Единое окно доступа к образовательным ресурсам

Сербы в Австрийской монархии в XVIII веке: Монография

Голосов: 2

Монография посвящена истории той части сербского народа, которая с конца XVII в. оказалась в составе монархии Габсбургов. Исследуются демографические процессы, экономическое и общественно-политическое развитие сербов под властью Австрии в XVIII в. Особое внимание уделено изучению роли православной церкви в истории народа и проблеме формирования сербской нации. Монография предназначена для студентов, аспирантов и преподавателей исторических специальностей.

Приведенный ниже текст получен путем автоматического извлечения из оригинального PDF-документа и предназначен для предварительного просмотра.
Изображения (картинки, формулы, графики) отсутствуют.
    ной инфраструктуры, в частности введению почтовой службы и основ
здравоохранения16.
   Замысел столь амбициозной программы зиждился на том, что затраты
на перечисленные мероприятия скоро с лихвой окупятся, ибо находящиеся
в “полудиком состоянии” сербские крестьяне приобщатся к передовым ме-
тодам хозяйствования, станут крепкими и самостоятельными производите-
лями, а стало быть, и приносящими все большую прибыль казне налого-
плательщиками. Проведенная губернатором Баната широкомасштабная
“цивилизационная” акция принесла свои плоды, многие проекты удалось
воплотить в жизнь. В середине XVIII в. вывоз из Баната превышал ввоз в
два раза. Однако полному успеху помешало то, что Придворная комора
много экспериментировала, а чиновники были озабочены не столько своей
культурной миссией, сколько пополнением коморской кассы. Наконец по-
сле двух десятилетий экспериментов естественным путем победила кон-
цепция превращения Баната в сырьевую базу для молодой австрийской
промышленности17.
   Гораздо менее ощутимыми были результаты экономической политики
меркантилизма в Северной Сербии. Здесь очень скоро верх взяли чисто
фискальные интересы; австрийская администрация не сумела даже обеспе-
чить систематическую эксплуатацию сербских рудников; не получили раз-
вития другие хозяйственные и культурные проекты.
   Экономическое развитие всех населенных сербами земель зависело
прежде всего от состояния крестьянского подворья. Имеющиеся в распо-
ряжении исследователей достаточно фрагментарные статистические дан-
ные позволяют тем не менее составить представление о том, в каком на-
правлении эволюционировало крестьянское хозяйство.
   В соответствии с принятой в то время системой налогообложения пол-
ный крестьянский надел, называемый “сессией”, включал 24 ютра пахот-
ной земли (1 ютро равнялось приблизительно 0,5 га) и 8 ютар лугов. В дей-
ствительности сербские крестьяне пользовались гораздо меньшими участ-
ками земли в 1/2, 1/4 или даже 1/8 полного надела. Существовали и немно-
гочисленные прослойки крестьян, которые имели дом, усадьбу, а землю
арендовали у спахии (инквилины и желеры); а также не имевшие своего
дома и жившие в частных имениях на положении батраков (субинквили-
ны)18.
   Опубликованные С. Гавриловичем результаты переписи одного из име-
ний в Среме за 1721 и 1737 гг. свидетельствуют о существенном прогрессе


                                                                       99


крестьянского хозяйства: расширении обрабатываемых площадей, разви-
тии продуктивности животноводства (рост по всем показателям почти в
два раза)19. Эти успехи выглядят особенно внушительно, если учесть, что
земледелие в первой половине XVIII в. оставалось примитивным: господ-
ствовало двухполье, главным тягловым скотом был вол, иногда лошадь;
железный плуг оставался большой редкостью, почти весь сельскохозяйст-
венный инвентарь изготавливался из дерева. В большинстве районов с
сербским населением животноводство преобладало над земледелием.
Большое количество пустошей, естественных пастбищных угодий при
очень низкой плотности населения создавало благоприятные условия для
развития именно этой отрасли. Причем в начале рассматриваемого периода
основное значение имело разведение крупного рогатого скота, а затем на-
блюдается переход к преобладанию свиноводства и мелкого рогатого скота
в специализации крестьянских хозяйств20.
   В коморских и спахийских владениях существовали все три вида фео-
дальной ренты, но отработочная, самая тяжелая, была весьма ораничена.
Число и величина налогов мало изменились по сравнению с началом века.
Как и прежде, наиболее тяжелой обязанностью была уплата “контрибуции”
(24 форинта с полного надела). Новым стала широко распространившаяся
практика передачи сбора налогов в аренду или на откуп немецким чинов-
никам, граничарским офицерам, сербским кнезам, еврейским торговцам и
ростовщикам. Откупная система позволяла резко завышать величину пода-
тей и присваивать разницу между предполагаемым и фактическим уровнем
дохода. При этом “арендаторы” нещадно обманывали как государственную
казну, так и подданных.
   Обращения сербов к властям в это время заполнены жалобами на про-
извол откупщиков. Так, на собрании представителей 47 крестьянских об-
щин в Вербасе (Бачка) 21 августа 1734 г. была снаряжена специальная де-
легация в Вену хлопотать об отмене сей порочной практики. В принятой на
собрании “инструкции” своим посланникам первым пунктом было записа-
но: “Через эту аренду мы уже немало натерпелись от господ офицеров, а
особливо с того времени, как высокославная Комора нас начала откупщи-
кам продавать. И просим, чтоб впредь нас не продавали, будто мы бессло-
весная скотина... А господа откупщики и окружные офицеры обманом вы-
тянули из нас и высосали на 158000 форинтов больше, чем мы должны бы-
ли дать”21.



100


   Помимо проблемы злоупотреблений чиновников и откупщиков серб-
ских крестьян еще более волновал вопрос об их социальном положении.
Сразу же после Великого переселения 1690 г. они под угрозой возвраще-
ния назад в Турцию настаивали на своем статусе “цесарских воинов, а не
приватных кметов”. Однако начавшийся еще в конце XVII в. переход насе-
ленных сербами земель во владение частных лиц после 1718 г. принял ши-
рокий размах. В 1723 г. этот процесс (в историографии он обозначается
термином “покмечивание”) получил юридическую основу в 61-й статье
Венгерского закона, которая прикрепляла сербов к земле, лишая их права
свободного перехода и делая крестьян лично зависимыми людьми. К нача-
лу 30-х годов большая часть коморских земель с сербским населением к
северу от Дуная и Савы была продана или передана в дар феодалам22.
   Тяжесть положения крестьян, находившихся под властью частных лиц,
не в последнюю очередь была обусловлена господством более высокой
нормы и более тяжелых форм эксплуатации в этой категории имений (дос-
таточно сказать, что доходность частных имений была в три раза выше,
чем государственных). Неслучайно употребление в многочисленных про-
тестах и жалобах термина “йобагион” (от венгерского “jobbagy”, латинизи-
рованное “jobagio”) для обозначения жителя частного имения. В сознании
рядового серба крестьяне на государственных землях считались свобод-
ными в отличие от “йобагионов”, которые попадали в личную зависимость
от феодалов и почитались людьми низшего сорта. Депутаты сербского са-
бора 1730 г. при обсуждении вопроса о народных привилегиях обвинили
австрийские власти в стремлении “народ наш подчинить власти господ в
качестве йобагионов (да буде под спаилуком какоти iобачи)”. И дальше
народные представители твердо заявляли: “Мы наших привилегий строго
придерживаемся и ответствуем, что как никогда йобагионами не были, так
и теперь просим... чтобы Светлый цесарский двор нас йобагионами не сде-
лал”23.
   Реакцией сербов на процесс “покмечивания” и возрастающую эксплуа-
тацию со стороны чиновников и откупщиков были не только многочис-
ленные петиции и жалобы. Нередко дело доходило и до открытых
выступлений, которых за двадцатилетний период произошло не менее
десятка24.
   Социально-экономические корни имело и такое неоднозначное явление,
как гайдучество. В отечественной историографии его принято считать од-
ной из форм национально-освободительного движения угнетенных бал-
канских народов. И если применительно к османским владениям такая
оценка является отчасти справедливой (от налетов страдали прежде всего

                                                                     101


зажиточные турки), то в отношении земель под властью Австрии романти-
ческое представление о гайдуках, как борцах за бедных против богатых
будет неточным.
   Несколько австро-турецких войн, сопровождавшихся разорением и гра-
бежами, массовыми миграциями и репрессиями, неизбежно приводили к
социальной деградации и огрублению нравов населения. Гайдуки из за-
щитников слабых превращались в разбойников с большой дороги, жертва-
ми которых становились подданные той же веры. В Славонии, Среме и Ба-
нате действовали небольшие дружины из 3-15 человек, которые не только
грабили торговые караваны, но и нередко облагали “таксой” целые кресть-
янские общины. Население не только сел, но и городов с военными гарни-
зонами пребывало в постоянном страхе от возможных гайдуцких налетов,
которые не прекращались с весны до осени (в зимнее время гайдуки укры-
вались у “ятаков” - помощников, которые помогали им из корыстных по-
буждений). Власти применяли к гайдукам самые суровые наказания: пыт-
ки, смертную казнь, сожжение домов, даже решались на расселение целых
деревень, которые подозревались в укрывательстве разбойников. Но ника-
кие меры не помогали искоренить зло25.
   Рост социальной напряженности в областях с преобладающим серб-
ским населением вынуждал австрийские власти время от времени зани-
маться проектами об улучшении положения коморских и спахийских под-
данных. Так, по решению Придворной палаты в Славонии и Среме в 1731-
1733 гг. работала специальная комиссия во главе с коморским советником
Габриелем фон Эберлом. Ужаснувшись некомпетентности и произволу
чиновников, Г. Эберл в конце своего отчета предлагает заменить их всех
без исключения, тем самым облегчить положение подданных, которые от
безысходности “впадают в отчаяние и уходят в разбой”26.
   Рекомендации Эберла остались без последствий. Однако после ряда
крестьянских бунтов в середине 30-х годов Карл VI послал в 1735 г. новую
комиссию под руководством генерала Андрея Гамильтона. Новый доклад,
мало чем отличавшийся от предыдущего, стал предметом обсуждения на
Государственной конференции - высшем совещательном органе при мо-
нархе. Поддержав все выводы комиссии А. Гамильтона, Карл VI даже зая-
вил о своем возмущении: “Мне трудно понять, как можно было столь дол-
го скрывать такие многочисленные злоупотребления и угнетение поддан-
ных”27. Материалы двух комиссий и решения Государственной конферен-
ции были положены в основу двух урбариев 1736-1737 гг.

102


    В 1736 г. был издан так называемый “Траунов урбарий”, который дол-
жен был стать основным законом для крестьян-кметов в коморских владе-
ниях Южной Венгрии. Свое название он получил по имени генерала Трау-
на, который руководил подавлением крестьянских волнений 1735 г. Урба-
рий устанавливал высокую денежную ренту в 6 форинтов в год с полного
надела, но зато очень небольшую отработочную повинность - 12 дней еже-
годно. Кроме десятины, которая в урбарии детально не описывается, кре-
стьянин давал девятину от вина и всех посевов, кроме огородных28.
    В мае 1737 г. Карл VI, “приняв к сердцу жалостливые просьбы своих
покорных и любезных подданных”, обнародовал Славонский урбарий, дей-
ствие которого распространялось и на территорию Срема. Первый его
пункт полностью запрещал барщину, которая подлежала денежному выку-
пу и была включена в общую сумму земельного налога. Единственные от-
работки, на которые можно было привлекать крестьян, - это строительство
мостов и дорог общего пользования по месту проживания. “Большая деся-
тина” на вино, пшеницу, рожь, ячмень, овес и кукурузу сохранялась, но
урбарий вводил процедуру измерения причитающейся для уплаты десятой
части урожая в присутствии провизора или сельского кнеза с двумя дове-
ренными лицами из крестьян. Что же до “малой десятины”, то она “как со-
вершенно несправедливая полностью запрещалась” как в пользу спахиев,
так и по отношению к “беззаконным требованиям” епископов католиче-
ской церкви. Далее урбарием снижались поборы с крестьян за пользование
водяными мельницами, регулировался выпас свиней в лесах, сельским жи-
телям разрешалось без всяких акцизов изготавливать для собственных
нужд ракию и иные напитки, ограничивались и некоторые другие “регаль-
ные права” спахиев. Очень важным был двенадцатый пункт урбария, по
которому в Славонии навсегда запрещалась сдача спахийских земель в
аренду, а отнятые у сельских общин земли должны были быть им возвра-
щены29.
    Оба урбария, охватывавшие своим действием большую часть заселен-
ных сербами земель, создавали весьма благоприятные условия для улуч-
шения положения крестьянства. Однако начавшаяся австро-турецкая вой-
на, поразившая Славонию и Срем эпидемия чумы, сопротивление спахиев
внедрению новых норм и слабость новосозданного коморского управления
в Осиеке - все это привело к тому, что проведение урбариальных актов бы-
ло отложено, а потом и вовсе забыто30.



                                                                     103


   Свою специфику имело развитие у сербов ремесел и торговли. В тече-
ние первой половины XVIII в. понятие “город” (в сербских источниках он
чаще всего называется “варош”) использовалось для обозначения сравни-
тельно небольшого поселения ремесленников и торговцев. Они возникали
и развивались, как правило, близ крупных крепостей, в административных
центрах округов, на перекрестке торговых путей и насчитывали по не-
скольку сот домов. Как уже отмечалось, с конца XVII в. сербы оседали во
многих городах Центральной и Южной Венгрии, образовав в них отдель-
ные сербские общины. Вследствие ухода из этих районов венгерского на-
селения и принявшей широкий размах немецкой колонизации практически
все городские поселения на заселенных сербами землях (кроме Хорватии)
к 1739 г. приобрели двуязычный характер. Под одним географическим на-
званием скрывалось как бы два отдельных поселения: одно - преимущест-
венно с немецким населением, другое - с сербским. О примере г. Буды,
сербская часть которого именовалась “нижний город Табан”, уже упоми-
налось. Белград состоял из двух разделенных по этническому признаку по-
ловин: Дунайский (немецкий) город и Савский (сербский). Аналогичной
была структура Земуна, Нови-Сада, Панчево, Белой Церкви и других горо-
дов.
   Жизнью городской общины руководил магистрат (танач) во главе с
”великим варошским бировом”, или судьей, который избирался из числа
самых богатых и авторитетных горожан. Однако сербские таначи находи-
лись в зависимости от немецких магистратов, обязаны были выполнять их
распоряжения по общегородским делам. Чаще всего члены сербской об-
щины не имели своих представителей в немецких магистратах, которые
считались общегородскими и обладали, в частности, правом установления
местных налогов и сборов. Сохранились десятки прошений различным ав-
стрийским инстанциям, в которых сербы требовали уравнять их с другими
горожанами (немцами, венграми, хорватами) - “принять в число пургер-
ское”. Еще в июне 1708 г. будимские сербы обратились с посланием в го-
родской магистрат Буды. “Вот уже скоро двадцать лет, как здесь посели-
лись, - говорится в письме, - и живем вместе с вами; вы знаете свои права,
а мы нет, не знаем даже: то ли мы бюргеры, то ли крестьяне”31. Положение,
однако, очень долго не менялось.
   Характер ремесленного производства в городах, его организация, набор
наиболее распространенных профессий не претерпели значительных изме-
нений по сравнению с периодом до 1718 г. Разве что получила дальнейшее

104


развитие обнаружившая себя еще в начале века тенденция постепенного
вытеснения традиционных балканских ремесел европейскими, получив-
шими распространение с переселением немцев. Этот процесс мог бы раз-
виваться еще быстрее, если бы немецкие мастера не скрывали секретов
своего искусства. Так, земунские ремесленники-немцы тщательно следили,
чтобы только католики учились их ремеслу. На протяжении полувека в не-
которые цехи не было принято в учение ни одного ученика сербской на-
родности, еще меньше допускались сербы в разряд подмастерьев и масте-
ров.
   Хотя разделение цехов по этническому признаку сохранялось, а немец-
кие и сербские мастера даже на ярмарках обязаны были торговать в разных
рядах, взаимовлияние понемногу давало о себе знать. В составе сербских
цехов изредка стали появляться немецкие имена, а европейские обычаи,
формы организации, профессиональные приемы все более осваивались
сербами32.
   Объединения купцов первоначально назывались эснафами, позднее -
компаниями. В торговле сербам приходилось конкурировать не только со
своими традиционными соперниками на Балканах - греками, евреями, ар-
мянами, но и с хорошо организованными немецкими компаниями. В
1719 г. указом Карла VI была возобновлена деятельность Восточной тор-
говой компании (Die Orientalische Handelskompagnie), которая получила
монополию на торговлю с Турцией всеми видами товаров. Значение этой
привилегии будет особенно понятно, если иметь в виду очень благоприят-
ные условия торгового договора, заключенного Австрией и Турцией при
подписании Пожаревацкого мира. Договор провозглашал свободу торгов-
ли сухим и водным путем. Несмотря на объявленную императором моно-
полию, сербские купцы были столь активны в посреднической торговле с
турецкими областями, что председатель Белградской администрации
принц Александр в конце концов предложил включить их в состав “Ком-
пании Ориенталиш” или принудить сотрудничать с ней. Однако белград-
ские торговцы сумели добиться от Вены в 1725 г. разрешения на создание
собственного торгового эснафа, члены которого получили право на исклю-
чительную торговлю мануфактурой из Турции, Австрии и Германии.
   Отмечавшиеся даже австрийцами деловитость, смекалка, обширные
связи и умение рисковать принесли сербским купцам несомненные успехи:
к концу 30-х годов под их контроль перешла большая часть торговли на
территории Южной Венгрии, Сербии и Баната, а кроме того, они устано-

                                                                    105


вили оживленные торговые связи с важнейшими городами Германии,
Польши, Турции, Адриатического побережья33.

        3. Экономическое развитие сербских земель в середине
                    и второй половине XVIII в.

   Белградским миром 1739 г. завершилась эпоха австро-турецких войн,
много раз превращавших населенные сербами земли в арену ожесточенных
сражений, разрушавших иногда до основания производительные силы и
вызывавших массовые миграции населения. Границы между двумя могу-
щественными державами стабилизировались, и в регионе на полстолетия
воцарился мир. До конца века он был нарушен лишь однажды - во время
последней австро-турецкой войны 1788-1791 гг., которая, впрочем, не име-
ла былого размаха и столь катастрофических последствий, как прежние
войны. Мирный труд в сочетании с чрезвычайно благоприятными природ-
ными условиями создавали предпосылки для экономического прогресса
этого региона во второй половине XVIII в.
   Для характеристики экономического развития сербских земель под вла-
стью Габсбургов неоценимое значение имеют описания Славонии и Срема,
сделанные австрийскими чиновниками Ф. Таубе (1777) и Ф. Энгелем
(1786).
   Таубе называет этот район “благословенной землей”, сожалея только о
том, что “рука человека здесь еще мало приходит на помощь природе”.
Срем, по его мнению, самая лучшая и богатая часть Венгрии: “...плодоро-
дие почвы здесь таково, что земле нужен только один лучик солнца, чтобы
она уродилась всевозможными плодами... Часами можно ехать вдоль обра-
ботанных полей, на которых зреет столько пшеницы, кукурузы, проса, го-
роха, дынь и других плодов, что всю Германию в случае неурожая можно
было ими снабдить в изобилии”. Единственным недостатком этих мест
Таубе считал слишком жаркий и влажный климат, из-за которого их про-
звали “могилой для немцев”34. По свидетельству Ф. Энгеля, сербы живут в
“так щедро наделенной Богом и природой земле, что здесь без особого
труда и мучений произрастает все, что хоть немного потребно как для про-
питания, так и для удобства человеческой жизни”35.
   Вместе с тем оба автора поражались, как далеко еще этой богатой земле
до стандартов европейской цивилизации. По словам Таубе, эта дикая стра-
на “существует без домов для убогих и престарелых, больниц и лазаретов,

106


без исправительных домов и домов для сумасшедших, без гостиниц и си-
ротских приютов, без родильных домов и пожарных команд”. Его удивля-
ют жестокие наказания и примитивность судопроизводства, при котором
“прокуроры и адвокаты поумирали бы с голоду”. Дома славонцев “из-за
грязи полностью похожи на жилища американских (!) дикарей: всего одна
комната, в которой не найдешь ни окон, ни зеркала, ни столов, стульев или
лавки, ни кровати, ни печи и т. п. Эта комната служит постоянным жили-
щем как для многочисленной семьи, так и для их свиней и домашней пти-
цы. Вся кухонная посуда состоит из одного котла, одного единственного
ножа и из нескольких деревянных мисок и тарелок; пальцы служат им вил-
ками”. Со своими детьми, продолжает Таубе, иллиры не нежничают: “каж-
дый глава дома посылает детей пасти скот, такие дети и растут как скоты
по лесам и пустошам... Дети каждый день купаются в реках, а зимой целы-
ми днями гоняются по снегу и льду безо всякой одежды за исключением
легкой рубашки. Когда наполовину замерзшие и окоченевшие они прихо-
дят домой, мать дает им выпить ракии”36.
   Весьма неоднозначны отзывы о характере и деловых качествах сербов-
иллиров. “Любовь к дикой свободе, привычка к безделию и склонность к
неумеренному питию - прирожденные свойства иллира, - пишет Ф. Энгель.
- А кроме того, еще и чрезмерная приверженность к дурным привычкам,
каковые они выдают за религиозные обряды”. Отмечая далее гостеприим-
ность, взаимовыручку, бесстрашие и выносливость сербов, автор насчиты-
вает гораздо больше пороков: “глубочайшее невежество, суеверие, знахар-
ство, колдовство, пьянство, отсутствие трудолюбия, задиристость и склон-
ность к грабежу”. По мнению Таубе, “природная леность этого народа,
особенно мужчин, такова... что иллир не начнет работать, пока его к этому
не вынудит голод”, а кроме того, они “изворотливы, лукавы и умеют лице-
мерить”. “И все-таки можно сказать, - делает вывод чиновник, - что по
сравнению с хорватами и далматинцами они просто ангелы”37.
   Любопытно, что оба автора видят одинаковые причины такого “немо-
рального” положения народа и предлагают одни и те же пути его преодо-
ления. Таубе на первое место ставит зависимое, бесправное положение
сербов: “Горожане, крестьяне, солдаты - все они на положении кметов. Ле-
ность везде является оборотной стороной кметства. Пусть будет введена
свобода и собственность... Это сделает их прилежными и работящими, на-
селение будет быстро увеличиваться, а страна начнет процветать”. Он
предлагает сделать упор на воспитание и обучение детей, введение новых

                                                                      107


мануфактур за счет государства и привлечение в эти края иностранных
мастеров и искусных работников. Последнему средству придавалось осо-
бое значение: “Подобно тому, как один единственный храбрый воин во
время битвы может сотню трусливых солдат превратить в такое же коли-
чество героев, так и пример работящих иностранцев может подвигнуть к
труду тысячи ленивых славонцев”38.
    В духе таких рекомендаций и строилась экономическая политика авст-
рийских властей в населенных сербами районах. Руководствуясь принци-
пами меркантилизма, правительство заботилось о развитии транспортных
систем (в частности, поощряло прокладку судоходных каналов в Воеводи-
не, которые обеспечивали быструю перевозку товаров, тесно связывая эко-
номически отдельные районы); осуществляло немецкую колонизацию этих
земель, стремилось к ликвидации препятствий для свободной торговли,
поощряло развитие ремесла и учреждение мануфактурного производства,
пыталось наладить эффективную систему образования молодежи. На госу-
дарственных землях и в частных владениях постепенно происходили пози-
тивные изменения в агротехнике и культуре земледелия: переход к трех-
польной системе, появление семеноводства и улучшение качества зерна,
увеличение посевов кукурузы, внедрение картофеля, некоторых других
овощных и технических культур; в качестве тягловой силы все больше ис-
пользовались лошади вместо волов, неизмеримо улучшился сельскохозяй-
ственный инвентарь39.
    О том, что такие изменения были следствием целенаправленных дейст-
вий, свидетельствует, например, тот факт, что в 1744 г. в большом имении
Ивана Адамовича на территории Бачки и Славонии был составлен специ-
альный свод правил для крестьян. На пятидесяти страницах этого докумен-
та содержалось 443 наставления относительно производственных опера-
ций, начиная от описания условий содержания скота и кончая технологией
изготовления кирпича. Еще проще поступали воинские власти, издававшие
специальные приказы, которым обязаны были следовать граничары. На-
пример, приказ о выращивании картофеля, в котором объяснялось, как го-
товить почву, обрабатывать семена перед посадкой и т. д.40 Интересно в
этой связи привести и одно из донесений российского посла в Вене
Д.М. Голицына за 1777 г., в котором он сообщал, что озабоченное мало-
численностью “ремесленных людей” в населенных сербами и хорватами
районах правительство произвело набор и отправило в Вену 86 юношей,
которые “на казенном иждивении переданы разным мастерам для обучения

108



    
Яндекс цитирования Яндекс.Метрика