

                                                                 41



    
Яндекс цитирования Яндекс.Метрика