Единое окно доступа к образовательным ресурсам

Русские говоры Обонежья: ареально-этимологическое исследование лексики прибалтийско-финнского происхождения

Голосов: 3

В книге представлено около 2 000 русских диалектных слов прибалтийско-финнского происхождения с указанием на населённый пункт, в котором слово было зафиксированно, и с подробным этимологическим комментарием (впервые приводится около 100 новых этимологий). Основные данные были получены автором в ходе диалектологических экспедиций 1990-2001 гг., во время которых было обследовано 55 населённых пунктов на побережье и островках Онежского озера, опрошено около 150 информантов. Анализировалась лексика природы, сельского хозяйства, быта и т.д.

Приведенный ниже текст получен путем автоматического извлечения из оригинального PDF-документа и предназначен для предварительного просмотра.
Изображения (картинки, формулы, графики) отсутствуют.
    34               История изучения. . .

Повенецкий, Пудожский, Вытегорский, Петрозаводский.
В отчете об этой поездке он отмечал: «Поразительное
разнообразие, вряд ли находящее что-либо подобное се-
бе в другой части России, делает Олонецкую губернию
неистощимой хранительницей в высшей степени драго-
ценного научного материала» [Гринкова 1947: 369]. Ха-
рактеризуя Киже-Шуньгскую группу, он называет ее «ля-
пающей». «Ляпаньем называется выговор на [я]. Ляпаю-
щих называют ляпсаками. Явление состоит в следующем:
перенос ударения на соседний с [о] или [е] влияет на
переход последних в [а] или [я]» [Гринкова 1947: 369].
Н. П. Гринкова добавляет, что указанный переход наблю-
дается и в безударных случаях: прощайтя, будя, бяда.
На основании пометок А. А. Шахматова около примеров
устанавливается район распространения ляпанья в гово-
рах следующих населенных пунктов: Илемсельга, Лиж-
ма, Пурга Великогубской волости, Шуньга, Кефтеницы,
Шуньгский Бор, Яндомозеро, Палтозеро, Кондозеро, Ан-
домозеро, Лопская Деревня, Падмозеро, Пергуба, Фомо-
губа, Подпорожье, Багирово, Отовозеро, Кижи, Типини-
цы, Залесье, Юлмаки, Осмина, Кажма, Щеп, Кяппесель-
га, Алексеева, Мелентьева, Рындозеро [Гринкова 1947:
370]. Кроме того, на основании данных А. А. Шахматова
Н. П. Гринкова устанавливает ареалы ряда фонетических
явлений, характерных для говоров Обонежья, например,
территория распространения флексий род. пад. ед. числа
местоимений и прилагательных с [G] фрикативным — это
Заонежье, нынешний Кондопожский, Медвежьегорский
р-ны, северная часть Пудожского р-на; распространение
флексий с [г] смычным — это восточная и южная часть
нынешнего Пудожского р-на, а также Вытегорский р-н.
    Наряду с грамматическим изучением говоров Обоне-
жья шел активный сбор и лексических данных, среди них
следует отметить труды Г. И. Куликовского, К. Ф. Филип-


              Микроареальное членение. . .         35
пова, П. Певина, И. С. Полякова, Пономарева [Куликов-
ский 1886, 1887, 1898, 1899; Филиппов 1891; Певин 1896;
Поляков 1873; Пономарев 1898]. Наиболее важны из пе-
речисленных выше лексикографические работы Г. И. Ку-
ликовского, и его «Словарь областного олонецкого наре-
чия в его бытовом и этнографическом применении», кото-
рый и в настоящее время является одним из важнейших
источников по лексике говоров Обонежья и прилегающих
к нему районов. В 1901 г. он был выдвинут на присужде-
ние Ломоносовской премии, и несмотря на негативное
мнение, высказанное А. И. Соболевским, Г. И. Куликов-
ский получил заслуженную награду [Соболевский 1903].
Совершенно неоправданно А. И. Соболевский упрекал ав-
тора словаря в неиспользовании печатных фольклорных
материалов. Г. И. Куликовский собирал образцы живой
разговорной речи, а лексика фольклора (особенно былин)
часто характеризуется спецификой и уникальностью.
Упреки в неточности толкований слов в большинстве сво-
ем также несправедливы. Например, А. И. Соболевский
отвергает семантику слова пинда ‘нижний слой древеси-
ны, преимущественно сосновых деревьев, лежащий непо-
средственно под корой’ на том основании, что в Новго-
родской губернии это слово функционирует в другом зна-
чении. Однако, толкование, приведенное Куликовским,
подтверждается данными КСРГК и ПЛГО.
   Наиболее активно изучение русских говоров Обоне-
жья началось в 50-е годы. Интенсивнее всего обследова-
лись говоры на территории Карелии. Их грамматическим
особенностям посвящены работы Т. Г. Доля [Доля 1958,
1962а, 1962б, 1962в, 1963], Н. И. Скуратовой [Скуратова
1962, 1979].
   Изучению глагольной системы пудожских говоров по-
священы работы О. И. Соколовой [Соколова 1969а, 1969б,
1969в]. Пудожские говоры анализируются также в ра-


36                История изучения. . .

ботах Р. И. Аванесова и П. С. Кузнецова [Аванесов 1949;
Кузнецов 1949].
   Говоры Прионежского р-на анализируются в ряде ра-
бот С. В. Бромлей, Л. Н. Булатовой [Бромлей, Булатова
1972; Булатова 1975]. Следует отметить статью В. И. Тру-
бинского «Об особенностях системы глагольных времен
в русских говорах Карелии» [Трубинский 1969]. Интере-
сен ряд работ Н. В. Марковой, в которых рассматривают-
ся вопросы грамматики онежских говоров, частью в сопо-
ставительном аспекте с прибалтийско-финскими языками
[Маркова 1985, 1987, 1991]. В нескольких статьях дает-
ся анализ фонетических особенностей говоров Обонежья
[Колесов 1975; Тер-Аванесова 1991].
    Очень важны для нас работы, посвященные истории
и внутреннему диалектному членению онежских говоров.
Г. Ф. Нефедов в статье «Севернорусские говоры как ма-
териал для истории» [Нефедов 1939] впервые по-новому
взглянул на происхождение говоров Заонежья. Традици-
онно они рассматривались как говоры новгородских вы-
ходцев, заселивших Север [см. Зеленин 1954]. Г. Ф. Не-
федов, обследовав Заонежский р-н и смежные террито-
рии с запада и с северо-востока и проанализировав такие
фонетические особенности как «аканье», «иканье», фри-
кативный [G], редукцию гласного в безударном слоге, ше-
пелявое произношение [с] и [з], широкое распростране-
ние второго полногласия делает вывод о псковской основе
части заонежских говоров. Причем Г. Ф. Нефедов счита-
ет, что к югу от Петрозаводска и с юго-востока (бывший
Каргопольский уезд), с севера и с северо-востока гово-
ры значительно отличаются от заонежских, к тому же
«имеют выход на восток» [Нефедов 1930: 254]. Решению
этих же вопросов посвящена работа Б. П. Ардентова [Ар-
дентов 1955: 73–90]. Он вслед за А. А. Шахматовым и


              Микроареальное членение. . .         37
Н. П. Гринковой также выделяет в Заонежье два говора
— якающий / акающий и ёкающий / окающий. «Якаю-
щий говор распространен на южном Пабережье Заоне-
жья, включая и бассейн Яндомозера, проходит узкой по-
лосой по западному берегу и выходит западнее Шуньги к
северным берегам полуострова. Ёкающий говор занима-
ет все северо-восточное Пабережье полуострова, а также
его центр. По полуострову граница между говорами идет
с востока на северо-запад по деревням Типиницы — Хол-
мы — Поля — Пургино (названные селения — якающие),
выходит на южный край губы Святухи (залива Онежско-
го озера, вдающегося в полуостров с севера); восточный
берег губы занят окающим говором, а западный якаю-
щим». Говоря о заселении Заонежья русским населением,
Б. П. Ардентов замечает, что носители ёкающего говора,
по всей вероятности, являются потомками древних нов-
городцев, а якающие жители Заонежья, возможно, вы-
ходцы из древнего Пскова; что не исключает появления
населения из разных мест России. В небольших количе-
ствах оно вкраплялось в основные массивы якающего и
окающего населения полуострова, ассимилировалось им
и растворялось в нем [Ардентов 1955: 74–75]. На сходной
с Ардентовым позиции стоит Н. А. Мещерский, он так-
же предполагает, что «действительно носители якающего
говора могли прийти из районов, где был распространен
одн из типов ассимилятивно-диссимилятивного яканья. . .
Если так, то во взаимодействии между якающими и ёка-
ющими говорами Заонежья мы имеем право видеть про-
цесс слияния воедино северновеликорусских и южнове-
ликорусских говоров» [Мещерский 1963: 121]. Важными
для понимания истории говоров Обонежья и их современ-
ных группировок являются статьи А. С. Герда «К истории
образования говоров Заонежья», «К истории образования


38               История изучения. . .

говоров Посвирья» и «К истории диалектных границ во-
круг Онежского озера» [Герд 1979, 1984, 1991]. В первой
на основе лексического материала показываются связи
говоров Заонежья с единым новгородско-псковским диа-
лектом, а сформировались эти говоры в результате двух
основных процессов: «С одной стороны сильная мигра-
ция восточных славян с юга, а с другой — появление
постепенно, скорее всего на базе прибалтийско-финского
населения и смешанных браков, особого рода билингвов,
которые, однако, со временем, в силу преобладания эле-
мента восточнославянского уже довольно рано перешли
на восточнославянский тип речи» [Герд 1979: 212]. Во
второй статье показано микроареальное членение говоров
бассейна р. Свирь на «северо-западную и юго-восточную
часть. . . Говоры Посвирья ниже Усланки — Свирстроя,
Яндебы до устья Свири ближе по своему типу к осталь-
ным говорам ладого-тихвинской группы, чем к говорам
верховьев Свири. Напротив, именно говоры среднего и
верхнего Посвирья в Подпорожском р-не содержат наи-
большее число лексических соответствий онежским диа-
лектам» (Герд, 1984, 176). Причины членения говоров в
р-не Усланка — Яндеба автор связывает с неоднородным
прибалтийско-финским субстратом. В статье, посвящен-
ной микроареальному членению говоров Обонежья, выде-
ляется 20 микрозон, на основе которых автор выделяет 8
дифференцированных ареалов. [Герд 1984: 54–59]. В ста-
тье «Русские говоры в бассейне реки Оять» А. С. Герд на
основании анализа лексических данных установил уча-
стие в формировании говоров Заонежья оятских гово-
ров. А также и русские в Заонежье, Пудожье, Выте-
гре — представляют собой результат скрещивания двух
этнолингвистических групп: восточнославянской (новго-
родской) и прибалтийско-финской (вепсской), постепенно


              Микроареальное членение. . .        39
перешедших в течение веков на русскую речь [Герд 1975:
193–194] Действительно, из 29 слов, предлагаемых в ка-
честве доказательства внутрирегиональных связей при-
водится 16 слов вепсского происхождения. Комплексный
анализ диалектных зон представлен в работе А. С. Герда
«Исторические границы и ареалы Обонежья по данным
разных гуманитарных наук» [Герд 2001: 409–416].
   Заканчивая рассмотрение диалектных группировок в
Обонежье, резюмируем вышеизложенное. Большинство
исследователей выделяют в онежских говорах Заонежье
с восточной границей приблизительно в п. Челмужи, с
западной границей на Побережье Онежского озера север-
нее Петрозаводска и населенных пунктов Лижма, Тулгу-
ба. Заонежские говоры неоднородны, они образуют две
группировки — акающую и ёкающую с довольно рас-
плывчатыми, на наш взгляд, границами. Пудожские го-
воры также неоднородны — северная часть примыкает к
заонежским, восточная — к каргопольским, южная — к
вытегорским. Выделяется как самостоятельная группи-
ровка говоры южного Прионежья — часть Подпорожско-
го и Вытегорского районов. Нами, однако, замечено, что
при различных наборах дистинктивных признаков для
определения группировок говоров изоглоссы располага-
ются иногда без видимой четкой концентрации. На наш
взгляд, для того, чтобы выявить в данный момент при-
близительные границы микроговоров в Обонежье, нужно
остановиться на анализе ряда особенностей в фонетиче-
ской и лексических областях, так как отличия в грамма-
тике в настоящее время сглажены. В области фонетики
следует рассмотреть явления:


40               История изучения. . .

  1. наличие — отсутствие перетяжки ударения на
     первый слог;

  2. наличие — отсутствие фрикативного [G];

  3. характер произношения аффрикат [ц], [ч];

  4. наличие — отсутствие замены [j] на [г].

    1. Что касается перетяжки ударения на первый слог,
то говоры Заонежья имеют это явление на всей своей тер-
ритории, при отсутствии таковой на других территориях
Обонежья.
    2. В настоящее время фрикативный [G] распространен
также на территории Заонежья, но это явление уходящее
и в речи молодежи фактически не встречающееся. Гра-
ницы его бытования устанавливаются примерно от н. п.
Авдеево Пудожского района до д. Суйсарь Прионежского
района, где [G] фрикативный был зафиксирован в про-
изношении микротопонима Хебойгуба. А. А. Шахматов
считал [G] фрикативный древним явлением [Шахматов
1915], З. К. Плотников определила эту особенность как
более позднее явление. Она различает две группы гово-
ров: говоры с вполне определенным взрывным [г], говоры
с ослабленным взрывным [г]. К первой группе относятся
говоры нынешнего Вытегорского района, ко второй — го-
воры нынешнего Медвежьегорского района, «затем гово-
ры сел, расположенных по реке Свири и ее левым прито-
кам: Плотичное, Остречины, Гак-ручей, Иваньково, Му-
ромля (к северо-западу от Гак-ручья в десяти верстах на
речке Муромля, Иваньково и Ладва)» [Плотникова 1922],
то есть говоры Прионежского и Подпорожского районов.
Ослабленное [г], по мнению З. К. Плотниковой, дает раз-
личные рефлексы в произношении: в род. пад.: фрика-
тивный [G], выпадение [г] — [оо]. Автор считает, что «в


               Микроареальное членение. . .         41
заонежских говорах последовательное проведение фрика-
тивного [G] наблюдается главным образом у молодого по-
коления, а наиболее последовательное сохранение взрыв-
ного [г] представлено старшим поколением. . . Спирант-
ное [G] здесь позднейшего происхождения» [Плотникова
1922: 293]. Н. А. Мещерский считал, что распространение
-ого ([G] фрикативное) в род. пад. ед. числа обусловле-
но языковыми связями, объединившими говоры древнего
Обонежья с говорами Новгородской и Псковской земли,
а также со смоленскими и брянскими говорами» [Ме-
щерский 1963: 124]. Н. П. Гринкова, опровергая предполо-
жение З. К. Плотниковой, указывает на разный характер
произношения [G] фрикативного в южнорусских говорах
и в Заонежье и справедливо полагает, что здесь вероят-
ней всего воздействие финских или карельских диалек-
тов [Гринкова 1947: 387]. Действительно, произношение в
вепсском языке [h], где это ларингальный твердый щеле-
вой согласный [Зайцева 1981: 34], соответствует качеству
произношения русского фрикативного [G].
   3. В настоящее время только в речи информантов
старшего поколения можно услышать мягкое «цоканье»,
распространенное в Медвежьегорском, Пудожском, Кон-
дожском р-нах. В Вытегорском и Подпорожском р-нах
[ц] и [ч] различаются.
   4. Протетический [г] распространен в прибрежных на-
селенных пунктах Медвежьегорского района, западной
части Вытегорского, исключая территорию Пудожского
района и часть Вытегорского района севернее и восточ-
нее районного центра.
   В настоящее время имеется значительное число лек-
сикологических работ по онежских говорам, в которых
рассматриваются вопросы народной терминологии, сино-
нимии, исследуются функционирование общенародных


42               История изучения. . .

слов в говоре, проблемы словообразования [Воронова,
Шапиро 1979; Фадеев 1979; Карамышева 1989; Новикова
1979, 1984, 1989].
    Единственной работой, где используются методы линг-
вистической географии при анализе русских говоров рай-
она Онежского озера, является статья Л. Н. Алекиной «Из
материалов для регионального атласа русских говоров
Карелии» [Алекина 1975]. Автор, используя лексический
вопросник по различным тематическим группам, обсле-
довала говоры Обонежья. Она выделяет следующие про-
тивопоставленные группы говоров: заонежские (южная
часть Медвежьегорского р-на), пудожские (Пудожский р-
н), южноприонежские (Вытегорский и Подпорожский р-н
до реки Свирь) и северноприонежские (от реки Свирь на
север до Уницы и не восточнее озера Ладмозеро). Полу-
ченные данные Л. Н. Алекиной в основном совпадают с
результатами нашего обследования говоров Обонежья на
материале заимствованной лексики.
   Резюмируя, следует подчеркнуть, что говоры Обоне-
жья сложились «под сильным прибалтийско-финским вли-
янием, причем в Посвирье, в Прионежье, Заонежье и
Обонежье, где климат был мягче, несомненно издавна
более высокой была и плотность населения, как прибал-
тийско-финского, так и новгородского. . . Именно здесь
активно шли процессы этнического и языкового смеше-
ния, сильно проявляли себя тенденции к билингвизму»
[Герд 1984: 178]. Кроме того, особенности говоров Заоне-
жья обусловлены «во-первых, двумя основными волнами
миграций южноруссов в XIII–XIV вв., во-вторых, мигра-
цией выходцев из псковско-гдовских мест уже позднее,
по-видимому, в XIV–XVI вв.» [Герд 1969: 227].
   Таким образом, предварительно можно утверждать,
что различные типы субстрата и неоднородность сла-


           Прибалтийско-финская лексика. . .       43
вянского населения Обонежья обеспечили своеобразие и
внутреннюю членимость русских говоров этого ареала.
   Следует подчеркнуть, что русские говоры Обонежья
занимают особое место на диалектной карте Северо-За-
пада. Этот регион является зоной межъязыковых контак-
тов в настоящее время, и именно поэтому только здесь
можно зафиксировать проникновения и адстратные еди-
ницы. В Обонежье имеются ареалы, где отмечается суб-
стратное воздействие, указывающее на доминирующее
прибалтийско-финское прошлое региона.
   Только в Обонежье, где совмещается субстратное и
адстратное прибалтийско-финское языковое влияние, мож-
но как на модели изучать такого рода взаимодействие, с
тем, чтобы проецировать его на другие ареалы Северо-
Запада.

История изучения лексики прибалтийско-финского происхо-
ждения в севернорусских говорах
В историческом плане изучение прибалтийско-финских
лексических заимствований можно разбить на два этапа.
1. Накопление материала и первые попытки связать его
с прибалтийско-финскими этимонами. Он продолжался
в 40-х гг. до 90-х гг. XIX в. 2. Второй этап характери-
зуется тем, что авторы, оперируя значительным количе-
ством материала, выходят на теоретические высоты как
в деле анализа материала, так и в сфере обобщений, свя-
занных с представлениями о месте прибалтийско-финско-
славянских связей в этногенезе русских Северо-запада. К
авторам этого периода относятся М. Веске [Веске 1890],
Й. Миккола [Mikkola 1894], А. П. Погодин [Погодин 1904],
Я. Калима [Kalima 1915]. Книга Я. Калимы стала трудом,
завершающим второй этап. 3. Третий этап изучения при-
балтийско-финских заимствований, характеризующийся



    
Яндекс цитирования Яндекс.Метрика