Единое окно доступа к образовательным ресурсам

Сербы в Австрийской монархии в XVIII веке: Монография

Голосов: 2

Монография посвящена истории той части сербского народа, которая с конца XVII в. оказалась в составе монархии Габсбургов. Исследуются демографические процессы, экономическое и общественно-политическое развитие сербов под властью Австрии в XVIII в. Особое внимание уделено изучению роли православной церкви в истории народа и проблеме формирования сербской нации. Монография предназначена для студентов, аспирантов и преподавателей исторических специальностей.

Приведенный ниже текст получен путем автоматического извлечения из оригинального PDF-документа и предназначен для предварительного просмотра.
Изображения (картинки, формулы, графики) отсутствуют.
       На протяжении XVI и XVII вв. сербы видели в Австрии христианское
государство, которое боролось с мусульманской Турцией, и считали ее ес-
тественным союзником. Во время австро-турецкой войны 1592-1606 гг.
они впервые восстают против турок и в последующих войнах занимают
сторону Австрии, с ней связывают надежды на освобождение. Самым
значительным событием в этом ряду стала так называемая Венская война
1683-1699 гг., которую вела Священная Лига против Турции.
   В ноябре 1682 г. из Константинополя выступило огромное турецкое
войско в поход на Вену. Это было последнее и невиданное по своим мас-
штабам наступление османов на Центральную Европу. Летом следующего
года турки осадили столицу Австрии. Однако с помощью союзника Габс-
бургов польского короля Яна Советского турецкое войско было наголову
разбито 12 сентября 1683 г. и обратилось в беспорядочное бегство. Вспо-
миная о событиях тех дней, сербский патриарх Арсений III Черноевич пи-
сал в грамоте русскому царю Петру Алексеевичу 7 (17) октября 1696 г.:
“Возвращаясь через сербские пределы, треглавый змий и его отродье яро-
стно извергают отраву, какая была предназначена областям западного не-
мецкого царства... Многие пакости христианскому роду сотворили, во все
концы земли разнеслась весть, что страна наша попала в полон, города ра-
зорены, святые церкви разрушены, а имущество наше разграблено, христи-
анский род отведен в рабство, иные же от меча пали”3.
   Между тем австрийское войско перешло в контрнаступление: были ос-
вобождены многие хорватские и венгерские земли, в сентябре 1688 г. тур-
ки сдали важнейшую крепость на Балканах - Белград, в октябре следующе-
го года австрийцы дошли до Скопле и спалили его. Угроза нависла над
султанской столицей. Однако после взятия Скопле австрийская армия ут-
ратила наступательную силу. С конца 1689 г. турки с помощью войска сво-
его союзника - татарского хана Хаджи-Селима начинают теснить австрий-
цев, затем наносят им ряд крупных поражений и, наконец, принуждают к
бегству. В третий раз за несколько лет война прокатывается по сербским
землям4.
   Как свидетельствуют многочисленные источники, сербский народ с
1683 г. встал на сторону Австрии. Этому в немалой степени способствова-
ла удачно проведенная Австрией пропагандистская кампания.
   Готовясь к широкому наступлению на Балканах, Леопольд I в 1687 г.
направил грамоты константинопольскому патриарху с призывом совмест-

                                                                      19


ными усилиями сбросить турецкое ярмо. Позднее австрийцы распростра-
няли среди населения Балканского полуострова “призывные письма”, в ко-
торых сербы, болгары и другие народы брались под “цесарскую защиту”,
им разрешалось сражаться под австрийскими знаменами и давались щед-
рые обещания народам, областям и отдельным лицам. Командующие авст-
рийской армии докладывали императору Леопольду I, что сербы повсюду
встречают их как освободителей, помогают, снабжают продовольствием5.
   Надежды сербов нашли отражение в знаменательном факте предостав-
ления сербским патриархом Арсением III займа Габсбургам на военные
нужды в 20 тысяч дукатов6. Но наибольшее значение имело непосредст-
венное участие сербов в войне. Формы этого участия были многообразны.
Известны случаи массовых восстаний в зонах боевых действий. Арсений
определяет число повстанцев в 50 тыс. сербов, болгар и хорватов. Кроме
того, немало добровольцев сражалось в австрийских отрядах. Были сфор-
мированы и чисто сербские полки со своими командирами, достигавшие
по численности нескольких тысяч солдат. Согласно различным оценкам,
сербы составляли от одной шестой до одной четвертой части австрийского
войска7. По сообщениям русского посланника в Вене К.Н. Нефимонова,
сербские воины выигрывали по сравнению с немцами, проявляли чудеса
храбрости и способны были выполнять самые трудные боевые задачи8.
   Интересно, что в сербских источниках сербы рассматриваются едва ли
не как равноправные участники коалиции христианских государств. Оче-
видец событий Афанасий Диакон Сербин так описывает действия сербов
после взятия австрийским войском города Буды: “Лета 1689 собрашася
немцы и сербли и угри и приидоша вси вкупе на великий Белгород и сма-
тошася вси турки, и вся Македония возмутися и сам Царьград, и вся Серб-
ская земля подвижеся и побегоша в горы и вси турки бежаху к Царюграду.
Сербски же воины... собрашася воедино, и бысть полк велик”9.
   Желанное освобождение от турецкого ига, однако, не оказалось ни ско-
рым, ни легким. Сербскому населению пришлось испытать все тяготы вой-
ны, и вскоре энтузиазм, сопровождавший победы австрийского оружия в
первые годы войны, сменился разочарованием, страхом и отчаянием. Эти
новые настроения запечатлелись в летописных сводах. Вот типичная за-
пись современника (1687): “Увы нам! И в этот год была лютая война, и
кровь лилась рекой, и страдал христианский род от проклятых турок и
немцев (!), и разбросало по всей земле сербский род”10.



20


   Начавшееся в 1690 г. возвращение турок в Сербию сопровождалось не-
слыханной по жестокости расправой над местным населением. По свиде-
тельствам очевидцев, турки “всех предавали сабле, не ища ни правых, ни
виноватых” . Особенно сильное впечатление производит рассказ летописца
о разорении Дечанского монастыря и окрестных сел: “И было то время
жестокого страха и горя! Матерей с детьми разлучали, отцов с сыновьями,
молодых в рабство угоняли, а старых секли и вешали. Люди к себе смерть
призывали, а не жизнь под проклятыми турками и татарами”. В сербских
источниках того времени описания турецкой мести возводятся до масшта-
бов разорения и гибели всей земли сербской, еще более страшной, “нежели
во времена султанов Мурата, Баязида и звероподобного Селима”11.
   Волна османского террора заставила тысячи сербских семей оставить
свои родные места и спасаться бегством. Вслед за отступающей австрий-
ской армией огромные толпы беженцев двинулись на север к Белграду, а
затем начали переправляться через Дунай и Саву. “Вся Сербская земля по-
бежала к Буде - патриарх сербский и все архиереи, иноки и миряне, и весь
народ христианский, - записал очевидец событий иеромонах Кирилл Хо-
повец. - Впереди такого множества людей шел святейший патриарх госпо-
дин Арсений Черноевич, как Моисей пред Израилем через Красное мо-
ре”12. Так началось Великое переселение сербов 1690 г.
   Большинство историков изображало его как организованное и направ-
ляемое движение народа, совершенное под эгидой православной церкви и
предводительствуемое самим ее главой. Сторонники романтической шко-
лы шли еще дальше, рассматривая переселение как результат злонамерен-
ной деятельности Арсения III, который “подстрекал” народ к переходу в
Венгрию, действуя по заданию Габсбургов. Прямо противоположная точка
зрения была высказана Илларионом Руварцем, который первым назвал ис-
ход 1690 г. “самым обычным бегством”, отводя таким образом обвинения в
адрес высшей православной иерархии за свершившуюся “национальную
трагедию”13.
   Вопрос об участии духовенства в переселении 1690 г. представляется
достаточно сложным. Если задаться целью выяснить происхождение тези-
са о том, что переселение было совершено под руководством Арсения
Черноевича, то придется признать, что истоки этой легенды восходят к са-
мому патриарху.
   Нет сомнений, что переселение началось и протекало как стихийное
бегство народа, единственным мотивом которого было желание спасти
жизнь. В условиях же всеобщей паники пример патриарха мог оказаться

                                                                      21


заразительным и способствовал расширению масштабов бегства. Тем бо-
лее, что вместе с патриархом передвигалась многочисленная свита, в пути
к нему присоединялись другие священники и монахи, а в обозе Черноевича
перевозились мощи князя Лазаря и другие сербские святыни14. Бегство
патриарха придавало переселению особый смысл, делало его каким-то все-
общим, особенно если учитывать ведущее место, какое занимал глава
церкви в жизни тогдашнего сербского общества.
   Большинство сербов смутно представляло себе конечную цель похода.
Рассказ Афанасия Сербина рисует впечатляющую картину движения ог-
ромной массы измученных людей - мужчин и женщин, стариков и детей. В
дороге многие из них умирают от голода и болезней, замерзают от холода
и становятся жертвами разбойников. К весне те, кто сумел перенести труд-
ный путь, скапливаются в Белграде и его окрестностях, их положение
ужасно: “И лежах трупы умерлих людей сербских по всем улицам велико-
го Белгорода и по всем селам его и во всех путех его лежаху мртви и не
бяше погребающаго; котори же живи хождаху и не бяше в них видения, ни
красоты человеческия, но бяху почернели от глади, и лица их бяху яко ли-
ца ефиопска, и тако скончашася и не оста десятой части людей. Оставши
же избегоша от своея земли и оставише ю пусту всю”15.
   Именно в Белграде, да и то не сразу, Арсений III впервые выступил в
роли предводителя беженцев. Будучи осведомленным лучше многих своих
соотечественников, он хорошо понимал, что Белград - это еще не конец
пути, что сербам придется идти дальше до тех пор, пока от турок их не бу-
дет отделять граница (о том, где она пройдет, тогда не мог знать никто).
Патриарх сознавал, что ему самому и церкви, главой которой он являлся,
прийдется жить в другой стране и в других условиях. Высший клир был
обеспокоен обеспечением своих прав и привилегий на будущее в христи-
анском, но католическом государстве. Вот почему патриарх постарался
представить себя перед Веной единственным и законным предводителем
народа, для чего нужно было, по крайней мере, создать видимость, что
церковь управляет массой беженцев. С этой целью Арсений созвал в Бел-
граде 18 (28) июня 1690 г. “духовный и светский сбор”, на котором при-
сутствовали по 14 представителей мирян и духовенства16.
   Непосредственным поводом для созыва “сбора” послужило не столько
стремление патриарха “узнать настроения и желания народа”, как нередко
утверждается в историографии, сколько необходимость отреагировать на
полученные Арсением накануне личные письма Леопольда I и его Мани-

22


фест балканским народам от 6 апреля 1690 г. В Манифесте содержалось
обещание “защиты и покровительства”, а также сохранения прав и приви-
легий, в том числе свободы вероисповедания, всем, кто будет способство-
вать успеху борьбы с турками17. Этот призыв уже не мог переломить хода
войны, но давал патриарху возможность вступить с австрийскими властя-
ми в переговоры по поводу будущего сербского народа и церкви. Какого
рода покровительства добивался Арсений III, видно из составленной на
собрании 18 июня петиции Леопольду из шести пунктов. Весь список
сербских пожеланий ограничивался исключительно предоставлением прав
и привилегий духовенству: свободы деятельности православной церкви,
невмешательства светских властей в церковную жизнь, освобождения
сербского духовенства от налогов и повинностей, права свободного выбо-
ра патриарха и назначения им епископов и священников, права церковного
суда и т. п. Причем эти права должны быть гарантированы на всей терри-
тории Габсбургской монархии - “где сейчас находятся и куда потом пере-
селятся наши люди греческого закона”18. В Вену был направлен епископ
Исайя Джакович для вручения петиции и личного послания патриарха, в
котором Леопольд торжественно именовался “венгерским и сербским ко-
ролем”. Для пущей убедительности посла снабдили специальным манда-
том с печатями и подписями всех участников собрания, дабы у австрий-
ских властей не оставалось сомнений в том, что патриарх действует от
имени и в согласии со всем народом19.
   Пока шли переговоры в Вене и Исайя Джакович собирался в обратный
путь, турки продолжали наступать в Сербии. 6 сентября был взят Ниш, а в
конце сентября началась осада Белграда. Австрийское командование ввиду
явного превосходства сил противника даже не пыталось организовать эф-
фективную оборону города: был отдан приказ об эвакуации войска через
Дунай и Саву. 8 октября Белград пал. Вместе с ним стали переправляться и
сербские беженцы. Вот как описывает этот последний этап переселения
Афанасий Сербин: “Сербли же влезоша вси в струги и бысть стругов до
десяти тысящ и побегоша вси рекою Дунаем противу воды и приидоша под
град Буду, котори есть под цесарем, под турками же никто от сербов не
оста, но цесарю поддашася и седоша округ реки Дуная и по иным горо-
дам”20.
   В исторической литературе приводятся различные цифры о численно-
сти переселившихся сербов: от нескольких десятков тысяч до полумил-
лиона и более. Между тем источники дают достаточно точное представле-


                                                                      23


ние о количестве сербских беженцев. Арсений Черноевич уже осенью 1690
г. сообщал в Венгерскую придворную канцелярию о переходе на земли ко-
роны Св. Стефана более чем 30 тыс. сербов21. В донесении кардинала Лео-
польда Колонича императору Иосифу I в 1706 г. говорится, что патриарх
Арсений “привел с собой 40000 душ под защиту австрийского дома”22. Эти
цифры следует признать наиболее вероятными. Всего же за время Венской
войны, согласно новейшим подсчетам Г. Станоевича, в Венгрию и Славо-
нию перешло не менее 70 тыс. сербов23.
    Еще более неопределенны сведения о социальном составе участников
переселения. В историографии неоднократно отмечалось, что то были
“лучшие сербы”: люди “храбрые и состоятельные”, “наиболее культурные
и богатые”, “национальная элита”. Естественно предположить, что среди
бежавших были прежде всего участники восстания и их семьи - люди, ко-
торым было что терять при возвращении турок. Но важно подчеркнуть и
другое: переселенцы были самой активной в политическом отношении ча-
стью сербского народа, имели развитое чувство национального (этниче-
ского) самосознания. По своему социальному положению это были, во-
первых, все слои духовенства, начиная с высших иерархов и кончая при-
ходскими священниками. Во-вторых, из Сербии бежало городское населе-
ние (из городов Печ, Ниш, Призрен, Крушевац, Валево, Белград, Заечар,
Ужице). Наконец, за Дунай и Саву переходили крестьяне, включая кнезов -
представителей сельского самоуправления. Однако доля крестьянства в
массе переселенцев была существенно меньшей по сравнению с его удель-
ным весом в общей численности населения Сербии24.
    Абсолютное большинство сербских переселенцев конца XVIII в. рас-
пространилось по опустевшей в результате войны территории современной
Воеводины. В исторических областях Среме, Бачке, большей части Бара-
ньи к началу XVIII в. сербы оказались единственными жителями; в Славо-
нии, равнинной части Баната и бассейне реки Мориш - доминирующим
населением. Кроме того, сербские переселенцы оседали на берегах Дуная и
Тисы на своем пути в глубь Европы, подальше от возможного турецкого
преследования. Самые богатые и влиятельные сумели достичь окрестно-
стей венгерской столицы и поселиться в городах Буде, Пеште и Сентанд-
рее, Острогане, Коморане, Шопроне, Сегеде и др.
    Проехавший по этим местам в 1699 г. русский посол П.Б. Возницын за-
писал в своем дневнике, миновав венгерский город Сибенторн на половине
пути от Мохача до Буды: “До сего места даже от самые Сирмии (Срема. -


24


Ю.К.) тамошние жители говорят по сербску и по словенску”25. Помимо
собственно Венгрии следует указать еще один район компактного прожи-
вания сербов. В результате успешных операций австрийского войска в
Хорватии (еще в 1688 г. они взяли крепость Костайницу) и вторжения в
Боснию под власть Габсбургов перешла обширная область между реками
Купа и Уна, заселенная преимущественно сербским населением.
   Первые годы после великого исхода 1690 г., пока еще продолжалась
война, переселенцы надеялись вернуться назад в Сербию. Об этом говорил
своим соплеменникам патриарх Арсений, посещая фрушкогорские мона-
стыри; об этом не раз писали сербские иерархи, обращаясь за содействием
к России26. Однако таким надеждам не суждено было сбыться: шестнадца-
тилетняя война подошла к концу. В октябре 1698 г. в местечке Сремские
Карловцы был созван конгресс для заключения мира между Османской
империей и Священной Лигой. Согласно Карловицкому мирному догово-
ру, подписанному 26 января 1699 г., Австрия закрепила за собой часть
Срема и Хорватии.

   Таким образом, в конце XVII в. происходит крутой перелом в истории
сербского народа, который во многом определил перспективу и особенно-
сти его развития на длительный срок и продолжает влиять на его совре-
менное бытие. Вызванная турецким вторжением в Европу и длившаяся не-
сколько столетий миграция сербов на север в конце XVII в. привела к каче-
ственному изменению: в результате Венской войны 1683-1699 гг. сербский
этнос оказался разделен государственными границами на две основные
части - турецкую и австрийскую ; третья часть народа к этому времени
осела в Далмации - тогдашних владениях Венецианской республики.
   Отсутствие или несовершенство статистики того времени, осложненное
незавершенностью процесса этнической дифференциации балканских сла-
вян, когда религиозная принадлежность часто заменяла национальную, -
все это не дает возможности сколько-нибудь точного определения числен-
ности сербов во всех трех государствах. По существующим в историогра-
фии оценкам, на рубеже XVII - XVIII веков в Сербии (без Боснии) прожи-
вало около 200 тыс. сербов; в Австрийской монархии до 200 тыс., в том
числе 155 тыс. в Венгрии и свыше 40 тыс. в Хорватии; в венецианской
Далмации число православных сербов достигало 40 тыс. человек27. Приве-
денные данные, хотя и являются приблизительными, позволяют сделать
вывод о том, что в начале XVIII в. на территории государства Габсбургов

                                                                       25


оказался не малый “осколок” сербского этноса, как часто принято думать, а
значительная часть сербов, сопоставимая по своей численности с оставши-
мися в Османской империи соплеменниками.


     2. Австро-турецкие войны XVIII в. и миграции сербов в Австрию

   Поражение Турции в Венской войне многим современникам казалось
началом окончательного вытеснения османов из Европы. Эти настроения
еще более укрепились к исходу второго десятилетия XVIII в., когда Порта
вновь оказалась вовлеченной в военный конфликт с христианскими держа-
вами.
   В апреле 1716 г. Австрия заключила союз с Венецией, которая с конца
1714 г. не слишком успешно отражала военный натиск Порты, стремящей-
ся к ревизии установленных Карловицким миром границ. Летом 1716 г.
австрийцы начали наступление в Среме. В начале августа “цесарская арма-
да” под командованием принца Евгения Савойского разбила, как говорится
в Грабовацкой летописи, “целый табор турецкий” под Петроварадином, а
начальный визирь с янычарами “в великое бегство обратишася”28.
   Эта победа нашла отражение во множестве сербских летописей, однако
поражение и бегство турок уже не воспринималось современниками как
радостное событие. Неизвестный монах из Хоповской обители, рассказав о
причиненном монастырю ущербе и пленении “агарянами” при отступле-
нии многих сербов, добавляет: “Ох и люто было христианам! И сожгли они
в то же лето монастырь Крушедол и деспотов (имеются в виду св. мощи
деспота Уроша и династии Бранковичей. - Ю.К.) и монастырь Ремету”.
Ему вторит другой безымянный автор: “И тогда выпал снег на Макавей, и
был мороз, и был лед на воде в августе четвертого дня. И тогда была война
повсюду, и погибель от голода и холода. И от этой беды нигде нельзя было
найти теплого прибежища!”29.
   Настоятели фрушкогорских монастырей жаловались митрополиту В.
Поповичу 7 февраля 1717 г., что жители Срема претерпевают как от турок,
так и от немцев: “И беспрестанно должны мы им носить и давать, но много
господ и много начальников, и каждый глядит, чтоб ему несли и давали”.
Подобные настроения дали повод австрийскому генералу Петрашу заяв-
лять, что сербы “больше любят турок, чем Его цесарское величество”30.


26


    После изгнания турок из Срема австрийцы осенью того же года заняли
весь Банат и приблизились к главной турецкой крепости - Белграду, после
чего военные действия были приостановлены. Весной 1717 г. 150-тысячная
австрийская армия, в составе которой было и около десяти тысяч сербских
добровольцев, двинулась на Белград. Форсировав в середине июня Дунай,
австрийцы вступили в бой с 30-тысячным гарнизоном крепости. Осада
длилась два месяца, а 16 августа произошла одна из самых значительных
битв в новой истории, во время которой погибло 13 тысяч турок, а еще
пять тысяч попало в плен. Потери австрийцев были на порядок меньше.
Прямым следствием новой победы Евгения Савойского стала капитуляция
Белграда, одновременно турки отступили по всей Сербии на юг до Ниша и
на восток по течению Дуная до Оршавы. После взятия Белграда ожидалось
продолжение австрийского наступления, однако в войну неожиданно всту-
пила Испания, высадив свои войска на присоединенный ранее к Австрии
остров Сардинию. Испугавшись больших осложнений, Карл VI согласился
на мирные переговоры с находящейся на грани военной катастрофы Пор-
той31.
    Переговоры о заключении мира между Австрией, Венецией и Турцией
проходили в сербском городе Пожаревац при посредничестве английских
и голландских дипломатов и завершились подписанием 21 июля 1718 г. (по
н. ст.) мирного договора, установившего новую австро-турецкую границу.
Австрия получала все территории, оккупированные ее войсками во время
кампании 1717 г.: Северную Сербию с Белградом от устья Тимока на вос-
токе до Дрины на западе с прохождением южной границы по реке Запад-
ная Морава; Темишварский Банат и Малую Влашку вплоть до реки Олты
(Алуты) на востоке; Южную часть Срема; узкую полосу земли правого бе-
рега Савы до реки Уны32. Эти территориальные приобретения означали,
что Австрия в первый раз выступила на Балканах как государство-
завоеватель.
    Двадцатилетний период после заключения Пожаревацкого мира был
временем наибольших успехов Габсбургов в борьбе с Турцией на протя-
жении всего XVIII в. Для сербов победы австрийского оружия означали,
помимо неизбежных в таких случаях тягот войны, еще и новые условия
жизни для тех из них, которые оказались на землях, впервые вошедших в
состав Австрии. Присоединение Северной Сербии и Баната привело к то-
му, что под властью Габсбургов, пусть и на непродолжительное время,
оказалась большая часть сербского народа. К тому же жители Сербии ук-

                                                                     27


репили связи со своими соплеменниками на венгерских и хорватских зем-
лях, что сыграло важную роль в развитии национального движения сербов
в будущем.
   В середине 30-х годов вновь начали ухудшаться австро-турецкие отно-
шения, в австрийской столице время от времени стали распространяться
слухи о турецких набегах и пограничных конфликтах. Об одном из них со-
общал российский посол Л. Ланчинский в своей секретной реляции от 19
февраля 1735 г.: “В недавних числех были здесь из Боснии ведомости, яко-
бы из той провинции турки в цесарскую впадши, жителей рубить и пле-
нить стали, но потом оказалися иные обстоятельствы, а имянно: тамошний
паша получил указ набрать 12000 человек пехоты для посылки в Персию, а
понеже тамо жители от доброй части есть християне и волей итти не хоте-
ли, то паша насильно их ловить и принуждать велел. Отчего християне
стали к границам цесарским бегом спасаться. Паша же, уведав о том, за
ними несколько конницы в сугонь послал, и некоторые по пути пойманы, а
иные немногие на границе при супротивлении порублены”33.
   Между тем в 1735 г. началась русско-турецкая война, которая велась
Россией за выход к Черному морю и для пресечения набегов крымских та-
тар. В союзе с Россией против Турции решила выступить и Австрия. В ее
планы входили наступательные действия по широкому фронту. Австрий-
ское войско должно было проникнуть через Сербию в глубь Балканского
полуострова, захватить Боснию и Герцеговину, Албанию, а также Валахию
и Молдавию до реки Прут.
   Еще до официального объявлении войны весной 1737 г. Австрия всту-
пила в тайные переговоры с печским патриархом Арсением IV Йованови-
чем и другими высокими иерархами и заключила соглашение, предусмат-
ривающее восстание сербов в помощь австрийскому войску. В середине
июля 40-тысячное войско, в составе которого были и сербские граничары,
перешло границу и начало наступление в сторону Ниша; почти одновре-
менно открылись военные действия в Боснии.
   На этот раз не было столь массового участия сербов в антитурецком
восстании, как во время предыдущих войн: на стороне Габсбургов сража-
лось от 3 до 5 тысяч сербов. Скорее всего, это объяснялось незначитель-
ными успехами австрийского оружия. После летнего наступления авст-
рийцы уже осенью 1737 г. вынуждены были остановиться, а затем стали
оставлять и завоеванные позиции. В октябре был сдан Ниш, австрийцы по-
вернули назад к Белграду. Опасаясь скорого прихода турок, на север вновь

28



    
Яндекс цитирования Яндекс.Метрика