Единое окно доступа к образовательным ресурсам

Семиотические основания техники и технического сознания

Голосов: 0

В монографии анализируется терминологический аппарат семиотики в рамках эпистемологии, теории коммуникации и онтологии. «Техническое сознание» рассматривается как проективный семиозис, обеспеченный взаимодействием фантазии, рассудочных схем естественных и искусственных языков и материального воплощения. «Технические объекты» вводятся в рамках различия между первой, второй и третьей природой, задаваемого прогрессом техники. Монография публикуется впервые и предназначена специалистам в сферах общей семиотики и философии техники.

Приведенный ниже текст получен путем автоматического извлечения из оригинального PDF-документа и предназначен для предварительного просмотра.
Изображения (картинки, формулы, графики) отсутствуют.
    112 
 
софии.  Таковой  она  является  только  для  критиков,  не  принимающих 
интенции  платонизма  в  целом,  как,  например,  Г.  Рополь.  «Четвёртое 
царство»  выполняет  те  же  функции  в  проективном  семиозисе,  что  и 
«мир  идей»  Платона  в  рецептивном.  Вопрос  заключается  в  том,  с  п о-
зиции какого типа правил сам Ф.  Дессауэр трактует этот мир, и можно 
ли  сегодня,  спустя  более  80  лет  после  первой  публикации  этой  ко н-
цепции, принять её в авторско м виде? 
Четвёртый  тезис  и  его  разработка  в  философских  работах 
Ф.  Дессауэра убеждают в том, что он сам видит в «четвёртом царстве» 
лишь  набор  правил  образования  и  преобразования,  то  есть  синтаксис. 
Однако  именно  этот  тезис  вызывал  и  вызывает  оправданную  кр итику. 
Мы исходим из того, что открытие объективных законов технического 
формообразования  в  виде  самостоятельного  «царства»  или  «мира» 
должно  подразумевать  его  деление  на  группы  семантических,  синта к-
сических и прагматических правил проективного семиозиса и  рассма т-
риваться в контексте общефилософской проблемы выражения.  
Техника как таковая, если следовать приведённому определению 
Ф.  Дессауэра,  является  узкой  областью  проективного  материального 
осуществления  форм  рассудка  в  субстрате  физического  мира,  досту п-
н ого  чувственному  восприятию.  Эту  область  можно  обозначить  как 
область  технического  семиозиса,  где  синтаксические  правила  фикс и-
руют  способы  преобразования  рассудочных  схем  в  объекты  и  проц е-
дуры  физического  мира,  прагматические  правила  показывают  прим е-
нение  так определённого синтаксиса в рамках доступного конкретному 
субъекту запаса знаний, навыков и умений, семантические правила п о-
казывают  воплощённые  в  физическом  мире    технические  объекты  как 
значения и технические среды  – как системы значений. Развёртывани е 
этой  модели  – задача  семиотически  (и  аналитически)  определённой 
философии техники.  
 
    

113 
 
Глава 4.  
Проблема технического  «применения ».  
Потребности  – Техническое сознание. Метафизика развития  –  
Искусственное и естественное. Первая, вторая и третья «природа»  
–  Невозможное и немыслимое  – Проблема человека   
 
«Новое»,  возникающее  благодаря  техническому  изобретению, 
может  быть  описано  в  виде  осуществления  семантического  правила 
проективного  семиозиса.  Это  правило  исполняет  ту  или  иную  потре б-
ность  человека,  то  ест ь  снимает  неопределённость  и  неполноту  в  ф и-
зическом,  интеллектуальном  или духовном пространстве.  Сама  проц е-
дура технического исполнения становится возможной благодаря нав ы-
ку интерпретации или отображения замещающих неполноту фантаст и-
ческих образов на синта ксисе естественного языка, математики и зак о-
нах физического мира.  
Техника  с  точки  зрения  исполнения  потребностей  – это  особое 
прагматическое  правило  в  том  же  смысле,  в  каком  особым  прагмат и-
ческим правилом является эстетическое или религиозное переживание. 
Уже  П.К.  Энгельмейер  подчёркивал,  что  техника  – это  материальный 
источник  культуры,  следовательно,  любые  обусловленные  объекти в-
ной  культурой  формы  человеческой  деятельности  задаются  и  опред е-
ляются прагматикой технического исполнения желаний.  
Вместе  с  тем,  технические  объекты  изменяются,  конкретные 
формы  осуществления  семантического  правила  имеют  исторический 
характер, подвержены прогрессу и регрессу, что свидетельствует о н е-
определённости  семантического правила,  равно как и  том, что  синта к-
сис  самой  техничес кой  деятельности  выстраивается  лишь  относител ь-
но исторически обусловленной парадигмы научного знания.  
В целом семиотический подход к технике, анализ техники в ко н-
тексте  трансцендентально -семиотической  картины  мира  позволяет  д о-
вольно успешно обобщить опреде ления техники, сформулированные в 
разнородных подходах, показать механизмы соотнесения философской 
деятельности, как она практикуется в университетской среде, с насу щ-
ными задачами инженерного поиска, с вопросами самосознания инже-
нера  как  субъекта  проективн ого  технического  семиозиса.  В  онтолог и-
ческом  плане  возникает  задача  синтеза  в  выявлении  оснований  со б-
ственно технической деятельности, и она должна быть решена в целях  

114 
 
обоснования прогнозов и проектов технического преобразования чел о-
века  и  социума.  В  эпист емологическом  плане  представление  о  техн и-
ческом  исполнении  как  референции  ставит  вопрос  о  конкретных  фо р-
мах  взаимодействия  «миров»  как  сред  семиозиса  в  технической  де я-
тельности, о границах отображения одного мира на другом, о развитии 
как  преодолении  немыс
лимого и невозможного и т.п. В этическом 
плане  открывается  проблема  корректной  формулировки  исполняемых 
в  технической  рефлексии  потребностей,  так  что  содержание  техниче-
ской  деятельности  оказывается  ответом  на  фундаментальный  вопрос 
философской антропологии  «что есть человек?». 
 
Проблема технического «применения». Потребности  
 
В  логике  понятие  исполнения  (Erfüllung)  используется 
А.  Тарским [Tarski 1977] для конкретизации корреспондентского опре-
деления  истины,  связывающего  выражение  в  метаязыке  и  языке -
объект е. Под «исполнением» понимается исполнение переменной пр е-
дикативной  функции  некоторым  именем  высказывания.  Под  предик а-
тивными  функциями  Тарский  понимает  высказывания  метаязыка,  с о-
держащие  переменные,  например  «х  бел»  или  «х  любит  y»;  под  им е-
нами  – слова  ил и  термины  языка -объекта,  например  «снег»,  «Ромео», 
«Джульетта».  Соответственно  процедура  исполнения  описывается  как 
интерпретация, то есть реализация семантического правила семиозиса: 
«х»  интерпретируется  как  «снег»,  «Ромео»  и  т.д.  В  логике такого рода 
пон имание  исполнения  является  общепризнанным  [Mittelstraß  2004, 
c.571;  Gloy  2004],  однако  оно  показывает  процедуру  исполнения  лишь 
как  внутриязыковую  перекодировку,  то  есть  как  отношение,  не  вых о-
дящее  за  пределы  языка  как  формы  организации  рассудочных  катег о-
р ий.   
О более широком понятии исполнения речь идёт у  Р.
 Ингардена 
в  контексте  теории  литературы  [Ingarden  1960].  Он  вводит  понятие 
«конкретизации»  (из  которого  впоследствии  выросла  рецептивная  э с-
тетика),  описывающее  взаимодействие  текста  и  читателя.  «Невоз мож-
но с помощью конечного числа слов или предложений однозначным и 
исчерпывающим  образом  установить  бесконечное  многообразие 
свойств  индивидуальных,  изображённых  в  произведении  предметов, 
какие -то  свойства  необходимо  должны  отсутствовать»  [Ingarden  1968,  

115 
 
c.50].  Процедура,  в  рамках  которой  доопределяются  отсутствующие  в 
описании свойства предметов  – это и есть конкретизация: « ”конкрети-
зацией”  изображённых  предметов  я  называю  дополняющее  определ е-
ние»  [Ingarden  1968,  с.52].  Например,  высказывание  «он  держал  в  ру-
ках  кусок  дерева»  конкретизируется  в  зависимости  от  контекста  на 
представлениях, варьирующихся от обрезка сосны в руках плотника до 
образа  Буратино.  Исполнение,  подразумеваемое  «конкретизацией»,  –  
это  интерпретация,  выходящая  за  пределы  внутриязыковых  перекод и-
ровок  и связывающая  в рамках  семантического  правила некоторое и н-
дивидуальное  переживание  или  образ  со  словом  или  предложением  в 
языке. Если в модели А.  Тарского переменные принадлежат метаязыку 
и исполняются в объектном языке, то в модели Р.  Ингарде на  каждое 
слово  и  каждое  предложение  объектного  языка  оказывается  переме н-
ной,  исполняемой  в  зависимости  от  контекста  в  субъективных  пре д-
ставлениях чувственного восприятия и рефлексивного самопознания.  
В  классическом  представлении  о  художественной  деятельно сти, 
сформулированном  В.  Дильтеем  [Дильтей  2001],  поэт  – это  человек 
особой  силы  переживания,  способный  облечь  переживание  в  расс у-
дочный язык. Художественное выражение, осуществляемое в поэтиче-
ском  творчестве,  –  это  исполнение  переживания  в  художественной 
форме  того  или  иного  языка  искусства.  Сложность  художественного 
высказывания,  исторически  обусловленная  эволюцией  формы  выр а-
жения,  определяется  тем,  что  для  поэта  оно  исполняется  на  невыраз и-
мом  иначе  переживании,  для  читателя  служит  руководством,  ключом, 
к одом или нитью Ариадны для воссоздания переживания поэта. И для 
поэта, и для читателя исполнение, как выражение и как понимание с о-
ответственно,  – это  осуществление  семантического  правила  относ и-
тельно действительного набора денотатов, где язык в проективном  или 
рецептивном режиме обозначает те или иные конфигурации рефлект и-
рующего  сознания.  Содержание  понятия  исполнения  в  терминах  те о-
рии  литературы  подразумевает  интерпретацию  языка  как  формы  орг а-
низации  рассудка  на  фоне  неязыковой  структуры  переживающего, 
де йствующего сознания.   
В  философии  техники  понятие  исполнения  обладает  существе н-
но большим объёмом, допуская сравнение форм исполнения потребн о-
стей  человека  в  литературе  и  технике.  Например,  Ф.  Дессауэр,  демо н-
стрируя  антропологические  следствия  платонистск ого  понимания  тех- 

116 
 
ники,  пишет:  «…В  сказках  исполнения  ложны,  а  желания,  стремления 
к  золоту,  силе,  благоденствию,  роскоши  и  владычеству  подлинны» 
[Dessauer  1959,  с.173].  Сама  техника  есть  исполнение,  выходящее  за 
пределы  сугубо  фантазии  или  рассудка,  то  ест ь  такая  интерпретация, 
которая  создаёт  новые  формы  в  субстрате  физической  действительн о-
сти.  Техническое  изобретение  – это  удовлетворение  потребностей,  и с-
полнение  желаний  посредством  создаваемых  человеком  артефактов; 
соответственно,  исполняемые  переменные  п ринадлежат  сфере  жела-
ний  или  потребностей,  а  областью  исполнения  является  сфера  мысл и-
мого и возможного.  
«Исполнение»  – термин, фиксирующий 1) внутриязыковые пер е-
кодировки,  2)  интерпретации  форм  языка  на  неязыковых  элементах 
рефлексирующего сознания, 3) осу ществление потребностей в доступ-
ной  человеку  действительности.  Исполнение  – это  осуществление  с е-
мантического  правила,  требующее  в  каждом  конкретном  случае  учёта 
прагматического и синтаксического правил, включая вопрос о матер и-
альном субстрате семиозиса.    
Сфера  потребностей  является  частью  потенциального,  то  есть 
ненаблюдаемого и логически  не  извлекаемого  космоса,  доступ  к  кот о-
рой  открывается  человеку  в  соответствии  с  его  образованием,  восп и-
танием, уровнем социализации и т.п. Техника исполняет потребности с  
точки  зрения  действительного  мира,  то  есть  с  точки  зрения  законов 
физической  реальности  и  логики;  техническое  исполнение  потребн о-
сти  противопоставляется  сказочному,  фикциональному  или  литер а-
турному исполнению потребностей.   
Фундаментальной  проблемой  филос офской  рефлексии  является 
определение понятия «потребности» или «желания». Техническое де й-
ствие заключается в создании нового, того, что не существовало до а к-
та  его  изобретения,  некоторым  образом  исполняющего  цель  человека. 
Цель  – это  образ  действительност и,  создаваемый  человеком  в  акте  с а-
мопознания и подразумевающий снятие ощущаемой им неполноты т о-
го  или  иного  рода.  Сфера  потребностей,  удовлетворяемых  техникой  и 
нетехническими  формами  деятельности,  порождается  целеполаганием 
и  выражается  в  фиксируемой  рефл ексией  неполноте  действительного 
на фоне мыслимого и возможного.   
Понятие  «потребность»  может  быть  определено  через  предста в-
ление  о  неполноте  или  неопределённости  в  логике  и  теории  познания.  

117 
 
«Потребность»  – это вербальное имя логической переменной, где сам о 
понятие  переменной  фиксирует  «знание  о  незнании»  в  эпистемолог и-
ческом  смысле  или  «возможность»  в  онтологическом  смысле.  Зафи к-
сировать  некоторую  потребность  – значит  сравнить или  сопоставить  в 
акте рефлексии две и более системы или состояния одной и той же с и-
стемы  в  разные  периоды  времени,  например,  состояния  сытости  и  г о-
лода.  При  наложении  этих  систем  возникает  фиксируемая  бытовым 
словом  «потребность»  неполнота,  требующая  дополнительной  – р е-
флексивной  и  технической  – деятельности,  трансформации  наличной 
д ействительности.  
Типы  потребностей  определяются  структурой  человеческого  с о-
знания  и  деятельности.  Наиболее  очевидная  типология  связана  с  и с-
пользованием  классического  трёхкомпонентного  представления  о  с о-
знании  в  западной  философии:  чувственного  восприятия,  фиксирую-
щего  физический  мир,  рассудка,  фиксирующего  те  или  иные  наборы 
естественных  и  математических  языков,  и  разума,  фиксирующего 
структуры  самопознания.  Соответственно  можно  утверждать  наличие 
неполноты  и  неопределённости  относительно  физической  реально сти 
(физические  потребности),  относительно  рассудка  (интеллектуальные 
потребности)  и  относительно  разума  (духовные  потребности).  Это  ба-
зисные  типы  индивидуальных  человеческих  потребностей.    Физич е-
ские потребности  – это необходимость в пище, сне, размножени и и т.п. 
Интеллектуальная  потребность  – это  необходимость  познания  и  ко м-
муникации.  Духовная  потребность  – это  требование  удовлетворения 
эстетического  и  религиозного  чувства.  Наиболее  ясно  духовные  п о-
требности  сформулировал  П.К.  Энгельмейер  [Энгельмейер  201 3], 
определив их в виде стремлений к истине, красоте, благу и пользе.  К  удовлетворению  потребностей  человек  стремится,  фиксируя 
возможность  их  исполнения  сначала  сугубо  художественными  сре д-
ствами,  а  затем  технически,  путём  изобретения.  Исполнение,  ос у-
ществ ление,  реализация,  воплощение  –  это  термины,  фиксирующие 
процесс  технического  изобретения  и  включения  его  в  структуры  де я-
тельности.  Собственно  техническое  исполнение  заключается  в  том, 
что  форма  проективной  рефлексии,  то  есть  способ  решения  проблемы 
или  уд овлетворения  базовой  потребности,  подразумевает  не  только 
невербализуемые  образы  фантазии,  не  только  предметы  языка,  но  и 
искусственные артефакты, новые объекты, занятые исполнением задач  

118 
 
в  сферах  чувственного  восприятия,  рассудка  и  разума.  Обобщённого 
суб ъекта, обладающего потребностями и способностями к их исполн е-
нию, мы фиксируем термином «техническое сознание».  
 
Техническое сознание. Метафизика развития  
 
Техническое  сознание  рассматривается  на  трёх  ступенях:  как 
традиция,    где  техника  есть  способ  выжива ния  человека  в  естествен-
ной  природной  среде;  как  «вторая  природа»,  где  техника  есть  способ 
замещения  естественной  среды  искусственной;  как  «третья  природа», 
где техника есть способ управления рефлексией.   
Соотношение  физического  мира,  как  он  осуществляется  для  че-
ловека  в  актах  чувственного  восприятия,  и  рассудочно -логических 
схем,  как  они  выявляются  путём  аксиоматизации,  – это  традиционная 
философская  проблема,  берущая  начало  в  рассуждениях  элейской 
школы  о  соотношении  чувственного  и  умопостигаемого,  проще  гово-
ря, это проблема познания. Техническое в первом приближении может 
быть  понято  с  точки  зрения  здравого  смысла,  то  есть  прямого  позн а-
ния,  где  акт  прямого  познания  как  «созерцания»  – это  идеализация, 
имеющая  сугубо  методологическое  значение.  Наиболее  комп актно  эту 
идеализацию  можно  представить  как  рецепцию,  процедуру  декодир о-
вания  знаков  (для  задач  прямой  расшифровки  кодов)  или  интерпрет а-
цию,  в  которой  соотносятся  наличные  объекты  и  правила  их  учитыв а-
ния.  Техническое  здесь  оказывается  навыком  правилосообра зной  дея-
тельности, позволяющим получать новые знаки, обладающие значен и-
ем.   В реальной практике познания человек никогда не имеет дела со 
«здравым смыслом»: физический мир, данный индивиду в виде объе к-
тов,  определён  навыком  восприятия  «объектов»  и  правилам и  их  рас-
положения, мир языка в свою очередь требует навыков использования 
символических систем, подчиняется логике их организации и способен 
порождать  свои  собственные  «объекты»,  референция  даже  между  эт и-
ми  двумя  мирами  является  крайне  сложным  предметом  ис следования, 
включенным  в  общую  структуру  рефлексии.  Методологическая  а б-
стракция,  в  рамках  которой  можно  более  или  менее  полно  обсуждать 
технику,  очевидно, является  существенно более  сложной, нежели  того  

119 
 
требует  здравый  смысл;  сама  же  практика  познания  носи т  характер 
решения конкретных проблем.   
Прямое  познание  связывает  чувственное  восприятия  и  рассудок, 
полагая  их  «существующими»  и  находя  во  втором  способ  выражения 
первого.  Во  второй  половине  XX  века  усилиями  лингвистов  и  нейр о-
физиологов  было  показано,  что  беспредпосылочное  созерцание  воз-
можно лишь в виде идеализации некоторого сегмента процедур прое к-
тирования  и  создания  действительности,  осуществляемого  на  основ а-
нии  правил,  оказываю щихся  в  распоряжении  субъекта . В рамках кон-
структивистской  или  проективной  точки  зрения  человеческое  «я», 
«субъект»  или  «сознание»  могут  быть  поняты  в  виде  способа  связи 
различных  миров,  в  простейшем  случае  – в  виде разума,  соединяющ е-
го в акте рефлексии восприятие и рассудок. Эта рефлексия может быть 
осознаваемой  или  рефлекторной .  Если  рефлексия  не  осознаётся  суб ъ-
ектом как таковая в актах практической деятельности (как, например, в 
актах  говорения  на  родном  языке  взрослым  человеком  не  осознаётся 
референция,  при  управлении  велосипедом  –  работа  вестибулярного 
аппарата и т.п.), то од но человеческое «я» отличается от другого тол ь-
ко навыком её осуществления в практике решения проблем: такого р о-
да навык неосознаваемой субъектом рефлексии может быть определён 
в  качестве  первой  ступени  технического  сознания.  Субъект  техниче-
ской  деятельност и  здесь  не  осознаёт  себя  в  качестве  субъекта:  делаю 
не я, а нечто делается посредством меня, мыслю не я, а нечто мыслит с 
помощью  моих  усили й и  т.п.  В  исторической  перспективе  субъект  т а-
кого рода иллюстрируется фигурой мага, а техническое со знание пред-
стаё т как магическое . 
Разумность  или  рефлективность  как  условие  возможности  пе р-
вой  ступени  технического  сознания  подразумевает,  что  его  прагмат и-
ческие  основания  социальны:  никто  не  рождается  разумным.  Оппоз и-
ция  естественного и  искусственного на уровне  прагмати ки  подразуме-
вает  искусственность  технического  на  любой  ступени:  вся  сумма 
навыков,  которая  транслируется  культурной  памятью  социума  и  вне 
которой  индивид  не  в  состоянии быть  единицей  социальной  организ а-
ции, носит не врождённый, но искусственный характер. С ледует отме-
тить,  что  техническое  сознание,  будучи  проективным  соединением  
рассудка  и  восприятия,  не  является  прерогативой  человека,  с  такого 
рода  техническим  как  неосознаваемой  рефлексией,  выступающей  

120 
 
условием  возможности  практической  деятельности,  мы  ста лкиваемся 
повсеместно  в  живой  природе,  так  что  специфически  человеческим 
оказывается  лишь  определённая  группа  прагматических  правил  раз у-
ма,  позволяющая  субъекту  осуществлять  рефлексию,  пусть  даже  на 
первой ступени технического сознания она не осознаётся ка к таковая.  
Осознание  человеком  процедур  рефлексии  связано  с  созданием 
вымышленных объектов средствами рассудка и в целом  – с проблемой 
«нового»  или  «эволюции».  Например,  при  освоении  языка  каждому 
становилось  очевидным,  насколько  малую  часть  общего  словар ного 
запаса  можно  связать  с  какими -либо  фрагментами  чувственно  воспр и-
нимаемого мира, так что перед каждым вставала и встаёт задача сам о-
стоятельно  наполнить  содержанием  «метафизические»  понятия  или 
найти  значения  для  фикциональных  знаков.  Это  проективная  де ятель-
ность,  которая  позволяет  с  помощью  воображения  или  представления 
расширять  границы  воспринимаемого  на  основании  языков.  В  обо б-
щённой форме можно утверждать, что проекция  – это создание «нов о-
го» в рамках семиозиса: новых объектов, правил или навыков.  
Как таковой, проективный семиозис может быть понят как мех а-
низм  решения  проблем.    Понятие  проблемы  в  герменевтической  тр а-
диции  сводимо  к  проблемам  «понимания»  и  «выражения»:  в  первом 
случае  проблемной  ситуацией  является  положение  вещей,  в  котором 
субъект  у беждён,  что  имеет  дело  с  некоторым  кодом,  но  не  обладает 
достаточными  ресурсами  для  его  расшифровки,  во  втором  случае 
субъект  имеет  дело  с  некоторым  переживанием,  для  кодирования  к о-
торого ему не хватает синтаксических средств. «Проблема», таким о б-
разом,  во зникает  в  акте  рефлексии и  связана  с  фиксацией  неспособн о-
сти  субъекта  соотнести  то  или  иное  количество  типов  существующего 
друг с другом. Процедура решения проблемы связана, следовательно, с 
открытием  или  выведением  тех  или  иных  синтаксических  закономе р-
нос тей в том или ином типе семиозиса, которые позволят добиться б о-
лее  удовлетворительного  обозначения  как  кодиров а-
ния/декодирования.  
Э.  Кассирер  описывает  процесс  осознания  человеком  рефлексии 
как  исторически  фиксируемое  превращение  магического  поведения  в 
те хническое, сопровождающееся трансформацией «желания» человека 
в  его  «волю».  В  отличие  от  желания  «осуществление  воли  требует 
вмешательства  в  изначально  чуждый  ей  порядок,  знания  и  познания  

121 
 
этого  порядка  как  тако вого»  [Cassirer ,  с.59],  что  и  приводит  к  откр ы-
тию  «природы»  как  «порядка»:  «Природе  уже  нельзя,  как  в  магии, 
подсунуть собственные желания и мании, её необходимо признать в её 
собственном  независимом  бытии  […]  Произвол,  своеволие  и  своенр а-
вие  Я  отступают  – и в той мере, в какой это происходит, вырисо выва-
ется  собственный  смысл  наличного  бытия  и  развития  событий,  де й-
ствительность раскрывается как  космос, как порядок и форма», [Cassi-
rer,  с.59 -61].  Таким  образом ,  проясняются  границы  между  субъекти в-
ными целями,  с  одной  стороны ,  и  объективной  правилосообраз ностью 
среды воплощения этих целей  – с другой.  
Вторая  ступень  технического  сознания  связана  с  навыком  пр е-
вращения  субъектом  фикциональных  объектов  в  действительные.  Р е-
флексия осознаётся как таковая в столкновении с метафизикой и воо б-
ражением, однако технич еским  сознанием  она становится  тогда,  когда 
навыки  соединения  рассудка  и  чувства  позволяют  контролировать  м а-
терию,  в  которой  воплощаются  фикциональные  объекты.  До  тех  пор, 
пока  проективный  семиозис  ограничивается  сферой  фикционального 
языка  и  фикциональных  объектов,  вопрос  о  материи  как  субстрате 
синтаксиса, заданного прагматическим правилом, касается только сп о-
собности  воображения  или  расширения  границ  рефлексии,  констру и-
рующей эгосистему человека. Однако тогда, когда воображаемым об ъ-
ектам,  существование  к оторых  легитимировано  лишь  языком  и  р е-
флексией,  придаётся  статус  целей,  от  человека  требуется  найти  такие 
синтаксические  правила  субстратов  языка  и  чувственного  восприятия 
и  такой  навык  их  соотнесения,  который  позволил  бы  осуществить  н о-
вые  объекты  на  уровн е  реализации  семантического  правила  в  чу в-
ственном восприятии.  
Вопрос  о  материи  и  материальном  нуждается  в  обсуждении  в 
связи  с  плюралистической  онтологией.  Семиозис  в  каждом  из  миров 
(физический,  ментальный,  мир  языка,  мир  этических  норм  и  другие 
возможные  в  этом  ряду  миры)  подразумевает  не  совпадающие  друг  с 
другом  субстраты  знака:  именно  разность  материи  делает  невозмо ж-
ной процедуру  отрицания  тех  или иных  выражений  одного мира  сре д-
ствами другого  мира.  Техническое  сознание  как  проективное  соедин е-
ние  миров  – это  отображение  одного  типа  материи  на  другом,  подра-
зумевающее  правила  семиозиса,  которые  позволяли  бы  объединять  в 
тех или иных теориях прагматику восприятия и рассудка, их синтакс и- 


    
Яндекс цитирования Яндекс.Метрика