Единое окно доступа к образовательным ресурсам

Сербы в Австрийской монархии в XVIII веке: Монография

Голосов: 2

Монография посвящена истории той части сербского народа, которая с конца XVII в. оказалась в составе монархии Габсбургов. Исследуются демографические процессы, экономическое и общественно-политическое развитие сербов под властью Австрии в XVIII в. Особое внимание уделено изучению роли православной церкви в истории народа и проблеме формирования сербской нации. Монография предназначена для студентов, аспирантов и преподавателей исторических специальностей.

Приведенный ниже текст получен путем автоматического извлечения из оригинального PDF-документа и предназначен для предварительного просмотра.
Изображения (картинки, формулы, графики) отсутствуют.
    присягу; уснувшего на посту или покинувшего пост ждала смертная казнь,
участников тайных собраний вешали; шпионов и перебежчиков к непри-
ятелю живьем сажали на кол, а их семьи изгоняли. Самых опасных пре-
ступников сжигали на костре или колесовали. Суровость наказаний авст-
рийцы оправдывали природной дикостью сербов и необходимостью под-
держивать строгую воинскую дисциплину112.
   Во второй половине XVIII в. происходит существенное сокращение
размеров военных краин. Если при Карле VI граничары составляли более
половины всего австрийского войска, то за время правления Марии Тере-
зии их доля уменьшилась до одной пятой113. Тому было несколько причин.
   Во-первых, это произошло под давлением венгерских и хорватских со-
словий, для которых инкорпорация Военной границы являлась стратегиче-
ской целью. Одним из первых требований венгров после воцарения Марии
Терезии стал принятый Государственным собранием закон 1741 г. о рос-
пуске большей части краин на территории Королевства. Специально соз-
данная комиссия подготовила обширное обоснование этого предложения
под названием “Примечания о реинкорпорации военных сербских поселе-
ний”. В нем, в частности, утверждалось, что сербские граничары бульшую
часть времени “сидят дома без всякого дела”, в заграничных походах от
них нет никакого прока, а с поля боя они “толпами убегают домой”. При-
выкшие бездельничать граничары, по словам авторов документа, легко
становятся разбойниками и в сговоре со своими священниками (!) грабят и
облагают данью население. В качестве вывода предлагалось перевести
сербов под гражданское управление, брать с них все налоги, а на собран-
ные средства сформировать регулярные части для охраны границы с Тур-
цией114.
   Не менее настойчиво добивались ликвидации граничарских округов
хорватские власти. В обращении к императрице 1764 г. хорватские по-
сланцы объясняли свое требование опасением, как бы “это чудовище (Во-
енная граница. - Ю.К.), раскинувшееся от московских границ до Адриати-
ческого моря... со временем не поглотило и нашу католическую веру и на-
ше хорватское государство”115.
   Эти обращения в конце концов дали результат, прежде всего в отноше-
нии краин, расположенных на собственно венгерских землях, которые к
тому же оказались на сотни километров удаленными от границ с Турцией.
В 1743-1750 гг. по решению верховной власти была ликвидирована Потис-
ско-Поморишская военная граница, чья территория перешла под юрисдик-

                                                                     89


цию жупанийских властей116. Сообщивший об этом в Петербург посол
М.П. Бестужев-Рюмин объяснял происшедшее происками мадьяров, кото-
рые давно уже “неусыпно старались” отомстить сербам за участие в подав-
лении их восстаний и для которых наступил наконец благоприятный мо-
мент: “... при настоящем владении венгерцы здесь поверхность в делах по-
лучили и при дворе паче всех подданных великой кредит имеют”. Смысл
изменения положения граничар состоял в том, чтобы “поставить оных в
ведение венгерского правления”, а ”военных же, обретавшихся в тако на-
зываемых по рекам моришких и тиских краях, редуцировать и зделать их
венгерскими подданными”. Что же касается земельных владений сербов,
их принуждали “выменять на камеральные (коморские. - Ю.К.) плохие”117.
   При ликвидации Военной границы сербам был предоставлен выбор:
становиться обыкновенными крестьянами, лишившись всех прежних при-
вилегий, с перспективой оказаться под спахийской властью либо пересе-
литься в Банат, на границу с Турцией, где планировалось создать новые
граничарские поселения. Вот что сообщал по этому поводу Бестужев-
Рюмин: “...означено, что когда крестьянами быть не хотят, то [1 сл. не-
разб.] из них учредить милицию в Банате, коим отведен будет дистрикт,
как слышно, самый плохой, где по большей части болотныя и неплодонос-
ныя места имеются; и в мирное время надлежит им платить еще свыше
крестьянских податей, и к тому же придадутся оным для команды офицеры
либо венгерцы или шокцы (католики. - Ю.К.), сиречь такие, которые из
православных католиками зделались”. Несмотря на столь неблагоприятные
условия, по сведениям посла, “пошли было на время в Темишварский Ба-
нат от здесь тысяч двухсот двадцати осми фамилей, а числом душ более
десяти тысяч”. И все это свершается, заключает посол, “по интригам вен-
герским, чтоб оных сербов толь лехче в свое раболепство привесть, и спер-
ва их зделать крестьянами, а потом принудить быть униатами и наконец
шокцами”118.
   Реакция сербов, которые очень гордились своим статусом “военной на-
ции”, была очень острой. Симеон Пишчевич, принимавший участие в ра-
боте ликвидационной комиссии, вспоминает в своих мемуарах, что после
объявления сербам решения властей “в народе произошло было велики мя-
теж, потому что о касировании ландьмилициев и что оставаца в поданстве
у венгров и преселятца и разорять свои домы, сочли себы за великую обы-
ду и нарушение их привилегиев; однако напоследок, как нечим иным тако-
во определение было можно переменить, то и осталысь на том”119.

90


   Помимо ликвидации Потисско-Поморишской крайны в 1749-1751 гг.
проводилось так называемое “урегулирование” военных краин в Хорватии,
в ходе которого усилена централизация в управлении и резко сокращались
граничарские привилегии. Такие нововведения вызывали массовые волне-
ния сербов, их бегство в другие земли государства и за границу, в том чис-
ле и в Турцию120.
   Чтобы найти эффективный и наиболее дешевый способ управления и
содержания граничарского войска, австрийское правительство все время
экспериментировало. Только до начала XIX в. было испробовано три де-
сятка различных систем, которые одна за другой отменялись121. Для второй
половины XVIII в. наиболее значительной реорганизацией было введение в
Военной границе в 1785-1787 гг. так называемой кантональной системы.
   В соответствии с реформой , разработанной и проведенной генералом
Женейном, каждому полку, который до того являлся чисто военным фор-
мированием, определялась территория (кантон) с населением, которая от-
ныне становилась базой для пополнения граничарского войска. Во главе
кантона-округа находились капитаны и другие офицеры, которые освобо-
ждались от военной службы, но зато должны были заботиться об общест-
венном порядке, осуществлять надзор за граничарскими хозяйствами, вер-
шить правосудие и исполнять другие функции цивильных властей. Парал-
лельно с кантональными офицерами каждому округу придавались “поход-
ные офицеры” во главе с полковником или майором, которые отвечали за
пограничную и военную службу. Кантональная система вводила новую
структуру полков (деление на дивизионы, роты, их состав и численность),
прописывала обязанности граничар, которые в основном сохранялись в
прежнем объеме122.
   Разделение военных и социально-экономических функций командных
структур граничар оказалось непрактичным, в 1800 г. кантональная систе-
ма была отменена, а в 1807 г. был принят “Основной граничарский закон”,
действовавший до конца существования Военной границы123.
   К концу 1780-х годов Военная граница приобрела свой окончательный
вид. Она простиралась вдоль турецкой границы от адриатического побе-
режья (в районе городов Книн и Задар) до реки Златна Быстрица на грани-
це с Буковиной, имела площадь 8631 кв. миль и около 900 тыс. жителей. В
мирное время число находящихся на службе граничар едва превышало
45 тыс. человек, во время войны оно удваивалось. Граница состояла из
шести краин, или генералатов: Банская, Карлштадтская, Вараждинская,

                                                                        91


Славонская, Банатская и Трансильванская, которые делились на 17 полков
и несколько других небольших формирований124.
   Во второй половине XVIII в. происходила дальнейшая милитаризация
Военной границы, которая по-прежнему подчинялась непосредственно
монарху. При этом граничарские соединения все более утрачивали свои
особенности по сравнению с частями регулярной армии. Система их ком-
плектования начинала напоминать рекрутские наборы, с той лишь разни-
цей, что краины давали пропорционально численности населения в шесть
раз больше солдат, чем другие провинции Австрии.
   Подводя итоги, следует подчеркнуть, что в течение всего XVIII века
сербы под властью Австрии признавали легитимность Габсбургской дина-
стии и сохраняли по отношению к ней лояльность. Все это время они на-
ходились в ситуации выбора: какую из двух сторон поддержать в непре-
кращавшемся австро-венгерском споре? Делая выбор в пользу Вены, сербы
прежде всего заботились о сохранении своего привилегированного статуса,
гарантированного грамотами Леопольда I конца XVII в. Со своей стороны
венский двор предпочитал идти в этом вопросе навстречу сербам, будучи
заинтересованным в них как важном военном факторе, а также используя в
качестве действенного инструмента для давления на венгерские сословия.
По мере уменьшения роли сербов в вооруженных силах, и особенно в пе-
риоды австро-венгерского согласия Вена шла на существенное ограниче-
ние прав сербов. Начавшийся в средние века, этот процесс набрал силу в
последние годы правления Марии Терезии, несколько ослаб в эпоху “йо-
зефинизма” и наконец получил свое завершение в короткий период царст-
вования Леопольда II.




92


                               Глава III

      СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ СЕРБОВ
                ПОД ВЛАСТЬЮ АВСТРИИ

      1. Социально-экономическое положение сербов на рубеже
                         XVII и XVIII вв.



З
     емли, на которых селились сербы с конца XVII в. (прежде всего тер-
     ритория современной Воеводины), представляли собой равнинную
     местность, пересеченную многочисленными и полноводными реками.
     Пустующие плодородные земли могли бы создать идеальные условия
для высокоэффективного производства, если бы не сильная заболочен-
ность, требующая постоянных мелиорационных работ, и нездоровый,
слишком влажный климат. Здесь и во времена турок население жило край-
не бедно. Проезжая эти места в 1669 г., английский путешественник док-
тор Браун записал в своем дневнике: “В Среме многие семьи и жители раз-
ных местечек живут под землей”1. Землянки, которые так удивляли ино-
странцев, стали прибежищем и для первых сербских переселенцев. К
обычным трудностям жизни на новом месте добавлялись и страшные по-
следствия минувшей войны. Вошедшие в состав Австрийской монархии
области были полностью разорены: города и села заброшены, разрушены
транспортные коммуникации, поля превращены в дикую пустыню2.
   Социальная структура сербского общества под властью Турции была
достаточно однородна. Побывавший во время Венской войны в Сербии
австрийский генерал Д. Гайзлер заметил, что там “нет дворянства, а живут
одни крестьяне”3. Эта ситуация была воспроизведена и на вновь заселен-
ных землях. Правда, австрийские власти время от времени давали наиболее
заслуженным сербам дворянские титулы, но случалось это крайне редко: за
1683-1717 гг. их получили только десять сербских семей4. Это обстоятель-
ство весьма осложняло вхождение сербов в существовавшую обществен-
ную структуру, ведь по законам государства собственниками земли могли
быть только дворяне. А это в свою очередь означало, что сербам была уго-
тована роль “подданных”.


                                                                      93


   Как уже отмечалось, среди бежавших от турецких преследований сер-
бов существенную долю составляли ремесленники и торговцы. Однако
этим людям, лишившимся большей части своего имущества, приходилось
начинать все сначала, а для многих перспектива ограничивалась выбором
между нелегкой граничарской службой и подневольным крестьянским тру-
дом.
   Во время и сразу после завершения Венской войны с Турцией социаль-
но-экономические отношения на вновь присоединенных землях формиро-
вались довольно хаотично. По отношению к сербам в правящих кругах мо-
нархии боролись две точки зрения. Католическая церковь и Придворная
комора хотели, чтобы возможно большее число сербов вошли в состав кре-
стьянского сословия, тогда как влиятельные генералы настаивали на опре-
делении их в военную службу и создании новых секторов Военной грани-
цы вдоль Савы и Тисы. В конце концов в Вене решили разделить сербов на
тех, кто станет обычными подданными (крестьянами-кметами), подчинен-
ными гражданским властям - коморским и жупанийским, и обязанных во-
енной службой граничар. С этой целью была создана специальная комис-
сия, которая в 1698-1703 гг. произвела “сепарацию” земель и населения на
Провинциал (под гражданским управлением) и Военную границу, что,
впрочем, оказалось далеко не окончательным решением проблемы, так как
в течение всего XVIII в. то и дело возникала путаница относительно при-
надлежности к той или другой части некоторых населенных пунктов, се-
мей и даже отдельных граждан5.
   Большинство сербских переселенцев, оказавшихся на землях Провин-
циала, было включено в систему аграрных отношений, основанных на
принципах австрийского и венгерского феодализма. При этом в первые де-
сятилетия в Провинциале преобладало коморское управление, когда При-
дворная комора в одном лице совмещала фискальные функции государства
и являлась феодалом - собственником земли. Начиная с 1699 г. значитель-
ная часть Срема, территория Бараньи были переданы и проданы предста-
вителям светской и церковной знати. В первую треть XVIII в. только земли
в Бачке и Славонии сохраняли в основном государственный статус6.
   Повинности коморских и спахийских (частновладельческих) крестьян
были примерно одинаковыми. Еще в 1698 г. за основу обложения для всех
государственных и частных налогов был взят средний надел крестьянина,
так называемая сессия (позднее разверстка податей стала вестись по коли-
честву домовладений). Самую большую и наиболее тяжелую подать пред-

94


ставляла военная контрибуция - как обычная, так и чрезвычайная. В начале
XVIII в. контрибуцию платили все земли Монархии, на вновь присоеди-
ненных землях она составляла 12 форинтов от полного крестьянского на-
дела в год. Кроме того, с каждого надела взимался земельный налог в раз-
мере 11 форинтов, в который включались выкуп за барщину (8 форинтов)
и 3 форинта основного денежного налога (ценза). Таким образом, главные
повинности крестьян по отношению к государству и спахиям имели вид
денежной ренты.
   Натуральная рента была представлена десятиной и девятиной. Первая, в
принципе, считалась церковным налогом, но собиралась государством, за
что католическим епископам предоставлялась ежегодная компенсация. Де-
вятина от посевов и мелкого скота предназначалась спахиям. Придворная
комора сохраняла за собой все так называемые “регальные права”: сбор
таможенных пошлин, акцизов от торговли вином, налогов на мельницы,
пивоварни, занятий рыболовством и проч. С другой стороны, владельцы
имений присваивали себе различные права и вводили не предусмотренные
законом сборы, требуя, например, от каждого хозяйства ежегодно по одной
курице, цыпленку, 20 яиц, пол-оки (640 г) масла, десятую часть урожая
слив и другие продукты.
   Очень тяжелой была повинность по содержанию военных, имевших
право на бесплатный постой в случае следования войска через сербские
села (Quartiergeld). Наконец, многочисленные государственные органы, как
и спахии, могли требовать от крестьян бесплатного подвоза (Vorspann).
Если учесть, что Австрия унаследовала от турок плохо развитую и частич-
но разрушенную войной систему сообщения, форшпанская обязанность
занимала значительное место в общем объеме феодальных повинностей.
Едва ли не всякая жалоба сербских крестьян в XVIII в. в той или иной
форме содержала требование ликвидировать или ограничить законом вы-
полнение безвозмездного подвоза7.
   О городском сербском населении на рубеже XVII и XVIII вв. сохрани-
лись лишь фрагментарные сведения. Некоторая часть переселенцев осела в
венгерских городах, образовав в них самостоятельные общины, отдельные
от местных жителей. В ряде случаев сербы селились в варошах (местечках,
небольших городках) и в турецкий период сохранявших преимущественно
сербский характер. Одним из самых крупных сербских городов были
Сремские Карловцы, насчитывающие в 1701 г. более 400 домов. Большая
колония сербов появилась в Буде, где они заселили несколько кварталов,

                                                                      95


называвшихся “нижний город Табан”, или “Сербская варош”. Посетивший
Буду в 1715 г. Симон Клемент записал в дневнике, что сербы живут здесь
“в 1500-2000 главным образом бедных лачугах, но Сербская варош так
многолюдна, что, говорят, насчитывает 20000 душ, среди которых есть
много богатых людей. Сербы же оказались рассеяны по этим краям (Авст-
рийской монархии. - Ю.К.) и всегда живут отдельно от венгров и немцев,
поселяясь по две или три семьи вместе в этих жалких и малых домишках,
чтобы всегда быть готовым, в эти неспокойные времена, двинуться в путь
со своего места”8.
    О численности и занятиях сербских горожан дают представления доку-
менты магистрата Буды. В списках налогоплательщиков-сербов за 1706-
1707 гг. перечисляется 531 лицо, причем в 195 случаях наряду с именами
указываются занятия людей. Всего насчитывается около 50 профессий.
Самыми распространенными среди них были: скорняки (чурчии) - 24 чело-
века, портные (абаджии, сабовы и терзии) - 24, одеяльщики (чебеджии и
капаманджии) - 18, плотники (дунджеры) - 17, бакалейщики (бакалы) - 16,
мясники (касапы) - 10, кузнецы (ковачи) - 9, землекопы (копачи) - 7, ло-
дочники (шайкаши) - 7, кожевники (табаки) - 5, шляпники (тачаджии) - 59.
    Австрия оставила нетронутой существовавшую при турках цеховую ор-
ганизацию ремесла и торговли, хотя сербы и должны были получить от
властей соответствующий диплом или подтверждение. Под влиянием но-
вых условий она видоизменялась, что сказалось в постепенном вытеснении
турецких названий ремесел и других терминов немецкими: “цех” вместо
“эснаф” и “руфет”, “цехмайстер” вместо “устабаша” и “руфетбаша” и т. п.
Торговцы имели свои “компании”, создаваемые по образцу ремесленных
цехов.
    О внутренней организации цехов можно судить по нескольким сохра-
нившимся уставам и привилегиям. В них зафиксировались типичные для
средневековья правила регламентации производства и продажи ремеслен-
ных изделий; определены права и обязанности мастера, подмастерья и
ученика, условия перехода из одной категории в другую, а также освящен-
ные обычаем нормы поведения внутри цехового сообщества и в быту,
вплоть до перечня обязательных блюд, подаваемых на совместных трапе-
зах мастеров10.
    Укрепление городов благотворно сказалось на развитии торговли. По-
мимо местных рынков сербские купцы постепенно стали участвовать и в


96


международной торговле, вытесняя дубровчан и конкурируя с немецкими
и турецкими купцами. Тому способствовали три обстоятельства. Во-
первых, пограничное положение территорий, которые оказались заселен-
ные сербами, создавало благоприятные условия для приграничной и по-
среднической торговли. Во-вторых, австрийские сербы имели и то пре-
имущество, что сохраняли многочисленные, часто родственные, связи со
своими соотечественниками в Турции, особенно в Белградском пашалыке
и Боснии. В-третьих, сербские поселения оказались сосредоточены в бас-
сейнах нескольких крупных судоходных рек (Дунай, Тиса, Мориш, Сава,
Драва), являвшихся частью главной европейской водной магистрали, что
имело первостепенное значение в торговых делах, особенно если учесть
неразвитость сухопутной транспортной системы в этом регионе. В начале
XVIII в. эта сфера деятельности находилась еще в стадии становления, но
она имела хорошую перспективу, став со временем одной из составляю-
щих экономического прогресса сербского народа в государстве Габсбур-
гов11.

      2. Социально-экономические процессы на сербских землях
                          в 1718-1739 гг.

   Территории, вошедшие в состав империи Габсбургов по Пожаревацко-
му миру, были разорены войной, а численность населения резко сократи-
лась. По австрийским переписям 1718-1721 гг., в Северной Сербии остава-
лось не более 30 тысяч, а в Банате около 25 тысяч жителей на 1 кв. км12. К
бедствиям военного времени добавлялись и разорительные налоги, кото-
рые Австрия ввела на всех оккупированных землях задолго до заключения
мира. Это были в основном натуральные и, так сказать, полуофициальные
подати, собиравшиеся военными властями для текущих потребностей ар-
мии.
   Тяготы войны и первых лет австрийской оккупации ярко запечатлелись
в общенародной жалобе Карлу VI от сербских старейшин 1719 г. “Славная
цесарская армада, - говорится в ней, - три года по воде и по суху топтала
нашу землю, и много нив, пашни и баштин пришло в запустение... И сего-
дня у кого остался вол или конь, тот день и ночь должен давать военным
подводы, и любой проходимец может без всякой причины силою заставить
бесплатный провоз выполнять... А еще должны мы чиновникам и военным
и зимой, и летом предоставлять квартиры... и продуктов в натуре, чтоб хва-

                                                                        97


хватило поесть и попить и человеку, и его коню; а сверх того берут у нас
деньги, кому сколько любо, в тройном размере против установленного”13.
   Возглавлявшие специальную комиссию по обустройству Баната авст-
рийские чиновники А. Каланек и С. Ребентиш направили в октябре-
декабре 1718 г. в Придворную комору отчеты о своих поездках по вновь
завоеванным землям. В них сообщается, что цветущие ранее провинции
пришли в упадок, население голодает, а его численность постоянно сокра-
щается; местные жители страдают от произвола военных властей, обнища-
ли и настолько разочаровались в новых господах, что “даже добрым сло-
вом поминают о жизни под османской властью”. С. Ребентиш высказывает
опасение, что дело идет к массовому бегству людей в Турцию14.
   Все отвоеванные у Турции земли были переданы казне. В отличие от
Славонии, Бачки, Срема здесь не было образовано ни одного частновла-
дельческого имения. В 1718 г. в Банате была учреждена Государственная
администрация с центром в Темишваре. Формально она заменяла военную
власть на гражданскую, однако ставший военным губернатором Баната
еще в начале войны известный генерал-реформатор К.Ф. Мерси и после
1718 г. оставался во главе управления областью. В Северной Сербии, по-
лучившей название “королевства”, в 1720 г. была образована Белградская
администрация во главе с председателем принцем Александром Вюртен-
бергским, сосредоточившим в своих руках все административные, военные
и финансовые дела и подчинявшимся непосредственно Вене15.
   Австрийские власти хотели создать из новозавоеванных территорий не
только мощный оборонительный рубеж, но и своего рода образцовые про-
винции с новым порядком и совершенно довольными властями жителями,
чтобы сделать их привлекательными для оставшихся под турецким игом
христиан. Сербия и Банат стали в каком-то смысле испытательным поли-
гоном для политики меркантилизма, который в Западной Европе уже про-
ложил путь капитализму. Меркантилистская экономическая политика Ав-
стрии применялась почти в чистом виде в Банате, где ее проводником стал
председатель Темишварской администрации граф Мерси. Австрийские
власти прилагали много усилий, чтобы осушить болота, прокопать каналы,
очистить русла рек, проложить дороги, построить новые поселки. Особое
внимание уделялось внедрению передовой агротехники, европейских ре-
месел, основанию мануфактур, развитию торговли. Наконец, ставилась за-
дача способствовать созданию, выражаясь современным языком, социаль-



98



    
Яндекс цитирования Яндекс.Метрика