Единое окно доступа к образовательным ресурсам

К 100-летию академика Д.С. Лихачева. Журнал "Источниковедение в школе", выпуск 1 (3) 2006

Голосов: 4

Данный выпуск журнала "Источниковедение в школе" посвящен столетию со дня рождения Д.С. Лихачева, великого русского ученого, мыслителя, общественного деятеля, педагога. В журнал вошли материалы, отражающие разные стороны деятельности Д.С. Лихачева. Материалы журнала могут стать подспорьем при проведении уроков, детских конференций и других школьных мероприятий, посвященных памяти Д.С. Лихачева. Выпуски журнала "Источниковедение в школе" размещены на официальном сайте Православной Гимназии во имя Преподобного Сергия Радонежского (<a href="http://www.orthgymn.ru" target="_blank">www.orthgymn.ru</a>).

Приведенный ниже текст получен путем автоматического извлечения из оригинального PDF-документа и предназначен для предварительного просмотра.
Изображения (картинки, формулы, графики) отсутствуют.
           Разработка уроков литературы по книге Д.С.Лихачева «ЗЕМЛЯ РОДНАЯ»

          Не живешь, а ликуешь и бредишь
          Иль совсем по иному живешь.
   («Все мне видится...», 1915)
    Счастье, сон и воспоминания звучат и в известных стихах Ахматовой «Летний сад»
(1959):
                                  Я к розам хочу, в тот единственный сад,
                                  Где лучшая в мире стоит из оград,
                                  <…>
                                  И замертво спят сотни тысяч шагов
                                  Врагов и друзей, друзей и врагов.
                                  <…>

    Во все эпохи садово паркового искусства существенным компонентом их эстети
ческого воздействия на человека была и музыка. Прежде всего это касалось певчих
птиц. Птицы, содержимые в клетках или привлекаемые в сад кормом, устройством
гнезд и т. д., были особенно характерны для садов Средневековья. В Древней Руси ус
траивались, как мы увидим, большие шелковые клетки для особенно ценимых за свое
пение соловьев и перепелов.
    В эпоху Барокко и при Классицизме стала сочиняться специальная садовая музыка.
Напомню о придворном композиторе Людовика XIV — Жане Батисте Люлли
(1632–1687) — создателе специального «версальского стиля» в музыке. Люлли писал
музыку для садовых придворных празднеств, балетов, пантомим, шествий, пастора
лей, идиллий и прославлений Людовика XIV. Известна его знаменитая «Версальская эк
лога» — «Eclogue de Versailles» (1687).
    Музыка Люлли — типичная музыка Классицизма с его строгой упорядоченностью
и симметрией.
    Иное — музыка Моцарта, также писавшего для садового исполнения на открытом
воздухе. Большинство его дивертисментов и серенад было создано в Зальцбурге. Од
но из популярнейших произведений в этом «садовом» роде — «Маленькая ночная се
ренада» — «Eine kleine Nachtmusik» (1787).
    Концертные залы, музыкальные салоны устраивались и в Павловске и в Царском
Селе. Там же давались концерты духовых оркестров. В помещичьих садах заводилась
роговая музыка. Не случайно знаменитые концерты, на которых дирижировали Д. С.
Бортнянский, И. Герман, И. Штраус, а в XX в. — Н. Малько и другие, давались в Пав
ловском вокзале.
    Слуховым впечатлениям служили не только концертная музыка, эоловы арфы и
звучащие фонтаны с их плеском и шумом струй, но и звуки, создаваемые простым ди
намическим действием воды: например, стеклянными колокольчиками, начинавшими
звенеть при действии фонтана. Существовали и звукоподражающие устройства, как,
например, в Петергофском парке, где в одном из самых ранних фонтанов Рококо кря
кали уточки и лаяла гоняющаяся за уточками по кругу собачка.



                                             81


                                   М.А.Русанова

    В садах Рококо и Романтизма было особо ценимо звучание водопадов, ручьев и
эхо, которое организовывалось специально (в Сан Суси — «звучащие скамейки»; эхо
устраивал и А. Болотов в саду в Богородицке). <…>
    Садовая скульптура, тематика фонтанов, посвящения храмов и памятников, дере
вья, посаженные в честь того или иного лица или события, аллеи и пруды, посвященные
тем или иным героям, — все это «говорило», представляло какие то необходимые или
излюбленные сюжеты. В Средние века, а частично позднее, сады бывали наполнены
различными символами. Символами являлись в садах цветы и кусты, деревья и даже
населявшие сад птицы и домашние животные. <…>
    В поздний период Средних веков и в эпоху Ренессанса обязательным было музици
рование в садах, танцы и игры. Немногочисленные хозяева и их гости должны были
иметь возможность срывать с деревьев и кустов плоды, украшать себя сорванными
цветами, находить в садах молитвенное или философское уединение.
    Итак, сад — не мертвый, а функционирующий объект искусства. Его посещают, в
нем гуляют, отдыхают, размышляют, развлекаются — во всякую эпоху по своему.
<…>
    Сад — это подобие Вселенной, книга, по которой можно «прочесть» Вселенную.
Вместе с тем сад — аналог Библии, ибо и сама Вселенная — это как бы материализо
ванная Библия. Вселенная своего рода текст, по которому читается Божественная во
ля. Но сад — книга особая: она отражает мир только в его доброй и идеальной сущно
сти. Поэтому высшее значение сада — рай, Эдем. Сад можно и должно «читать», и по
этому главное занятие в саду — чтение книг. Это представление о саде как о рае оста
ется надолго — во всех стилях садового искусства Средних веков и Нового времени
вплоть до XIX в. <…>

   Из главы САДЫ ДРЕВНЕЙ РУСИ И ЗАПАДНОГО СРЕДНЕВЕКОВЬЯ
    Средневековье видело в искусстве второе Откровение, обнаруживающее в муд
рости, с которой устроен мир, ритм, мудрость, гармонию. Эта концепция красоты ми
роустройства выражена в ряде произведений Средних веков — у Эригены, в «Шестод
невах» Василия Великого и Иоанна Экзарха Болгарского, в «Поучении» Владимира Мо
номаха на Руси и многих других. Все в мире имело в той или иной мере многозначный
символический или аллегорический смысл.
    Если мир — второе Откровение, то сад же — это микромир, подобно тому, как
микромиром являлись и многие книги. Поэтому сад часто в Средние века уподобляет
ся книге, а книги (особенно сборники) часто называются «садами»: «Вертоградами»,
«Лимонисами» или «Лимонарями», «Садами заключенными» (hortus conclusus) и пр.
Сад следует читать как книгу, извлекая из него пользу и наставление. Книги носили так
же название «Пчел» — название, опять таки связанное с садом, ибо пчела собирает
свой мед с цветов в саду.
    Сады и в древнерусских представлениях были одной из самых больших ценностей
Вселенной. Обращаясь к своему читателю и риторически спрашивая его, для кого со
зданы в свете наилучшие явления, Иоанн Экзарх в прологе к «Шестодневу» на одном
из первых мест после неба с его солнцем и звездами указывает сады: «И како не хо

                                         82


       Разработка уроков литературы по книге Д.С.Лихачева «ЗЕМЛЯ РОДНАЯ»

тят радоватися, възыскающии того и разумевше, кого деля есть небо солнцем и звез
дами украшено, кого ли ради и земля садом и дубравами и цветом утворена и гора
ми увяста...».
    Образ сада постоянен в православных хвалебных жанрах, в гимнографии — в при
менении к Богоматери и святым. «Что тя именую, о преподобниче? Сад нетления, ко
рень благочестия, древо послушания, ветвь чистоты». В Изборнике 1076 г. говорится о
садах, стоящих в «славе велице». Образы сада и всего того, что саду принадлежит
(цветы, благородные деревья и пр.), часто встречаются в древнерусской литературе и
всегда в «высоком» значении. Эти образы принадлежали к первому ряду в иерархии
эстетических и духовных ценностей Древней Руси.
    Монастырские сады, которые символизировали рай, отнюдь не имели утилитарно
го значения, но они обязательно должны были иметь «райские деревья» — яблони, за
тем цветы, по преимуществу душистые, и привлекать к себе птиц. Именно таким
«обильным» во всех отношениях, действующим на все человеческие чувства и пред
ставляли себе в Древней Руси рай, в котором Бог согласно книге Бытия насадил «все
древеса». Он должен был услаждать зрение, вкус (иметь съедобные плодовы) и слух
(пение птиц). Еще одна черта была характерна для этих «райских» садов — ограда. Не
обходимость ограды подчеркивается в одном из названий сада — «виноград» и дру
гом, синонимичном, — огород. Изображения садов в миниатюрах XVII в. обычно пред
ставляют их с высокими оградами.
    В образах райского сада, встречающихся в гимнографии, часто говорится о саде
«огражденном». Это объясняется тем, что ограда ассоциировалась со спасением, с
изолированностью от греха. Изгнание из рая Адама и Евы представлялось обычно как
выдворение их за пределы райской ограды, лишение их спасения. Впрочем, если сад
располагался внутри монастыря, то монастырские стены служили одновременно и ог
радой сада. <…> Не только сад, но и весь монастырь был, таким образом, символом
рая. Монастырские стены не только служили оборонным целям, но и символизирова
ли собой райскую замкнутость монастырской жизни в самой себе. Поэтому все, что
было в пределах монастырской ограды, было раем. <…>
    Противопоставление природы как беспорядка человеку как представителю поряд
ка и культуры — типичное противопоставление Нового времени. Для Средних веков
природа — это прежде всего организованный Богом мир, мир, который несомненно
выше человека, «учит» человека, подает человеку добрый пример праведной жизни.
На этой идее построены такие авторитетные произведения Средних веков, как «Шес
тоднев» Иоанна Екзарха Болгарского, «Физиолог» и др. Эта же идея сказывается в
«Поучении» Владимира Мономаха и великом множестве других сочинений.
                           Цит. по книге: Лихачев Д. С. Поэзия садов: К семантике
                                      садово парковых стилей.– Л.: Наука, 1998.

                      М.А.Русанова учитель литературы Православной Гимназии
                                      во имя Преподобного Сергия Радонежского


                                        83


  ДУХОВНЫЙ ПУТЬ ДМИТРИЯ СЕРГЕЕВИЧА ЛИХАЧЕВА
                   Совесть не только ангел хранитель человеческой чести, это рулевой его
               свободы, она заботится о том, чтобы свобода не превращалась в произвол, но
               указывала человеку его настоящую дорогу в запутанных обстоятельствах
               жизни, особенно современной.
                                                                            Д . С . Лихачев

    28 ноября 2006 года, в первый день Рождественского поста, исполняется 100 лет со
дня рождения академика Российской Академии наук Дмитрия Сергеевича Лихачева.
А кончина его земной жизни последовала 30 сентября 1999 года, в день памяти святых
мучениц Веры, Надежды, Любови и блаженной матери их Софии. Прожив без малого
93 года, этот великий русский ученый стал свидетелем практически всего XX века.
    2006 год объявлен в России «Годом Лихачева», и на всех уровнях проводятся меро
приятия, посвященные 100 летию со дня его рождения. Благодаря юбилею появляются
новые издания его трудов, печатаются библиографические указатели его многочислен
ных работ, публикуются статьи о его жизни и творчестве.
    Цель настоящих заметок — еще раз внимательно прочесть воспоминания, письма и
некоторые научные работы Незабвенного Дмитрия Сергеевича, чтобы понять его духов
ную жизнь, его духовный жизненный путь, его заветы России.

                               1. Детская молитва
    Вот отрывок из книги Дмитрия Сергеевича «Воспоминания».
    «Одно из счастливейших воспоминаний моей жизни. Мама лежит на кушетке.
Я забираюсь между ней и подушками, ложусь тоже, и мы вместе поем песни. Я еще не
ходил в подготовительный класс.
                               Дети, в школу собирайтесь,
                               Петушок пропел давно.
                               Попроворней одевайтесь!
                               Смотрит солнышко в окно.
                               Человек, и зверь, и пташка –
                               Все берутся за дела,
                               С ношей тащится букашка,
                               За медком летит пчела.
                               Ясно поле, весел луг,
                               Лес проснулся и шумит,
                               Дятел носом: тук да тук!
                               Звонко иволга кричит.
                               Рыбаки уж тащат сети,
                               На лугу коса звенит…


                                           84


                          Духовный путь Дмитрия Сергеевича Лихачева

                                   Помолясь, за книги, дети!
                                   Бог лениться не велит.
    Из за последней фразы, верно, вывелась эта детская песенка из русского быта, —
вспоминает дальше Дмитрий Сергеевич. — А знали ее все дети благодаря хрестоматии
Ушинского „Родное слово“»1.
    Да, эта трогательная песенка, которой очень многие мамы будили своих детей на Ру
си (и не только будили, но и настраивали на учебу!), благодаря воинствующему безбо
жию послереволюционных лет, вывелась из русского быта. Впрочем, это не значит, что
сразу же после 25 октября (7 ноября по новому стилю) 1917 года русские матери пере
стали петь эту песню своим детям. Те из них, которые сами на всю жизнь запомнили ее с
голоса своих матерей, продолжали петь ее по утрам еще и в середине XX века, несмотря
на десятилетия гонений на Церковь, на веру, на верующих людей. Но из советских
школьных учебников эта песня была изъята, точнее — не допущена, несмотря на то, что
главная педагогическая библиотека СССР носила имя К.Д.Ушинского, по учебнику ко
торого ранее эту песню учили миллионы российских детей. А Дмитрий Сергеевич Лиха
чев, как видно из его воспоминаний, пел эту песенку со своей мамой еще когда не ходил
в подготовительный класс. Вот какая была подготовка к школе! Ребенок еще в школу
не ходил, а слова «Помолясь, за книги, дети! Бог лениться не велит» уже усваи
вал своим сердцем.
    Осенью 1914 года (только что началась война) восьмилетний Митя Лихачев пошел
в школу. Поступил он сразу в старший приготовительный класс гимназии Человеколю
бивого Общества. (Какие же были Общества!) Большинство его одноклассников учи
лось уже второй год, пройдя младший приготовительный класс. Митя Лихачев был сре
ди них «новеньким».
    Более «опытные» гимназисты как то налетели на новенького с кулаками, а он, при
жавшись к стене, сначала как мог отбивался. А когда нападавшие вдруг струсили и нео
жиданно стали отступать, он, почувствовав себя победителем, стал на них наступать. В
тот момент потасовку заметил инспектор гимназии. И в дневнике Мити появилась за
пись: «Бил кулаками товарищей». И подпись: «Инспектор Мамай». Как Митя был по
ражен этой несправедливостью!
    Однако на этом его испытания не закончились. В другой раз мальчишки, кидая в не
го снежки, ловко сумели подвести его под окна наблюдавшего за детьми инспектора. И в
дневнике новичка Лихачева появляется вторая запись: «Шалил на улице. Инспектор
Мамай». «И родителей вызвали к директору, — вспоминал Дмитрий Сергеевич. — Как
я не хотел ходить в школу! По вечерам, становясь на колени, чтобы повторять вслед за
матерью слова молитв, я еще прибавлял от себя, утыкаясь в подушку: „Боженька, сде
лай так, чтобы я заболел“. И я заболел: у меня стала подниматься каждый день темпера
тура — на две три десятых градуса выше 37. Меня взяли из школы, а чтобы не пропус
тить год, наняли репетитора»2.


1
    Лихачев Д.С. «Избранное. ВОСПОМИНАНИЯ».– СПб.: Изд. «Logos», 2001, с. 30.
2
    Там же, с. 116–117.

                                              85


                              Протоиерей Борис Пивоваров

    Вот такой молитвенный и жизненный опыт получил будущий ученый в первый же год
своего обучения. Из этих воспоминаний видно, что молиться он научился у своей матери.
    На следующий 1915 год Митя Лихачев поступил в знаменитую гимназию и реальное
училище Карла Ивановича Мая, что на 14 й линии Васильевского острова Санкт Петер
бурга.
    С раннего детства Дмитрию Сергеевичу Лихачеву запомнились «семейные слова»,
то есть словосочетания, поговорки, шутки, которые часто звучали дома. Из таких «се
мейных слов» он помнил молитвенные слова воздыхания отца: «Царица Небесная!»,
«Матерь Божия!». «Не потому ли, — вспоминал Д.С.Лихачев, — что семья была в при
ходе храма Владимирской Божией Матери? Со словами „Царица Небесная!“ отец и умер
во время блокады».

                           2. По Волге — матушке реке
     В мае 1914 года, то есть еще до первого поступления в школу, Митя Лихачев вмес
те с родителями и старшим братом Михаилом путешествовал на пароходе по Волге. Вот
фрагмент из его воспоминаний об этой поездке по великой русской реке.
     «В Троицу (то есть на праздник Святой Троицы) капитан остановил наш пароход
(хоть и был он дизельный, но слова „теплоход“ еще не было) прямо у зеленого луга. На
возвышенности стояла деревенская церковь. Внутри она вся была украшена березками,
пол усыпан травой и полевыми цветами. Традиционное церковное пение деревенским хо
ром было необыкновенным. Волга производила впечатление своей песенностью: огром
ное пространство реки было полно всем, что плавает, гудит, поет, выкрикивает»3.
     В этих же «Воспоминаниях» Д.С.Лихачев приводит названия пароходов того вре
мени, плававших по Волге: «Князь Серебряный», «Князь Юрий Суздальский», «Князь
Мстислав Удалой», «Князь Пожарский», «Козьма Минин», «Владимир Мономах»,
«Дмитрий Донской», «Алеша Попович», «Добрыня Никитич», «Кутузов», «1812 год».
«Даже по названиям пароходов мы могли учиться русской истории», — вспоминал уче
ный, так любивший Волгу и Россию.

                                      3. Гонения
    В Ленинградский государственный университет Дмитрий Лихачев поступил, не имея
еще полных 17 лет. Учился он на факультете общественных наук, на этнолого лингвис
тическом отделении, где изучались филологические дисциплины. Студент Лихачев вы
брал сразу две секции — романо германскую и славяно русскую. Историографию древ
ней русской литературы он слушал у одного из выдающихся русских археографов Дими
трия Ивановича Абрамовича, магистра богословия, бывшего профессора Санкт Петер
бургской Духовной Академии, впоследствии члена корреспондента АН СССР. А в то вре
мя, когда в Ленинградском государственном университете учился Дмитрий Лихачев,
бывший профессор Санкт Петербургской Духовной Академии был просто Димитрием
Ивановичем, так как ученых званий и степеней тогда не было, их в постреволюционном

3
    Лихачев Д.С. «Избранное. ВОСПОМИНАНИЯ», с. 114.

                                           86


                       Духовный путь Дмитрия Сергеевича Лихачева




    Свидетельство, выданное Д.С.Лихачеву после его зачисления в Петроградский Университет

запале отменили или не ввели. Защиты даже докторских работ назывались диспутами.
Впрочем, по традиции некоторых старых ученых именовали «профессорами», а о неко
торых новых говорили — «красный профессор».
    Старый профессор Димитрий Иванович Абрамович был опытнейшим специалистом
по древнерусской литературе. В русскую историко филологическую науку он внес свой
вклад фундаментальным исследованием, посвященным Киево Печерскому Патерику. Не
он ли сумел так вдохновить Дмитрия Лихачева, что тот уже на университетской скамье
самым серьезным образом принялся за изучение древнерусской литературы — литера
туры по преимуществу церковной.
    Вот как об этом писал сам Дмитрий Сергеевич Лихачев: «К древнерусской литера
туре в университете я обратился потому, что считал ее мало изученной в литературовед
ческом отношении, как явление художественное. Кроме того, Древняя Русь интересо
вала меня и с точки зрения познания русского национального характера. Перспектив
ным мне представлялось и изучение литературы и искусства Древней Руси в их единст
ве. Очень важным казалось мне изучение стилей в древней русской литературе, во вре
мени»4.


4
    Лихачев Д.С. «Избранное. ВОСПОМИНАНИЯ», с. 152.

                                             87


                              Протоиерей Борис Пивоваров

                                              На фоне несмолкаемых проклятий в ад
                                          рес прошлого (культурная революция!) про
                                          являть интерес к прошлому — означало
                                          плыть против течения.
                                              К этому периоду жизни ученого отно
                                          сится следующее его воспоминание: «Мо
                                          лодость всегда вспоминаешь добром. Но
                                          есть у меня, да и у других моих товарищей по
                                          школе, университету и кружкам нечто, что
                                          вспоминать больно, что жалит мою память и
                                          что было самым тяжелым в мои молодые го
                                          ды. Это разрушение России и Русской
                                          Церкви, происходившее на наших глазах с
                                          убийственной жестокостью и не оставляв
                                          шее, казалось, никаких надежд на возрож
                                          дение»5.
                                              «Почти одновременно с Октябрьским
                                          переворотом начались гонения на Церковь.
                                          Гонения были настолько невыносимы для
                                          любого русского, что многие неверующие
         Профессор Д.А.Абрамович          начали посещать церковь, психологически
                                          отделяясь от гонителей. Вот недокументи
рованные и, возможно, неточные данные из одной книги того времени: „По неполным
данным (не учтены Приволжье, Прикамье и ряд других мест), только за 8 месяцев (с ию
ня 1918 по январь 1919 г.)… были убиты: 1 митрополит, 18 архиереев, 102 священника,
154 дьякона и 94 монаха и монахинь. Закрыто 94 церкви и 26 монастырей, осквернено
14 храмов и 9 часовен; секвестированы земля и имущество у 718 причтов и 15 монасты
рей. Подверглись тюремному заключению: 4 епископа, 198 священников, 8 архимандри
тов и 5 игумений. Запрещено 18 крестных ходов, разогнана 41 церковная процессия, на
рушены церковные богослужения непристойностью в 22 городах и 96 селах. Одновре
менно происходило осквернение и уничтожение мощей и реквизиция церковной утвари“.
Это только за первые месяцы советской власти. А потом пошло и пошло…»6.
    Так Дмитрий Сергеевич разоблачает миф о том, что наиболее страшные репрессии
наступили в 1936–1937 годах. Об этом он пишет так: «Одна из целей моих воспомина
ний — развеять миф о том, что наиболее жестокое время репрессий наступило в
1936–1937 гг. Я думаю, что в будущем статистика арестов и расстрелов покажет, что
волны арестов, казней, высылок надвинулись уже с начала 1918 года, еще до официаль
ного объявления осенью этого года „красного террора“, а затем прибой все время нара
стал до самой смерти Сталина, и, кажется, новая волна в 1936–1937 гг. была только
„девятым валом“»7.

5
    Лихачев Д.С. «Избранное. ВОСПОМИНАНИЯ», с. 156.
6
    Там же, с. 157.
7
    Там же, с. 155.
                                           88


                       Духовный путь Дмитрия Сергеевича Лихачева

     «Затем начались еще более страшные провокационные дела с „живой церковью“,
изъятием церковных ценностей и т.д. и т.п., — продолжает свои воспоминания о гонени
ях на Русскую Православную Церковь академик Д.С.Лихачев. — Появление в 1927 го
ду „Декларации“ митрополита Сергия, стремившегося примирить Церковь с государст
вом и государство с Церковью, было всеми, и русскими и нерусскими, воспринято имен
но в этом окружении фактов гонений. Государство было „богоборческим“.
     Богослужения в оставшихся православными церквах шли с особой истовостью. Цер
ковные хоры пели особенно хорошо, ибо к ним примыкало много профессиональных
певцов (в частности, из оперной труппы Мариинского театра). Священники и весь причт
служили с особым чувством <…>
     Чем шире развивались гонения на Церковь и чем многочисленнее становились рас
стрелы на „Гороховой два“, в Петропавловке, на Крестовом острове, в Стрельне и т.д.,
тем острее ощущалась всеми нами жалость к погибающей России. Наша любовь к Роди
не меньше всего походила на гордость Родиной, ее победами и завоеваниями. Сейчас это
многим трудно понять. Мы не пели патриотических песен, — мы плакали и молились.
     С этим чувством жалости и печали я стал заниматься в университете с 1923 года
древней русской литературой и древнерусским искусством. Я хотел удержать в памяти
Россию, как хотят удержать в памяти образ умирающей матери сидящие у ее постели де
ти, собрать ее изображения, показать их друзьям, рассказать о величии ее мученической
жизни. Мои книги — это, в сущности, поминальные записочки, которые подают „за упо
кой“: всех не упомнишь, когда пишешь их, — записываешь наиболее дорогие имена, и
такие находились для меня именно в Древней Руси»8.
     Вот где истоки изумительной любви академика Лихачева к древнерусской литерату
ре, к родному языку, к России…

            4. Хельфернак и Братство святого Серафима Саровского
    «Я стал задумываться над сущностью мира, как кажется, с самого детства», — вспо
минает Дмитрий Сергеевич9. В последних классах гимназии будущий ученый стал увле
каться философией и очень рано понял, что полноценное мировоззрение невозможно
выработать без религиозной веры, без богословия.
    «На помощь мне, — пишет ученый в своих «Воспоминаниях», — приходило бого
словское учение о синергии — соединении Божественного всевластия с человеческой
свободой, делающей человека полностью ответственным не только за свое поведение, но
и за свою суть — за все злое или доброе, что в нем заключено»10.
    До конца 1927 года в Ленинграде еще могли действовать различные студенческие
Общества и философские кружки. Собирались члены таких Обществ и кружков где
могли — в своих учебных заведениях, в Географическом Обществе, а то и просто у кого


8
     Там же, с. 158.
9
     Там же, с. 159.
10
     Там же, с. 164.

                                          89


                                Протоиерей Борис Пивоваров




     Дом по улице Басманной, 12 (бывшая Церковная), где в квартире №22 в мансардном этаже
           проходили заседания Хельфернака и Братства святого Серафима Саровского

либо на дому. «Относительно свободно обсуждались различные философские, историче
ские и литературоведческие проблемы», — вспоминает Д.С.Лихачев.
     Школьный преподаватель Дмитрия Лихачева И.М.Андреевский в начале 20 х годов
организовал кружок «Хельфернак»: «Художественно литературная, философская и на
учная академия». «Рассвет Хельфернака приходился на 1921–1925 гг., когда в двух тес
ных комнатках Ивана Михайловича Андреевского на мансардном этаже дома по Церков
ной улице № 12 (ныне ул. Блохина) каждую среду собирались и маститые ученые, и
школьники, и студенты»11. Среди участников этих собраний был, например, М.М.Бах
тин.
     Доклады в Хельфернаке делались на самые разнообразные темы, вопросы рассмат
ривались литературные, философские и богословские. Обсуждения всегда были ожив
ленными.
     «Во второй половине 20 х годов кружок Ивана Михайловича Андреевского Хель
фернак стал все более и более приобретать религиозный характер. Перемена эта объяс
нялась, несомненно, гонениями, которым подвергалась в это время Церковь. Обсужде
ние церковных событий захватывало основную часть кружка. И.М.Андреевский стал
подумывать о перемене основного направления кружка и о его новом названии. Все со

11
     Лихачев Д.С. «Избранное. ВОСПОМИНАНИЯ», с. 171–172.

                                             90



    
Яндекс цитирования Яндекс.Метрика