Единое окно доступа к образовательным ресурсам

Семиотические основания техники и технического сознания

Голосов: 0

В монографии анализируется терминологический аппарат семиотики в рамках эпистемологии, теории коммуникации и онтологии. «Техническое сознание» рассматривается как проективный семиозис, обеспеченный взаимодействием фантазии, рассудочных схем естественных и искусственных языков и материального воплощения. «Технические объекты» вводятся в рамках различия между первой, второй и третьей природой, задаваемого прогрессом техники. Монография публикуется впервые и предназначена специалистам в сферах общей семиотики и философии техники.

Приведенный ниже текст получен путем автоматического извлечения из оригинального PDF-документа и предназначен для предварительного просмотра.
Изображения (картинки, формулы, графики) отсутствуют.
    122 
 
ческие  и  семантические  правила  и  создавать  новое  в  виде  «техниче-
ских объ ектов». 
Таким образом,  техническое  сознание на  второй  ступени поро ж-
дает науку как форму знания, а «художник» или «инженер» как способ 
осуществления  технического  сознания  оказывается  дополнен  «учё-
ным».  Понятие  «инженер»  подразумевает  навык  превращения  прави л 
рассудка  (логических  и  математических  последовательностей,  сущ е-
ствующих  только  в  человеческом  уме)  в  факты  природы,  существу ю-
щие  в  воспринимаемой  объективной  действительности.  Техника  же 
представляет  собой  конкретизацию  воображения  сначала  в  математ и-
ческ ой  формуле,  а  затем  – в  конкретном  артефакте  (технологии  или 
техническом  устройстве).  Инженер,  соединяя  в  себе навыки  констру и-
рования  и  навыки  созерцания,  становится  учёным,  создавая  теорию, 
объясняющую и прогнозирующую способы соотнесения материальных 
суб стратов  чувства  и рассудка.  Это  ситуация,  характеризующая  Новое 
время вплоть до конца XX  в. В онтологическом плане принципиальной 
становится  оппозиция  собственно  онтологии  в  виде  учения  о  субста н-
циях  и  способах  их соединения  и  метафизики  в  виде  учения  о  пр акти-
ческих  следствиях  той  или  иной  онтологической  модели.  В  эпистем о-
логическом плане  – проблема второй природы или искусственного м и-
ра технических объектов, созданного рефлексией и возможного за счёт 
навыков управления материей. В этическом плане –  проблем а человека 
как  субъекта  рефлексии,  раскрывающаяся  в  оппозиции  художник  (ин-
женер,  учёный)  и  зритель  (потребитель),  в  вопросах  об  идеологии  и 
самосознании.   
Новое,  создаваемое  техническим  сознанием  на  второй  ступени, 
представляет собой внетелесную материальн ую реализацию процессов 
рефлексии.  Однако  процессы  рефлексии  обнаруживают  только  саму 
рефлексию,  то  есть  не  чувственное  восприятие  и  рассудок  в  их  соде р-
жательной,  определённой  познанием  полноте,  но  схемы  восприятия  и 
рассудка,  где  последние  зависят  от  той  или  иной  онтологической  мо-
дели.  Для  чувственного  восприятия  это  подразумевает  замещение 
естественных  объектов  искусственными:  познающий  индивид  в  мире 
«второй  природы»  в  акте  восприятия  решает  не  прямую  задачу  дек о-
дирования  электромагнитного  спектра  и  прев ращения  его  в  образы 
субъективной реальности, но задачу расшифровки структур рефлексии 
другого  субъекта  или  субъектов,  воплощённых  в  том  или  ином  иску с- 

123 
 
ственном  объекте  познания.  Соответственно  круг  вопросов  об  инте р-
претации,  который  в  условиях  первой  приро ды  занимает  лишь  фило-
логов  и  философов,  в  условиях  второй  природы  оказывается  встрое н-
ным  в  акт  познания  в  виде  проблемы  «понимания  мира»:  например, 
вряд  ли  кому -то  в  голову  придёт  идея  «понимать»  закат  или  звёздное 
небо, однако «понимание» города, здания и ли транспортной системы – 
уже  вполне  осмысленная  задача  в  рамках  как  рецептивной,  так  и  пр о-
ективной  интерпретации.  Для  рассудка  это  подразумевает  автоматиз а-
цию  естественных  процессов  логического  анализа,  исчисления,  зам е-
щение навыка работы  с  синтаксисом на выком использования  готового 
шаблона.   
На  второй  ступени  технического  сознания  человек,  с  одной  ст о-
роны, оказывается соотнесён с самим собой в гораздо больше степени, 
то  есть  более  свободен,  нежели  в  условиях  традиции;  с  другой  стор о-
ны,  ему  требуется  сущес твенно  большее  усилие  для  осознания  стру к-
тур  рефлексии,  для  поиска  и  создания  нового.  Новое  открывается  или 
создаётся  там,  где  субъект  осознаёт  те  или  иные  границы.  В  рамках 
семиотической  абстракции  трансцендентальной  структуры  сознания 
техническое сознани е имеет дело с новым сначала в форме прояснения 
и  углубления  навыка  соотнесения  рассудка  и  чувственного  воспри я-
тия,  затем  в  форме  переноса  элементов  структурной  организации  ра с-
судка в область чувственного восприятия: в первом случае речь идёт о 
тренировке  врождённых  навыков  рефлексии  и  открытии  правил  пр е-
образования  знаков в  различных  материальных  средах;  во  втором сл у-
чае  – о создании новых знаков в субстратах чувственного восприятия и 
рассудка  и  об  усложнении  структуры  акта  познания.  Очевидно,  что 
третьей  ступенью  реализации  технического  сознания  становится  о т-
крытие нового  в  области  прагматики  самой  процедуры  рефлексии,  к о-
гда  проблема  нового  оказывается  связана  не  столько  с  синтаксическ и-
ми  правилами  восприятия  и  рассудка  и  их  материальным  воплощен и-
ем,  сколь ко  с  интерпретантами,  делающими  возможным  физический 
мир, язык и способ их соотнесения.     
Третья  ступень  технического  сознания  подразумевает  не  только 
осознание  рефлексии  и  рефлексивного  характера  проективной  де я-
тельности,  но  и понимание  процедуры рефлекс ии  как  семиозиса  опре-
делённого  типа,  обладающего  прагматикой,  синтаксисом  и    семант и- 

124 
 
кой.  Это    эволюционное  сознание,  где  техническое  оказывается  одн о-
временно субъектом, объектом и средой развития.  
Техническое  сознание  на  третьей  ступени  подразумевает  ко н-
тр оль  над  материей  не  только  физического  мира  и  рассудка,  но  и  р е-
флексии.  «Технические  объекты»  воплощаются  не  только  в  сфере  л о-
гических  схем  и чувственного опыта, но  и  в  сфере  условий  возможн о-
сти  соединения  первого  и  второго,  первым  примером  техники  такого 
рода  является  создание  искусственных  живых  организмов  и  возде й-
ствие  на  ДНК  человека.  Наиболее  существенной  проблемой  в  такой 
ситуации  становится  проблема  эволюционного  прогноза  и  ответстве н-
ности.  
Исследование и трансформация условий возможности рефлексии 
–  это  вопрос  о  возможности  долгосрочного  планирования,  который  не 
проблематизируется  на  первой  или  второй  ступенях  технического  с о-
знания, находясь  в ведении  религиозной  догматики  в  виде необсужд а-
емых  представлений  о  самотождественности  природы  во  времени 
(к онцепции  «доброго  бога»  или  «антропного  принципа»).  Управление 
рефлексией  представляет  собой  своего  рода  рефлексию  над  рефлекс и-
ей, влекущую отождествление «третьей» природы и естественной пр и-
роды и изменение её субъекта.   
Вполне  очевидно,  что  третья  ступен ь  технического  сознания  в 
качестве  субъекта  имеет  дело  уже  не  с  человеком,  как  он  фиксировал 
сам  себя  в  наблюдаемом  периоде  истории  культуры,  но  с  неочелов е-
ком,  способным  не  просто  осознавать  рефлексию  и  контролировать 
некоторые  фрагменты  материи  в  физичес ком  и  ментальном  субстра-
тах,  но  и  перестраивать  условие  возможности  рефлексии,  влекущее 
изменение  в  том,  какие  «миры»  или  субстраты  семиозиса  в  принципе 
соотносимы  для  человека,  и,  соответственно,  в  том,  как  именно  ос у-
ществляется наполнение содержанием чел овеческого «я». 
 
       Искусственное и естественное.   
Первая, вторая и третья «природа»  
 
Развитие  человека  (эволюция  человечества  как  вида),  осущест в-
ляющееся через расширение границ языка и деятельности, определяе т-
ся  трансформацией  рецептивных  и  проективных  процедур  в  их  опп о-
зиции  к  естественной  природе  или  естественному  окружению  челов е- 

125 
 
ка.  В  рамках  определённого  рода  идеализации  под  рецепцией  поним а-
ется  решение  субъектом  проблемы  понимания  эпистемологическими, 
герменевтическими и т.п. средствами, а под пр оекцией – решение пр о-
блемы  выражения  посредством  фантазии  и  вымысла,  художественной 
деятельности  и  техники.  Структура  субъекта  понимается  в  трансце н-
дентальном  смысле,  через  набор  синтаксических,  прагматических  и 
семантических  правил,  определяющих  инстанции  чувственного  вос-
приятия,  рассудка  и  разума  в  рецептивном  и  проективном  планах; 
структура  объекта  понимается  как  набор  значений,  сформированных 
семантическим  правилом  на  уровне  чувственного  восприятия.  Упра в-
ление понимается как такое воздействие субъекта н а объект, в котором 
целевая  причина  задаёт  конкретный  механизм  или  алгоритм  взаим о-
действия синтаксических правил двух и более слоёв семиозиса в чел о-
веческом  сознании  (как  правило,  это  рассудок  и  восприятие),  форм и-
рующий  новые  значения  (как  правило,  либо  в  структурах  языка,  фик-
сируемых рассудком, либо в физическом мире, фиксируемом воспри я-
тием).    
Развитие  человека  обобщённо  может  быть    представлено  как 
усложнение  процедур  управления.  Концептуально  это  усложнение 
осуществляется  в  эволюции  оппозиции  «природа  – культура»  к  опп о-
зициям  «вторая  природа  – культура»  и  «третья  природа  – культура». 
Понятия природы  и  культуры  мы  употребляем  во  многом  по  аналогии 
с  оппозицией  среды  и  системы  у  Н.  Лумана или  знака и  фона  в общей 
семиотике.  В  общем  случае  природа  – это  ср еда,  в  которую  человек 
включается  за  счёт  врождённых  и  приобретённых  навыков,  это  тот 
фон, который на прагматическом уровне обеспечивает процессы сем и-
озиса. Культура  – это собственно сам семиозис, как он осуществляется 
человеком  и  иными  живыми  существами.  Взаимодействие  природы  и 
культуры  – это  в  собственном  смысле  прагматическое  измерение  с е-
миозиса,  в  котором  знак  впервые  становится  знаком  за  счёт  навыка, 
делающего нечто знаком на некотором незнаковом фоне. Проективный 
семиозис как набор процессов образова ния и применения знаков отли-
чается  от  рецептивного,  сугубо  распознающего  семиозиса  тем,  что  он 
изменяет  фон  (условия  осуществления  прагматического  правила):  с о-
зданные  знаки  образуют  системы,  выполняющие  роль  фона  для  вновь 
создаваемых  знаков.  В  глобальном  смысле  (когда  в  качестве  субъекта 
семиозиса  берётся  цивилизация  или  человечество  в  целом)  это  подр а- 

126 
 
зумевает трансформацию природы культурой. Поскольку «техника с о-
здаёт то, что называ ется материальной культурой» [Энгельмейер 2013 , 
с.  46],  а  «материальная  ку льтура – это  вторая  природа,  вся  сплошь  и с-
кусственная,  которая  однако  заменяет природу  натуральную  д ля  куль-
турного  человечества»  [Энгельмейер ,  с.  48],  постольку  усложнение 
семиозиса  заключается  в  первую  очередь  в  техническом  изменении 
фона,  на  котором  нечт о  является  или  не  является  знаком  (или  среды, 
относительно которой нечто являет ся или не является системой).  
В  традиционно  изображаемом  разными  источниками  архаиче-
ском  мышлении  культура  подразумевает  некоторого  рода  навык  в ы-
живания  в  условиях  естественной  внешней среды.  Если для  животных 
такого  рода  навык  задан  биологически,  природно,  то  у  человека  он 
формируется  рефлексивно,  неприродно,  под  воздействием  историч е-
ской  памяти  и  мировоззрения.  Человек,  в  отличие  от  животного  мира, 
использует  культуру  не  для  э волюции  в  смысле  Дарвина,  а  для  созд а-
ния  искусственной  среды,  позволяющей  сня ть  риски  естественного 
мира .  Таким  образом ,  появляется  вторая  природа.  Соответственно,  на 
втором  шаге  культура  в  виде  рефлексии,  истории  и  мировоззрения 
возникает  как  навык  выжива ния  уже  в  условиях  второй  природы,  з а-
кономерным  образом  приводя  к  созданию  третьей  природы,  а  затем  и 
четвертой.  Проблемы,  с  которыми  сталкивается  человек  в  этом  разв и-
тии,  хорошо  задокументированы  в  спорах  сторонников  и противников 
прогресса и просвещения  последних двух веков. Здесь подчеркнём еще 
раз, что понятие культуры используется нами не в субстанциональном, 
но  сугубо  в  функциональном,  проективном  смысле,  который  подраз у-
мевает что «культура» имеет место там, где имеет место семиозис. П о-
строение  той  ил и  иной  классификации  «культур»  в  связи  с  теми  или 
иными  направлениями  или  правилами  семиозиса  было  бы  интересной 
задачей,  но  мы  её  здесь  не  ставим  и  не  решаем,  ограничиваясь  указ а-
нием  на  то,  что  философия  техники  от  П.К.  Энгельмейера, 
Ф.  Дессауэра  и  вплоть  до  наших  дней  понимает  «культуру»  как  набор 
результатов  технической  деятельности  (проективного  семиозиса)  о т-
носительно природы (незнакового фона).   
Определение культуры как неприродных, то есть не вытекающих 
из  необходимости  удовлетворения  естественных  би ологических  по-
требностей  человека  навыков,  составляющих  сущность  человека,  в ы-
ражающих  его  дух  или  сознание,  возникает  в  условиях  второй  прир о- 

127 
 
ды,  в  условиях,  когда  человек  в  достаточной  мере  овладел  навыками 
управления  материальным  миром,  чтобы  противопоста вить  себя  окру-
жающей  действительности.  Иными  словами,  человек  отделяет  себя  от 
природы в осознаваемой и теоретически хорошо оформленной рефле к-
сии  тогда,  когда  научается  создавать  искусственные  объекты,  возде й-
ствуя  на  материю,  составляющую  некоторый  класс  чувственно  во с-
принимаемых  объектов.  Обнаруживая  некоторый  набор  правил,  кот о-
рый нельзя изменить, человек его извлекает с помощью рассудка и р а-
зума  и  применяет,  открывая  для  себя  области  языкового  выражения, 
поэтического  вымысла,  с  одной  стороны,  и    техничес кого  действия, 
техносферы  – с другой.  
В  условиях  первой  или  архаической  природы  человек  ничем  не 
управляет,  представляя  собой  воспринимающее  и  действующее  на  о с-
новании  каких -то  внесубъектных  объективных  механизмов  существо: 
здесь  пока  еще  отсутствует  пробл ема  соотношения  возможного  и  де й-
ствительного,  определяющая  систему  субъекта  в  условиях  второй  и 
третьей  природы.  Точнее  было  бы  сказать,  что  соотношение  возмо ж-
ного и действительного здесь носит пока ещё взаимнооднозначный х а-
рактер:  для  каждой  задачи  управл ения  есть  одно  решение,  и  именно 
оно должно быть принято, поскольку никакого «я» еще нет (пример по 
В.  Сёркину:  лодку  строю  не  я,  лодка  строится  сама  моими  усилиями 
[Сёркин  2007 ]).  Для  второй  природы  определяющим  становится  зн а-
ние  правил,  законов  и  принцип ов,  раскрывающее  веер  возможностей 
на  фоне  как  действительного,  так  и  желаемого:  некоторое  основанное 
на  знании  и  памяти  множество  возможных  решений  приводится  в  с о-
ответствие  с  наличными  ресурсами  и  стоящими  задачами.  В  условиях 
второй  природы  рождается  собственно  техническое  действие  в  каче-
стве системы управления искусственными объектами.   
Третья  природа  возникает  тогда,  когда  (в  терминах  Гегелевой 
диалектики)  вторая  природа  и  навыки,  возникшие  в  виде  антиприро д-
ного  человеческого  противопоставления  второй  природе,  приходят  к 
синтезу  и  устанавливаются  в  виде  нового  тезиса.  Подобная  маловр а-
зумительная  метафизическая  конструкция  обретает  значение,  когда 
рассматривается  в  рамках  развития  человечества,  эволюции  человече-
ского  вида  на  фоне  эволюции  природы.  Концеп ция  второй  природы 
обусловлена  навыком  создания  искусственных  объектов.  Но  что  такое 
искусственный  или технический объект  на  этом первом  шаге?  Это  н о- 

128 
 
вый  объект  чувственного  восприятия,  для  которого  естественными 
остаются  структуры  рассудка  и  разума.  Законы  природы,  структуры 
мышления  (в  виде  синтаксиса  естественных  языков  и  математики), 
формы  рефлексии  являются  здесь  сугубо  естественными,  и  именно 
расширение знания о естественном создаёт поле возможностей для с о-
здания  нового,  искусственного  в  области  действ ительного,  то  есть  эм-
пирически данного, воспринимаемого, фиксируемого органами чувств, 
мира объектов или физического мира. Для формирования третьей пр и-
роды сфера искусственного должна была расшириться с наблюдаемых 
объектов до структур мышления, соответств енно, область нового здесь 
включает  в  себя  не  только  возможные  технические  расширения 
наблюдаемого  мира  объектов, но  и  технические расширения ненабл ю-
даемого мира структур мышления.  
 
Невозможное  и немыслимое  
 
Проблемы  понимания  и  выражения,  задающие  человеческое  с а-
мосознание  на  фоне  природы,  их  переплетение  в  комплексных  реш е-
ниях  проблем  управления  в  процессе  развития  от  первой  к  третьей 
природе во многом определяются предельными границами языка и д е-
ятельности. Как определить уровень развития отдельного чело века или 
надчеловеческого  субъекта  (народа,  общества  и  т.п.)?  В  психологиче-
ском  смысле  в  качестве  базиса  для  ответа  можно  использовать  при н-
цип  удовольствия,  понятый  в  качестве  сугубо  человеческой  способн о-
сти откладывать удовлетворение тех или иных телесных  потребностей, 
то  есть  рационально  планировать  и  конструировать  ту  или  иную  де я-
тельностью  в  соответствии  с  целью  и  пос ледовательно  её  осуществ-
лять.  В  философском  смысле  этого  мало,  уровень  развития  субъекта 
подразумевает  конкретные  механизмы  использования  языка  и  дея-
тельности на фоне способа целеполагания. Субъекты первой, второй и 
третьей  природы  различаются  сложностью  языка  и  деятельности, 
сложностью целей и процедур управления, а саму эту сложность легко 
извлечь  из  того,  что  для  того  или  иного  субъекта  о стаётся  немысли-
мым,  из  того,  как  он  понимает  корреляцию  между  немыслимым  и  не-
возможным.  
«Немыслимое»  – это  термин  рефлексии,  фиксирующий  предел ь-
ные  границы  рефлексии.  Мыслимыми  являются  те  или  иные  аберр а- 

129 
 
ции  чувственного  восприятия  (например,  фантастически е  существа, 
объекты  или  способности  в  беллетристике),  мыслимыми  являются 
нарушения рассудочных структур (логики, грамматики, в целом те или 
иные  соотношения  рассудка  и  восприятия),  однако  нарушения  стру к-
туры рефлексии (с позиции любого семиотического прави ла) являются 
немыслимыми.  Рефлексия,  фиксируя  некоторое  наличное  положение 
дел  в  восприятии  (действительное)  и  способы  его  трансформации  ра с-
судком  (возможное),  сама  по  себе,  то  есть  в  смысле  оппозиции  де й-
ствительного  и  возможного,  природного  и  историческог о,  остаётся 
неизменной. Тезисы элейской школы о немыслимости небытия, о боге 
как  о  «едином»,  развёрнутые  Античностью  в  виде  онтологической  и 
логической  системы,  реалистская  концепция  бога  Ансельма  как  того, 
«выше чего ничто не может быть помыслено», фигуры  «доброго бога» 
Д ж . Беркли,  «предустановленной  гармонии»  Г. В. Лейбница,  «прир о-
ды»  и  «материи»  в  новейшей  истории  показывают  не  только  тот  оч е-
видный факт, что мыслимое нуждается в немыслимом в качестве фона 
и  условия  возможности,  но  и  то,  что  немыслимое  фик сируется  через 
порядок  рефлексии:  могут  нарушаться  причинно -следственные  связи, 
ход времени и развёртывание пространства, неизменной остаётся лишь 
метафора  онтологического  или  герменевтического  круга,  описыва ю-
щего  и  структурирующего  иерархию  многого  и  един ого.  Именно  эта 
метафора  является  основанием  для  утверждения  о  самотождественн о-
сти  человеческого  субъекта  в  истории,  то  есть  для  тех  случаев,  когда 
исследователь  задаё тся  вопросом  о  том,  каковы  основания  для  тран с-
ляции  исторического  предания,  что  делает  во зможным  понимание 
древних  текстов.  Немыслим,  следовательно,  иной  порядок  рефлексии, 
нежели  тот,  что  культивируется  человеком  от  индуизма  до  совреме н-
ного трансгуманизма, немыслимое  – это предел понимания.  
Неизменность  рефлексии,  выраженная  в  метафоре  круга,  позв о-
ляет  понять  развитие  как  разотождествление  немыслимости  и  нево з-
можности.  Рост  самосознания  заключается  в  обнаружении  самосто я-
тельности  и  независимости  от  структуры  рефлексии  как  таковой    пр а-
вил физического мира, логики и грамматики, фиксируемых воспр ияти-
ем  и  рассудком.  Если  античные,  средневековые  и  новоевропейские 
мыслители  вплоть  до  Х.  Вольфа  отождествляли  мыслимое  и  реальное 
(соответственно,  немыслимое  оказывалось  нереальным,  невозмо ж-
ным),  так  что  структура  рефлексии  совпадала  со  структурой  униве р- 

130 
 
сума (очевидно, последним мыслителем, всерьёз отождествлявшим л о-
гику  и  онтологию,  был  Гегель),  то  в  философии  с  конца  XVIII
 в.,  а  в 
науке и технике  – после Ф.  Бэкона, Г.  Галилея, Р.  Декарта, И.  Ньютона 
и  др.  мыслимое  оказывается  способом  учёта  реального  (не мыслимое, 
соответственно,  не  совпадает  с  невозможным,  структура  рефлексии 
описывает  человеческое  «сознание»,  но  не  универсум  как  таковой). 
Если  система  категорий  Аристотеля  описывает  набор  предельных  п о-
нятий,  фиксирующих  границы  любого  возможного  мира,  то  система 
категорий  И.  Канта  описывает  уже  только  набор  трансцендентальных 
форм  рассудка  в  их  границах,    грамматические  же  категории  языка, 
приходящие  в  «новой  логике»  Венского  кружка  на  смену  универсал ь-
ным логическим формам, описывают лишь границы применения нек о-
торого  конкретного  алфавита  в  рамках  заданных  синтаксических  пр а-
вил, не претендуя ни на фиксацию полной картины человеческого ра с-
судка,  ни  тем  более  на  фиксацию  универсума;  аналогичные  процессы 
развития  в  языкознании  и  литературоведении  XX  в.  показывают  зав и-
симость  как  логического  анализа,  так  и  способов  выражения  рефле к-
сии от форм языка (гипотеза Сепира -Уорфа). Невозможное  – это, в о т-
личие  от  немыслимого,  предел  деятельности.  Несовпадение  пределов 
понимания  и  пределов  деятельности  представимо  в  виде  вполне  кон-
кретной  эпистемологической  схемы  для  любого  рода  вопроса:  всякий 
вопрос  или  конкретная  проблема  возникают  и  решаются  как  1)  нечто 
мыслимое  и  одновременно  возможное,  2)  нечто  мыслимое,  но  нево з-
можное,  3)  нечто  немыслимое,  но  возможное,  4)  нечто  не мыслимое  и 
одновременно  невозможное.  Такого  рода  схема  описывает  соотнош е-
ние рецепции в целом как совокупности процедур познания и поним а-
ния  с  проекцией  как  совокупностью  процедур  деятельности.  По  ней 
можно  проанализировать  любого  рода  «природу»,  на  фоне  к оторой 
выстраивается культура как человеческое в человеке.  
 
Проблема человека  
 
Вопрос  о  человеке  – один  старейших  вопросов  философии.  Что 
такое  человек,  как  человек  знает  что -либо  о  себе,  о  других  и  о  мире, 
каково  место  человека  в  мире,  в  чём  заключается  ц ель  существования 
–  это  краткий  перечень  вопросов,  решение  которых  определяет  соде р-
жание нашей жизни.   

131 
 
Фундаментальное  свойство  человека,  исследуемое  философами 
на  протяжении  более  чем  трёх  тысяч  лет,  – это  рефлексия,  раскрыв а-
ющаяся  как  способность  знать  о  своём  незнании  и  формулировать  в о-
просы,  как  способность  знать  о  своей  конечности  и  находить  способы 
её  преодоления  с  помощью  искусства,  техники,  религии,  науки  и  ф и-
лософии, как способность быть свободным и управлять собой. Рефле к-
сирующий  или  сознающий  себя  человек  – это  существо,  способное 
фиксировать и преодолевать границы как биологического, так и мир о-
воззренческого  характера.   
С  одной  стороны,  человек  в  течение  жизни  преодолевает  гран и-
цы  своей  биологической  заданности,  включаясь  в  общество  и  стан о-
вясь  с оциальным  субъектом.  Первый  опыт  такого  преодоления  был 
пережит  каждым  из  нас  в  раннем  детстве  и  связан  с  освоением  нав ы-
ков коммуникации. Всякий рождается, обладая некоторой суммой бе з-
условных  рефлексов,  позволяющих  дышать,  осуществлять  кровообра-
щение,  пер еваривать  пищу  и  т.п.  Однако  ни  одному  человеку    не  уд а-
лось родиться с навыком говорения: каждый был вынужден приложить 
большие  усилия,  чтобы  выработать  биологически  необусловленные 
рефлексы, составившие впоследствии условия возможности его соци а-
лизации.  
С  другой  стороны, человек  в  течение  жизни  формулирует  и  пр е-
одолевает  мировоззренческие  границы,  составляющие  основу  его  с а-
моидентификации  в  обществе.  Самосознание  индивида  или  ответ  на 
вопрос  «кто  я?»  становится  возможным  за  счёт  суммы  освоенных  им 
навыков  или  языков.  Преодолев  биологические  основания,  освоив  и 
проверив  навыки  и  механизмы  коммуникации  в  социуме,  человек 
наполняет индивидуальным содержанием сумму понятий, полученных 
в  процессе  освоения  языка.  Наиболее  значимыми  из  этой  суммы  явл я-
ются  метафизи ческие  понятия,  то  есть  такие,  содержание  которых  не 
сводится к опыту восприятия и не вытекает из него. Это понятия бога, 
смерти,  любви,  чести,  свободы  и  т.д.,  их  содержание  должно  быть  ре-
конструировано и осознано каждым индивидом в течение жизни.  М и-
ровоз зрение  – это наполнение содержанием метафизических понятий.   
Сам  факт обладания  мировоззрением  свидетельствует  о  наличии 
у  человека  способности  к  преодолению  сугубо  биологических  границ.  
Трансформации  мировоззрения,  изменение  точек  зрения,  эволюция 
индивидуального    сознания  в  процессе  взросления  свидетельствуют  о  


    
Яндекс цитирования Яндекс.Метрика