Единое окно доступа к образовательным ресурсам

Проблемы онтолингвистики - 2009: Материалы международной конференции

Голосов: 3

Сборник материалов международной конференции по онтолингвистике (детской речи), организованной кафедрой детской речи РГПУ им. А.И. Герцена. Круг вопросов, рассматриваемых в докладах, включает: обсуждение объекта и предмета онтолингвистики как науки, определение ее места среди других наук о языке, описание различных методов исследования в области детской речи, освоение грамматики родного языка, постижение звуковой стороны речи, становление лексикона, овладение письменной формой речи и т.д. Электронная версия сборника материалов размещена на сайте кафедры детской речи РГПУ им. А.И.Герцена (<a href="http://www.ontolingva.ru" target="_blank">www.ontolingva.ru</a>).

Приведенный ниже текст получен путем автоматического извлечения из оригинального PDF-документа и предназначен для предварительного просмотра.
Изображения (картинки, формулы, графики) отсутствуют.
    нако их структурное разнообразие сохраняется и усиливается в аспекте
используемого порядка слов, типов сказуемых, видов предложений с
одним главным членом. По-прежнему большую часть простых предло-
жений составляют простые осложненные предложения, среди которых
преобладают предложения с однородными членами. Усиливается тен-
денция к разнообразию рядов однородных членов. Совершенствуется
умение младших школьников использовать эмоционально окрашен-
ные предложения.
    Приведенные данные свидетельствуют о ряде синтаксических
процессов. Прежде всего, они показывают, что простое предложение
в речи ребенка постепенно наполняется второстепенными членами,
усложняется, его структура становится разнообразнее. Это следствие
освоения учащимися связей как между самими предметами, действия-
ми, признаками, так и между единицами языка, их обозначающими.
Объем создаваемых детьми письменных речевых произведений растет
устойчиво, отражая увеличение объема внимания, оперативной памяти
и совершенствование конструктивных умений в области синтаксиса.
В процессе овладения письменной речью у младших школьников по-
степенно развивается умение создавать определенный эмоциональный
фон собственного высказывания: в третьем классе у школьников на-
блюдается значительный рост количества восклицательных предложе-
ний. Указанная тенденция сохраняется и в четвертом классе, причем
употребление учащимися эмоционально окрашенных предложений
отличается коммуникативной целесообразностью. Особенности ис-
пользования младшими школьниками в высказываниях различных
синтаксических конструкций отражают восприятие детьми окружаю-
щей действительности, взаимодействие с ней, а также свидетельствуют
о глубинных изменениях в психических процессах, обеспечивающих
овладение речью, о дальнейшем развитии логического и абстрактного
мышления детей.




                                                                131


                                            И.В. Дубровина (Ульяновск)

 Усвоение синонимичных предложных конструкций
    Работа посвящена усвоению в онтогенезе трех групп конструк-
ций русского языка: говорить о Yпредл. / говорить про Yвин.; скучать
о Yпредл. / скучать по Yдат.; бить в Yвин. / бить по Yдат. Предметом
исследования стали именно они, поскольку при сопоставлении двух
конструкций в каждой из групп говорят об их синонимичности [Рус-
ская грамматика 1980, т. 2, Золотова 2001], однако в словосочетаниях с
так называемыми глаголами речемыслительного действия принято их
отмечать стилистические различия. Действительно, взаимозамена двух
конструкций в каждой группе возможна в большинстве случаев, одна-
ко, как показывают данные Национального корпуса русского языка, су-
ществуют употребления, которые подобную взаимозамену исключают.
Теоретической базой исследования служит Грамматика конструкций
в представлении Ч. Филлмора [Fillmore, Kay, O’Connor 1988; Goldberg
1995; Goldberg 2006; Tomasello 2003], в качестве материала использова-
лись диктофонные и дневниковые записи речи Томы Я. (3; 8).
    Проанализировав речь взрослых, которую ребенок получает в ка-
честве входных данных, в аспекте Грамматики конструкций (как она
представлена в работах [Fillmore, Kay & O’Connor 1988; Goldberg 1995
Fried; Oestman 2004]), приходим к выводам, детально обоснованным в
[Дубровина 2007а; Дубровина 2007б; Дубровина 2008].
    Что касается конструкций с глаголами речемыслительного дей-
ствия, то если на уровне поверхностного синтаксиса благодаря разни-
це в предлогах и предложном управлении отчетливо выделяются две
конструкции на базе глагола говорить — с о и с про, — то с позиции
семантики мы имеем в общей сложности четыре разновидности о / про-
конструкций, состав каждой из которых не случаен, так что выбор со-
ставляющих и их наполнения не независимы друг от друга:
    (1) X V о YПредл.
        Xагент. V Yвалентность темы сообщения
        Маша говорила о жирафах.
    (2) X V про YВин.
        Xагент. V Y валентность темы сообщения и валентность содержания сообщения
        Я все про тебя маме расскажу.
    (3) X V о YПредл.
        Xнеагент. V Yвалентность темы сообщения
        Письмо говорило о встрече.


132


    (4) X V о YПредл.
        Xнеагент. V Yвалентность темы сообщения
        Это говорит о многом.
    Ключом для выделения этой группы конструкций и противопо-
ставлений внутри нее служат вводимые предлогами ролевые отноше-
ния темы и содержания, и эти противопоставления отнюдь не сводятся
к стилистике: каждая из четырех разновидностей имеет свое значение
и накладывает определенные ограничения на заполнение мест в ней
— например, только агентивный или только неагентивный субъект.
По этой же причине не всякий глагол, являющийся синонимом гла-
голу говорить, может встраиваться в ту или иную конструкцию. Кроме
того, данный подход позволяет объяснить характерный для предлога
про сниженный регистр речи.
    Возможно, частотность употребления предлога про в разговорной
речи обусловливает то, что дети раннего возраста значительно чаще
употребляют именно этот предлог в конструкциях с глаголами рече-
мыслительного действия. Что касается предлога о (об), то в речи Томы
Я. до трех с половиной лет он употреблялся только в пространственном
значении: Я ударилась об стол. В 3 года 7 месяцев в качестве темы со-
общения она употребляет только дополнение в винительном падеже с
предлогом про, но на вопрос О чем эта книжка? отвечает уже: О Малыше
и о Карлсоне. Хотелось бы также сказать несколько слов о глаголе забо-
титься, не входящем в данную группу глаголов, но имеющем сходное
управление: дополнение в предложном падеже с предлогом о. В три с
половиной года Тома, купая куклу, произносит: Мам, смотри, как я ее
мою, забочусь я на ней. Подумав: Забочусь о ней. В 3 года и 8 месяцев де-
лает выбор между тремя конструкциями: с предлогами на, за и о: Мам,
Катя моя доча. Я на ней, за ней забочусь, о ней забочусь.
    Для глаголов «горестного чувства» схемы рассматриваемых кон-
струкций X V по Yдат. и X V о Yпредл. имеют следующий вид:
    1) Xэкспериенцер V по Yстимул
    2) Xагенс V о Yтема
    Предполагаем, что сочетания глаголов «горестного чувства» с пред-
логами по и о не всегда бывают синонимичными, поскольку эти предло-
ги вводят разные роли. Предлог о вводит роль темы сообщения, поэто-
му этот предлог является типичным для глаголов «речемыслительного
действия», подлежащее при этом является агенсом; что касается пред-
лога по, то он вводит роль стимула и подлежащее при этом является
экспериенцером. Конструкция с предлогом о, который вводит роль
темы, подразумевает большую произвольность, контролируемость дей-
ствия, чем конструкция с предлогом по, который вводит роль стимула и

                                                                     133


способность глагола встраиваться в определенную конструкцию связа-
на со степенью произвольности выражаемого им действия. Из глаголов
данной группы Тома употребляет только глаголы скучать и соскучиться
и только с предлогом по. В 3 года и 8 месяцев, рассматривая картинку
из «Вредных советов» Г. Остера, где мальчик обиделся на родителей,
ушел в лес, там на него напал волк, и тогда родители раскаялись, спра-
шивает: Мам, а зачем она плачет? За ним? При этом показывает сначала
на родителей, потом на мальчика. Выбрала предлог за, вероятно, под
влиянием вопросительного слова зачем.
     Две рассматриваемые нами конструкции с глаголами контактно-
направленного действия X V в Yвин. / X V по Yдат. различаются
ограничениями, которые конструкция в целом накладывает на тип
объекта. Конструкция X V в Yвин. может рассматриваться как на-
правительная конструкция, что определяется семантикой предлога.
В качестве прототипической можно рассматривать конструкцию с
семантикой направления: войти / внести в комнату, где V задает на-
правление движения, а Xвин. является объектом с полостью. Однако
в данном случае имеет место механизм перепрофилирования: проис-
ходит сдвиг параметров участников, чтобы сохранить идею контакта,
подразумеваемую глаголами контактно-направленного действия, и
подструктурой Xвин. становится не полость, а плоскость, ее закры-
вающая, или точка, поскольку именно из множества точек и состо-
ит плоскость. Что касается квазисинонимичной конструкции X V по
Yдат., то она подразумевает меньше направления, больше контакта.
В качестве прототипической может рассматриваться конструкция
ходить по лесу, содержащая представление о контакте, своеобразной
обработке поверхности, в профиле которой нет направления движе-
ния. При этом Xдат. рассматривается как конечный пункт, а не нечто,
ведущее к полости (как в случае с предлогом в и существительным в
винительном падеже), это поверхность или шнурообразный объект,
полости не имеющий. При этом некоторые лексемы способны упо-
требляться в сочетании с обоими предлогами (бить по стене/в стену),
а некоторые — только с определенным предлогом (бить в барабан,
бить по клавишам). В частности, интересен следующий пример из На-
ционального корпуса русского языка: Ей не на флейте надо чирикать,
ей надо стучать по барабану (Г. Щербакова). Данное употребление
воспринимается как неестественное, подчеркивающее бессмыслен-
ность действия: барабан говорящим рассматривается лишь как пред-
мет вообще, а не как музыкальный инструмент, и, как следствие, лек-
сема употребляется не в типичной для нее конструкции с предлогом
в, а в конструкции с предлогом по.

134


    Из глаголов контактно-направленного действия Тома чаще других
употребляет глаголы стучать и ударять с предлогом по, при этом целью
обозначаемого этими глаголами действия для нее чаще всего является
извлечение громкого звука: Я как по барабану стучу. При этом сидит и
стучит по столу. Я: А когда мы приходим к тете Гале, мы как стучим? —
По двери. — Да, мы в дверь стучим, чтобы она услышала и открыла нам,
чтобы ей было слышно, а по столу, это чтоб тебе было слышно. Вскоре
приходит на кухню и стучит в дверь: Я в дверь стучу, чтобы ты открыла.
Однако самостоятельно употребляет формы с предлогом по.
    Думается, что усвоение синонимичных предложных конструкций
детьми, старшими по возрасту, также представляет интерес.

                                   Литература
     Дубровина И.В. Семантика конструкций говорить о и говорить про. / НТИ,
Сер. 2.— 2007— №4.
     Дубровина И.В. Конструкции с базовым пространственным значением бить
в и бить по. / Национальный корпус русского языка и проблемы гуманитарного
образования. —М., 2007.
     Дубровина И.В. Семантика предложных конструкций с глаголами «горест-
ного чувства» // Slavica Helsingiensia 34. — Helsinki, 2008.
     Золотова Г А. Синтаксический словарь. — М., 2001.
     Русская грамматика 1980: Русская Грамматика, т.2, — М., 1980.
     Fillmore, Charles J., Paul Kay & Catherine O’Connor Regularity and Idiomaticity
in Grammatical Constructions: The case of Let Alone. Language 64. — Amsterdam,
1988.
     Goldberg, Adele E. Constructions: A construction grammar approach to argument
structure. — Chicago, 1995.
     Goldberg, Adele E. Constructions at Work: The Nature of Generalization in
Language. — 2006.
     Fried, Oestman Construction grammar: a thumbnail sketch // Construction
grammar in a cross-language perspective. — Amsterdam / Philadelphia, 2004.
     Tomasello M. Constructing a Language: A Usage-Based Theory of Language
Acquisition.— Cambridge, 2003.




                                                                                135


                                В.Д. Королев (Санкт-Петербург)

     Порядок появления омонимичных предлогов
   с локативным / темпоральным значением в речи
   детей (на материале родительских дневников)*
    В настоящей статье мы затрагиваем проблему омонимии предло-
гов, выражающих пространственное и временное значение, и ее прояв-
ление в детской речи. В силу того, что освоение выражений отношений
пространства и времени в речи ребенка комплексно изучалось доста-
точно мало, тема актуальна.
    Темпоральность и локативность подробно рассматриваются в рам-
ках теории функциональной грамматики. «Что касается лексических
компонентов поля темпоральности, то отношение в этой сфере оппо-
зиции <...> рассредоточено в широкой области лексики и не имеет ха-
рактера замкнутой формально выраженной системы» [Бондарко 1990:
41]. Так, М.В. Всеволодова разделяет существительные, образующие
именную темпоральную группу на два больших разряда — слова с лек-
сическим значением времени и слова, не имеющие данного лексиче-
ского значения (ср.: «он увидел Москву давно / студентом») [Всеволодо-
ва 1973]. Центр же функционально-семантического поля локативности
определяется более конкретно: это «сочетания предиката с предложно-
падежными и наречными локативными показателями» [Бондарко
1996: 5]. Мы склонны считать, что именно указанная рассредоточен-
ность лексических компонентов поля темпоральности и обусловлива-
ет большую потенциальность выражения временных отношений при
помощи других, особенно пространственных, терминов. Указывается,
что именно пространство «оказывается в основе формирования многих
типов номинаций, относящихся к другим, непространственным, сфе-
рам» [Гак 2000: 127]. Факт, что временные отношения часто выражаются
при помощи пространственных выражений, отмечается многими уче-
ными (А.В. Бондарко, Ю.Д. Апресян, М.В. Всеволодова, В.Б. Касевич,
Н.Д. Арутюнова, Е.В. Падучева, С.А. Крылов, В.Г. Гак и др.). Логично
предположить, что, поскольку центр ФСП локативности образуется
сочетаниями предиката с предложно-падежными и наречными лока-
тивными показателями, эти же конструкции при определенных усло-
виях будут выражать и временные отношения. В рамках нашей темы

   * Работа осуществлялась в рамках программы «Развитие научного потен-
циала высшей школы» (проект №2.1.3/1957).

136


остановимся подробнее на предложно-падежных конструкциях (далее
ППК).
    Предлог — служебная часть речи, выражающая различные подчи-
ненные отношения существительного к другим словам в словосочета-
нии и предложении [Белошапкова 1989: 526]. Отмечается, что пред-
лог — отдельное слово с ослабленным лексическим значением. Как и
любое слово, предлог представляет собой единство лексических и грам-
матических значений, но лексическое значение у предлога ослаблено,
в отличие от слов самостоятельных частей речи. Описывая природу
предлога, В.В. Виноградов указывал, что в русском языке предлоги еще
не стали простыми падежными префиксами, лишенными способности
непосредственно выражать обстоятельственные отношения [Виногра-
дов 1986: 555]. Тем не менее, «собственное значение предлога не мо-
жет проявиться вне связи с падежной формой какого-нибудь названия
лица или предмета» [там же]. Указание В.В. Виноградова о важности
связи предлога с падежной формой выводит нас на проблему омони-
мии предлогов, выражающих пространственное и временное значение.
Отмечается, что многие предлоги многозначны, и «подчас невозможно
определить значение предлога, взятого изолированно» [Белошапкова
1989: 527]. Данная многозначность устраняется благодаря контексту
употребления предлога. Один и тот же предлог в различных сочетаниях
может выражать отношения как пространственные, так и временные.
    Употребление предлогов обусловливает использование определен-
ных падежных форм. По В.В. Виноградову, падеж — это «форма име-
ни, выражающая его отношение к другим словам в речи» [Виноградов
1986: 143]. Падежная форма имени в своем употреблении выступает как
носитель разнообразной системы значений, «падежные формы пере-
обременены значениями» [Виноградов 1986: 144]. Эти значения часто
трудно связать друг с другом, но взаимосвязь падежей, падежных форм
и падежных значений существует. Частные падежные значения опреде-
ляются грамматическим или лексическим составом словосочетаний,
которые, в числе прочих, могут выражать как пространственные, так и
временные отношения.
    ППК (в современном языкознании встречаются также термины
предложно-падежная форма и синтаксема) представляют собой, с точ-
ки зрения морфологии, две единицы: предлог и падежная форма су-
ществительного или местоимения. В лингвистических работах выявля-
ются два подхода к анализу ППК. Первый — от формы к значению и
функции, второй — от значения и функции к форме. Второй подход,
лежащий в рамках теории функциональной грамматики, мы и предла-
гаем использовать для нашего исследования детской речи. Так, описа-

                                                                137


нию «от функции» следуют М.А. Шелякин [Шелякин 2001], а до него —
М.В. Всеволодова [Всеволодова 1973], исследовавшие отдельные
падежи с конкретными предлогами и конструкции, которые выражают
разного типа отношения, в том числе пространственные и временные.
Рассмотрим ППК, способные передавать как пространственное, так и
временное значение, выделенные указанными авторами.
    в+ПП. Локативное значение: локализация внутри пространствен-
ного ориентира (Шелякин); или внутри определенного пространства
(Всеволодова), обозначение трассы движения в пределах определен-
ного пространства, определенное удаленное расстояние. Темпоральное
значение: локализация в пределах временного ориентира (Шелякин);
или прямое время, не полностью занятое действием (Всеволодова). От-
метим, что в любом случае речь идет о локализации внутри ориенти-
ра — пространственного или временного.
    в+ВП. Локативное значение: конечный / исходный пункт направ-
ленности внутри пространственного ориентира (Шелякин); конечный
пункт движения предмета (Всеволодова). Темпоральное значение: Лока-
лизация в пределах временного ориентира (Шелякин), или 1) время за-
вершения действия: единичное время и 2) прямое время, не полностью
занятое действием (Всеволодова).
    на+ПП. Локативное значение: локализация на внешних пределах
пространственного ориентира (Шелякин); местонахождение или обо-
значение трассы движения в пределах определенного пространства
(Всеволодова). Темпоральное значение: Прямое время, не полностью за-
нятое действием (Всеволодова).
    на+ВП. Локативное значение: конечный / исходный пункт направ-
ленности на внешних пределах пространственного ориентира (Шеля-
кин); конечный пункт движения предмета (Всеволодова). Темпоральное
значение: указание на предстоящее время совершения действия (Шеля-
кин); предшествующее относительное время (Всеволодова).
    за+ВП. Локативное значение: конечный / исходный пункт направ-
ленности находится за задней стороной пространственного ориенти-
ра (Шелякин); 1) определенное удаленное расстояние и 2) конечный
пункт движения (Всеволодова). Темпоральное значение: указание на весь
временной ориентир, в пределах которого совершается что-либо и ука-
зание на затраченное время совершения разового действия (Шелякин);
1) единичное время завершения действия, 2) предшествующее относи-
тельное время (Всеволодова).
    перед+ТП. Локативное значение: 1) передняя граница ориентира и
2) выражение передней границы ориентира как конечного пункта на-
правленности (Шелякин); местоположение одного предмета впереди

138


другого с указанием близости (Всеволодова). Темпоральное значение:
указание на весь временной ориентир, в пределах которого совершает-
ся действие (Всеволодова).
    через+ВП. Локативное значение: преодоление внутренних преде-
лов и значение повторяемости меры преодолеваемого пространства
(Шелякин); обозначение трассы движения в пределах определенного
пространства (Всеволодова). Темпоральное значение: указание на лока-
лизацию после временного ориентира: предлог «через» указывает на
весь временной ориентир (Шелякин); определенно-удаленный мо-
мент действия: момент действия отделен от момента речи или от дру-
гого действия (Всеволодова). Отметим, что в любом случае речь идет
о преодолении некого предела или промежутка — пространственного
(через лес) или временного (через месяц).
    Сравним значения ППК с предлогами «в» и «на». Исходя из выше-
приведенных классификаций М.В. Всеволодовой и М.А. Шелякина,
можно сделать вывод, что конструкции в+ПП и на+ПП имеют общее
локативное значение локализации внутри или на внешних пределах
пространственного ориентира (лежать в шкафу / на шкафу). Темпо-
ральное же их значение практически совпадает: это прямое время, не
полностью занятое действием, то есть, в любом случае, локализация в
пределах временного ориентира (ср.: «то было в каменном веке» и «это
было на прошлой неделе»).
    Конструкции в+ВП и на+ВП также имеют общее локативное зна-
чение конечного / исходного пункта движения предмета, с той лишь
разницей, что в первом случае этот пункт расположен внутри ориен-
тира, а во втором — на его внешних пределах (поставить в шкаф / на
шкаф). Темпоральные значения членов данной оппозиции указывают
на предстоящее время завершения действия, при этом действие может
проистекать в прошлом, настоящем или будущем (ср.: «я приезжал тог-
да / всегда приезжаю / приеду всего на день» и «я это сделал / всегда
делаю / сделаю в две минуты»).
    Для определения порядка и закономерности появления в детской
речи ППК с предлогами, обозначающими пространственные и времен-
ные отношения, мы использовали родительские дневники и видеоза-
писи из Фонда данных кафедры детской речи РГПУ им. А.И. Герцена.
К сожалению, большинство записей редко продолжается, когда ребе-
нок достигает возраста четырех лет. Это можно объяснить, во-первых,
интересом к возникновению речи, и, во-вторых, сложностью фикса-
ции обильного речевого материала, который продуцирует ребенок
более старшего возраста. Этот факт оказался неблагоприятным для
данной работы, так как ППК с темпоральным значением часто оказы-

                                                                 139


ваются незафиксированными, поскольку они появляются в речи детей
довольно поздно. Мы воспользовались расшифровками видеозаписей
речи Вани Я.: охватывая достаточно большой временной интервал, они
позволяют нам проследить порядок возникновения ППК с темпораль-
ными значениями и сравнить их с ППК со значениями локативными.
                                                                  Таблица 1

      Время появления ППК с локативным и темпоральным значением
                            в речи Вани Я.
            в+ПП      в+ВП       на+ВП      на+ПП        за        через
Локатив-   02.03.04   02.03.19   02.04.01   02.04.09   02.06.07   04.00.18
ное
Темпо-     03.05.08   03.08.11   04.00.09     нет      02.09.21   04.05.28
ральное                                     данных

    Сразу оговорим, что мы не рассматривали так называемые филе-
ры, заменяющие предлоги на ранних этапах речевого развития, а также
предлоги, появившиеся в составе цитат.
    Обратим внимание на следующую закономерность появления ППК
с предлогами «в» и «на». Данные конструкции в речи Вани появляются
в определенной последовательности, причем эта последовательности
повторяется дважды — сначала с локативными, а затем с темпораль-
ными значениями. Порядок появления конструкций с локативным
значением: сначала появляется в+ПП, затем в+ВП, затем на+ВП и,
наконец, на+ПП. Порядок появления этих же конструкций, но уже с
темпоральным значением, хотя и с разницей в среднем в полтора года,
полностью повторяет порядок появления конструкций с локатив-
ным значением. (Конструкции с темпоральным значением на+ПП не
встретилось в записях ни разу (до возраста 4;9), на основании чего мож-
но предположить, что они появляются позже, аналогично появлению
конструкции со значением локативным). Хотя использование в речи
локативных конструкций с предлогами «в» и «на» и было зафиксиро-
вано с некоторыми временными интервалами, разрыв между их появ-
лением не столь велик — несколько дней. Это подтверждает данные о
том, что локативные отношения «один предмет внутри другого» осваи-
ваются приблизительно одновременно с отношениями «один предмет
на поверхности другого», без существенной разницы в возрасте ребен-
ка [Еливанова 2004]. Временной же разрыв между появлением анало-
гичных темпоральных конструкций, как следует из полученных нами
данных, существенно больше — несколько месяцев.

140



    
Яндекс цитирования Яндекс.Метрика