Единое окно доступа к образовательным ресурсам

Семиотические основания техники и технического сознания

Голосов: 0

В монографии анализируется терминологический аппарат семиотики в рамках эпистемологии, теории коммуникации и онтологии. «Техническое сознание» рассматривается как проективный семиозис, обеспеченный взаимодействием фантазии, рассудочных схем естественных и искусственных языков и материального воплощения. «Технические объекты» вводятся в рамках различия между первой, второй и третьей природой, задаваемого прогрессом техники. Монография публикуется впервые и предназначена специалистам в сферах общей семиотики и философии техники.

Приведенный ниже текст получен путем автоматического извлечения из оригинального PDF-документа и предназначен для предварительного просмотра.
Изображения (картинки, формулы, графики) отсутствуют.
    132 
 
способности человека к преодолению мировоззренческих, идеологиче-
ских и социальных границ.  
Человек,  осваивая  навыки  использования  тех  или  иных  языков, 
обнаруживает  в  каждом из  языков исторически  и  структурно обуслов-
ленные  системы  смыслов,  зафиксированные  в  способах  употребления 
знаков  обществом.  Присваивая  эти  смыслы,  занимая  позицию  по  о т-
ношению  к  ним,  он  обретает  возможность  самоидентификации.  Ист о-
рически  устойчивые  комбинации  смыслов  в  языках,  уп отребляемых 
обществом,  – это идеология, имеющая антропологическое и политич е-
ское измерения.   
Идеология  в  антропологическом  измерении  – это  доступный  о т-
дельно взятому человеку набор магистральных сюжетов культуры, и н-
теллектуальное  (семиотическое)  пространст во  рефлексии,  позволяю-
щее  ему  отвечать  на  вопросы  «кто  я?»,  «каков  этот  мир?»,  «зачем  я 
живу?»,  то  есть  решать  наиболее  общие  смысложизненные  проблемы 
общечеловеческого,  планетарного  масштаба,  познавать  себя,  быть 
включённым  в  общество,  социум,  понимать  и  ставить  коммуникатив-
ные  задачи,  быть  рациональным,  осуществлять  функции  (с а-
мо)контроля  и  (само)управления  в  рамках  общественного  сознания, 
решать  задачи  выживания,  выстраивая  логики  практических  действий 
в отношении собственного «я», общества и мира в цело м. Идеология в 
политическом  измерении  –  это  практически  реализованная  система 
социального  взаимодействия,  субъектами  которой  являются  человек  и 
инфраструктура этой системы, выраженная в институтах государства и 
общества.   
В  антропологическом  измерении  проц едура  рефлексии,  отлича-
ющая человека от животного, всегда осуществляется как выбор между 
идеологиями,  как  принятие  одной  и  отрицание  другой.  Как  правило,  в 
эволюции  самосознания  человек  осуществляет  переход  от  эмпирис т-
ского  способа  понимания  себя  к  идеалис тскому  и  реалистскому.  Эм-
пиризм подразумевает, что человек есть наблюдаемое в нём. Идеализм 
–  человек  есть  способ  осуществления  наблюдения  (в  рецептивном  и 
проективном смыслах). Реализм  – человек есть синтез наблюдаемого в 
нём и способа наблюдения.  
В  техни ческом  плане  эмпиристский  способ  самопонимания  по д-
разумевает практику работы с объектами, их познание и  создание. О т-
вет  на  вопрос  о  сущности  человека  требует  создания  образа  человека  

133 
 
и,  как  следствие,  антропоморфного  (гуманистического)  образа  мира. 
Идеали стский способ самопонимания  подразумевает практику работы 
с  правилами,  их  выявление  и  реализацию.  Человек  представлен  как 
правилосообразная  машина,  актуальная  или  потенциальная  сумма  д е-
гуманизированных  техник  в  неантропоморфной  среде.  Реалистский 
способ  п одразумевает  соотнесение  практик  работы  с  объектами  и 
практик работы с правилами, то есть вовлекает в дискуссию прагмат и-
ческий  уровень  анализа.  Человек  здесь  появляется  в  виде  субъекта, 
определённого  эволюционно  трансформирующимся  набором  прагм а-
тических  на выков,  позволяющих  соотносить  разнородные  правила  и 
объекты,  и  способного  к  обоснованию  необходимости  выбора  опред е-
лённой  прагматики  для  тех  или  иных  условий.    В  целом  эволюция 
культуры  (под  культурой  понимаются  все  формы  интеллектуальной 
активности  челове ка) – это  движение  к  реалистскому  пониманию  и 
самопониманию  человека,  синтезирующему  эмипиристские  и  иде а-
листские основания и техники.  
В  политическом  измерении  идеология  является  способом  упра в-
ления  индивидом в рамках общества и государства, задающим спос об 
организации  последних.  Поскольку  человек,  обладающий  способн о-
стью к рефлексии, является свободным, постольку управление выстр а-
ивается  либо  через  поощрение  процедур  самопонимания  индивида, 
либо  через  контроль  над  ними  вплоть  до  полного  подавления.  Это  о п-
позиция  Просвещения  и  антипросвещения,  формулируемая  в  виде  це-
лей жизни ин дивида, задаваемых обществом.   
Идеология  Просвещения  – это  требование  самопонимания,  эв о-
люции  самосознания  индивида  и  общества.  Идеология  антипросвещ е-
ния  – это  подмена  задач  самопоз нания  доктринами,  построенными  на 
эгоизме,  личной  выгоде,  обладании  объектами  внешнего  мира,  это  в 
целом отказ от развития на уровне индивида и отказ от идеи служения 
на уровне государства.  
Исторически  философия  является  средой  разработки  идеалов 
Просвещен ия.  В  древнейшем  индийском  учении  Адвайты  Веданты 
цель человека, безотносительно к его социальному статусу,  – добиться 
просветления,  избавиться  от  страданий,  выйти  из  самсары.  В  «Гос у-
дарстве» Платона задача человека  – обрести знание о реальности, а з а-
дача  мудрого,  вышедшего  из  пещеры  в  подлинный  мир,  - вернуться  и 
помогать  тем,  кто  сидит  прикованным  спиной  к  костру  и  наблюдает  

134 
 
театр  теней,  называя  это  своей  жизнью.  Именно  этот  мудрый  стан о-
вится правителем государства. Девиз эпохи Просвещения  – sapere aude 
(осмелься  знать),  – обращённый к индивиду, находит выражение в по-
зиции  Фридриха  Великого,  понимавшего  себя  в  качестве  первого  сл у-
ги своего государства. Начиная с эпохи Романтизма звучит требование 
«одушевления  материи»,  в  XX  в.  связанное  с  идеей  воскрешения  у 
Н.  Фёдорова,      с  передачей  «дара  бога»    неодушевлённым  предметам 
(Г.  Гюнтер ).  Идеология  Просвещения  есть  идеология  просветления, 
требующая  от  индивида  усилий,  направленных  на  познание  себя,  а  от 
государства  – служения индивиду в его самопознании.   
Разли чные  философские  традиции  формулируют  содержание 
«просветления» сообразно уровню технического развития своей эпохи. 
Васиштха  и  Валмики  рекомендовали  компанию  мудрых  и  медитацию, 
Сократ  – изучение математики,  И.  Кант  требовал  рефлексии  над осн о-
ваниями догматики во всех сферах жизни, мужества обходиться своим 
собственным  рассудком,  Г.  Гюнтер  исходит  из  необходимости  знания 
техники и понимания методологии кибернетики.   
XX  век  оказался  а реной  столкновения  просветительской  и  ант и-
просветительской идеологии.  С  одной стороны, начало  и  первая пол о-
вина  века  сопровождались  колоссальным  ростом  позитивного  знания: 
пафос  Просвещения  звучит  в  публичных  выступлениях  представит е-
лей физических, биологических, математических, инженерных наук от 
Н.  Тесла  до  А.  Тьюринга.  С  друго й  стороны,  философское  (метафиз и-
ческое) знание, наследуя философии жизни, в течение всего века обн а-
руживает  себя  в  ситуации  неразрешимого  кризиса:  от 
Г.  фон  Гофмансталя,  объявившего  о  потере  языком  способности  в ы-
ражения,  через  А.  Камю,  определяющего  познан ие  как  абсурд,  вплоть 
до    современного  постэкзистенциализма  или  постмодернизма,  заявл я-
ющего  о  невозможности  объективного  научного  знания  и  путающег о-
ся в терминах и симулякрах.  
Сегодня  идеология  антипросвещения  – это  идеология  человеч е-
ской  цивилизации.  Криз исы,  которые  переживает  современное  общ е-
ство  –  экономический,  политический,  культурный,  –  это  следствие 
глубокого  духовного  кризиса,  в  который  человечество  загнало  себя  во 
второй  половине  XX  века.  По  меткому  выражению  Хайнемана,  фил о-
софия  жизни  – это  «прот ест  жизни  против  духа»  [цит.  по  Mittelstraß 
2004 ,  Т.2 ,  с.555], это отказ человека от самопознания в терминах фил о- 

135 
 
софии  Духа,  фактически  низводящий  его  до  уровня  животного.  А  п о-
скольку  науки  о  природе  – это  лишь  малая  часть  наук  о  Духе,  в  кот о-
рой  «человек  и сключает  сам  себя,  чтобы  сконструировать  из  своих 
впечатлений  этот  великий  предмет  природу  в  вид е  законосообразного 
порядка» [Dilthey 1981 ,  с.93], постольку  сейчас, в начале XXI века, че-
ловечество обнаруживает себя на пороге гибели.  
Стремиться  действовать  как  животное,  будучи  человеком ,  –  это 
основополагающая  черта  антипросветительского  мировоззрения.  Не 
преодолевать  границы  биологической  заданности,  не  стремиться  вы й-
ти  за  границы  узкого,  воспитанного  ближайшим  окружением  индив и-
дуального  мировоззрения,  игн орировать  культурное  наследие,  пост у-
пать  в  соответствии  с  животными  инстинктами  – это  те  требования  к 
индивиду,  которые  сегодня  транслирует  массовое  сознание.  Понятно, 
что  завершение  такого  мировоззрения  и  такой  идеологии  совпадёт  с 
завершением известной н ам цивилизации «человека разумного».  
Задача  философа  в  описанной  ситуации  заключается  в  том,  чт о-
бы  сформулировать  идеологию  Нового  Просвещения,  показать  осн о-
вания  и  ресурсы  просветительской  идеологии,  сформулировать  требо-
вание самопознания для индивида и т ребование служения для государ-
ства  и  общества.  Именно  эту  задачу  выполняет  сформулированный  в 
работе семиотический подход к технике.  
 
    

136 
 
Вместо заключения.  Значение  научной фантастики  для философии 
 
Развитие  человека,  рост  самосознания,  управления  собой  и  п ри-
родой фактически выражается в сдвиге немыслимого и трансформации 
представлений  о  невозможном  в  этом  сдвиге.  Можно  и  сейчас  набл ю-
дать  довольно  большое  количество  людей,  для  которых  немыслимое 
тождественно  границам  знания -знакомства,  определённого  чувстве н-
ным  восприятием,  или  же  структурам  логики  и  грамматики,  выявле н-
ным  логическим  анализом.  Если  философы  на  протяжении  известной 
истории  человечества  связывают  немыслимое  с  границей  рефлексии  и 
способа  осуществления  герменевтического  круга,  то  для  большинства  
немыслимость  еще  только  должна  быть  отодвинута  до  этих  пределов. 
Во  многом  эту  задачу  философского  просвещения  выполняет  литер а-
тура, а  именно, научная фантастика.  
Сама  по  себе  художественная  литература  является  особым  сл у-
чаем  проективного  семиозиса,  осущ ествляющимся  как  выражение 
фантазии  в  субстрате  естественного  языка.  В  отличи е от  прочих  сп о-
собов  употребления  языка  беллетристика  различными  путями  марк и-
рует  собственную  вымышленность,  подчёркивает  на  семантическом, 
синтаксическом и прагматическом уровнях  тот факт, что она выражает 
и  конструирует  вымысел.  В  эпистемологическом  смысле  маркиров а-
ние вымышленности означает, что художественный текст обладает б о-
лее  сложной  структурой,  нежели  нехудожественн ый:  второму  дост а-
точно  либо  вне  рефлексии  показать  то  или  иное  положение  дел  в  чув-
ственном  восприятии,  либо  в  рефлексии  – те  или  иные  истинностные 
или  ложностные  способы  учёта  и  конструирования  элементов  челов е-
ческой  деятельности;  первому  же  необходимо  на  фоне  материала  вт о-
рого  показать  работу  воображения,  вырази ть  её  в  самоотображении, 
игре  языка.  Именно  беллетристика  приучает  человека  к  анализу  н е-
мыслимого,  демонстрируя  его  семантически,  в  виде  не  встречающих 
по  определению  в  чувственном  восприятии  образов,  синтаксически, 
создавая  в  качестве  условия  собственной  возможности  формы  логиче-
ского парадокса, и прагматически, проблематизируя в акте чтения пр а-
вила  распознавания  текста  как  художественного  или  нехудожестве н-
ного. Именно в беллетристике в основном формулируются и обсужда-
ются  способы  задания  пределов  понимания  и  выражения,  формиру ю-
щие человека.   

137 
 
Рождение  художественной  литературы  как  среды,  в  которой  о б-
суждаются  пределы  понимания  и  выражения,  маркирует  переход  от 
существования  в  условиях  первой,  естественной  природы  ко  второй, 
искусственной природе. Во второй по ловине XX века художественные 
формы, очевидно, исчерпали потенциал средств собственно языкового 
выражения:  литература,  предметом  изображения  которой  является  ре-
флексия над литературой и литературной критикой, язык изображения 
как  протагонист  художественног о  текста,  предисловия  и  рецензии  о 
несуществующих  произведениях,  перекодировка  прагматических  пр а-
вил чтения художественных текстов таким образом, что хит -парады на 
определённую дату или списки составов футбольных команд в тех или 
иных  играх  оказываю тся  художественными  текстами  [ Plumpe 1993 ; 
Рымарь  2016 ], – всё  это  говорит  о  том,  что  границы  невыразимого 
средствами  беллетристики  обнаружены  и  зафиксированы,  что  немы с-
лимое  рефлексии,  как  оно  в  принципе  может  быть  показано  литер а-
турной формой, уже показано. Одн ако в плане содержания, в сфере не 
выражения  как  такового,  но  изображения  сложно  организованного 
вымысла,  рефлексивно  отображающего  те  или  иные  рассудочные  или 
даже  чувственные  структуры,  те  или  иные  порядки  рефлексии,  белл е-
тристика  – за  счёт  фикциональног о  языка – остаётся  мощнейшей  ср е-
дой  коммуникации,  демонстрирующей  всё  новые  и  новые  возможн о-
сти постановки проблем рецепции и проекции.  
С  середины  XX  века  западный  мир  в  той  или  иной  степени  ос о-
знаёт  переход  от  состояния  второй  природы  к  состоянию  третей  п ри-
роды, выстраивает еще один слой культуры поверх созданной за почти 
три тысячелетия искусственной среды обитания. Как это отображается 
в  литературе?  Переход  от  второй  к  третьей  природе  – это  очевидный 
массовому сознанию сдвиг представлений о невозможном относител ь-
но немыслимого. Такого рода переход подразумевает изображение с и-
туаций, в которых мыслится немыслимое, так чтобы на этом фоне ст а-
новился  очевидным  сдвиг представлений о  невозможном. В  фантаст и-
ческой  литературе  такого  рода  сдвиги  показывают  фентези йные  и 
научно -фантастические  модели:  если  первые  находят  поддержку  в  а р-
хаико -мифологическом  мировоззрении,  то  вторые,  как  правило,  ра з-
вёртываются  в  рамках  научного  и  инженерно -технологического  миро-
воззрения. Безотносительно к литературному мастерству того  или ино-
го автора следует понимать, что научная фантастика подразумевает не  

138 
 
только более сложную структуру изображённого мира, но и сугубо ра-
циональный характер соотношений  немыслимого и невозможного,  п о-
этому  именно  научная  фантастика  на  сегодняшний  момент  является 
средой  обсуждения  механизмов  перехода  к  третьей  природе,  его  п о-
следствий и состояния человека в процессе этого перехода и после н е-
го.  
Тем и сюжетов, в рамках которых научная фантастика ставит в о-
прос  о  третьей  природе,  очень  много.  Магистральной  представляется 
всё  же  тема  о  соотношении  человека  и техники.  Человек  берётся  в  ка-
честве  способа  соединения  четырёх  и  более  миров  (восприятия,  ра с-
судка,  разума,  техники  и  более),  живой  силы,  способной  за  счёт  р е-
флексии  развить  и  преодолеть  свою  биологическую  природу,  сохра-
нить структуру рефлексии в условиях замены своего субстрата, то есть 
преодолеть  границы  смерти  путём  переноса  сознания  на  другой,  н е-
биологический, носитель. Техника рассматривается, как правило, в в и-
де  набора  построенных  человеком  или  нечелов еческими  субъектами 
объектов,  в  виде  среды,  обладающей  не  только  собственной  силой  и 
объективным  порядком  организации,  но  и  некоторого  рода  «субъек т-
ностью» в отношении человека.   В  условиях  второй  природы  человек  обнаружил  в  технике  «др у-
гого  субъекта».  Дей ствительно,  у  человечества  как  субъекта  коммун и-
кации  нет  иного  собеседника,  кроме  с амого  человечества,  отсюда 
одушевление  и  персонификация  природных  объектов  и процессов  в 
архаическом  мировоззрении,  отсюда  модели  автокоммуникации  в  м о-
нотеистических  религия х,  размыкающие  круг  автореференции  фиг у-
рой  бога,  к  которому  можно  обратиться  тем  или  иным  способом  и  п о-
лучить  ответ,  отсюда  концепция  измерительного  эксперимента  как 
способа построения диалога с природой в научном мировоззрении. Ни 
один  из перечисленных  сп особов  употребления  языка  не  является 
коммуникацией  или  диалогом  в  нормальном  смысле  слова,  в  смысле 
передачи  значений  от  одного  субъекта  к  другому,  соответственно  в 
инженерно -техническом  мировоззрени и возникает  и  обсуждается  ко н-
цепция «искусственного инте ллекта» или искусственного автономного 
разума  как  такового  технического  устройства,  которое  могло  бы  раз о-
мкнуть бесконечный круг автокоммуникации человечества. И подобно 
тому, как архаические антропоморфные силы природы, монотеистиче-
ский  бог  или  природа  были  «другими»  субъектами,  на  фоне  которых  

139 
 
человек  выстраивал  системы  самопонимания,  автономный  техниче-
ский  разум  становится  предметом  изображения,  на  фоне  которого  че-
ловек  в  научной  фантастике  заново  осознаёт  границы  своих  человеч е-
ских состояний, возможност ей мыслить и действовать. Вторая природа 
как среда культуры завершается тогда, когда человек научается техн и-
чески  воспроизводить  функции  рассудка,  когда  область  искусственн о-
го  расширяется  со  сферы  чувственного  восприятия  на  сферу  логико -
грамматических  проц ессов  рассудка,  соответственно,  само  возникн о-
вение  темы  «искусственного  автономного  разума»  в  литературе  и  те х-
нике  маркирует  переход  от  второй  к  третьей  природе.  С  точки  зрения 
литературоведения  разумно  было  бы  говорить  о  том,  что  «научная 
фантастика» как  жанр и направление литературы име ет  место  там,  где 
вымысел  и  сюжетообразующий  конфликт,  в  предшествовавших  нау ч-
ной фантастике способах построения художественного текста ,  показ ы-
вавших человеческое на фоне и в диалоге с «божественным», в той или 
иной мере ан тропоморфным «природным», заменяют «богов» и перс о-
нификации  процессов  природы  техническими  арт ефактами,  техниче-
ской рациональностью, техническими средами в виде внечеловеческих 
субъектов коммуникативной деятельности.   
Фантастика последних лет фиксирует пер еход к третьей природе 
как «технологическую сингулярность». Сам термин принадлежит фа н-
тасту Вернору Винд жу [ Vinge  1993 ] и показывает ситуацию, в которой 
человек  во  вселенной  перестаёт  быть  флагманом  эволюционных  пр о-
цессов, венцом творения и т.п., уступая это место машине, автономн о-
му искусственному  разуму, чем бы он ни был де факто. Иными слов а-
ми,  «технологическая  сингулярность»  наступает  тогда,  когда  человек 
передаёт  свои  рассудочные функции  созданной им  машине  и оказыв а-
ется  не  в  состоянии  этой  машиной  упр авлять:  у  неё  возникают  соб-
ственное  целеполагание,  собственный  круг  рефлексии,  собственные 
пределы рецепции и проекции, выраженные в уже не доступных чел о-
веку  лимитах  немыслимого  и  невозможного.  Такого  рода  изображё н-
ные  в  научной  фантастике миры  можно  назв ать  постсингулярными 
мирами.  В  плане  соотношения  немыслимого  и  невозможного  синг у-
лярность  маркирует  осознание  самостоятельности  и  объективности 
царства  техники  человечеством:  подобно  тому,  как  на  фоне  немысл и-
мости была осознана независимость от рефлексии с начала законов фи-
зического мира, затем ментального и социального миров, а затем мира  

140 
 
логики  и  грамматики,  теперь  оказалась  осознана  независимость  мира 
технических сил, воплощённых человеком в технических артефактах и 
средах.  
Постсингулярный  мир  – это  такая  изображённая  в  научной  фа н-
тастике  действительность,  где  человек  обретает  «другого»  – собесе д-
ника,  врага,  помощника,  бога  и  т.п.  – в  виде  технического  артефакта. 
Мир  техники  или  техносфера  за  пределами  научной  фантастики  – это 
довольно узкая область проект ивного семиозиса, в которой формы н е-
фикционального  языка,  рассудочных  структур  логики  и  грамматики 
оказываются  воплощены  в  субстрате  физической  действительности, 
подчинённой  законам  природы  и  доступной  чувственному  восприя-
тию.  Техника  – это  в  первую  очередь  изобретённый,  разработанный  и 
сделанный  человеком  артефакт,  искусственный  объект,  обладающий 
собственной, присущей только ему силой. Что это значит, что техника 
обретает  в  виде  техносферы  самостоятельность,  демонстрирует  такой 
способ бытия, который не за висит ни от изобретателя, ни от изготов и-
теля  технического  объекта?  Как  материально  выраженная  рефлексия 
человека, продуктом которой является технический объект, оказывае т-
ся проводником «новой мировой силы» в виде техники? Ответы на эти 
вопросы коренятся в  отрицании природного порядка вещей, осущест в-
ляемом  техникой.  «Сила»  технического  объекта  заключается  в  его 
структуре,  в  порядке  расположения  его  элементов,  наложение  стру к-
туры  технического  объекта  на  порядок  осуществления  естественного 
создаёт  нарушения  ил и  возмущения  этого  естественного  порядка, 
сумма  этих  нарушений  изменяет  среду  жизни  человека.  Такого  рода 
накопление нарушений и есть то, что было описано в виде формиров а-
ния второй природы, а затем и третьей. Поскольку естественный пор я-
док  вещей  (общая  су мма  правил  естественного  мира  во  всех  его  су б-
стратах) не создавался человеком и как таковой не может быть познан 
человеком,  человек  не  в  состоянии  управлять  и  той  суммой  наруш е-
ний,  взятой  в  себе, которую  в  естественный  порядок привносят  техн и-
ческие  артефакты,  – именно  это  мы  имеем  в  виду,  утвер ждая  вслед  за 
Ф.  Дессауэром  самостоятельность  мира  техники.  Порядок  самих  те х-
нических  объектов  и  порядок  осуществления  технических  сред  был 
только  открыт  и  воссоздан  человеком  в  той  мере,  в  какой  некоторое 
количество  правил  физического  мира  оказалось  применимо  для  уд о-
влетворения  технических  нужд.  Однако  этот  порядок  не  сотворён  ч е- 

141 
 
ловеком,  следовательно,  человек  своей  технической  деятельностью,  в 
изобретении,  разработке  и  изготовлении,  лишь  приводит  во  взаим о-
действие  с  физическим,  ментальным,  рассудочным,  эстетическим  и 
иными  доступными  ему  порядками  новые  структуры,  фиксируемые 
как «технические». Человек в онтологическом смысле оказывается п о-
средником  в  техносфере  ровно  так  же,  как  он  является  посредником 
(или  формой  вз аимодействия)  между  физическим,  ментальным,  расс у-
дочным и иными мирами.  
В ситуации третьей природы, определяемой фигурой автономно-
го  искусственного  разума,  техника  предстаёт  в  виде  субъекта,  спосо б-
ного  к  управлению,  то  есть  принимающего  и  выполняющего  неко то-
рые  решения.  Технический  субъект ,  таким  образом ,  оказывается  сп о-
собен  к  некоторой  рефлексии  и  к  некоторому  проективному  семиоз и-
су.  В  нефикциональной  действительности  такого  рода  управление  в 
марте  2016  года  перешло  в  состояние  технической  сингулярности,  ко-
гда  чемпион  мира  по  игре  «Го»  проиграл  компьютерной  программе: 
наступление  сингулярности  характеризуется  невоспроизводимостью 
человеческим  рассудком  тех  логических  ходов,  которые  были  сове р-
шены  программой  ради  победы.  Видимо,  с  развитием  этого  типа  те х-
но логий  следует  ожидать  расширения  сферы  технологической  синг у-
лярности в действительном мире. 
Научная  фантастика,  изображающая  постсингулярный  мир,  р и-
сует  гипотетическое  будущее  человечества,  определенное  ростом  п е-
реданного  техническим  субъектам  управления  и  новой  постановкой 
проблемы человеческого в человеке. В целом в этой теме можно выд е-
лить  две  обобщённых  стратегии:  1)  антиутопическую  стратегию,  в  ко-
торой  техника  эволюционирует  сама  собой  без  участия  человека,  и  её 
(повторная)  встреча  с  человеком  оборачив ается  драмой  для  обоих; 
2)  утопическую  стратегию  нового  синтеза,  в  которой  человек  ос у-
ществляет в себе человеческое с учётом объективности и субъектности 
окружающей его техносферы. Варианты иронического будущего, в к о-
торых человек  отказался от техники и в ернулся к «естественному» со-
стоянию,  в  научной  фантастике  если  и  встречаются,  то  выступают  в 
качестве  примеров  отказа  от  собственной  человеческой  природы,  от 
сложности, развития, ответственности и самостоятельности.  
Примером  осуществления  первой  стратегии  являются  классиче-
ские  тексты  С.  Ле ма  «Непобедимый»  и  «Солярис».  В  «Непобедимом»  


    
Яндекс цитирования Яндекс.Метрика