Единое окно доступа к образовательным ресурсам

Внеречевое общение в жизни и в искусстве. Азбука молчания: Учебное пособие

Голосов: 3

В пособии представлена универсальная знаковая система внеречевого общения. Автор показывает, что все многообразие форм визуальных неречевых сообщений - от мимики, жеста и до художественной композиции - состоит из своего рода элементарных частиц-знаков, которые он сводит в единую систему-алфавит; раскрывается поэтапное формирование этой системы как по мере развития ребенка, так и в русле культурно-исторического процесса. Пособие предназначено для студентов творческих и педагогических учебных заведений; будет интересно широкому кругу читателей: деятелям различных видов искусства, психологам и педагогам.

Приведенный ниже текст получен путем автоматического извлечения из оригинального PDF-документа и предназначен для предварительного просмотра.
Изображения (картинки, формулы, графики) отсутствуют.
    ассоциативное пространство становится полностью адекватно обычному, т.е.
трехмерным.
      В заключение этого раздела позволим себе сделать следующий вывод. Движения
по сагиттали изначально носят импульсивный, спонтанный характер, а затем
полностью подчинены, прежде всего, эмпатическому желанию слиться с объектом в
одно целое. Потому мы можем говорить о ней как об иррациональной связи в струк-
туре непосредственного общения, равно как и в сфере внутреннего пространства.
      Необходимо также и указать на горизонтальную зону ближайшего развития в
сагиттальный период развития ребенка. Совместные «тихие» игры взрослого и ребенка
(конструирование из предметов, обучение обращению с куклой и т.п.) подготавливают
почву для овладения третьим измерением психологического пространства.




                                                                              61


                 Глава 3. Психологическая горизонталь
     Формирование горизонтального комплекса ассоциаций происходит после
образования вертикального и сагиттального. Причем этот ансамбль ассоциаций также
имеет свою принципиальную особенность.
     Если комплексы ассоциаций двух других измерений формируются практически
одинаково у всех людей, то в последнем случае – в тесной связи с индивидуальными
особенностями конкретного человека.
     Главное, что отличает горизонталь от вертикали и сагиттали – это то, что она
не является вектором движения. Мы можем подняться и опуститься, пойти вперед или
попятиться, но переместить свое тело в ширину невозможно, идти же боком
противоестественно и нецелесообразно. Индивидуальная горизонталь каждого из нас и в
сфере нашего же субъективного восприятия – вектор статичности.

                           Горизонтальная асимметрия

      Различие ассоциаций между понятиями «лево» и "право" вплотную связано с
функциональной асимметрией двух полушарий головного мозга. Причем эта
зависимость обнаружена благодаря догадке врача П. Брока совсем недавно – чуть более
150 лет тому назад. Но и сегодня основная причина преобладания правой руки над левой
нам практически неизвестна. Поэтому здесь мы будем говорить не столько о причине
горизонтальной асимметрии, сколько о ее следствии.
      Намек на асимметричность как на художественно-выразительное средство сделал
еще Ф. Ланг (1727 г.): «Правой рукой в сценическом действии должно пользоваться
главным образом. Делать жесты следует преимущественно правой рукой. Я говорю это
не в том смысле, что левая должна быть все время неподвижна, но что для пластического
выражения того, что требует существо речи, она должна только помогать правой руке,
однако, порою левая должна оставаться в полном покое и действовать должна одна
только правая рука» [29].
      Тем не менее, то, что система «право-лево» еще относительно недавно в
необходимой полноте обратила на себя внимание в искусстве, иллюстрирует следующее
высказывание Е.П. Валукина: «Необходимо соразмерно и точно, в едином темпе с
движениями всего тела владеть своими руками. Важное значение в этом смысле имеют
новые определения "ведущей" и "ведомой" руки.
      В работах многих авторов, посвященных методике преподавания классического
танца, не было определения "ведущей" и "ведомой" руки. Однако сама практика
педагогической и репетиционной работы, которая требует бережного сохранения
классического наследия и сравнимая с работой реставратора, потребовала введения этих
понятий. Научный анализ движений классического танца позволил точно определить
закономерности построения поз, перевода рук из позиции в позицию относительно
"ведущей" или "ведомой" руки» [5]_-



                                                                                  62


      Разумеется, асимметричность, ассоциативно связанная у нас с различием
«ведущей» (чаще всего правой) руки и «ведомой» (обычно левой), проявляет себя не
только в этом. Рассмотрим ее психологические аспекты подробнее.
      Очевидно, что симметричность двух объектов можно рассматривать относительно
оси симметрии, расположенной в любом направлении. Но в повседневности мы чаще
пользуемся осью, по которой расположено наше тело, и рассматриваем предметы в их
естественном положении, т.е. так, как мы их привыкли видеть.
      Рассмотреть симметрию по сагиттали, где осью являешься ты сам, невозможно.
Остаются две основные координаты, относительно которых возможно рассмотрение
симметричности объектов. Это вертикаль и горизонталь.
      Очевидно, что из всех вариантов расположения симметрии (рис. 5 и 6),
естественней выглядит горизонтальная. Попробуем разобраться, почему это так.
      Наиболее актуальными для человека в подавляющем количестве случаев (на заре
цивилизации и сейчас) остаются именно горизонтальные симметрии и асимметрии.
      Тело человека практически симметрично, когда расположено лицом или спиной по
отношению к другому человеку. Таким образом, симметрия человека, повернутого в
фас, стала как бы знаком встречи, прихода, а симметрия со спины – прощания,
ухода. И наоборот, асимметрия фигуры, расположенной в профиль, знак «мимо» – ни
встреча, ни разлука.
      Оставаясь многие тысячелетия «мерилом всех вещей», человек в отношении
естественного и рукотворного миров, созерцая или искусственно создавая
горизонтальную симметричность, не следовал эстетической потребности. Симметрия для
него была, прежде всего, этична. Именно в силу этих сложившихся исторически
установок все объекты имеющие симметрию (или почти симметрию) своих правых и
левых сторон кажутся напрямую обращенными к нам. Вот почему даже практически
асимметричные (прежде всего, горизонтально) объекты: части пейзажа (холмы, горы или
растительность – деревья, кустарники, цветы), животных и, разумеется, людей, мы
склонны воспринимать как симметричные.
      Многовековая этическая установка на симметричность человеческого лица так
прочна, что его эстетическая асимметричность даже сегодня воспринимается чуть ли ни
сенсацией.
      «Человек, между прочим, абсолютно несимметричен. Художники попытались
сложить в отдельные портреты две левые и две правые половинки лиц, а Гельмута Коля.
Получились как бы два разных человека: один приветливее, другой суровее реального
канцлера» [ 16]. К изображению максимальной асимметричности лица на портрете
как основному средству выражения характера, так заинтересовавшему немецких
художников, классики мировой портретной живописи стремились всегда. В этом
проявилось главное в любом виде искусства: переоценка знака в своем собственном
поэтическом контексте.
      Иными словами, существуют два основные этапа на пути формирования знака в
структуре «художественного образа»:



                                                                                63


     1) переход конкретного объекта, явления, ситуации и т.д. в иной контекст, где
происходит замена прямого смысла на иной – этический, а все перешедшее меняет свое
прямое назначение и становится знаком;




                              Рис 5.           Рис 6.

      2) переход знака в следующий контекст, где опять, уже второй раз, происходит
замена этического предназначения на эстетическое. (В народном искусстве результат
каждого такого перехода не окончателен, так как в новом содержании знака всегда
содержатся признаки предыдущих этапов).
      Манипуляции с портретом Г.Коля – это типичная модель второго этапа.
Асимметрия лица была подмечена как знак характера конкретной личности (этика). Этот
знак перешел в иной контекст, и образовались два фотопортрета (эстетика), на которых
каждый зритель может узнать канцлера Г.Коля. Но это уже его образ, о степени
художественности которого мы здесь судить не будем.
      Кто сказал, что круг симметричен? Тот, кто навязал всем его точкам одну общую
«симпатию» – точку центра. В реальности одна и та же совокупность элементов
одновременно быть симметричной и асимметричной, разумеется, не может.
Психологически поместив, например, симметрию каких-то элементов в прошлое (т.е.
ассоциативно позади себя), нам трудно сравнить ее с асимметрией тех же элементов,
представшей перед нами в настоящий момент во внешнем пространстве. Еще более
ясным это станет, когда мы несколько позднее рассмотрим специфику объектов прямого
и косвенного внимания.
      Итак, симметричность в быту обычно ассоциирована с горизонталью и понятиями
«право», «лево». «Похоже, но не то же самое» (рис. 7).
      Этот принцип характеризует суть восприятия асимметрии правой и левой сторон
большинства одиночных природных визуальных объектов: силуэтов гор и холмов,
берегов реки (для плывущего в лодке), деревьев, кустарников и других растений,
строений, животных, людей.



                         Рис. 7. Древнеегипетская фреска
     Всему здесь сказанному мы находим подтверждение и в своей собственной
природе. «У девочек и женщин асимметрия рук выражена менее отчетливо, а левшей
среди них в 1,5–2 раза меньше, чем в среде представителей "сильного" пола.
Совершенствование функций мозга девочек растягивается на значительный срок и
совершается медленно. У мальчиков уже в шесть лет многие функции выполняются

                                                                                 64


раздельно правым и левым полушариями мозга, а у девочек в 2 раза старше
специализация мозга часто еще только начинается. Левое полушарие не только заведует
устной речью, оно же руководит чтением и письмом...
      Мышление и речь связаны неразрывными узами. С утратой функций левого
полушария, приводящих к расстройству речи, человек [во многом] утрачивает и
способность к абстрактному мышлению... Непонятно лишь, почему с утратой
абстрактного мышления человек теряет и хорошее настроение...
      Человек как бы обладает двумя слуховыми системами и двумя формами
мышления. Одна слуховая система предназначена исключительно для анализа звуков
речи, другая – главным образом, для восприятия всех остальных звуков окружающего
нас мира...
      Места для второй звуковой системы в левом полушарии не нашлось. Неспособно
оно оказалось и к образному мышлению, эти функции взяло на себя правое полушарие...
      Одна из первых специализированных функций, обнаруженных у правого
полушария, была функция сдерживания своего собрата – доминантного [левого]
полушария...
      Задача по сдерживанию своего логически мыслящего и потому несколько
оторванного от реальной действительности левого собрата является, очевидно, одной из
важнейших обязанностей правого полушария.
      Правое полушарие отнюдь не мешает правильному восприятию речи, а просто
регулирует его уровень в соответствии с потребностями данного момента [например]:
узнавание людей по голосу и защита от звуковых помех, а также понимание интонации;
кроме того – восприятие всех звуков природы, [кроме речи]... Мир музыки доступен
только правому полушарию [включая узнавание мелодии, способность и желание петь]...
      После выключения правого полушария человек как бы забывает, где у него руки и
ноги... Трудно вспомнить, где правая, а где левая рука, и еще труднее показать правую
руку у любого из присутствующих...
      При выключении правого полушария у испытуемых иногда возникает очень
необычное состояние, они перестают замечать то, что находится слева. Если
испытуемого попросить рассказать, что он видит на картине,., он расскажет только о том,
что находится в ее центре и справа. О том, что нарисовано в левой части, не будет ска-
зано ни слова. Рисуя сам, испытуемый займет только правую часть бумаги. Левые части
изображенных предметов окажутся недорисованными. В раскрытой книге испытуемый
прочтет только правую страницу. Звук, раздавшийся слева, он воспримет как звук, про-
звучавший справа. Услышать звук слева он совершенно не в состоянии. [Аналогичная и
зеркальная ситуация возникает при выключении левого полушария у левшей]...
      Кроме того, правое полушарие в некоторой степени обладает способностью к
абстрактным представлениям.
      Слежение за движущимся предметом, также обязанность правого полушария.
      Это же полушарие ответственно за распознавание цветов.
      Правое полушарие заведует образным видением мира. Вот почему в отсутствие
функций левого полушария, при полном или, во всяком случае, значительном нарушении

                                                                                    65


речи и связанных с нею дефектах мыслительных процессов больных, сохраняются музы-
кальные, артистические и художественные способности...
      Повреждение... правого полушария приводит к полному нарушению письменной
речи, имеющей иероглифический характер, при сохранении способности читать и писать
на европейских языках...
      В отличие от письменной речи, которой заведует левое полушарие, музыкальное
письмо – запись музыки с помощью нотных знаков [иерархическое письмо] находится в
правом полушарии...
      [.Правое полушарие имеет дело с конкретными образными впечатлениями и с
ориентацией в пространстве, особенно слева от каждого из нас].
      Вместе с нарушением ориентировки в окружающем мире испытуемый утрачивает
способность производить оценку времени...
      [Правое полушарие способно к мыслительной деятельности и к абстрагированию].
      ...Только его абстракции не связаны с логическими построениями, не облечены в
слова... Они носят образный характер. Если нам необходимо создать обобщенный образ
предмета, имеющего настолько сложную форму, что для нее не подобрать словесных
обозначений, эта операция совершается в правом полушарии... Абстракция и обобщения
правого полушария чрезвычайно плохо поддаются оречевлению. Вот почему, мы о них
знаем так мало и так трудно о них рассказать.
      Правое полушарие – пессимист, левое – оптимист. Образное мышление не только
менее плодотворно для аналитического восприятия мира и его логического осмысления,
оно имеет еще один недостаток – тенденцию видеть мир в черных красках...
      При правостороннем поражении мозга нарушается восприятие и узнавание
отдельных деталей рассматриваемых предметов. Поэтому трудно узнать и сами
предметы...
      [Функциональная асимметрия мозга существует у всех животных, обладающих
мозгом.] ...Не трудовая деятельность первобытного человека и не возникновение речи
дали толчок к развитию асимметрии нашего мозга. Она существовала уже у нашего
весьма далекого обезьяноподобного предка, задолго до того, как ему пришло в голову
спуститься на землю и взять в руку камень или палку. Не труд и речь виновники
асимметрии человеческого мозга, а глубокая асимметрия мозга наших человекообразных
предков явилась той необходимой предпосылкой, без которой развитие трудовых на-
выков и речи было бы крайне затруднено» [27].
      Ко всему сказанному Б.Ф.Сергеевым добавим, что из-за перекрещивания нервных
волокон левое полушарие регулирует деятельность правой половиной тела, а правое
полушарие – левой.
      Однако этот перекрест не полный, поэтому оба полушария получают информацию
от каждого глаза. При этом левая часть изображения на сетчатке каждого глаза в
основном обрабатывается правым полушарием, а правая часть – левым.
      Такое подробное изложение в функциональном различии обоих полушарий
необходимо было сделать потому, что ощутить это различие в полном объеме на своем
собственном опыте дано не каждому, но только абсолютным правшам, диктующим всем

                                                                                66


остальным свой собственный принцип обустройства мира по горизонтали. Левшей по
разным подсчетам от 5 до 20%, а «симметричных» амбидекстеров совсем немного.
Поэтому со всеми дальнейшими рассуждениями, как показал опыт автора, легче всего
согласятся правши. Все остальные соглашаются только после специального
«посвящения» в структуру во многом чуждого для них правостороннего мира.
      Иными словами, всех людей можно разделить на три группы:
      1) правши, формирующие правосторонний мир;
      2) амбидекстры, наученные правшами;
      3) левши, переученные правшами.
      Все сказанное – это перечисление того, что включает в себя комплекс
стереотипных ассоциаций, связанных у человека с понятиями «право» и «лево». Это в
сфере бессознательного. Но стоит только задуматься, как мы останавливаемся в
нерешительности: где правая, а где левая сторона своя и того, кто перед нами.
      Попробуйте проделать над своим собеседником следующий эксперимент. Скажите
ему «смахни здесь соринку!» и при этом потрите правой рукой свою правую щеку. Вы
увидите, как ваш собеседник проделает то же самое, но только зеркально, т.е. потрет
левой рукой левую щеку.
      Понять, что там, где у тебя право, у другого лево, оказывается не так легко. Это
зависит от умения отделить себя от всех объектов окружающей среды, включая людей.
Казалось бы, мы это делаем великолепно, а, наоборот, раствориться в окружающем мире
не получается. Но простенький эксперимент с «соринкой» должен нас убедить в том, что
неотделимость от внешнего мира так же прочно вошла в наше подсознание, как и
гордость за свое независимое Я.
      Подобного рода зеркальность поведения с постоянными ошибками в системе
«право–лево» вызвана следующим. Мы живем при общих для всех верхе и низе. При
достижении общей цели (объекта) мы различаем общие для нас фронт и тыл.
      Но то, что во время общения с другим человеком его система право–лево
противоположна нам, до некоторого исторического этапа было непонятно,
малозначительно и редко привлекало к себе внимание.
      Для чуть более подробного анализа подобной ситуации обратимся к явлению
эмпатии, о котором мы уже упоминали ранее. Очевидно, что для минимум двух людей
эмпатия по вертикальной оси как бы постоянно готова к своему осуществлению, по
сагиттальной оси, с ее вариабельной17 общностью, она предрасположена к своему воз-
никновению. Горизонталь с ее тотальным противостоянием (право–лево) требует для
достижения эмпатии преодоления этого противоречия путем компромисса, т.е. через
приятие чьего-либо «права на право». Вроде случая с соринкой на щеке собеседника.
Иными словами, эмпатия берет свое начало с того далекого исторического периода,
когда понятия «Я» практически не существовало, а было лишь осознание своего «Мы». К
этому понятию как к особой категории мы еще вернемся. Однако подробный разбор фе-
номена эмпатии лежит за пределами настоящей работы. Всем, кто интересуется этой


     17
          Вариабельный – изменчивый, неустойчивый.

                                                                                   67


темой, можно порекомендовать фундаментальный труд Е.Я. Басина «Двуликий Янус»
[1].

           Горизонталь – координата выбора и сравнительного анализа

      «Асимметрия необходима нам как стимул к поиску нового. Абсолютная симметрия
всегда статична. Произведения искусства, в которых чересчур много симметрии,
безжизненны и скучны...» [16]. Иными словами, «стимул к поиску нового» рождается,
прежде всего, в противопоставлении «правых» и «левых» объектов. Т.е. сагиттальной
целеустремленности предшествует горизонтальное аналитическое сравнение или то,
что мы называем осмотрительностью. Характерно, что этой самой осмотрительности как
раз и не хватает тем, для кого асимметричность мира не очевидна.
      В основе самых простых коллективных действий лежит горизонтальная
симметричность – пространственная форма общения в шеренге (облава на охоте, рыбная
ловля сетью, коллективная работа на земле: сев, сбор урожая, сенокос и т.д.). В
познавательной сфере горизонталь, и мы, кажется, в этом начали уже убеждаться, – это,
прежде всего, координата операций сравнения, сопоставления иерархически равных
объектов при равной их целевой значимости. В самом простом, одномерном варианте
– сравнение с одинаково координированными топономами по вертикали и сагиттали и
разными по горизонтали.
      Иными словами, дилемма «симметрично – несимметрично», которую в буквальном
смысле на ходу не решишь, – это чисто аналитическая деятельность и, быть может, одна
из первых форм по-настоящему познавательной деятельности. По образному
определению актрисы Н.Васильевой, горизонталь как система право–лево, – это
своего рода «весы» в процессе аналитического сравнения. К этому меткому
сравнению можно добавить разве только то, что на этих весах сравнивается не масса и не
количество, а качество.
      Но вернемся к уже привычной последовательности в изложении формирования
психологического пространства, т.е. к первым годам жизни каждого из нас.
      Раньше, рассматривая ассоциативные координаты, мы в основном говорили об
освоении их в детстве через перемещение собственного тела, через примитивные
манипуляции (бросание, подкидывание, наложение) с предметами, а также о связанных с
такими перемещениями комплексами ассоциаций. Мы затронули также тему
сагиттальных отношений с предметами во время детских игр, сагиттального общения
между людьми и стереотипных вертикальных и сагиттальных ассоциаций.
      Нами было отмечено, что в процессе овладения сначала вертикалью, а затем и
сагитталью, ребенок совершал методические произвольные действия с предметом,
объективизируя каждый усвоенный вектор внутреннего пространства в одноименном
внешнем. Теперь настал черед горизонтали и связанных с ней первичных под-
сознательных ассоциаций.
      «У новорожденных детей обе руки равноценны. Если в первые годы жизни и
возникают предпочтения в их использовании, то они не бывают продолжительными и
могут многократно меняться. Только на пятом году жизни правая рука у будущих

                                                                                   68


правшей постепенно начинает брать на себя всю сложную деятельность. Процесс ее
совершенствования продолжается долго и кончается в зрелом возрасте, но когда
конкретно, ученые не могут сказать...» [27J. Еще не достигнув этана полной асимметрии
мозга, ребенок очень скоро переходит от катания игрушки от себя – к себе (по сагиттали)
к горизонтальному катанию (перед собой). Манипуляции с предметами становятся более
сложными. Во время игр ребенок ставит их друг на друга, и здесь к понятию
вертикальной иерархии добавляется понимание устойчивости конструкции. При этом на
опыте познается, что стоит взять из составленных предметов тот, что ниже других, как и
конструкция разрушается.
      Реже предметы располагаются по сагиттали друг перед другом, так как если
потянуться к дальнему предмету, то мешает ближний. А вот расположение по
горизонтали нескольких предметов позволяет выбирать из них самый
необходимый без затруднений. Иными словами, выбор легче всего осуществлять из
предметов, расположенных по горизонтали, а не по сагиттали или вертикали.
      Но чем внешне различаются левая и правая половины тела? Руки, например,
отличаются друг от друга не более, чем любая из них от своего отражения в зеркале.
Короче говоря, из-за практически полной симметричности обеих половин головы и
туловища, определить, что есть «право», а что – «лево» без специального обучения
нелегко.
      Если расположенные объекты по вертикали воспринимаются по критерию
иерархической значимости, а расположение объектов по сагиттали воспринимается с
точки зрения трудности их достижения, то расположение по горизонтали предполагает
выбор из равных по иерархии и трудности достижения (точнее, доступности)
предметов. Результат выбора здесь зависит, прежде всего, от сравнительного анализа и
умения разглядеть признаки асимметричности. Так начинает формироваться
первая и, пожалуй, самая главная - «право-левая»- ассоциация – горизонталь как
совокупность топоном аналитической деятельности. «Знаменитый "мистический"
творческий процесс, – пишет С.М.Эйзенштейн, – тоже в основном и главном все время
состоит в отборе, в выборе» [37]. И добавим, связанный у нас в ассоциации, прежде
всего, с горизонтальной осью психологического пространства.
      По мере развития доминанты правой руки (левого полушария), выбор из двух
равных по значимости предметов начинает диктоваться разными значениями «право» и
«лево». Если у буриданового осла доминировало бы левое полушарие мозга, он бы не
умер от голода, стоя между двумя охапками сена, но наверняка съел бы сначала левую
охапку, а на десерт – правую.
      Все, конечно же, замечали, что в игре маленькие «двухмерные» дети, чтобы
передвинуть предмет вбок как бы заходят (чаще заползают) за этот предмет со стороны
его тыла и соединяют свою сагитталь с сагитталью предмета в одно целое. При этом в
подавляющем большинстве случаев ребенок с хорошо развитой праворукостью заходит в
сагитталь предмета (ориентируясь по выраженной его направленности: нос куклы, мотор
машины и т.п.), двигаясь против часовой стрелки (справа налево). Уже эта операция
содержит в себе форму, которая в будущем станет доминировать в визуальном
проявлении аналитической деятельности. Однако на начальном этапе овладения
горизонталью, ориентация по этой координате носит эпизодический и кратковременный
                                                                                    69


характер. Причина тому в доминанте первичной формы мышления ребенка как имитации
явлений окружающей действительности собственным телом, иначе говоря, мышление не
просто движением, но перемещением. А переместить себя вбок, как мы отмечали,
невозможно. Следовательно, и пространственно думать подобным образом
затруднительно.
       Первичный горизонтальный анализ (выбор) поначалу сводится к предпочтению
того объекта, с сагитталью которого ребенку особенно хочется соединить свою сагитталь
в единое целое. Тому пример знаменательное событие в изобразительном творчестве
каждого ребенка – появление на его рисунках уже не одного, но как минимум двух
объектов. Это означает, что его «пешеходно»-мыслительный процесс отражает не
движение, но остановку. Желание, объединив сагиттали с каким-либо предметом,
двигаться, толкая его впереди себя, думается, есть проявление еще достаточно сильного
инстинкта следования. Иначе как «последователем», бредущим за лидером, ребенок себя
еще не представляет.
       Поэтому, наверное, ощущение своей независимости и самостоятельности даже у
взрослых начинается с избавления от навязчивого желания быть не более чем чьим-то
последователем, т.е. перейти, наконец, из сагиттальной в горизонтальную форму своего
поведения.
       Нам хорошо известны два пожелания «Пойди, подумай!» и «Остановись,
подумай!». Первое из них, обращенное к самому себе, звучит и как выражение «Ишь
ты!» (сокращенное «Пойди-шь ты!»), а второе как «Стой! Что-то здесь не то» или просто
«Стой!». Когда мы говорим ребенку: «Пойди и подумай..», то, как правило, рассчиты-
ваем на осознание им его какого-либо нехорошего поступка, проявленного в действии,
т.е. имеем в виду первичную форму мышления, где «идти» и «думать» почти одно и то
же, равно как «стоять» и «недоумевать».
       Когда мы встречаемся с трудностями, то в недоумении говорим себе «Стой!», т.е.
вынуждаем сами себя войти в статику горизонтали из «пешеходного» мышления по
сагиттали.
       Именно горизонталь со временем в буквальном смысле заставляет остановиться и
задуматься, абетрагируя мышление от развернутой формы движения в пространстве.
Когда это впервые случается в детстве, начинает пониматься разница между тем, что
называется наставить предметы (отсюда вертикальное наставление, назидание, т.е.
поучение), с тем, что такое сагиттальное составить предметы (сравните, поезд как состав,
т.е. сагиттальная череда вагонов) и, наконец, горизонтальное сопоставить, т.е. сравнить
между собой. Наиболее наглядно это проявляется в привычной всем нам схеме какого-
либо учреждения (рис. 8).
       Здесь отражены и легко прослеживаются все три последовательных этапа
формирования ассоциативных координат трехмерного психологического пространства.
Во-первых, подчиненность, выраженная в наставлении по вертикали. Во-вторых,
сагитталь рядовых (т.е. буквально составленных в ряд) сотрудников. И, наконец, в-
третьих, сопоставление заведующих отделами, а также рядовых сотрудников разных
отделов по горизонтали. Характерно, что тот же принцип построения лежит в основе
одного из канонов христианской иконописи (рис. 9).

                                                                                     70



    
Яндекс цитирования Яндекс.Метрика