Единое окно доступа к образовательным ресурсам

Семиотические основания техники и технического сознания

Голосов: 0

В монографии анализируется терминологический аппарат семиотики в рамках эпистемологии, теории коммуникации и онтологии. «Техническое сознание» рассматривается как проективный семиозис, обеспеченный взаимодействием фантазии, рассудочных схем естественных и искусственных языков и материального воплощения. «Технические объекты» вводятся в рамках различия между первой, второй и третьей природой, задаваемого прогрессом техники. Монография публикуется впервые и предназначена специалистам в сферах общей семиотики и философии техники.

Приведенный ниже текст получен путем автоматического извлечения из оригинального PDF-документа и предназначен для предварительного просмотра.
Изображения (картинки, формулы, графики) отсутствуют.
    22 
 
ключаются  в  моделях  герменевтического  круга  у 
Ф.Д.Э.  Шлейермахера  и  Г.В.Ф.  Гегеля,  элементарного  и  высшего  п о-
н имания  у  В.  Дильтея,  действенно -исторического  сознания  у  Г.-Г.
  Г а-
дамера.  Базовый  результат  философской  герменевтики  в  области  те о-
рии  сознания  заключается  в  том,  что  «сознание»  определено  как 
трансцендентальная  структура,  принимающая  одну  и  ту  же  более  или  
менее  отчётливо  выразимую  отдельными  языками  и  содержаниями 
форму.  Это  в  целом  один  из  базовых  результатов  западной  метафизи-
ки,  представляющий  собой  применительно  к  семиотике  обобщённое 
условие  возможности  знаковых  процессов,  принципиально  допуска ю-
щее тех нические следствия в виде конкретных техник понимания и п о-
знания, задействующих конкретные слои и уровни инвариантного «с о-
знания».  
Соотнесение  континентальной  и  англо -американской  философ-
ских  традиций,  особенно  во  второй  половине  XX  в.,  показывает  как 
пути  конкретизации  сложившейся  трансцендентальной  модели  созн а-
ния в рамках программы «единой науки», так и возможности более я с-
ной  постановки  технических  задач  понимания  за  счёт  использования 
общего  семиотического подхода  к  проблеме  самоописания бытия. Для 
сем иотики  в  рамках  анализа  «проблемы  сознания»  речь  идёт,  таким 
образом,  о  сознании  не  как  о  некотором  прямо  или  косвенно  данном 
самодовлеющем  объекте  исследования,  но  как об общей  форме  реал и-
зации символической или знаковой функции, исторически и логически 
о бусловленной представлением осуществляемых человеком процессов 
познания,  понимания,  коммуникации  и  пр.  в  виде  способов  функци о-
нирования  знаков  с  учётом  как  необходимых  измерений  и  правил  с е-
миозиса,  так  и  трансцендентальных  форм,  слоёв  и  ступеней,  обнар у-
жен ных  в  научных  исследованиях  и  сопутствующей  им  метафизике. 
Это путь, в первой половине XX в. наиболее ярко показанный в тради-
ции  континентальной  философии  Э.  Кассирером,  в  аналитической  – 
Ч.У.  Моррисом.  
Общая  форма  реализации  символической  функции  в  истори и  за-
падной  философии  представлена  в  виде  иерархически  объединённых 
отношением  обозначения  функции  восприятия  внешней  среды,  функ-
ции обработки данных восприятия рассудком и функции анализа раз у-
мом восприятия и рассудка. Это обсуждаемая, начиная с Платона, и дея 
о  многоступенчатости  познания,  где  «сознание»  есть  в  той  или  иной  

23 
 
мере  развёрнутая  на  каждой  ступени  познания  трансцендентальная 
структура. Выражение этой идеи может носить как научный, так и те о-
софский характер, быть метафорическим или сформулированны м в яс-
ных терминах.  
В  рамках  семиотического  подхода  под  трансцендентальной 
структурой понимается семиотическая схема, где уровни познания как 
функции  чувственного  восприятия,  рассудка  и  разума  описываются  в 
виде  форм  семиозиса,  различающихся  сложностью  и  с пособом  реали-
зации  семантических,  синтаксических  и  прагматических  правил.  Знак 
как  то,  что  участвует  в  семиозисе,  представляет  собой  четырёхкомпо-
нентную  сущность,  включающую:  1)  значение, как обозначаемый об ъ-
ект, 2)  смысл, как синтаксическое место знаковой  (языковой или иной) 
системы,  посредством  которого  значение  задаётся  (означивается), 
3)  субстрат  знака,  как  материальный  носитель  функций  обозначения  и 
означивания  (субстрат  знака  традиционно  называют  «знаковым  сре д-
ством»),  4)  интерпретанту,  как  условие  во зможности  для  знака  осу-
ществлять функции обозначения и означивания.  
Чувственное  восприятие  для  семиотического  подхода  на  уровне 
семантики  представимо  в  терминах  И.  Канта,  где  значением  является 
вещь сама по себе, смыслом  – её явление, субстратом  – нервная  систе-
ма индивида или конкретно то, что Д.И.  Дубровский называет «нейр о-
динамическим  суб стратом  субъективного  образа»  [Дубровский    2009,  
гл.  5],  «мозговой  нейродинамической  системой»  [ Дубровский  2007, 
c.  193].  На  уровне  синтаксиса  речь  идёт  о  способах  соотн ошения 
смыслов  как  образов  (например,  в  психологии  или  обыденном  созн а-
нии)  и  как  кодов  этих  образов  (например,  в  нейрофизиологии).  На 
уровне  прагматики  речь  идёт  об  эволюционно  сформированных  нав ы-
ках  употребления  знаков  в  связи  с  имеющимися  у  человека  орга нами 
чувств.  
Рассудок  на  уровне  семантики  в  качестве  значений  обозначает 
смыслы  знаков  чувственного  восприятия  (явления  И.  Канта),  означ и-
вая  их  через  места  интерсубъективных  систем  естественных  языков, 
математики,  логики  и  здравого  смысла.  Субстрат  семиози са  для  рас-
судка выражает себя для позиции говорящего в процессах говорения и 
письма,  так  что  в  свете  традиции  под  ним  можно  понимать  устную  и 
письменную  речь  в  конкретных  условиях  её  произнесения/написания. 
Вместе  с  тем,  это  тонкий  и  сложный  момент,  поскол ьку  для  позиции  

24 
 
слушающего, если осуществляемая им процедура декодирования знака 
не  сводится  к  повторному  проговариванию,  субстрат  рассудочного 
знака  включает  в  себя  как  индивидуальную  составляющую,  матер и-
ально выразимую процессами нервной системы (хотя бы  в том смысле, 
что,  например,  распознавание  фонемы  требует  объективно  фиксиру е-
мой  активной  работы  мозга),  так  и  надындивидуальную  составля ю-
щую,  обладающую  сугубо  информационной  природой  (в  том  смысле, 
что  субстрат  знаков  естественного  языка  или  математики  не  зависит 
сам по себе ни от какой материальной реализации). Синтаксис рассу д-
ка  – это  в  собственном  смысле правила  образования и преобразования 
знаков  в  интерсубъективных  знаковых  системах;  поскольку  очевидно, 
что  знаковая  система  в  рассудке  не  одна  (откры тие  этого  факта  линг-
вистикой  XX  века  скомпрометировало  онтологию  объективного  иде а-
лизма),  к  области  синтаксиса  необходимо  отнести  и  перекодировки 
между различными системами. Прагматика рассудка  – это набор таких 
условных  рефлексов,  которые  допускают  примен ение  тех  или  иных 
знаковых систем и их комбинаций для описания явлений.  
Разум  с  позиций  семиотического  подхода  представляет  собой 
исключительно  сложный  объект  описания,  поскольку  семиотика  здесь 
впервые  сталкивается  с  необходимостью  фиксировать  метафизич е-
скую конструкцию. Для семантического уровня денотатом является то, 
что  в  традиции  Р.  Декарта  известно  как  «врождённая  идея»,  субстрат 
этого  знака  является  тем  же  самым,  что  и  в  рассудке,  а  в  качестве 
смысла  (то  есть  способа  данности  врождённой  идеи  в  субстр ате  рас-
судка)  формируется  уникальное  для  каждого  акта  означивания  пер е-
живание  или  образ.  Отметим,  что  объектом  рефлексии,  если  она  п о-
вторяет  все  ступени  прямого  познания,  будет  в  качестве  денотата  в ы-
ступать  именно  этот  уникальный  смысл,  полученный  при  реал изации 
семантического  правила  семиозиса  на  уровне  разума.  Синтаксические 
правила  как  таковые  совпадают  для  рассудка  и  разума,  однако,  п о-
скольку для последнего существенно изменяется прагматика, традиц и-
онно  говорят  о  некоторой  особой  логике,  о  метафорическом  или  ин о-
сказательном  языке,  так  что  если  по  релевантности  для  рассудка  на 
первом  месте  будут  максимально  простые  синтаксические  правила,  то 
есть  позволяющие  за  счёт  минимальных  усилий  вычислить  какое -то 
отдельное место, то для разума  – принципиально более  сложные.   

25 
 
Прагматическое  правило  как  таковое  регулирует  тип  семиозиса, 
то  есть  задаёт  субстрат  знака,  отвечая  на  вопрос,  носит  семиозис  ко м-
муникативный или гносеологический характер, то есть имеет ли место 
процесс коммуникации или процесс познания как неко ммуникативной 
интериоризации сущего. Типизация семиозиса может быть прояснена с 
помощью  количества  минимально  необходимых  интерпретант:  ко м-
муникация  подразумевает  два  навыка  означивания,  говорящего  и  сл у-
шающего;  познание  же  обходится  одним.  Типизация  семио зиса  важна 
на  уровне  рассудка,  позволяя  отличить  внутренний,  индивидуальный 
семиозис  от  инте рсубъективного.  Далее  прагматическое  правило  зад а-
ёт  вид  семиозиса,  отвечая  на  вопрос,  дескриптивную  или  перформ а-
тивную функцию выполняет знак, то есть имеет ли мест о значение как 
объект  до  употребления  знака  или  значение  ещё  только  должно  быть 
создано  при  реализации  семантического  правила.  Деление  семиозиса 
на  виды  подразумевает  оппозицию  нефикциональных  и  фикционал ь-
ных  знаков  для  ситуации,  когда  некоторое  содержание  присутствует 
или  отсутствует  в  обозначаемом  рассудком  опыте  чувственного  во с-
приятия;  и  данную  оппозицию  необходимо  отличать  от  оппозиции 
значения  рассудочного  знака  как  такового  (фикционального  или  н е-
фикционального)  и  смысла  знака  на  уровне  разума  в  ситуа ции,  когда 
один  и  тот  же  синтаксический  ряд  обозначает  какое -либо  чувственное 
содержание, но при этом выражает некоторую идею.  
Относительно семиозиса косвенного познания или эстетического 
семиозиса  отметим,  что  после  лингвистического  поворота  в  логике  и 
общей  теории  знаков  у  герменевтики  появилась  возможность  более 
ясно сформулировать оппозицию познания и понимания. В отличие от, 
например,  В.  Дильтея,  придерживающегося  традиции  Августина  в 
определении  понимания  (где  понимание  – это  переход  от  знака  к  его 
зн ачению)  и  фактически  подменяющего  понимание  косвенным  позна-
нием,  мы  можем  утверждать,  что  процедура  понимания  – декодиров а-
ние и анализ смыслов знаков, в методологическом плане подчинённый 
диалектике  части  и  целого,  так  что  понимание  по  определению  ос у-
ществ ляется в интерналистских рамках герменевтического круга. Пр о-
цедура  познания,  в  отличие  от  понимания,  – это  выявление  рефере н-
ции  знака,  экстерналистское  обнаружение  соотнесённых  с  теми  или 
иными  смыслами  значений.  Подобно го рода  разграничение,  как  пре д-
ставл яется, хорошо описывает  отличие мифологического,  мистическ о- 

26 
 
го  мировоззрения  от  научного.  Если  руководствоваться  максимами 
наподобие  «наверху  то  же  самое,  что  и  внизу»  или  «познавая  вселе н-
ную,  человек  встречает  там  себя»,  то  разорвать  круг  понимаемых 
смысло в невозможно. Если же исходить из того, что критерием реал ь-
ности  в  первую  очередь  является  нарушение  сформированных  пон и-
манием  ожиданий,  где  новые  значения  по  определению  отрицают 
наличный  опыт,  то  герменевтический  круг  оказывается  лишь  инстр у-
ментом  познан ия,  где  для  каждого  элемента  трансцендентального  ц е-
лого необходимо найти внешнее значение.  
 
Существование и значение  
 
Вопрос  о  существовании  является  классическим  вопросом  онт о-
логии  и  метафизики.  На  что  указывают  формулировки  «нечто  сущ е-
ствует»,  «есть»,  «и меет  место»,  «наличествует»  и  т.п.  в  тех  или  иных 
речевых  жанрах?  Каковы  критерии  проверки  истинности  высказыв а-
ний,  содержащих  такого  рода  формулировки,  чем  и  как  эти  критерии 
обоснованы?  Аналитическая  философия  и  семиотический  подход  по з-
волили  в  течение  п оследних  ста  лет  внести  существенную  ясность  в 
эти  вопросы,  хотя    понятно,  что  метафизика,  задаваемая  кон цептуаль-
ной  схемой  онтологии  [ Ingarden 1964-1 , S. 18-62],  не  может  огранич и-
ваться  логикой  или  чистым  рассудком,  требуя  учёта  и  анализа  внел о-
гических и  внерассудочных структур.  
Эмпиризм  как  точка  зрения  здравого  смысла  требует  соотнести 
«существование»  с  данными  органов  чувств,  а  «значение»  – с  язык о-
вым  способом  означивания  этих  данных,  однако,  начиная  с  Платона  и 
вплоть  до  К.Р.  Поппера ,  рационализм  не  ос тавляет  подобного  рода 
взглядам  ни  одного  шанса.  Версии  рационализма  различаются  между 
собой  определениями  и  критериями,  однако  демонстрируют  послед о-
вательную  разработку  вопроса  о  существовании,  выражающуюся,  по 
крайней мере, с Нового Времени в принципиаль ном усложнении этого 
вопроса.  Коперниканский  поворот  на  фоне  Лейбнице -Вольфовской 
метафизики  требует  учитывать  познаваемость  существующего  и 
трансцендентальные  условия  её  возможности,  лингвистический  пов о-
рот  – грамматико -языковые способы задания существующ его (в их по-
знаваемости  и  непознаваемости),  прагматический  поворот  после 
Ч.С.  Пирса  – навыки  интерпретирования,  впервые  делающие  возмо ж- 

27 
 
ным  что -либо  в  качестве  знака  коммуникативного  или  гносеологиче-
ского плана.  
Рациональные  критерии  существования  формулиру ются  в  отно-
шении  объекта  (того,  что  наблюдается  или  тем  или  иным  способом 
фиксируется)  и  в  отношении  субъекта  (наблюдателя,  осуществляющ е-
го  наблюдение  посредством  объективных  структур).  Нечто  существ у-
ет,  если  оно  1)
 наблюдаемо,  2)  является  значением  переме нной, 
3)  учитывается  посредством  интерпретанты.  Некто  существует,  если 
он  1)  фиксирует  в  наблюдении  объекты,  2)  способен  к  отрицанию, 
3)  способен  различать  интерепретанты.  (1)  сформулирован  Д.  Беркли 
[Беркли ,  c.172],  его  метафизическим  следствием  является  отрицание 
«косной  материи»  и  обоснование  общезначимых  – трансцендентал ь-
ных  – структур  наблюдения  в  виде  «доброго  бога».  (2)  для  объе кта 
сформулирован  У.  Куайном  [Куайн , c.22],  для  субъекта  – Р.  Декартом 
[Декарт ,  c.269],  его  метафизическим  следствием  являет ся  обоснование 
отрицания  как  условия  возможности  субъекта,  обоснование  существ о-
вания ненаблюдаемого. (3) формулируется в смысле Ч.С.  Пирса  [Nöth, 
S. 59 -70] и Ч.У  Морриса  [Моррис , c.45-97],  метафизическое  следствие 
–  обоснование плюрализма и категории матер ии. 
Исторически устойчивые способы отвечать на вопрос о значении 
связаны  с понятием  знака и различением  измерений  семиозиса  как о т-
ношений  знака  к  объекту  (семантика),  к  знаку  (синтаксис)  и  к  инте р-
претатору  (прагматика).  В  XX  в.  общим  местом  становится  утве ржде-
ние  о  том ,  что  «значение»  в  семантическом  плане  – это  объект,  об о-
значаемый знаком, в синтаксическом плане  – это место знака в системе 
знаков,  смысл  или  значимость  знака,  в  прагматическом  – это  употре б-
ление  или  применение  знака  для  обозначения  чего -либо.  Условие  во з-
можности  значения  для  семантического  измерения  формулируется 
принципом иерархии метаязыков: знак в качестве значения может об о-
значать  только  знак  другого  уровня,  исходная  формулировка  этого 
принципа  предложена  в  XVIII  в.  А.Г.
 Баумгартеном  [ Baumgarten, 
S.143]. Условие возможности значения для синтаксического измерения 
–  наличие  алфавита  и правил  вывода  – сформулировано  в  виде  «при н-
ципа  толерантности»  Р.  Карнапом  [Verein Ernst Mach,  S.44].  Условие 
возможности  значения  для  прагматического  измерен ия – принцип  м и-
лосердия  или  доверия,  впервые  предло женный  в  XVIII  в.  Ф. Майером 
[Meier ,  S.  17]  и  связывающий  наличие  значения  у  высказывания  с  в е- 

28 
 
рой  реципиента  в  намерение  адресанта  что -то  сообщить  посредством 
высказывания.  
Следуя  эмпиризму,  достаточно  был о  бы  соотнести  «существова-
ние» в качестве термина теории познания и «значение» в качестве те р-
мина  теории  коммуникации:  между  тем  или  иным измерением  комм у-
никативного  семиозиса  и  наблюдаемым  возникла  бы  кажущаяся  оче-
видной аналогия, позволяющая описывать пр оцессы познания сугубо в 
терминах  лингвистического  характера.  Представление  о  возможности 
такого  рода  аналогии  определяет,  например,  в  философии  науки  ко н-
цепции  протокольных  предложений  Венского  кружка,  а  в  исследов а-
ниях  мифопоэтического  сознания  –  концепц ию  «исходного»  языка, 
привязанного к вещам.  Рационализм  подразумевает  более  сложный  способ  соотнесения 
этих  категорий.  Существующее  определяется  способом  учёта  или 
навыком  интерпретации,  которым  располагает  субъект.  Объекты  чу в-
ственного  восприятия,  психиче ские  состояния  (включая  эстетическое 
переживание), грамматические структуры естественных и математиче-
ских  языков,  этические  нормативы  и  акты  рефлексии  учитываются 
субъектом  по -разному,  подразумевая  не  совпадающие  друг  с  другом 
основания  своего существовани я  и  тем самым – различных  субъектов, 
способных  это  существование  учитывать.  Рациональное  «я»  человека 
представляется  в  виде  навыка  соотнесения  друг  с  другом  некоторого 
множества субъектов, понимаемых в качестве навыков учитывания.  
Семиотический  подход  пред оставляет  аппарат  описания  в  виде 
семиотического  четырёхугольника,  релевантный  для  отображения  с у-
ществующего  любого  типа.  Под  семантическим  четырёхугольником 
понимается  соотношение  интерпретанта  – знак  – смысл  – значение. 
Интерпретанта  – это  навык  интерпре тации,  в  соответствии  с  которым 
нечто  является  знаком,  то  есть  выполняет  функцию  указания;  знак  – 
это  выраженный  в  каком -либо  субстрате  элемент,  выполняющий 
функцию указания, смысл  – это системный или контекстно определё н-
ный  способ  указания,  значение  – это  знак,  на  который  указывается.  
Общая гипотеза, в рамках которой осуществляется выражение онтол о-
гических  терминов  средствами  семиотики,  заключается  в  том,  что  п о-
нятия  «существовать»  и  «быть  знаком»  тождественны.  Критерии  с у-
ществования 1 -3 представляются в в иде последовательно реализуемых 
правил  семиозиса  от  прагматического  к  семантическому,  так  что  (2)  

29 
 
является  условием  возможности  (1),  а  (3)  условием  возможности  (2), 
соответственно  реализация  семантического  правила  предоставляет 
субъекту  максимально  полные  гарантии  существования  или  несущ е-
ствования.  
Тезис  о  том,  что  сущее  есть  знак,  обоснован  в  «общей  семиот и-
ке»  XVIII  в.  Разграничивая  процессы  познания  и  процессы  коммуни-
кации,  А.Г.  Баумгартен  и  Ф.  Майер  прямо  указывают,  что  все  знаки 
либо природны, то есть с озданы богом, либо конвенциональны, то есть 
созданы  человеком;  в  первом  случае  познание  знаков  ясно  и  отчётл и-
во,  во  втором  – смутно  и  неопределённо.  В  XIX  в.  в  восходящей  к 
Ф.  Шлейермахеру герменевтике, формирующей концепцию т.н. «сил ь-
ной  интерпретации»,  э то  разграничение  между  результатами  познания 
и коммуникации оказывается различением между речью и фактом, где 
знаком является только речь, и интерпретация заканчивается тогда, ко-
гда  установлены  незнаковые  факты.  В  XX  в.  после  концепции  истор и-
ческого  сознан ия Ф.  Ницше  и  переноса  вопросов  об  интерпретации  в 
область  психологии  В.  Дильтеем  набирает  популярность  концепция 
т.н.  «мягкой  интерпретации»:  «факты»  оказываются  результатом  и н-
терпретации  коммуникативных  процессов  вплоть  до  постмодернис т-
ского  тезиса  о  нес уществовании  каких -либо  фактов  как  внеречевых 
знаков.  XXI  в.,  видимо,  продемонстрирует  возможности  синтеза  им е-
ющихся  способов  соотнесения  факта,  высказывания  о  факте  и  иных 
типов  сущего:  семиотический  подход  в  рамках  заявленной  гипотезы 
позволяет сформулировать одну из версий такого рода синтеза. 
Разграничение  типов  существующего  осуществляется  с  пом о-
щью механизмов подтверждения или отрицания на уровне прагматики. 
Очевидно, что в семиозисе чувственного восприятия смыслы (способы 
задания  значений  или  явления  в  кантианских  терминах)  возможны  т о-
гда  и  только  тогда,  когда  есть  соответствующий  навык  восприятия, 
позволяющий  учитывать  те  или  иные  частоты  электромагнитного 
спектра  или  другие  воздействия;  семиозис  коммуникации  возможен 
только  благодаря  неприродному  на выку  владения  языком,  прекрасное 
как  реализованное  в  каком -либо  объекте  переживание  возможно  бл а-
годаря навыку переживания чего -либо в качестве прекрасного и т.п. Не 
менее очевидно, что невозможно отрицать тот или иной тип сущего, не 
владея  прагматическим  н авыком,  позволяющим  учитывать  это  сущее. 
В  качестве  принципов  верификации и  фальсификации  научной  теории  

30 
 
механизмы  подтверждения  и  отрицания  хорошо  исследованы  в  фил о-
софии  науки,  однако,  поскольку  в  этом  вопросе  традиционно  соотн о-
сят  только  «эмпирическое»  и  «логический  анализ»,  подразумевая  под 
ними  способы  реализации  семантического  и  синтаксического  правил, 
необходимо  их  конкретизировать  не  только  в  связи  с  прагматическим 
правилом,  но  и  в  связи  с  направлениями  семиозиса,  рецептивным  и 
проективным,  в  связи  с  возникающим вопросом  о  субстрате  или  мат е-
риальном выражении знака в каждом типе существующего.  
Механизм  верификации,  строящийся  в  рамках  условие -
истинностной  концепции  значения,  подразумевает  субъекта,  владе ю-
щего  навыками  восприятия  и  коммуникации,  спосо бного  в  рефлексии 
сопоставлять  синтаксис  (в  смысле  алфавитов  и  правил  образов а-
ния/преобразования элементов этих алфавитов) собственно восприятия 
и  собственно  языка,  обнаруживая  границы  применения  семантическ о-
го  правила.  Это  концепция  физикалистски  очищенно го  языка,  связан-
ная  с  попыткой  изгнания  метафизики  из  научного  миропонимания.  С 
одной  стороны,  верификация  действительно  позволяет  зафиксировать 
общезначимые  для  некоторого  сообщества  условия  реализации  сема н-
тического правила, с  другой  стороны,  её  последов ательная реализация 
приводит  к  пониманию  принципиальной  разности  синтаксических 
структур восприятия и рассудка, их несводимости друг к другу: возн и-
кает  перечень  неразрешимых  проблем,  от  вопроса  о  значении  «общих 
терминов теории» (на что указывает термин «с ила»?), «фикционально-
го» или поэтического языка (что обозначает, например, стихотворение 
В.  Хлебникова  «Бобэоби»?)  вплоть  до  вопросов  о  характере  понятий 
типа  «точка  остенсии»  или  «личностное  знание».  Это  довольно  оч е-
видное  положение  вещей,  проблематичност ь  которого  в  первой  поло-
вине  XX  в.  была  подтверждена  логическим  анализом,  выражается  в 
том,  что  существование  коммуникации  и  восприятия  связано  на 
уровне  интерпретанты  с  разными  навыками,  на  уровне  синтаксиса  – с 
разными правилами, так что невозможно из сп особа наблюдения полу-
чить способ корректного описания или наоборот, на уровне семантики 
–  с  принципиальным  несовпадением  денотата  речевого  выражения  и 
денотата  акта  наблюдения,  приводящим  к  невер иф ицируемости  пр и-
менения семантического правила за пределами  общезначимых конвен-
ций,  а на  уровне  материальной данности  знака  – с разными  субстрат а-
ми осуществления функции обозначения.   

31 
 
Механизм фальсификации позволил обосновать способ перехода 
между типами существующего с помощью указания на невозможность 
отрицания  с ущего  одного  типа  указанием  на  сущее  другого  типа. 
К.Р.  Поппер  в  этой  связи  убедительно  показывал  объективность  ка ж-
дого  из  «миров»  [ Поппер, c.153-186].  Знание -знакомство  невозможно 
опровергнуть  средствами  логики;  факты,  возникшие  для  субъекта  за 
счёт  реали зации  навыка  чувственного  восприятия,  не  опровергаются 
синтаксисом  языка,  существующим  благодаря  навыку  коммуникации, 
эстетическое  переживание  не  опровергается  средствами,  не  связанн ы-
ми с навыком эстетического переживания, нормы в своём существов а-
нии  не  за висят  от  их  познаваемости,  эмоциональной  оценки,  худож е-
ственной выразительности или логической корректности и т.д. Вним а-
ние,  обращённое  Поппером  на  процедуру  отрицания,  позволяет  в  те р-
минах  философии  науки  продолжить  начатое  Декартом  и  продолже н-
ное  Гегелем  рассуждение  о  существовании  субъекта,  конституиру ю-
щего  с  помощью  навыков  учитывания  и  реализованных  через  эти 
навыки  синтаксических  правил  объекты  или  факты,  принадлежащие 
различным типам сущего.  
Нечто  существует  как  объект,  как  способ  задания  этого  объекта 
системой, как навык задания и, наконец, как материально выраженный 
субстрат, в котором осуществляется этот навык. Материя или субстрат 
семиозиса  (то,  из  чего  «сделан»  знак)  – это  наименее  разработанная  в 
рамках семиотического подхода категория. С одной  стороны, семиоти-
ка носит, в сущности, идеалистический характер, приписывая свойство 
субстанциональности  конкретным,  фиксируемым  рассудком  функц и-
ям, а не абстрактным сущностям  – эта точка зрения восходит к Беркли 
и сохраняет актуальность по сей день. С друг ой стороны, классическая 
семиотика  является  рецептивной  или  структуралистской,  то  есть  и с-
следует  объекты, правила  и  условия  возможности, как они реализую т-
ся  для  воспринимающего  субъекта  (например,  читателя  художестве н-
ного  текста  или  наблюдателя  природных  п роцессов)  или  для  систем, 
конституированных структурами наблюдения. Вопрос о материи знака 
оказывается  актуальным  в  связи  с  концепцией  проективного  семиоз и-
са,  то  есть  в  связи  с  учётом  семиотическими  средствами  не  только 
процессов квазипассивной фиксации об ъектов субъектом, но и процес-
сов  их  активного  воображения,  проектирования,  технического  вопл о-
щения. Понятно, что вопрос о соотношении типов существующего для  


    
Яндекс цитирования Яндекс.Метрика