Единое окно доступа к образовательным ресурсам

Психология человека в современном мире. Том 5: Материалы Всероссийской юбилейной научной конференции, посвященной 120-летию со дня рождения С.Л. Рубинштейна

Голосов: 0

Данный сборник научных трудов - материалы Всероссийской юбилейной научной конференции, посвященной 120-летию со дня рождения выдающегося отечественного психолога Сергея Леонидовича Рубинштейна (1889-1960). Представленные материалы являются тематическими и посвящены обсуждению психологических проблем личности и группы в условиях изменений современного российского общества.

Приведенный ниже текст получен путем автоматического извлечения из оригинального PDF-документа и предназначен для предварительного просмотра.
Изображения (картинки, формулы, графики) отсутствуют.
    к «клиповому сознанию», для которой характерны высокая скорость
восприятия образов без акцентирования деталей, антирефлексив-
ность. То есть можно сделать вывод, что при помощи «клипового
сознания» человек спасается от того потока информации, который
обрушивается на него, что это своеобразная самозащита.
      Мышление включает в себя способность устанавливать связи
и отношения между познаваемыми объектами, делать обобщения,
рассуждать, формировать выводы на основе каких-то фактов. Феномен
клипового мышления подразумевает отсутствие этих способностей,
т. е. информация есть, а способов ее обработки, возможностей делать
умозаключения, объединять факты не наблюдается. Предположение,
что у людей с клиповым сознанием не существует способов обработ-
ки информации, не точно. Они есть, но мало изучены, неизвестно,
как их развивать и как ими пользоваться.
      Негативным последствием внедрения клиповой культуры явля-
ется то, что среди школьников появляется все больше и больше детей
именно с таким типом сознания. Как результат – неуспеваемость
в школе, неумение «вчитываться» в литературные произведения,
неумение анализировать, практически полное отсутствие логики
и умения творчески думать. Под влиянием клиповости сознания
у учащихся снижается интерес к обучению, к поиску и формированию
духовных связей, снижается интерес к самоанализу, проявляющийся
в поверхностной оценке происходящих процессов. Однако без вни-
кания в суть проблемы внимание акцентируется только на внешних
признаках. Учителя, работающие в современной школе, также испы-
тывают затруднения, проявляющие себя и в поиске формы проведения
уроков и способов подачи материала. Им приходится ориентироваться
как на учеников с клиповым мышлением, так и с традиционными
видами мыслительной деятельности.
      Безусловно, есть сферы, где использование клиповых стратегий
подачи информации имеет свои плюсы. Например, это реклама.
Большая часть телевизионных рекламных роликов строится в соот-
ветствии с клиповым стилем подачи информации.
      Таким образом, можно сделать вывод, что клиповое сознание,
становясь массовым явлением в современном обществе, может быть
опасным, поскольку оно обнаруживает новую форму бегства от реаль-
ности. Наше общество стоит перед угрозой культурной деградации.
Но в силу его недостаточной изученности нельзя утверждать, что су-
ществуют только негативные моменты данного явления. Отдельную
область исследования представляет изучение способов обработки
информации людьми с клиповым мышлением. Необходимо узнать,
как их развивать и как ими пользоваться.

112


      К проблеме стресса и стрессоустойчивости
     в психологии человека в изменяющемся мире
                         Т. Г. Бохан (Томск)


О    собый интерес в изучении психологии человека в изменяющемся
     мире вызывает проблема стресса и стрессоустойчивости. Это
обусловлено, прежде всего, ее социальной значимостью, а также
отсутствием единства научных представлений с вытекающим от-
сюда многообразием практических решений. Как показал анализ ее
разработки в психологической литературе, проблема стресса и стрес-
соустойчивости соответствуют тому образу человека, который скла-
дывается в психологии по мере движения психологического позна-
ния, предопределяя особое понимание места и роли психического
на различных этапах этого движения. Связано это с тем, что проблема
стресса не может быть отнесена к числу «типичных» проблем психо-
логии, понимаемой в качестве науки о психике, сознании, отражении
и т. д. Это, прежде всего, проблема человека и той цены, которую он
платит за обеспечение своей целостности, сохраняя устойчивость
многомерного бытия в меняющемся мире. Но именно такой ракурс
проблемы стресса до сих пор остается наименее изученным. Это не го-
ворит о том, что исследователи не замечали данный аспект или просто
игнорировали его. Научная психология, развиваясь, должна была
пройти достаточно большой и трудный путь восхождения к «целост-
ному человеку» как предмету психологического познания, открывая
при этом ту роль, которую играет психика в становлении целостного
человека и в обеспечении его устойчивости.
     Только сейчас в полной мере начинает осознаваться системная
суть культурно-антропологического подхода, представленного рабо-
тами Л. С. Выготского, С. Л. Рубинштейна, А. Н. Леонтьева, в которых
говорится о необходимости «возращения целостного человека в пси-
хологию» и утверждается что «без человека как целого нельзя понять
его поведение (впрочем, как и объяснить деятельность его «аппарата» –
мозга)». Сегодня человек «возвращается в науку» в виде различных
вариантов антропоориентированной психологии. Антропологизация
психологического познания выступает сегодня как тенденция, объ-
ективирующая процесс восхождения конкретной науки к идеалам
постнеклассической рациональности, основные признаки которой
выделяют в философской методологии науки. По мнению В. С. Степи-
на (2000), предметом постнеклассической науки являются открытые
саморазвивающиеся системы «человекоразмерного» уровня. По мере
этого понимания открываются новые возможности использования
культурно-исторического подхода к такой «многоликой» проблеме,

                                                                 113


каковой является психология стресса. В связи с этим задача понять
психологическую природу стресса для выявления его места, роли
и миссии по отношению к «целостному человеку», т. е. человеку, по-
нятому в качестве открытой саморазвивающейся системы, является
своевременной как по своей постановке, так и по возможностям ее
решения средствами культурно-исторического подхода в психоло-
гической науке.
     В труднообозримом пространстве работ, посвященных проблеме
стресса, можно выделить методологически ориентированные иссле-
дования, для которых характерно классическое понимание стресса,
берущее свое начало от теории Г. Селье (1936), как реакции человека
на внешнее воздействие, а также его (человека) соответствующее
состояние. Иными словами, исходно стресс и стрессоустойчивость
возникли как понятия, за которыми стоит категория устойчивость
состояния (человека, организма, нервной системы и т. д.). Если поль-
зоваться градациями, использованными Л. Хьеллом и Д. Зиглером
(1999) при дифференциации существующих психологических тео-
рий (гомеостаз – гетеростаз), то можно заключить, что основной
массив данных о стрессе получен в рамках гомеостазически ориен-
тированных теорий, в которых на первое место выступают процессы,
обеспечивающие становление механизмов редукции напряжения.
В психологических теориях гетеростатной ориентации на первый
план выходят проблемы интеграции мотивов человека, подчиненной
задачам самореализации с ее устремленностью в будущее. Проблема
стресса и стрессоустойчивости начинает рассматриваться в контексте
различных средств, с помощью которых люди достигают (или не до-
стигают) личностного роста и самореализации.
     При этом меняется сам образ человека в психологии, развиваются
такие представления о его топологии, которые преодолевают дихото-
мию объективного и субъективного, внутреннего и внешнего, на базе
которой стресс рассматривался исключительно в качестве адаптив-
ного синдрома, обеспечивающего равновесное состояние человека.
А. Г. Асмолов высказывает мнение, что именно «гомеостатическая
модель развития личности, сводящая любые проявления активности
в ходе эволюции к достижению равновесия, стоит за схемами двух-
факторной детерминации развития личности. Вместе с тем различные
феномены, проанализированные в сфере изучения психосоматики
В. С. Ротенбергом, в сфере собственно психологии активности лич-
ности В. А. Петровским, доказывают, что модель гомеостатического
развития имеет не универсальный, а частный характер. Понимание
этих явлений возможно при условии выхода за пределы барьеров
классического рационального мышления» (Асмолов, 1998, с. 12).

114


     Современный уровень развития культуры требует нового пони-
мания условий выживания «культурного» человека. К таким усло-
виям могут быть отнесены не только физиологические возможности
человека как природный дар, который заметил Г. Селье и назвал
синдромом общей адаптации, но и результаты развития современного
культурного человека, воплощенные в его человеческой сущности,
с которой связывают стремления людей к самореализации, самоакту-
ализации, саморазвитию. Данные феномены как «то, что обеспечивает
смысл и ценность собственно человеческого существования» (Клочко,
Галажинский, 1999, с. 23) свидетельствуют об активном участии
сознания людей в осуществлении эволюционного процесса. Пред-
ставитель позитивной психологии М. Чиксентмихайи утверждает,
что личность – это система, возникшая в ходе эволюции, и когда это
происходит, она «становится независимой действующей причиной,
перехватывающей управление человеческим поведением у влечений
и стимул-реактивных связей» (Csikszentmihalyi, 1990, p. 17). В его
работах поднимается проблема позитивных аспектов стресса в кон-
тексте проблемы устойчивости потока жизни.
     В научных представлениях о стрессе можно проследить тенден-
цию, которая явно свидетельствует о том, что принцип гомеостаза,
соответствующий биологическому уровню, не является объясни-
тельным и определяющим для стресса. Этот принцип предполагает
понимание человека как биологического организма, как системы,
пассивно приспосабливающейся к воздействиям среды, где психика
выполняет сугубо адаптивную функцию – вернуть организм в со-
стояние равновесия. Как отмечает Н. Н. Пуховский (2000), иссле-
довавший психопатологические последствия чрезвычайных ситуа-
ций, потребности самосохранения не отделимы от второй стороны
инстинкта – потребностей самоопределения. В русской этнической
культуре эта неделимая двойственность земной жизнедеятельности
человека выражается характерными словами начала многих народных
сказок «жил-был». А. Н. Леонтьевым отмечается, что психическое
возникает и развивается для обслуживания биологической адапта-
ции, а потом постепенно трансформируется, становится способным
реализовать иной, более высокий уровень деятельности. Им выдви-
гается «общий принцип», которому подчиняются межуровневые
отношения: «…наличный высший уровень всегда остается ведущим,
но он не может реализовать себя только с помощью уровней нижеле-
жащих и в этом от них зависит» (Леонтьев, 1975, с. 233). В. Е. Клочко,
Э. В. Галажинский, изучая самореализацию как психоисторическую
проблему, показывают, что «высшее требует адаптироваться к со-
циальному, «представителем» которого оно и является в субъекте,

                                                                  115


низшее (телесное) требует адаптироваться к природной среде, откуда
оно черпает все, что ему необходимо. Адаптироваться к общест-
ву – значит включиться в процесс преобразующей (и в этом плане
сверхадаптивной) деятельности. Адаптироваться к среде – значит
опять-таки удовлетворять организменные потребности «человечес-
ким» способом, считаясь с обществом, в форме деятельности» (Клочко,
Галажинский, 1999, с. 54).
    Тенденции развития представлений о стрессе, соответствуя тен-
денциям развития психологической науки, выводят на изучение стрес-
са как «сверхадаптивного синдрома», обеспечивающего устойчивость
процесса саморазвития человека как принципиально неравновесной
системы. Значимость этой проблемы становится понятной, если со-
гласиться с тем, что существование «мира вещей» и самого сознания
«возможно только в гетерогенной среде, в ситуации неустойчивого
равновесия, когда между состоянием нужды и ее удовлетворением
нет сиюминутной непосредственной связи» (Тхостов и др., 2005, с. 47).
Это означает также, что идеалы постнеклассической рациональности,
ориентированной на изучение саморазвивающихся неравновесных
систем, уже сравнительно давно ассимилируются психологией, про-
тивостоя ориентации на идеалы классической науки, в свете которых
феномены неадаптивного поведения сами оценивались как патология
(Асмолов, 2002; Гусельцева, 2003). В проблематике стресса эти мето-
дологические установки оказались настолько сильными, что даже
сегодня, когда наука приступила к активному осмыслению идеалов
постнеклассической рациональности, представляется крайне непрос-
тым переход к пониманию стресса как синдрома, указывающего на то,
что происходит с человеком, когда он сталкивается с трудностями
реализации своей неадаптивной природы.
    Стоит добавить, что внутренняя тенденция развития челове-
ческого сообщества выводит человека на новый уровень осознания
собственной сущности, связанной не с адаптацией, а с принципи-
альной неадаптивностью, с ростом потребности в самореализации
(Леонтьев, 2002; Коростылева, 2005; Кабрин, 2005). Сегодня уже
нельзя игнорировать тот факт, что в «центре внимания клинической
психологии» оказался человек с «трудностями в самореализации»
(Поляков, 2002). Оценка угрозы, как пусковой механизм стресса, со-
пряжена не только и не столько с физическими потребностями, сколь-
ко с переживанием невозможности самореализации человека – его
целей, ценностей, смысла жизни, развития. Иными словами, можно
констатировать, что центр всей проблематики стресса смещается в те
сферы психологического познания, которые изначально позициони-
ровали себя в качестве гуманитарных областей науки.

116


    Опираясь на современное представление о процессе становления
«человеческого в человеке» как способе его устойчивого существова-
ния, можно предположить, что люди, которые по разным причинам
не могут реализовать свои возможности или, иными словами, удержи-
вать свою жизнь в режиме саморазвития, обречены на переживание
хронического, разрушающего, деструктивного стресса. Психоло-
гическая (и психиатрическая) практика не могла не столкнуться
с феноменами проявления такого стресса, но вопрос заключается
в том, насколько эта практика могла оценить его истинную природу
и происхождение. По данным исследователей ГНЦ социальной и су-
дебной психиатрии им. В. М. Сербского, соотношение хронического
стресса и острого стресса в развитии нервно-психических расстройств
составляет 85:14,5 %. Возможно, что именно такой стресс «прячется»
за феноменами «стресс повседневной жизни», «социальный стресс»,
«хронический стресс», «латентный стресс», «футурошок», «культурный
шок», описанными в специальных работах.
    Безусловно, не исчезнет из поля зрения психологов тематика
посттравматических стрессовых расстройств, являющихся следствием
природных бедствий, техногенных катастроф, региональных и межна-
циональных конфликтов, локальных войн и террористических актов.
В то же время все отчетливей проступает тематика стресса как яв-
ления, которое не просто сопровождает процесс выхода человека
на новые параметры собственного развития, но и является условием
этого выхода. Становление «человеческого в человеке» невозможно
без стрессов, без «овладения собой» (Выготский, 1983), «личность
тем значительнее, чем больше ее сфера действия, тот мир, в котором
она живет, и который она создает в одном акте «творческой самоде-
ятельности» создавая и свой мир, и самое себя» (Рубинштейн, 1987,
с. 22), «личность рождается при решении экзистенциальной зада-
чи освоения и овладения сложностью собственного бытия» (Зин-
ченко, 2008, с. 6).
    Сегодня актуальной задачей является сближение проблематики
стресса с культурно-историческим контекстом. Реализуя эвристи-
ческий потенциал отечественной культурно-исторической психоло-
гии, заложенный в работах Г. Г. Шпета, Л. С. Выготского, А. Р. Лурия,
А. Н. Леонтьева, С. Л. Рубинштейна и их последователей: В. В. Давыдова,
В. П. Зинченко, А. В. Петровского, О. К. Тихомирова и др., исследова-
тели, как отмечает А. Г. Асмолов, осуществляют переход от «анализа
«сознания вне культуры» и «культуры вне сознания» к постижению
тайны взаимопереходов, преобразований социальных связей в мир
личности и сотворения личностью из материала этих связей миров
человеческой культуры» (Асмолов, 1998, с. 15).

                                                                   117


    Проникновение в сущность процесса трансформации культуры
в мир личности позволяет ставить и отвечать на вопросы о том, какая
культура преобразуется в жизненный мир человека, что конкретно
она привносит в него в плане устойчивости и подвижности этого мира,
какие трудности саморазвития испытывает при этом человек, какие
традиционные средства совладания он обретает. С методологичес-
ких позиций культурно-исторического подхода стресс открывается
как совокупность психологических проявлений, сопровождающих
процесс саморазвития человека, в котором раскрывается его сверха-
даптивная природа, нормотворческий гетеростазический характер.
Психологический стресс обретает онтологический статус и может
рассматриваться как явление, связанное с процессом становления
многомерного мира человека. Трудности, возникающие на пути
саморазвития человека как способа его существования в качестве от-
крытой системы, вызывают напряжение, поскольку они затрагивают
саму возможность жизни человека как существа, открытого в мир.
В этом процессе «закрытие» системы (или невозможность надлежаще-
го ее открытия) означает прямую угрозу удержанию ее целостности,
устойчивому существованию, что проявляется в дистрессе и сопутст-
вующих ему психологических и соматических явлениях. Стресс
имеет полифункциональную природу: он выступает и как сигнал
о нарушении процесса жизненного самоосуществления, и как внут-
реннее состояние человека, устойчивое бытие которого оказывается
под угрозой, и как условие коррекции образа жизни и образа мира,
противоречия между которыми либо минимизировались до такого
уровня, который лишает систему источников самодвижения, либо,
наоборот, обострились до предела, при котором деструкция человека
как целостной системы может приобрести необратимый характер.
    Стресс амбивалентен по направленности его трансформации:
он может переживаться как самодиагностика системы, обнаружи-
вающей новые параметры развития и обладающей готовностью
выхода к ним (модель «эустресса»), и как оценка начинающейся
деструкции системы, которая не может удержать свою целостность
в силу действия факторов, блокирующих возможность саморазвития
и самореализации (модель «дистресса»). Эмоции, сопровождающие
стресс, отражают конфликт в ценностно-смысловых полях жизненного
мира человека, за которым стоит борьба противоположных тенден-
ций – стремление к стабильности, с одной стороны, и к изменениям,
с другой, разрешение которой происходит в саморазвитии системы,
каковая и является внутренним основанием ее устойчивости. Таким
образом, психологический стресс с позиции идеи самоорганизации,
как методологической основы культурно-исторического подхода,

118


может быть понят как «сверхадаптивный синдром», а его функции
определены по отношению к человеку как существу ищущему, нахо-
дящему и реализующему возможности выхода на новые параметры
собственного развития, к новым сферам самореализации.

                                 Литература
Асмолов А. Г. У порога неклассической релятивистской психологии // Сибир-
    ский психологический журнал. 1998. Вып. 7. С. 7–16.
Асмолов А. Г. По ту сторону сознания: методологические проблемы неклас-
    сической психологии. М.: Смысл, 2002.
Выготский Л. С. Исторический смысл психологического кризиса // Собр. соч.
    М., 1982. Т. 1. C. 291–486.
Гусельцева М. С. Культурно-историческая психология: от классической к пост
    неклассической картине мира // Вопросы психологии. 2003. № 1. С. 99–115.
Зинченко В. П. Общество на пути к «человеку психологическому» // Вопросы
    психологии. 2008. № 3. С. 3–11.
Кабрин В. И. Коммуникативный мир и транскоммуникативный потенциал
    жизни личности. М.: Смысл, 2005.
Клочко В. Е. Галажинский Э. В. Самореализация личности: системный взгляд.
    Томск: ТГУ, 1999.
Коростылева Л. А. Психология самореализации личности: затруднения
    в профессиональной сфере. СПб.: Речь, 2005.
Леонтьев А. Н. Деятельность. Сознание. Личность. М., 1975.
Леонтьев Д. А. Личностное в личности: личностный потенциал как осно-
    ва самодетерминации // Ученые записки каф. общ. психол. МГУ им.
    М. В. Ломоносова / под ред. Б. С. Братуся, Д. А. Леонтьева. М.: Смысл,
    2002. Вып. 1. С. 56–65.
Леонтьев Д. А. Эксклюзивное интервью с Михаем Чиксентмихайи (Д. Леон-
    тьев, сентябрь 2005). http://www.positivepsychology.ru.
Поляков А. С. Современные проблемы клинической психологии // Сибирский
    психологический журнал. 2002. Вып. 11. С. 8–16.
Пуховский Н. Н. Психопатологические последствия чрезвычайных ситуаций.
    М.: Академический Проект, 2000.
Рубинштейн С. Л. Человек и мир. М.: Наука, 1987.
Степин В. С. Теоретическое знание: структура, историческая эволюция.
    М.: Прогресс, Традиция, 2000.
Тхостов А. Ш., Елшанский А. Ш., ред. Психологические аспекты зависимостей:
    Сб. науч. статей. М.: Научный мир, 2005.
Хьелл Л., Зиглер Д. Теории личности (основные положения, исследования
    и примечания). СПб.: Питер Ком, 1999.
Csikszentmihalyi M. Flow: The Psychology of Optimal Experience. New York:
    Harper and Row, 1990.

                                                                        119


         Связь правовых представлений личности
      со смысложизненными ориентациями и выбор
            формы поведения в правовой среде
                    М. В. Верстова (Краснодар)


С   егодня современному человеку приходится сталкиваться с ситуа-
    циями, подчиняющимися правовому регулированию, в которых
перед личностью возникает необходимость ориентировки в сложной
и неопределенной для нее ситуации. Примером такой правовой си-
туации, ставшей действительностью общества, является предложе-
ние стать присяжным заседателем. Актуальным и востребованным,
по мнению некоторых исследователей, является изучение «обыденного
правового сознания личности» в ситуации выбора формы поведения
в правовой сфере и наличие готовности у человека проявить активное
сознательное самоопределение в подобной ситуации (Янова, 1998).
    Правовое сознание является объектом комплексного изучения
разных научных дисциплин, в частности, социологии, юриспруденции,
психологии и др. В психологии можно выделить несколько направ-
лений по изучению правового сознания личности. Так, например,
некоторые работы направлены на изучение психологических меха-
низмов нормативно-правовой регуляции поведения личности, анализ
ценностных ориентаций и мотиваций правового и противоправного
поведения (Еникеев, 1996; Ратинов, 1988 и др.). Проблемами участия
российских граждан в правовой жизни занимались отечественные
психологи (Абульханова, 2005; Воловикова, 2004, с. 16–31; Слав-
ская, 2002). Особенности правового сознания присяжных заседателей
изучали О. А. Гулевич, Е. О. Голынчик и О. В. Соловьева и др.
    Изучение правового сознания как комплекса социальных пред-
ставлений стало популярным в работах отечественных исследова-
телей, что, по-нашему мнению, связано с качественными измене-
ниями в российском общественном правовом сознании. По мнению
А. Н. Славской, для формирования правового сознания личности
российского гражданина основным оказывается контекст меж-
личностных отношений. В правовой сфере преобладают не норма-
тивно-правовые, как в западноевропейском обществе, а морально-
психологические регуляторы (ролевое поведение, взаимоотношения
субъекта, его психология, личные интересы), такие как совесть, до-
верие/недоверие, ложь и т. д. Основными психологическими предпо-
сылками возникновения правового сознания личности в правовых
взаимоотношениях, – это есть «наличие или отсутствие взаимности»
в интерпретации прав и обязанностей «партнеров по отношению друг
к другу» (Славская, 2002).

120


     Пропущенные через личный опыт субъекта изучаемые стороны
правовой жизни способны вызвать к себе определенное отношение
личности, стать значимыми и выступить как ценности для личности.
Ценностные образования и установки в структуре правового сознания
личности: эмоции, направленность, правовые установки обеспечи-
вают субъективное принятие и реализацию поведения, направлен-
ного на выражение готовности соблюдать закон (Белобородов, 2003,
с. 92–105). По мнению А. Р. Ратинова, в социально-правовых установ-
ках и ценностных ориентациях заключается основной регулятивный
потенциал правового сознания (Ратинов, 1988).
     Ряд авторов уделяют внимание тому, что отсутствие готовности
и наличие готовности соблюдать закон могут также затрагивать
ценностно-смысловую сферу и ценностную регуляцию деятельности
личности (А. Г. Белобородов, Д. А. Леонтьев). Элементы, составляющие
смысловую сферу личности, регулируют деятельность, в частности,
выбор формы поведения в правовой ситуации. В психологии про-
блема понятия «выбор» актуальна, о чем свидетельствуют работы,
проводимые исследователями (А. Н. Демин, Т. В. Корнилова, Е. В. Улько
и др.). Проводя анализ теоретических работ по проблеме понятия
«выбор», можно отметить, что выбор психологами изучался как этап
принятия решения (Г. Саймон, Д. Канеман и др.). Также понятие
«выбор» рассматривается в исследованиях современных отечествен-
ных психологов, где теоретическими предпосылками исследования
послужил деятельностный подход А. Н. Леонтьева (Д. А. Леонтьев,
Н. В. Пилипко). Психологи утверждают, что выбор – это внутренняя
деятельность по конструированию оснований и смысловых критериев
для сопоставления сформированных альтернатив и осуществлению
этого сопоставления во внутреннем плане (Леонтьев, Пилипко, 1995).
Субъективное переживание человеком смысла жизни, осознание
ответственности за результаты своей работы образуют критерии при-
нимаемых решений в различных ситуациях (Д. А. Леонтьев) (наличие
различных установок личности в правовых ситуациях, предлагае-
мых социумом). Таким образом, опираясь на работы Д. А. Леонтьева,
В. А. Ядова, М. С. Яницкого, проанализируем содержание смысловой
сферы личности через смысложизненные ориентации.
     Существенную роль в понимании конкретной правовой ситуации
играет представление человека о своей собственной позиции в соци-
альном правовом и поведенческом пространстве в контексте широких
правовых представлений и смысложизненных ориентаций личности.
     В 2007 г. нами проводилось исследование установки личности
к правовой ситуации на примере готовности участия в суде присяж-
ных (Верстова, Улько, 2007). С помощью анкеты были сформированы

                                                                 121



    
Яндекс цитирования Яндекс.Метрика