Единое окно доступа к образовательным ресурсам

Музей и новые технологии: Сборник статей

Голосов: 0

Издание, подготовленное Лабораторией музейного проектирования Российского института культурологии, посвящено проблемам освоения новых технологий музейной деятельности. Сборник содержит материалы, раскрывающие перспективные способы и приемы организационного и ресурсного обеспечения музейной работы в новых социальных и экономических условиях. Сборник адресован руководителям и работникам музеев, музеологам, преподавателям и студентам профильных учебных заведений.

Приведенный ниже текст получен путем автоматического извлечения из оригинального PDF-документа и предназначен для предварительного просмотра.
Изображения (картинки, формулы, графики) отсутствуют.
                                                                        М.Б.Гнедовский


                            ФАБРИКА “ЗВЕЗД”
             (о пользе и значении музейных конкурсов)

   Какие бывают конкурсы? # Кто станет лучшим в Европе? # Соревнование или
 сотрудничество? # Как родилась идея Биеннале? # Кто станет лучшим в Сибири? #
              Что служит наградой? # Для чего нужны конкурсы?


       После многих лет удручающего единообразия, важной проблемой
отечественных музеев стала индивидуализация, обретение ими собственного лица.
Сегодня хороший музей - это музей необычный, непохожий на остальные, такой,
который мог появиться лишь здесь и теперь, в конкретном регионе, конкретной
местности, для решения задач культурного развития конкретных сообществ. Уже
недостаточно делать музей “по методикам”, универсальным рецептам - какими бы они
ни казались удачными.
      Музеи, стремящиеся обрести свое лицо, неизбежно ступают на путь
проектирования - будь то уточнение целей и задач своей деятельности, корректировка
концепции, разработка экспозиции, создание сценариев работы с посетителями, поиск
партнеров и т.д. Развитие предполагает переход от рутины к ярким, нестандартным
проектам, нацеленным на привлечение новых ресурсов, бросающим вызов привычной
практике.
       На этом пути есть свои лидеры - те, кто создают образцы новых подходов, и есть
те, кто идут за ними вслед, подхватывают и развивают необычные начинания. Чтобы
такой процесс шел достаточно интенсивно, и инновации, возникающие в разных концах
России, не затухали, а наоборот, служили стимулом развития музейного дела, нужны
механизмы, позволяющие выявлять и поддерживать “точки роста”, поощрять
нововведения и делать их достоянием профессионального сообщества.
      Эффективным механизмом развития являются конкурсы. В последнее время в
России получили распространение различные музейные состязания, и это само по себе
служит свидетельством инновационной активности музеев, их стремления искать и
осваивать новые пути. Принимая участие в конкурсах, одни музеи определенно
рассчитывают на победу, другие же надеются найти ориентиры, которые окажутся
полезны при определении ими собственного пути развития.


                          Какие бывают конкурсы?
       Музейные конкурсы проводятся в разных странах. Некоторые из них являются
национальными, другие - международными. Например, Ассоциация Американских
Музеев проводит ежегодные конкурсы на лучшую выставку, лучшее музейное издание,
лучшую программу работы с публикой, а с недавних пор также - на лучшую
мультимедиа-программу. Результаты этого соревнования публикуются на страницах
журнала “Museums News”. Однако в этих конкурсах участвуют лишь члены ассоциации
- музеи США и Канады.


                                                                                  31


       В Европе существует свое музейное соревнование. Его проводит Европейский
Музейный Форум (ЕМФ) - организация, действующая под эгидой Совета Европы.
История этого конкурса насчитывает уже более двадцати лет. В средине 1970-х годов
англичанин Кеннет Хадсон придумал конкурс на лучший музей года. Вначале это было
состязание британских музеев, но очень скоро оно вышло за пределы одной страны и
было расширено до границ Европы. В отличие от американской схемы, здесь оценке
подлежат не отдельные стороны работы музея, а вся его деятельность в целом.
      До недавнего времени российские музеи не могли принимать участия в
Конкурсе на лучший европейский музей года. Но в 1997 году, после того, как Россия
вошла в Совет Европы, это стало возможно. И музеи не замедлили этим
воспользоваться. Из шестидесяти музеев, которые стали в 1997 году кандидатами
конкурса, семь - из России.
       В 1995 году, в нашей стране был учрежден собственный конкурс -
Международные Музейные Биеннале, которые проходят раз в два года в Красноярске. В
основном, это соревнование экспозиций, но параллельно проходят и два “малых”
конкурса - музейных видеофильмов и музейных изданий. Если члены жюри Конкурса
на лучший европейский музей года разъезжают по музеям-участникам, чтобы
познакомиться с их работой на месте, то в случае Биеннале музеи, наоборот, привозят
выставки в одно место - в Красноярский Музейный центр на Стрелке, - где между ними
и происходит состязание. До сих пор Музейные Биеннале проходили дважды - в 1995 и
1997 году. Третья Биеннале состоится в 1999 году.
      Из соревнований, действующих в нашей стране, важную роль для развития
музейного дела играет Конкурс музейных проектов “Музей на пороге 21 века”,
который вот уже два года подряд (в 1996 и 1997 годах) проводит Институт “Открытое
Общество” (Фонд Сороса). Победителями этого конкурса становятся ежегодно более 20
музеев. Они получают от Института полное или частичное финансирование для
реализации своих проектов.
      Что же является во всех этих случаях предметом соревнования? Вряд ли имеет
смысл состязаться в ценности или, скажем, древности коллекций. Поэтому все
конкурсы имеют ярко выраженную инновационную направленность. Это прямо
сформулировано в их условиях.
      Кандидатами Конкурса на лучший европейский музей года могут быть новые
музеи, либо музеи, которые за последние два-три года претерпели какие-нибудь
радикальные изменения. На красноярских Биеннале одним из главных критериев
оценки является новизна и необычность решения экспозиции. На конкурс Фонда
Сороса принимаются проекты, нацеленные на привлечение в музей новых
информационных, интеллектуальных или организационных ресурсов, создание
нетрадиционных экспозиций, расширение музейной аудитории и т.д. Иначе говоря,
конкурсы сфокусированы не столько на качестве музейных коллекций, сколько на
новых методах их презентации. Их сверхзадача - повышение эффективности
взаимодействия музея и современного общества.




                                                                                32


                       Кто станет лучшим в Европе?
       Семь российских музеев были в минувшем году участниками Конкурса на
лучший европейский музей 1998 года: Третьяковская галерея (Москва); филиал
Государственного исторического музея “Палаты в Зарядье” (Москва); Дарвиновский
музей (Москва); Владимиро-Суздальский музей-заповедник; Окружной Ямало-Ненецкий
краеведческий музей имени Шемановского (Салехард); Детский музей (Ноябрьск);
Музейный центр на Стрелке (Красноярск).
      Чтобы оценить достижения претендентов, в августе 1997 года в Россию
прибыли два эксперта - директор Дома Истории в Бонне Герман Шефер и директор
Музея науки и техники в Манчестере Патрик Грин. Вместе они осмотрели московские
музеи, а затем их пути разошлись: Шефер поехал во Владимир и Суздаль, а Грин
отправился в Сибирь.
      Появление российских музеев среди кандидатов европейского конкурса всерьез
расширило географию этого состязания. Уже в первый год из семи кандидатов трое
оказались из Сибири. До этого времени самыми восточными участниками конкурса
были турецкие музеи. Теперь лучший музей Европы вполне может оказаться где-
нибудь на Чукотке или на Сахалине. Это означает, что “Европа” - скорее культурное,
нежели чисто географическое понятие.
      Кандидатами из европейской части России пока стали музеи традиционные.
Чтобы обосновать свое участие в конкурсе, им пришлось подчеркивать нововведения
последних лет. Например, Дарвиновский недавно переехал в новое здание, а
Третьяковка во вновь отстроенное старое, и оба они существенно перестроили свои
экспозиции, расширили набор услуг, предоставляемых посетителям. Кроме того,
Дарвиновский музей является в нашей стране признанным лидером в области
Интернета - именно в нем находится сервер “Музеи России”, - а в Палатах бояр
Романовых создана первая в нашей стране подземная археологическая экспозиция.
      Впрочем, экспертов конкурса вряд ли можно удивить Интернетом или
подземной археологией - то и другое в европейских музеях не новость. И хотя члены
жюри безусловно учитывают национальные особенности развития музейного дела и
понимают относительность любых нововведений, все же, впервые столкнувшись с
музеями России, они явно ждали от них того, чего не встретишь больше нигде.
        В этом смысле больше открытий принесла Сибирь. В Окружном Ямало-
Ненецком музее Салехарда Патрика Грина по-настоящему поразили экспозиции по
этнографии ненцев и истории знаменитой сталинской стройки - железной дороги
Салехард-Игарка, проходившей в этих местах. Однако дело не только в том, что оба
сюжета - экзотика для европейца. Они и в самом деле сделаны с огромным тактом и
вкусом, и дадут фору любой экспозиции на ту же тему не только в музеях своей
“весовой категории”, но и в столичных музеях. Неслучайно выставка “501 стройка”
Салехардского музея - передвижная версия созданной здесь “гулаговской” экспозиции
- стала в 1995 году обладателем гран-при Первой Музейной Биеннале.
      Детский музей в Ноябрьске является первым, и, пожалуй, самым ярким музеем
такого рода в России. Наверное, дело в том, что он очень точно определил свою
миссию в молодом городе нефтяников, где средний возраст горожанина 28 лет и
соответственно очень много детей. Музей стал настоящим “окном в мир” для юных
горожан - а во многих случаях и их родителей - живущих, как на острове, в суровых
условиях посреди бескрайней тундры. В этом музее не действует правило “руками не


                                                                               33


трогать”, наоборот, надо все трогать, вертеть, а иногда даже слушать, нюхать и
пробовать на вкус. Лишь некоторые экспонаты находятся в витринах, все остальное -
интерактивные инсталляции, дающие простор для игры и творчества. И пусть в Европе
детские музеи не в новинку, ноябрьцы проявляют чудеса изобретательности и уже
сумели, по словам Патрика Грина, добавить к европейскому опыту массу собственных
находок.
       Экзотическим зрелищем показалась гостю из Англии и ленинская экспозиция
Музейного центра в Красноярске. Впрочем, и сам Музейный центр, который
унаследовал здание музея Ленина и сохранил в назидание потомкам часть его
экспозиции, является учреждением необычным. В других музеях есть богатые
коллекции, которые, как правило, негде показывать, а в Музейном центре - огромные
площади и нестандартно мыслящая команда кураторов и дизайнеров, готовых
воплощать самые невероятные замыслы. Именно здесь родилась идея Музейных
Биеннале, которые по схеме и по составу участников несколько отличаются от
Конкурса на лучший европейский музей года, но в то же время чрезвычайно близки
ему по духу.
      Сможет ли российский и тем более сибирский музей стать лучшим европейским
музеем 1998 года? Как сказал на пресс-конференции в Красноярске Патрик Грин,
российские музеи - неслучайные кандидаты на конкурсе. Им есть, чем удивить Европу.
А для них самих - это возможность войти в европейское культурное пространство,
приобрести партнеров на западе. Как правило, музеи, попавшие в орбиту ЕМФ, не
теряют контакта друг с другом. Их объединяет готовность к нововведениям,
стремление и способность к развитию.
       Что же касается победителя - прогнозы строить чрезвычайно трудно. Например,
два года назад победителем конкурса стал блестящий и богатый Олимпийский музей в
Лозанне, зато в 1996 году - скромный Музей румынского крестьянства в Бухаресте. А
в 1997 году лучшим музеем Европы был назван Музей Анатолийских цивилизаций в
Анкаре, который, как и сибирские музеи, находится в Азии. Присуждая награду,
эксперты оценивают не только коллекции и экспозиции, но и “атмосферу” музея,
личность директора, и то, как музей служит своему городу и своей публике.
       Кроме “лучшего музея года” эксперты ЕМФ представляют двух участников
конкурса на соискание приза Совета Европы “за вклад в развитие европейской идеи”.
После этого Комитет министров Совета Европы выбирает из двух кандидатов одного.
И если имя “лучшего музея года” сохраняется в тайне до торжественной процедуры
награждения, то имя музея, получившего приз Совета Европы, становится известно
заранее. В декабре 1997 года пришло известие, что этот приз достался самому
восточному из всех участников за все годы существования конкурса - красноярскому
Музейному центру на Стрелке.


                    Соревнование или сотрудничество?
      Конкурс на лучший музей года был в свое время создан как механизм
соревнования, но постепенно сфера его деятельности расширялась. Устроители
конкурса стали проводить ежегодную торжественную лекцию по актуальным вопросам
музейного дела, ежегодные семинары, издавать собственный журнал. По мере того как
в орбиту конкурса попадали все новые и новые музеи, он стал играть роль
международного объединения нестандартно мыслящих профессионалов. В результате



                                                                               34


возникла вначале международная ассоциация, а затем организация под названием
Европейский Музейный Форум. В отличие от более консервативного ИКОМа, ЕМФ
поддерживает в музейном мире не “истеблишмент”, а новые идеи и является именно
форумом, объединяющим живые музейные силы европейского континента.
      История красноярского музейного состязания короче, но в принципе устроители
Биеннале повторяют путь, пройденный организаторами Конкурса на лучший
европейский музей года. После проведения Первой Биеннале многие музеи
почувствовали родство друг с другом. Образовалось сообщество профессионалов,
которые захотели общаться и дальше - встречаться, сотрудничать или хотя бы
обмениваться информацией.
       В октябре 1996 года красноярский Музейный центр провел семинар, на котором
была создана Ассоциация “Открытый Музей”. Сразу же начал выходить Вестник
ассоциации, который быстро перерос рамки оперативного информационного издания и
фактически превратился в очень живой музейный журнал. Год спустя к нему
присоединился "Видеовестник", позволяющий музеям показывать хронику своей
деятельности и следить за музейными событиями в стране и за рубежом. В рамках
программы “Сибирских музейных мастерских” ассоциация планирует проводить
семинары и тренинги, которые будут проходить в дни Биеннале и отдельно - по четным
годам, когда Биеннале не проводится.
       После Второй Биеннале, состоявшейся в сентябре - октябре 1997 года, число
музеев - членов ассоциации выросло до пятидесяти. Как и Европейский Музейный
Форум, она стала инструментом развития профессиональной музейной
инфраструктуры, которой всегда не хватало в России. Как ни парадоксально, конкурсы,
в основе которых лежит идея соперничества, помогают музеям объединяться.
       С этой точки зрения встреча эксперта ЕМФ Патрика Грина и представителей
Ассоциации “Открытый Музей” Михаила Шубского и Аны Глинской, состоявшаяся в
сентябре 1997 года в Красноярске, была весьма знаменательной. Это была в подлинном
смысле встреча “братьев по разуму”, ибо обе организации возникли на базе конкурсов,
и обе ведут активную работу, направленную на объединение музеев, прокладывающих
новые пути в музейном деле.
       Две музейных сети - европейская и сибирская, разделенные тысячами
километров, - вошли таким образом в соприкосновение друг с другом. Результатом
этого контакта стало не только награждение красноярцев призом Совета Европы, но и
перспектива долговременного сотрудничества “сетевых” организаций, удваивающая
возможности каждой из сторон.


                        Как родилась идея биеннале?
      Весьма примечательна предыстория красноярских Биеннале. Когда в 1992 году
разрабатывалась концепция Культурно-исторического центра в Красноярске, среди
многочисленных идей использования здания бывшего Музея Ленина было
предложение Николая Никишина устраивать здесь раз в два года “музейный салон” -
“по типу того, что в последние годы регулярно проводится в Париже”. Как выяснилось
впоследствии, авторы концепции довольно смутно себе представляли, что такое
парижский музейный салон. Но, может быть, это было и к лучшему, потому что
Красноярские Биеннале стали единственным в своем роде конкурсом музейных



                                                                                35


экспозиций, который проводится раз в два года среди музеев и галерей любого типа и
профиля.
      В 1993 году красноярские коллеги приступили к осуществлению концепции,
которая должна была превратить бывший Музей Ленина в современный и весьма
необычный музейный центр, но казалось, что до “музейного салона” дело дойдет не
раньше, чем через пять-десять лет. Однако события развивались на удивление быстро.
       В июне 1995 года Гуманитарный центр культурных технологий устроил при
поддержке Фонда Сороса плавучую конференцию. Ее участники погрузились на
корабль и поплыли - от Москвы до Костромы и обратно, - обсуждая по дороге
различные культурные проекты. Представители красноярского Культурно-
исторического центра Ана Глинская, Сергей Ковалевский и Михаил Шубский
представили на суд собравшихся идею “музейного салона”, которая вызвала большой
энтузиазм у экспертов. В частности, этим сюжетом заинтересовался голландец Стив
Остин из Амстердамского летнего университета. “Суть проекта, - сказал он, - в том, что
у музея нет коллекций, которые обычно являются основным музейным ресурсом.
Поэтому возникла идея использовать в качестве ресурса прекрасное здание,
доставшееся в наследство от ленинского музея. По-моему, этот проект вызовет интерес
и в России, и за рубежом”.
       Как показали последующие события, Стив Остин упустил еще два аргумента в
пользу Биеннале. Во-первых, Красноярск расположен в самом центре России. Поэтому
участники, которые должны привозить выставки, оказываются в равном положении:
всем ехать одинаково близко (или одинаково далеко - что в данном случае одно и то
же). А во вторых, выяснилось, что чрезвычайно привлекательной для музеев является
сама идея конкурса.


                        Кто станет лучшим в Сибири?
      Уже в декабре 1995 года красноярцы провели - с невероятным успехом - Первую
Биеннале. Международное жюри заседало каждый день в течение недели и почти всю
ночь накануне объявления результатов конкурса. В результате две экспозиции
получили гран-при: “505 стройка” Окружного Ямало-Ненецкого музея из Салехарда,
и “Летнее стойбище оленевода” Музея под открытым небом в поселке Варьеган
Ханты-Мансийского автономного округа. Это и в самом деле были выдающиеся
экспозиции, представленные двумя очень сильными, но труднодоступными музеями,
расположенными на севере Западной Сибири.
      Успех салехардской экспозиции в значительной мере обеспечило участие
дизайнеров студии “Артефактум” из Екатеринбурга под руководством Юрия
Калмыкова. Однако выставка была из ряда вон выходящей не только по
художественному решению, но и по теме, и по материалам. Первое поколение
экспозиций, посвященных сталинским репрессиям, возникло в музеях в конце 1980-х -
начале 1990-х годов. К 1995 году в обществе уже прошел первый шок от столкновения
с фактами, которые замалчивались на протяжении десятилетий, и даже
сформировались экспозиционные стереотипы в трактовке этой темы. Выставка из
Салехарда задавала совершенно новый подход. Она стала образцом пост-
перестроечной “гулаговской” экспозиции, где уже чувствуется историческая
дистанция, и в то же время ярко высвечиваются трагические события сорокалетней
давности.



                                                                                   36


       Варьеганская экспозиция действительно была стойбищем - затерянным на
просторах лесотундры островком обжитой среды, где каждая вещь имеет практический
смысл и где, вместе с тем, присутствует поразительное ощущение единства с природой
и с целым миром. Это почти космическое ощущение удалось передать и в условном
пространстве выставки. Присуждая гран-при этой экспозиции, жюри приняло во
внимание целый ряд ее достоинств: смелость концепции и абсолютную
документальную точность, органическое дизайнерское решение и социальную остроту.
Но главным фактором стала, пожалуй, личность создателя выставки и основателя
варьеганского музея Юрия Вэллы, который часами, не повторяясь, отвечал на вопросы
посетителей, показывал, как действуют орудия, составляющие традиционный арсенал
сибирских охотников и рыболовов, и рассказывал бесконечные истории-притчи из
жизни хантов и лесных ненцев.
      Каждая из экспозиций, представленных на конкурс, содержала какой-то
нестандартный ход, идущий вразрез с музейными стереотипами. Например, на
выставке “В комнатах” Екатерины Кандыба из Владивостока в причудливом сценарии
соединились детские распашонки, камни с тихоокеанского побережья и коллекция...
русских пословиц; а экспозиция “Таинственные гости”, представленная хозяевами
площадки, вводила в обиход необычные для музея иронические интонации. В этих и
других экспозициях отчетливо прослеживалась идея соединения “классических”
музейных сюжетов с произведениями современных художников и дизайнеров. Эта
тенденция стала определяющей для красноярских Биеннале.
      Вторая Биеннале состоялась в 1997 году и подтвердила устойчивый интерес
музеев к этому начинанию. Если в первый раз на конкурс было представлено 36
экспозиций, то теперь их стало уже 46. В отличие от Первой Биеннале, где было два
победителя, на этот раз жюри решило вовсе не присуждать гран-при. Как ни
парадоксально, это стало свидетельством возросшего мастерства экспозиционеров.
Хотя среди участников не нашлось явных лидеров, здесь был целый ряд ровных,
крепких работ, которые и поделили между собой призовые места.
      Обладателем первого приза стала выставка Сургутского художественного музея
“Огниво Одина?” (куратор Юлия Неруш, дизайнер Александр Конов). Ее создатели
точно поняли действующие на Биеннале “правила игры”: лаконизм и чистота решения
являются здесь залогом успеха. Всего один экспонат - найденное археологами в
окрестностях Сургута огниво, на котором изображена бородатая фигура в окружении
двух птиц - был представлен на перекрестье гипотез о его происхождении и сюжете.
Кто является героем огнива - Александр Македонский или скандинавский бог Один?
Оставляя этот вопрос открытым, выставка лишний раз показала: ставить проблемы в
музее не менее важно, чем давать однозначные решения. Жюри отметило грамотно
разыгранную рекламную, сувенирную и презентационную программу, а плакат и
буклет (художник Юрий Сурков) выставки были удостоены первой премии на
издательском конкурсе. Однако самым необычным элементом сопровождения
экспозиции была папка, содержавшая переписку куратора с археологами и
дизайнерами из Москвы, Стокгольма и Нью-Йорка. “Кухня” проекта, выставленная
напоказ, оказалась весьма увлекательным чтением.
      Как показывает опыт различных международных биеннале, два года -
оптимальный срок, чтобы отследить тенденции и зафиксировать перемены,
происходящие в современной культуре. Если на Первой Биеннале преобладали
этнографические сюжеты, то на этот раз вперед очевидно вышла археология. Здесь
были широко представлены классические археологические коллекции - например,


                                                                               37


получившая третью премию выставка “Во дни предначальные” Ямало-Ненецкого музея
из Салехарда, или экспозиция “В мире призрачных идей” из Железногорска. Но были и
“неклассические” сюжеты, которые, тем не менее, можно отнести к разряду
археологических.
      Выставка “100 видов завода КМК” куратора Марины Авдеевой из Новокузнецка
была попыткой эстетического оправдания города, ставшего придатком
металлургического комбината, а “Скафандр сердца” красноярского художника
Виктора Сачивко - визуализацией “бессознательного” городского ландшафта. Обе
экспозиции - которые можно считать опытом “индустриальной” или “городской”
археологии - получили вторую премию и специальные призы за городскую тему. А вот
тему инсталляции “Пески” из Владивостока (художник Екатерина Кандыба, куратор
Светлана Воронина), также получившей вторую премию, трудно определить иначе, чем
“археология души”. И не только потому, что посетитель мог производить
самостоятельные раскопки в детской песочнице. Как выяснялась при более
пристальном рассмотрении, выстроенная художником жизнерадостная сценка была
памятью о погибших друзьях детства, символом времени, “уходящего как песок”.


       Эти три экспозиции были, в сущности, авторскими инсталляциями. Однако
каждая из них несомненно заключала в себе музейный подтекст. Больше того, каждую
можно развернуть в программу - сколь художественную, столь же и музейную - пусть и
не совсем обычную с точки зрения представлений о привычной развеске или раскладке
экспонатов в музейных витринах и залах. Но в том и состоит сверхзадача Биеннале,
чтобы открывать для музеев новое содержание и новый, современный язык общения с
публикой.
      Кстати, впервые на Биеннале появились экспозиции, сами ставшие
размышлением по поводу музейного языка. “Дом, который построил Джек” - изящная
шутка дизайнеров студии “Артефактум” из Екатеринбурга, которые сделали выставку-
иллюстрацию к известному английскому стишку, показав, насколько многозначной и
абсурдной может быть такая интерпретация. В этом же ряду стоит и “Simbolarium”
красноярского архитектора Сергея Ковалевского - экспозиция об экспозициях,
выставка-воспоминание о проектах Музейного Центра за последние пять лет. Обе
работы получили третью премию.
      В мозаике представленных на Биеннале экспозиций преобладали сибирские
сюжеты. Оленные камни и атрибуты шаманского культа, писаницы и находки из
древних курганов - все это складывалось в уходящий вглубь веков образ азиатской
части России. Очевидно, что ни Москва, ни Санкт-Петербург не могли выступить в
роли устроителей такого рода события. И не только потому, что они ориентированы
больше на Париж и Нью-Йорк, нежели на Сибирь. Два творческих потока, которые в
Красноярске питают друг друга, в столицах разведены по разным отсекам и
практически не пересекаются: современное искусство живет в галереях, а музейные
экспозиции - в музеях. Может быть, поэтому столичные музеи, богатые своими
коллекциями, отличаются в то же время бедностью экспозиционных идей.
      Идея Биеннале - моментальная концентрация многих творческих усилий -
идеальное средство преодоления географической разобщенности, интеграции
российского культурного пространства. Примечательно, что задача Биеннале - не
просто демонстрация музейных коллекций, (являющихся своего рода “сырьем” в сфере
культуры), но - соревнование проектов, нацеленных на их интерпретацию, на создание


                                                                               38


качественного концептуального продукта, с которым не стыдно выходить на любой -
будь то европейский, американский или азиатский - культурный рынок.


                            Что служит наградой?
       В конце ноября 1997 года эксперты Европейского Музейного Форума собрались
за закрытыми дверями в Страсбурге, чтобы решить, какой музей станет в 1998 году
лучшим в Европе. Но они договорились держать свое решение в тайне. Принятый ими
добровольный обет молчания продлится до июня, когда на торжественной церемонии
будет объявлено имя европейского музея номер один.
       Церемония состоится в этом году в Греции, на острове Самос. На нее
приглашены все участники конкурса. Вначале пройдет трехдневный семинар, где - еще
не зная результатов - каждый сможет представить коллегам свой музей, и только после
этого станет известно, кто в этом году взойдет на музейный Олимп.
      Победитель получит небольшую скульптуру Генри Мура, которой он сможет
распоряжаться в течение года. Обладателю приза Совета Европы (в 1998 году им стал
красноярский Музейный центр) будет - на тех же условиях - вручена скульптура Хуана
Миро. Еще шесть музеев получат специальные награды. Вручать призы будет королева
Бельгии Фабиола, которая является патроном Европейского Музейного Форума.
      Кроме символических наград, победителям будет выдана денежная премия. Но
главное, конечно, это престиж, который дороже денег. И не только потому, что
музейные работники сплошь бессребреники, - но и по той причине, что, при
правильной политике, престиж - это и деньги тоже. Кто откажется спонсировать
деятельность лучшего музея Европы?
       То же самое относится и к победителям красноярских Биеннале. Те, кто с
успехом выступил в Красноярске, получают почетные дипломы и ценные подарки. Но
в действительности цена победы гораздо выше. Победа на конкурсе - это известность и
признание, причем такие, каких невозможно достичь средствами обычной рекламы.
       Правда, надо уметь распорядиться моральным капиталом, который получает
победитель конкурса. Только в этом случае он будет приносить дивиденды. Об
известности конкурса заботятся его организаторы, и разумеется, имя победителя всегда
находится в фокусе любой распространяемой ими информации. Но и сам победитель
должен не упустить момент, чтобы сообщить о своей победе местным властям,
публике, потенциальным партнерам и спонсорам.
       В такой ситуации лучше “не жалеть патронов”. Пресс-конференция, пресс-релиз
с четким изложением обстоятельств и масштаба победы, торжественный прием в музее
для избранных лиц, от которых зависит финансирование - вот минимальный набор
действий, сопровождающих такого рода успех. Программа “раскручивания” статуса
победителя может быть и гораздо шире. В нее могут входить попытки резко расширить
горизонты деятельности музея, пробиться в столичную и зарубежную прессу, наладить
международные контакты и т.д.
      На самом деле, любой успех требует такой же последовательности действий.
Если вы стали одним из двадцати музеев, получивших в этом году грант Института
“Открытое Общество”, этот факт должен немедленно стать известен местным властям,
средствам массовой информации, широкой публике, а также вашим партнерам и
спонсорам. И это - не только средство повышения статуса. Это еще и способ привлечь в


                                                                                 39


музей дополнительные инвестиции. Известно, что всякий спонсор охотнее дает деньги
тем, кто уже получал деньги от других спонсоров. Это служит гарантией надежности,
осмысленности и основательности начинаний музея.


                        Для чего нужны конкурсы?
      Как показывают события последних трех лет, конкурсы становятся важной
частью инфраструктуры музейного дела, одним из инструментов поддержки отдельных
инноваций, а в конечном счете - развития музейной сферы в целом.
      Конкурсы всегда непредсказуемы, неожиданны. В них выявляются современные
тенденции в развитии музейного языке, в стилистике и методологии музейного дела,
выходят на арену и получают известность новые лидеры.
       Участие в конкурсах дает возможность музею посмотреть на себя как бы со
стороны, оценить свои сильные и слабые стороны, лишний раз задуматься над своей
миссией и концепцией, подвести итоги, определить задачи на будущее. Ведь побеждает
тот, кто точнее всех уловил сегодняшние запросы и смог ответить на них наиболее
убедительно.
      Конкурсы делают музеи конкурентоспособными. Они воспитывают у
музейщиков бойцовские качества и здоровые амбиции, помогают поддерживать
хорошую спортивную форму, которая необходима не только на самом конкурсе, но и в
ежедневной работе. Ведь чтобы выживать, и тем более развиваться, музеи сегодня
должны действовать очень энергично.
      Стремление музеев участвовать в конкурсах несомненно указывает на их
родство с шоу-бизнесом. Ведь успешный музей - это не только коллекция, но и
захватывающее зрелище. И - как в любой творческой области - здесь могут быть свои
взлеты и падения, свои “хиты” и свои “звезды”.
      Надо помнить, что успех рождает успех, и использовать любую победу на благо
музея. Эта заповедь становится сегодня неотъемлемым элементом музейного
менеджмента, а сами конкурсы - необходимой частью инфраструктуры свободного, не
подцензурного и творческого в своей основе музейного дела.




                                                                               40



    
Яндекс цитирования Яндекс.Метрика