Единое окно доступа к образовательным ресурсам

Семиотические основания техники и технического сознания

Голосов: 0

В монографии анализируется терминологический аппарат семиотики в рамках эпистемологии, теории коммуникации и онтологии. «Техническое сознание» рассматривается как проективный семиозис, обеспеченный взаимодействием фантазии, рассудочных схем естественных и искусственных языков и материального воплощения. «Технические объекты» вводятся в рамках различия между первой, второй и третьей природой, задаваемого прогрессом техники. Монография публикуется впервые и предназначена специалистам в сферах общей семиотики и философии техники.

Приведенный ниже текст получен путем автоматического извлечения из оригинального PDF-документа и предназначен для предварительного просмотра.
Изображения (картинки, формулы, графики) отсутствуют.
    42 
 
имеют  целью  объяснение  объектов  чувственного  восприятия  и  метод 
«объяснения» подразумевает возможность предметного схватывания и 
учёта эмпирических закономерностей. Науки о духе имеют целью об ъ-
яснение  объектов  внутреннего  восприятия  как  объективиро ванных 
сигнификатов  понятий  и  метод  «понимания»  подразумевает  нево з-
можность  некоммуникативного  (т.е.  в  общем  случае  некосвенного) 
схватывания и учёта неэмпирических закономерностей.  
Очевидно,  что  объект  внутреннего  восприятия,  если  речь  идёт  о 
познании, до лжен быть опредметчен некоторым языком или рассудком 
(хотя  и  проблематично  утверждать  актуальность  деятельности  рассу д-
ка  для  опредметчивания  объектов  внутреннего  восприятия  в  том  же 
виде,  что  и  для  объектов  чувственного  восприятия),  а  сам  этот  язык о-
вой  зна к  должен  в  предельном  смысле  стать  планом  выражения  нек о-
торой  точки  интенсивности,  формируя  такое  содержание,  в  котором 
схвачено содержание понятия, регулирующего прямое познание.  
 
Коммуникация  
 
Формулируя  семиотическую  модель  коммуникации, необходимо 
конк ретизировать  общие  предпосылки,  при  которых  данная  модель 
является возможной. В настоящем параграфе формулируется проблема 
значения и действительности в контексте коммуникации и коммуника-
тивной  деятельности,  соответственно,  необходимо  исходить  из  как 
миним ум  двух  общих  рамок:  1)  отправитель,  канал,  получатель  и 
2)  содержание,  метод,  цель.  Необходимо  (1)  учитывать  реальную 
структуру  коммуникативной  деятельности,  а  именно  то,  что  вообще 
позволяет ей свершаться,  и  (2)  принимать  во  внимание  способ соотн е-
сения  м ежду  собой  элементов  реальной  структуры  данной  деятельн о-
сти,  внутри  которого  возникает  её  специфический  статус  именно  ко м-
муникативной,  т.е.  формирующей  значения  и  смыслы,  деятельности. 
Необходимо,  говоря  о  коммуникации,  не  упускать  из  вида её  внешние 
(каче ственные) и внутренние (количественные) границы.  
Поскольку коммуникация рассматривается как деятельность, п о-
стольку  с  точки  зрения  качественной  границы  коммуникации  необх о-
димо  поставить  вопрос  о  статусе  её  субъектов  (отправителе  и  получа-
теле)  в  их  отношени и  к  некоммуникативной  действительности.  С  то ч-
ки  зрения  количественной  (внутренней)  границы  коммуникации  нео б- 

43 
 
ходимо  рассмотреть  вопрос  о  специфическом  способе  взаимосвязи 
между  субъектами  коммуникации  и  её  каналом,  т.е.  о  специфическом 
содержании,  методах  и  целях  коммуникативной  деятельности.  Вза и-
модействие  между  квалитативными  и  квантитативными  границами, 
равно  как  и  их  обозначение  в  качестве  таковых  носит  диалектический 
характер:  это  означает  лишь,  что  они  не  существуют  вне  соотнесения 
друг  с  другом  и  теря ют  свойство  «коммуникативности»,  будучи  раз ъ-
единёнными механическим образом.  
Объединяющим  моментом,  позволяющим  говорить  о  качестве н-
ной  определённости  коммуникации  в  отличие  от  некоммуникативной 
деятельности, является момент знака: субъекты коммуникации (о тпра-
витель  и  получатель)  выступают  в  качестве  таковых  в  той  (и  только  в 
той)  мере,  в  какой  они  являются  знакообразующими  субъектами.  К а-
нал  коммуникации  является  таковым  постольку,  поскольку  он  выст у-
пает  в  качестве  знакообразующей  среды.  «Знак»  мы  будем  пон имать 
как  любой  элемент  действительного  мира,  в  котором  можно  выделить 
бинарную  или  троичную  знаковую  структуру:  означающее  и  означа е-
мое  (Ф.  де  Соссюр),  план  выражения  и план  содержания  (Л.  Ельмслев, 
Ю.М.  Лотман),  знак,  значение  и  смысл  (Г.  Фреге),  знаково е  средство, 
десигнат  и  денотат  (Ч.С.  Пирс,  Ч.У.  Моррис)  и  т.п.  «Знакообразу ю-
щий»  – значит  способный  осуществлять  и  учитывать  различение  того, 
чем  указывается  (означающее),  того,  что  указывается  (означаемое)  и 
того,  на  что  указывается  (обозначаемое,  т.е.  пр едмет  реальной  дей-
ствительности,  денотат).  В  рамках  любой  коммуникативной  деятел ь-
ности  мы  имплицитно  различаем  язык  и  действительность,  т.е.  с  по-
мощью языка указываем на неязыковое, связываем языком означаемое 
и  обозначаемое.  Понятие  семиотического  треугол ьника  (как  в  смысле 
Г.  Фреге,  так  и  в  смысле  Ч.У.  Морриса),  связывающее  знаковое  сре д-
ство,  десигнат  и  денотат,  – это  способ  выражения  знакообразующей 
среды,  т.е.  семиозиса,  способности  обозначения  реально  существу ю-
щего  предмета  посредством  знака  (знака  как  единства  означающего  и 
означаемого).  Субъект  коммуникации  возможен  постольку,  поскольку 
он  участвует  в  знакообразовании,  т.е.  реализует  механизмы  этого  зн а-
кообразования).  Сама    же  коммуникация  возможна  постольку,  п о-
скольку её субъектами различаются знак и  незнаковое, язык и действ и-
тельность, на которую язык указывает.   

44 
 
С  точки  зрения  возможности  коммуникации  можно  поставить 
вопрос 1)  о знаковых механизмах как таковых и 2)  о действительности, 
на  которую  знаком  указывается.  Коммуникативная  деятельность  – это 
деятельность,  в  которой  отправитель,  различая  язык  и  действител ь-
ность,  сообщает  нечто  (информацию)  с  помощью  языка  о  действ и-
тельности,  а  получатель  – распознаёт  нечто  сказанное  отправителем  о 
действительности  на  определённом  языке.  Каждый  из  субъектов  ко м-
м уникации,  связывая  языком  действительность,  преследует  цель  либо 
сообщить  что -то  о  действительности  (отправитель),  либо  распознать 
нечто сообщённое о действительности (получатель). Далее оба субъе к-
та  используют  определённые,  допускаемые  данной  знакообразую щей 
средой  семиотические  механизмы,  позволяющие  осуществиться  име н-
но  данному  сообщению  о  действительности,  а  не  какому -то  другому. 
Содержание  же  коммуникативной  деятельности  субъекта  – это  вза и-
мосвязь  семиотических  механизмов  и  реализуемого  посредством  них  
сообщения  о  действительности  с  неязыковой  или  незнаковой  действ и-
тельностью.  Очевидно,  что  для  отправителя  и  получателя  цель,  метод 
и содержание коммуникации имеют существенно различный характер. 
Отправитель,  различая  знак  и  незнаковое,  строит  сообщение  ка к  ука-
зание  «определёнными»  знаковыми  средствами  на  «определённую» 
незнаковую  действительность.  «Определённый»  – значит  какой  уго д-
но:  реципиент  не  знает  и  не  может  знать  доподлинно  о  том,  какие 
именно десигн аты означены отправителем с помощью использованных  
им  знаковых  средств  и  какая  именно  действительность  обозначена. 
Реципиент может лишь заключать об этом, постулируя наличие общей 
для него и отправителя  знакообразующей среды, т.е. различения языка 
и действительности.  
Проблема действительности, обозначенн ой знаком, как она здесь 
возникает,  – это  проблема  реципиента  коммуникации,  имеющая  свой 
источник в том, что действительность как незнаковое может быть де й-
ствительностью  как  минимум  одного  из  трёх  моментов:  языка,  созн а-
ния  или  бытия.  Когда  обозначается  нез наковое,  само  это  незнаковое  в 
значительной  мере  определяет  возможность  обозначения  себя  для  р е-
ципиента.  Здесь  можно  воспользоваться  понятием  «код»  или  «язык»: 
реципиент  сообщения  выступает  субъектом  коммуникации  (а  не  её 
объектом) постольку, поскольку спо собен и обязан «расшифровывать» 
знак,  т.е.  воссоздавать  его  значение.  Очевидно,  что  для  такого  восс о- 

45 
 
здания  необходим  общий  базис,  который  позволил  бы  объединить 
субъектов  коммуникации:  в  качестве  такового  базиса  выступает  сп о-
собность к знакообразованию (се миозису), т.е. способность различения 
знакового и незнакового. И если самим знаковым механизмам в иссл е-
довательской  литературе  уделяется  колоссальное  внимание,  то  пр о-
блеме незнакового  – явно недостаточно. Хотя очевидно, что «код» или 
«язык»,  объединяющий  с убъектов  коммуникации – это  не  только  и  не 
столько  общие  механизмы  осуществления  семиозиса,  сколько  общая 
действительность, связываемая этими механизмами.  
Традиционная  схема  коммуникации  выглядит  чрезвычайно  пр о-
сто: отправитель (О)  – знак (∆)  – получатель  (П), где отправитель через 
соотнесение  знакового  средства  и  десигната  (или  плана  выражения  и 
плана  содержания)  указывает  на  денотат  (Д),  а  получатель  расшифр о-
вывает  это  указание  либо  через  знание  денотата  (знание -знакомство), 
либо через знание языка как сп особа соотнесения знакового средства и 
десигната    (знание -по -описанию).  Оставляя  пока  в  стороне  ситуацию 
чисто  языкового  знания,  отметим,  что  знание  денотата  в  коммуник а-
ции  через  обращение  к  известной  действительности  существенно 
определяет  «код»  или  «язык ».  Допустим,  что  обозначается  некоторая 
действительность  сознания  (т.е.  денотат  знака  принадлежит  сфере  с о-
знания,  Д -сознания),  тогда  «код»  заключается  в  соотнесённости  знака 
(как  соотношения  знакового  средства  и  десигната)  и  Д -сознания,  т.е. 
знание -знакомс тво  возможно  лишь  при  наличии  не  только  сходной 
действительности  сознания  у  О  и  П,  но  и  сходного  способа  соотнес е-
ния  знака  и  данной  действительности  сознания,  т.е.  сходного  отнош е-
ния  между  языком  и  сознанием.  Сказанное  верно  и  для  денотатов, 
принадлежащих  сфере  «реальной  действительности»,  Д -бытия.  Если 
допустить,  что  способ означивания  – это  язык,  тогда ситуация,  где д е-
нотатами  являются  элементы  языка  (Д -языка),  выглядит  наименее 
проблематичной  с  точки  зрения  общего  кода.  Представим  минимал ь-
ную  схему  комму никации  через  обращение  к  известной  действител ь-
ности:  
 
Отправитель →   Зн.ср.      Десигнат   ← Получатель  
Д -сознания        Д1-сознания  
Д -бытия                 Д(Х)    Д1-бытия  
Д -языка         Д1-языка   

46 
 
Коммуникация  может  считаться  успешной,  т.е.  «код»,  понятый 
че рез  соотношение  знака  и  действительности,  может  срабатывать  т о-
гда,  когда  Д→Д(x)←Д1  подразумевает  в  Д(х)  тождество  Д  и  Д1.  Оче-
видно,  что  в  случае  Д -языка  получателю  проще  всего:  Д -языка  есть 
собственно  знаковое  средство  и  десигнат,  указывающие  (обознача ю-
щие ) Д, т.е. сам знак, если понимать его в бинарной модели Ф.  де Со с-
сюра.  Это  размышление  существенно  для  выявления  содержания  ко м-
муникации, т.е. для установления того, что именно коммуницируется.  
Если  мы  соглашаемся  с  тем,  что  в  коммуникации  всегда  перед а-
ётс я  в  качестве  её  содержания  отношение  денотата  и  знака  (знака  как 
единства  знакового  средства  и  десигната),  то  необходимо  рассмотреть 
цель коммуникации как некоторое сообщение о действительности, т.е. 
как  значение,  как  то,  что  возникает  в  качестве  нового  (с обытия)  для 
отправителя  и  получателя  в  данном  содержании  коммуникации.  Отв е-
тив  на  вопрос  о  том,  что  именно  коммуницируется,  мы  должны  отв е-
тить на вопрос о том, что означивается в коммуницируемом для отпр а-
вителя и получателя.  
Когда речь идёт о значении чего -либо, какого-либо предмета или 
понятия, то имеется в виду как правило внешнее отношение к данному 
предмету или понятию: иными словами, определить значение  – значит 
занять  внешнюю  позицию  по  отношению  к  тому  предмету,  значение 
которого определяется. С друг ой стороны, значение всегда возникает в 
языке  и  именно  как  языковое  значение  (т.е.  как  определённая  сущ е-
ственная  характеристика  языкового  знака,  высказывания  или  текста) 
обозначаемым  предметом  не  определяется.    Таким  образом ,  значение 
знака  – это  означаемо е  или  план  содержания  знака,  которое  для  суб ъ-
ектов  коммуникации  является  внешним  отношением  к  обозначаемому 
данным знаком предмету. В этом смысле само рассуждение о значении 
знака  – это  попытка  внешнего  отношения  к  знаку  как  таковому,  где 
через термин «зна чение знака»  выявляется структура знака.  
Представляется,  что  хотя  бы  некоторая  часть  теорий  значения, 
актуальных для современной философии языка, может быть прояснена 
с  помощью  модели  трёх  измерений  семиозиса  Ч.У.  Морриса.  Как  и з-
вестно,  коммуникация  как  с емиозис,  т.е.  как  процесс  образования  и 
функционирования  знаков,  подразумевает  иерархию  трёх  измерений: 
прагматического  (отношение  знака  к  субъекту -интерпретатору),  син-
таксического    (взаимоотношение  знаков  друг  с  другом)  и  семантиче- 

47 
 
ского (отношение знака к  своему означаемому и через него  – к обозн а-
чаемому).   
Соответственно на семантическом уровне мы имеем дело со зн а-
чением  знака  как  денотатом  знака,  т.е.  тем  предметом  реальной  де й-
ствительности, внешним отношением к которой данный знак является. 
Это  концепци я  Г. Фреге,  в  которой  знак  (то,  чем  указывается)  обозн а-
чает  или  денотирует  значение  (то,  на  что  указывается,  т.е.  объект  р е-
ального  мира)  посредством  смысла  (того,  как  именно  знак  указывает 
на  значение).  Вряд  ли  эта  концепция  редуцируема  до  бинарного  отно-
ше ния  знака  и  значения -смысла  как  тождества  означаемого  и  обозн а-
чаемого,  поскольку  тогда  пришлось  бы  признать  некоррелируемость 
значения-смысла  как  внешнего  отношения  субъекта  к  предмету  п о-
средством  знака  и  значения-смысла  как  внутренней  характеристики 
знака ,  что  ведёт  к  неизбежному  редукционизму:  в  первом  случае  эл и-
минируется  возможность  реального  использования  знака  субъектами 
коммуникации  (возникают  вопросы  типа  «как  возможна  синонимия?», 
«как  возможно  историческое  изменение  отношения  между  знаком  и 
значен ием?» и т.п.) ,  во втором случае элиминируется отношение ден о-
тации как обозначения реально существующих предметов (знак «стол» 
означает  то,  что  в  данном  языке  принято  называть  «столом»  и  сове р-
шенно  непонятно,  как  он  связывает  это  значение  и  реальный  предмет ,  
обозначаемый данным знаком).   На  синтаксическом  уровне  мы  имеем  дело  со  значением  знака 
как  местом  данного  знака  в  некоторой  системе  знаков.  Если  в  конте к-
сте семантики внешнее отношение к знаку устанавливается с помощью 
незнаковой  реальности,  которая  св язана  со знаком  отношением  об о-
значения,  то  в  контексте  синтактики  внешнее  отношение  к  знаку  ос у-
ществляется  с  позиции  принятой  для  данной  системы  правил  связи , 
т.е.  значение  раскрывается  как  внутренняя  характеристика  системы 
знаков,  определяющая  внешнее  отн ошение  к  конкретному  знаку  дан-
ной  системы.  Концепция  значения  как  места  в  системе  опирается  на 
классическую  проблему  соотношения части и  целого,  где  часть  может 
быть определена только по отношению к тому целому, частью котор о-
го  она  является.  К  герменевтиче ским  интерпретациям  данной  пробл е-
мы мы вернёмся, пока отметим, что в  XX в. данная концепция форм у-
лируется  в  работах  Ф.  де  Соссюра    и  досконально  разрабатывается  в 
теории систем З.  Шмидта и Н.  Лумана.   

48 
 
На  прагматическом  уровне  мы  имеем  дело  с о значением  знака 
как  его  применением  или  употреблением:  знак  обладает  значением  в 
той  мере,  в  какой  используется  в  качестве  знака  для  обозначения  к а-
кой -либо  ситуации  или  какого -либо  предмета.  Этот  тип  значения  по з-
воляет  поставить  вопросы:  как  возможно  знаковое  средство  и менно  в 
качестве  знакового  средства?  Или:  что  делает  знак  знаком  в  незнак о-
вой среде? Или: что значит «иметь значение»? С точки зрения здравого 
смысла прагматика первична по отношению к синтактике и к семант и-
ке ,  и мы уже исходим из определённой прагматической посылки, когда 
утверждаем,  что  значение  знака  – это  (в  синтактике)  некоторое  вне ш-
нее  отношение  знаковой  системы  к  данному  отдельному  знаку  этой 
системы  и  (в  семантике)  некоторая  внутренняя  характеристика  данн о-
го  отдельного  знака  в  его  отношении  к  обозна чаемому. Если в том же 
смысле  обратиться  к  прагматике,  тогда  значение  – это  определённое 
внешнее  отношение  субъекта  коммуникации  к  знаку,  позволяющее 
ему  быть  именно  знаком,  т.е.  связывать  знаковое  средство  и  действ и-
тельность  в  означаемом.  Представление  о  значении  как  применении 
сформировано  в  работах  Л.  Витгенштейна,  аналогичную  конструкцию 
с  термином  «понимание»  в  феноменологическом  ключе  предложил    
Г. -Г.  Гадамер  в  концепции  действенно -исторического  сознания,  так 
что  можно  утверждать,  что  это  наиболее  об суждаемый  способ  введе-
ния  в  исследование  термина  «значение».  Значение  в  прагматическом 
смысле  возможно  как  возникновение  значимого  в  незначимом.  Здесь 
необходимо  указать  на  диалектику  фона  и  знака,  предложенную 
Ю.М.  Лотманом  для отделения знака от его окр ужения: знак является 
таковым  лишь  на  определённом  фоне  и  вне  этого  фона  теряет  сущ е-
ственное  свойство  «быть  знаком»;  в  сходных  категориях  предлагает 
рассуждать  У.  Э ко,  рассматривая  диалектику  значения  и  информации; 
В.  Изер  в качестве необходимого условия  образования значения отме-
чает  диалектику  переднего  и  заднего  планов.  Видимо,  методологич е-
ским  основанием  понятия  значения  в  прагматическом  измерении  с е-
миозиса  следует  признать  в  феноменологическом  плане  т.н.  горизон т-
ность  восприятия  и  практические  модели  г ештальтпсихологии;  в  ана-
литическом  –  модель  информации  К.  Шеннона,  подразумевающую 
диалектику сигнала и шума и возникновение значения как распознав а-
емого  в  шуме  сигнала;  в  лингвистическом  – модель  актуального  чл е-
нения предложения.      

49 
 
Разведение  термина  «зн ачение»  по  трём  измерениям  семиозиса, 
как  представляется,  не  противоречит  т.н.  условие -истинностной  кон-
цепции  значения,  в  которой  в  традиции  Г.  Фреге  значение  предложе-
ния  рассматривается  как  условия,  при  которых  данное  предложение 
является  истинным.  Поскол ьку  мы  говорим  о  знаке,  а  не  о  предложе-
нии,  эту  концепцию  можно  переформулировать  в  наших  целях  след у-
ющим  образом:  реальное  значение  знака  в  соответствующем  измер е-
нии семиозиса  – это те реальные условия, которые делают возможным 
отношение,  конституирующее  данное  измерение  семиозиса.  Соотве т-
ственно, говоря о трёх типах семиозиса по отношению к значению, мы 
всего  лишь  говорим  о  трёх  типах  условий,  обуславливающих  три  от-
личных друг от друга способа введения термина «значение».  
Рассматривая    значение  знака  в  ко ммуникации,  мы  исходим  из 
того,  что  эта  категория  определяется  из  соотношения  содержания 
коммуникации  (как  отношения  между  знаком  и  действительностью)  и 
целью  коммуникации  (как  некоторым  новым  сообщением  о  действ и-
тельности). Очевидно, что для отправителя с ообщения и его получате-
ля как субъектов коммуникации данное отношение будет раскрываться 
принципиально  различным  образом.  Рассмотрим  это  отношение  по-
дробнее.  
Семантическое  значение  как  новое  сообщение  о  действительн о-
сти  для  отправителя  сообщения  возможно,  видимо,  в  ситуации  авто-
коммуникации  (в  тех  случаях,  когда  он  оставляет  сообщение  самому 
себе)  или  в  ситуации  языкового  освоения  какой -либо  действительно-
сти.  В  остальных  случаях  для  отправителя  этот  уровень  семиозиса, 
равно как и возникающие здесь значения,  выступает в качестве исхо д-
ного  содержания  коммуникации.  Чтобы  прояснить  ситуацию  с  сема н-
тическим  значением  для  отправителя  в  автокоммуникации,  можно 
воспользоваться  противопоставлением  значения  и  смысла  Г.Г.  Шпета 
как (1)  словарного, данного языковой традицией и зафиксированного в 
соответствующем  лексиконе  значения,  существующего  до  данного 
конкретного  высказывания  в  некотором  множестве  сходных  значений, 
и  (2)  единственного  и  уникального  смысла,  возникающего  благодаря 
использованию только одного значения и з множества данных в лекси-
коне  в  данном  высказывании.  Понятно,  что  в  автокоммуникации  зна-
чение  как  новое  для  отправителя  возникает  как  смысл,  т.е.  уже  после 
того,  как  оно  употреблено  и  отправитель  стал  получателем.  Соотве т- 

50 
 
ственно,  пока  мы  говорим  только  о  ситуации  отправителя,  значение 
функционирует  как  означаемое    и  как  содержание  коммуникации,  т.е. 
как некоторый исходный код, связывающий знаковое средство и ден о-
тат;  традиционно  используемые  для  обозначения  содержания  комм у-
никации  для  отправителя  термины  - это    «репертуар»  (В.  Изер) и «р е-
ференциал» (М.  Фуко).  
Синтаксическое  значение  для  отправителя  сообщения  возможно 
как  выбор  среди  альтернативных  механизмов  выражения  для  форм и-
рования  данного  содержания  коммуникации.  В  качестве  «нового»,  и н-
формации,  это  зна чение осуществляется в ситуации овладения языком 
или перевода. В качестве определённого механизма осуществления с о-
держания  коммуникации  синтаксические  значения  фиксируют  исхо д-
ные  правила  или  нормы  этого  осуществления,  которые  могут  осозна-
ваться или не осоз наваться  самим  отправителем.  Если  согласиться  с 
тем, что синтаксис подразумевает определённую семантику (т.е. место 
знака  в  системе  подразумевает  какую -то  референцию,  определённую 
правилами  системы),  тогда  релевантными  терминами для  обозначения 
синтаксичес кого  значения  для  отправителя  будут  «языковая  игра» 
(Л.  Витгенштейн) и «примитивный язык» (К.  Леви -Стросс).  
Прагматическое  значение  для  отправителя  сообщения  возможно 
как  выбор  данного  сообщения  в  данных  (и  уже  не  коммуникативных) 
условиях,  обусловливаемый  этими  условиями.    Коммуникативная  де я-
тельность  реализу ет  свою  цель,  сообщая  нечто  о  действительности  и 
становясь фактом (элементом) этой действительности. Можно сказать, 
что цель коммуникации реализована, когда содержание коммуникации 
стало  фактом  действи тельности,  т.е.  соблюдены  правила,  позволя ю-
щие перевести отношение знака и денотата в факт, который в следу ю-
щем  акте  коммуникации  может  стать  денотатом.  Если  с  точки  зрения 
отправителя  семантика  и  синтактика  представляют  определённые  и 
часто  им  не  осознава емые  содержание  коммуникации  и  механизм  её 
осуществления,  где  значение  как  «новое»  (как  цель  коммуникации) 
возможно только в ситуации освоения (перевода) языка, то прагматика 
переводит  знак  в  некоторый  незнаковый  факт,  внешнее  отношение  к 
которому  уже  не  с водимо  только  к  коммуникативному  отношению. 
Соответственно этот факт обязан быть «новым» либо с точки зрения 
коммуникации,  либо  с  точки  зрения  действительности,  так  что  по  о т-
ношению  к  семантике  и  синтактике  в  прагматике  сочетание  содержа- 

51 
 
ния коммуникации и  её цели обратное: вопросы вызывают ситуации, в 
которых  сообщение  не  становится  новым  фактом  действительности  в 
данных некоммуникативных условиях.  
Для отправителя коммуникация выглядит , таким образом , весьма 
банальной процедурой: различая знак и действитель ность, он замещает 
знаком действительность и, используя  синтаксис, воздействует  знаком 
на действительность или просто занимает по отношению к ней опред е-
лённую позицию. Иерархия уровней семиозиса выглядит так: семант и-
ка,    синтактика,  прагматика.    Для  получа теля  сообщения  коммуника-
ция, равно как и значения, в ней возникающ ие, выглядят иначе.  
В  первую  очередь  для  получателя  меняется  иерархия  уровней 
семиозиса (то, что можно было бы назвать структурой семиозиса). Для 
реципиента  первичным  является  уровень  прагма тики:  он,  прежде  вс е-
го ,  должен  уяснить,  что  он  имеет  дело  с  коммуникацией,  а  не  с  чу в-
ственным  восприятием  или  представлением.  Т.е.  реципиент  должен 
подразумевать,  что  в  воспринимаемом  различимы  знак  и  незнаковое; 
другими словами, он должен предполагать, чт о то, что он воспринима-
ет,  является  не  действительностью,  но  указанием  на  определённую 
действительность.  Т.е.  воспринимаемое  должно  предстать  в  качестве 
текста  (знака,  обладающего  синтаксисом),  получив  синтаксические 
признаки  структурности,  выраженности  и  отграниченности:  получа-
тель  распознаёт  воспринимаемое  как  чьё -то  коммуникативное  дей-
ствие,  с  некоторой  долей  вероятности  содержащее  в  себе  какое -то  со-
общение.  Значение  как  «новое»  на  этом  уровне  для  получателя  – это 
распознавание  чего -либо  в  качестве  комму никативного  действия  или 
текста. Значение как содержание коммуникации на этом уровне нево з-
можно:  здесь  возникают  лишь  предпосылки  (другими  словами,  во с-
принимающее  сознание  перестраивается  определённым  образом)  для 
синтаксических  и  семантических  операций  по  раскодированию  или 
интерпретации содержания коммуникации.  
Вопрос о том, каким именно образом, за счёт какого кода незн а-
ковое  превращается    в  знаковое  или  как  возможна  прагматика,  не  м о-
жет быть предметом нашего обсуждения. Однако известному бихеви о-
рист ском у  ответу  на  этот  вопрос    можно  противопоставить  одну  из 
моделей  немецкой  классики.  Например,  в  терминах  Г.  Гегеля  можно 
было  бы  сказать,  что  прагматика  требует  от  реципиента  осуществл е-
ния процедуры снятия предметного содержания восприятия, так чтобы  


    
Яндекс цитирования Яндекс.Метрика