Единое окно доступа к образовательным ресурсам

Российские парламентарии начала ХХ века: новые политики в новом политическом пространстве: Монография

Голосов: 1

В монографии исследуется первый опыт становления в России публичного политика. Применив междисциплинарный подход, автор предпринял попытку по-новому взглянуть на отечественный политический процесс начала ХХ века. Особое внимание уделено рождению феномена homo politicus в России, правовому и общественному статусу членов Государственной Думы и Государственного Совета, моделям парламентского поведения. В приложении к книге приведен полный список российских парламентариев начала ХХ века, содержащий краткие характеристики их депутатской и политической активности. Книга адресована историкам и политологам, а также широкому кругу читателей, интересующихся политической историей России.

Приведенный ниже текст получен путем автоматического извлечения из оригинального PDF-документа и предназначен для предварительного просмотра.
Изображения (картинки, формулы, графики) отсутствуют.
    РОЖДЕНИЕ HOMO POLITICUS В РОССИИ __________________________
                                                         81

шинский, один из лучших ораторов в Государственном Совете,
произносил свои речи «вдумчиво, обстоятельно, логично и местами
с заметным подъемом, за что заслужил от злоязычного Говорухи
(М. Я. Говорухи-Отрока – И. К.) наименования “эротичного” орато-
ра»1. Думские крестьяне переделали фамилию депутата первого
созыва Я. Я. Тыниссона в «Тянивсон». Его речи были «содержа-
тельны, но необыкновенно длинны, а трескучий монотонный голос
нагонял сон». Когда он поднимался на думскую трибуну, в зале об-
щих собраний «подымался шум от выходивших в кулуары депута-
тов»2. Даже в полицейских отчетах, содержавших данные об из-
бранных членах Государственной Думы, весьма часто содержались
характеристики ораторских способностей. Так, по сообщению на-
чальника московского охранного отделения, речь Ф. А. Головина не
отличалась «особой глубиной и убедительностью», в связи с чем
предсказывалось, что он «вряд ли может играть в Думе особо вы-
дающуюся роль»3. Действительно, своими речами Головин во вто-
рой Думе не прославился, впрочем, от председателя Думы и не
требовалось выступать с трибуны.
     В мемуарах политических деятелей начала ХХ в. при характе-
ристике думцев почти обязательно присутствуют рассуждения об их
манере говорить. Депутат второй Думы Н. М. Иорданский, вспоми-
ная Ф. И. Родичева, отметил, что тот был «оратор-трибун, демагог,
но его demos должен был остро чувствовать только политическую, а
не социальную правду. Он чувствовал острую ненависть к деспоти-
ческому правительству и мог говорить очень сильные речи, полные
гнева. Он каждое слово бросал, как молот. Во время речи он мог
сам вдохновляться и заряжаться своим красноречием. Иногда он
делал паузы, когда он выковывал свои жгучие фразы. Он краснел и
дрожал. На свежего человека, никогда его не слышавшего, он про-
изводил впечатление человека, как бы в каком-то ненормальном
состоянии, даже пьяного, недаром правые хулиганы иногда ему
кричали с мест: “Должно быть, из буфета пришел!”». Другой бле-

     1
        См.: Наумов А.Н. Из уцелевших воспоминаний. 1868-1917. Нью-Йорк,
1955. Кн. 2. С. 166.
      2
        См.: Оболенский В.А. Указ. соч. С. 367-368.
      3
        ГАРФ. Ф. 102, 4-е делопроизводство, оп. 116, 1907 г., д. 110, л. 5.


82
_______________«РОССИЙСКИЕ ПАРЛАМЕНТАРИИ НАЧАЛА ХХ ВЕКА…»

стящий кадетский оратор В. А. Маклаков, по словам Иорданского,
«умел действовать на чувства своей задушевностью и искренно-
стью. Часто у него это было искусственным приемом. Он мог гово-
рить очень убедительно и трогательно даже о том, в чем вовсе не
был убежден. Он говорил совершенно свободно, видимо, многое
экспромтом, тут же творя на трибуне. Успех его речей был громад-
ным. Он мог действовать и держать под обаянием своей речи не
только центр, но и весь правый сектор Думы». Особый успех имела
речь Маклакова против военно-полевых судов, выдвинувшая его «в
ранг первых ораторов... Гр. Бобринский, несколько опомнившийся,
возмущенно говорил, что таким ораторам, привыкшим гипнотиче-
ски воздействовать на присяжных заседателей в судах, нельзя го-
ворить с политической трибуны и гипнотически влиять на “законо-
дателей”». Выделял в депутатском корпусе Иорданский и
В. В. Шульгина, который «говорил умно своим тихим голосом, но
его речи представляли такие кружева, в которых было тонкое ост-
роумие, не бьющее, но больно жалящее. По существу его речи бы-
ли возмутительны, хотелось плюнуть ему в лицо, но у него нельзя
отнять сильного ораторского таланта, если бы не слабость голоса»1.
     Член Государственного Совета А. Н. Наумов, характеризуя
М. А. Стаховича, особо подчеркивал, что он «обладал даром крас-
норечия, а главное, пылким темпераментом, который действовал
на аудиторию, пожалуй, даже сильнее, чем сущность его речей.
Мне лично не нравились его выступления по самой манере его го-
ворить каким-то слегка гнусавым и опять-таки чрезмерно самоуве-
ренным тоном. На многих он производил восторженное впечатле-
ние, особливо на дамскую среду, носившую его на руках и, надо
думать, создавшую ему в свое время репутацию “неотразимого
оратора”»2.
     Особое внимание уделял в своих воспоминаниях ораторскому
таланту коллег-парламентариев депутат первой Думы В. А. Обо-
ленский. По его словам, речи М. М. Винавера были «блестящи по
форме и насыщены содержанием. Все в них было четко, выпукло и

     1
        См.: Иорданский Н.М. Кое-что из пережитого: В Государственной Ду-
ме. 1907 г. // Отечественная история. 1998. № 1. С. 143-144.
      2
        Наумов А.Н. Указ. соч. Кн. 2. С. 6.


РОЖДЕНИЕ HOMO POLITICUS В РОССИИ __________________________
                                                         83

убедительно. Он с необыкновенной легкостью умел затушевывать в
них слабые стороны защищаемого им положения и направлять
мысль слушателей на их сильные стороны. Чрезвычайно обходи-
тельный в личных отношениях, умевший, если нужно, незаметно
польстить своему собеседнику и поиграть на слабых струнах его
души. Винавер был незаменим в переговорах с другими политиче-
скими группами, в особенности с левыми. Своей тонкой диалекти-
кой он добивался совершенно удивительных результатов, заставляя
своих противников сдавать позицию за позицией и при этом вну-
шая им, что не они ему, а он им уступил». В Ф. Ф. Кокошкине Обо-
ленского удивляло сочетание косноязычия с «большим ораторским
дарованием»: «Он не мог правильно произносить почти ни одной
согласной буквы: не только картавил на “р”, совсем не произносил
“л”, вместо “г” - “д”, вместо “к” - “т”. А все же был одним из лучших
русских ораторов». Отдавал должное Оболенский и своему полити-
ческому оппоненту графу П. А. Гейдену, который был «заикой и
заикался смешно. Но, несмотря на это, его умные и содержатель-
ные речи, иногда блестевшие тонкой язвительностью и всегда с
корректным, хотя и убийственным для противников, юмором, вы-
слушивались Думой с огромным вниманием. Даже социал-
демократы относились с уважением и любовью к благородному и
стойкому старику»1.
      Правда, те из политиков начала ХХ в., кто не осознали, что
«условия государственной жизни» изменились, либо сами не обла-
дали ораторскими способностями, относились к парламентской
многословности крайне отрицательно, презрительно называя Думу
«говорильней». Так, член фракции националистов в Думе четверто-
го созыва А. А. Ознобишин, имевший «врожденную антипатию к
многоговорящим людям» и убежденный в том, что «кто много гово-
рит, тот мало делает», в своих воспоминаниях отметил: «Большую
роль в Государственной Думе сыграл так называемый “дар красно-
речия”, дар опасный, дар случайный, дар вредный, дар, вводивший
неопытных людей в заблуждение. Обыкновенно кафедра Государ-
ственной Думы занималась теми членами думы, которые обладали


    1
        См.: Оболенский В.А. Указ. соч. С. 365, 366, 368.


84
_______________«РОССИЙСКИЕ ПАРЛАМЕНТАРИИ НАЧАЛА ХХ ВЕКА…»

таким “даром” или специализировались в нем, благодаря своей
прежней профессии, в большинстве случаев адвокаты, профессора.
Рядовые члены думы, таким даром не обладавшие, вполне естест-
венно стеснялись выступать публично с речами на кафедры Думы.
Это было бы еще полбеды, но главная беда была в том, что члены
думы из крестьян, да и не только из крестьян, но и многие другие,
были убеждены, что даром красноречия обладают только умные и
честные люди, и поэтому верили этой красноречивой болтовне, ас-
симилируя красноречие с умом. Стоял ли на кафедре Милюков,
подносящий слушателям красивые фразы с соответствующими
жестами и остановками для регулярного дыхания и проглатывания
слюны. Стоял ли на кафедре душевно больной Керенский, сыпящий
словами как из пулемета и оплевывающий внизу сидящих стено-
графов брызжущим фонтаном своей ядовитой слюны, - рядовые
члены думы в простоте душевной, восторгались и завидовали та-
кому красивому словоизвержению и находили, что все слышанное
есть святая истина. Трудно было устоять против красноречия, оно
слишком било по нервам, усыпляло совесть и затмевало разум.
Правда, через два-три года пребывания в Думе и рядовые члены
думы сумели разобраться в красноречии, (кто, конечно, этого хо-
тел) и понять, что за этими красивыми речами часто таится не ум, а
глупость, не любовь к отечеству, а зло, корысть и клевета, а глав-
ное – жажда власти»1.
     В политике наряду со словом особое значение приобретали
жест и внешность. С. А. Муромцев, первый председатель в истории
Государственной Думы, осенью 1905 г., когда и выборы в саму Ду-
му еще не были объявлены, уверенный в своем избрании на эту
должность и мысленно репетировавший эту роль, советовался во
время обеда в «Эрмитаже» с Ф. А. Головиным: «Как Вы думаете,
как следует председателю закрывать заседание Думы в случае
возникновения такого беспорядка, когда слов председателя не бу-
дет слышно? Надеть на голову цилиндр – нереально. Мы почти не
носим цилиндр. Надеть котелок – смешно. Я думаю, что надо пред-
седателю просто сойти с кафедры. Очевидно, без председателя
     1
       Ознобишин А.А. Воспоминания члена IV-й Государственной Думы. Па-
риж, 1927. С. 207.


РОЖДЕНИЕ HOMO POLITICUS В РОССИИ __________________________
                                                         85

заседания нет». Тогда же Муромцев заговорил и о костюме пред-
седателя – о сюртуке более скромном, чем «обыкновенный модный
сюртук», который должен был быть достаточно свободным и длин-
ным. На первое заседание после своего избрания председателю,
по мнению Муромцева, надлежало явиться во фраке1. И Муромцев
остался верным утвержденному им же самим сценарию. На первое
после избрания председателем Государственной Думы заседание
он явился «во фраке, торжественный и величественный, председа-
тельствовал так импозантно, что один крестьянский депутат сказал
умиленно: “Словно обедню служит”»2. Именно Муромцев ввел в
обычай председателей Государственной Думы представляться им-
ператору по случаю своего избрания «во фраке и без орденов», что
должно было, по его мнению, «подчеркнуть независимость от Госу-
даря»3.
     С началом деятельности Государственной Думы и реформи-
рованного Государственного Совета новые требования стали
предъявляться и к министрам. Так, хозяйка известного столичного
салона А. В. Богданович сетовала в своем дневнике 28 февраля
1906 г. по поводу назначения А. П. Никольского руководителем
Главного управления землеустройства и земледелия: «Он – дель-
ный, умный, но скромный, а теперь надо, чтобы министры были на-
халы, иначе их заклюют. Министру надо уметь выказать авторитет-
ность, самоуверенность… Фигура его тоже будет ему мешать, у не-

     1
        РГИА. Ф. 1625, оп. 1, д. 3, л. 20, 21.
     2
        См.: Кизеветтер А.А. На рубеже двух столетий: Воспоминания, 1881-
1914. М., 1997. С. 293-294.
      3
        РГИА. Ф. 1625, оп. 1, д. 3, л. 21. Ссылаясь на дискуссию между кадета-
ми-перводумцами о форме одежды на императорском приеме в Зимнем
дворце 27 апреля 1906 г. и высказанное предложение явиться на это меро-
приятие в сюртуках, а не во фраках, что должно было подчеркнуть независи-
мость рождавшегося парламента, А.М. Семенов предложил перспективный
исследовательский сюжет – историю пиджака в российской политике. См.:
Семенов А.М. Вызов публичной политики: конституционно-демократическая
партия в I и II Государственных думах // Российский парламентаризм: истори-
ческий опыт и современные тенденции развития: Сборник докладов и мате-
риалов / Всероссийская научно-практическая конференция к 100-летию Госу-
дарственной думы. 23 марта 2006 г., г. Казань. Казань, 2006. С. 85.


86
_______________«РОССИЙСКИЕ ПАРЛАМЕНТАРИИ НАЧАЛА ХХ ВЕКА…»

го такая скромная наружность»1. Министр путей сообщения
Н. К. Шаффгаузен-Шенберг-Эк-Шауфус, «плохо владевший речью,
терявшийся при всяком резком нападении и отвечавший на него с
нескрываемым раздражением», просил П. А. Столыпина освобо-
дить его от выступлений в Государственной Думе, так как он «убе-
дился в своей полной неспособности убеждать» Думу в сложных и
спорных деталях дела: «Неужели же и сами Вы, Петр Аркадьевич,
не видите, что Вам нужен другой сотрудник по ведомству путей со-
общения»2. В скором времени Шаффгаузен был уволен в отставку.
В связи с предполагавшейся отставкой Столыпина во время мини-
стерского кризиса в апреле 1909 г. курсировало множество слухов
о его возможном преемнике. В интервью газете «Речь» один из ми-
нистров (царский министр дает интервью популярной оппозицион-
ной газете! – И. К.), оценивая кандидатов, в первую очередь обра-
щал внимание опять-таки на их ораторские способности. По его
мнению, В. Н. Коковцов «хотя и не дурной оратор, но очень нетер-
пимый человек… Да и самое ораторство его таково, что он, заслу-
шавшись себя, может наговорить чего и не следует», а А. В. Кри-
вошеин «просто не умеет говорить. Какой же это премьер без язы-
ка»3.
      Новые реалии политической жизни потребовали и новых спо-
собов репрезентации и популяризации самого Николая II как «де-
мократического монарха». Публичность политического действия с
участием императора непосредственно связана с началом деятель-
ности Государственной Думы и реформированного Государствен-
ного Совета и впервые нашла выражение в торжественном приеме
Николаем II членов законодательных палат 27 апреля 1906 г. в Ге-
оргиевском зале Зимнего дворца. Как публичные политические
мероприятия следует рассматривать и масштабные празднования
двухсотлетия Полтавской битвы, столетия Бородинского сражения
и трехсотлетия Дома Романовых, в рамках которых, по мнению Р.
Уортмана, Николай II вступал в конкуренцию с Государственной
Думой и стремился «преподнести себя в качестве единственного

    1
      Богданович А.В. Указ. соч. С. 354.
    2
      Коковцов В.Н. Указ. соч. Т. 1. С. 265, 267.
    3
      Речь. 1909. 5 апреля.


РОЖДЕНИЕ HOMO POLITICUS В РОССИИ __________________________
                                                         87

предмета национальных чувств»1. Благодаря растиражированным
юбилейным рублям с профилем императора, первым почтовым
маркам с портретами русских царей, различным сувенирам с изо-
бражениями членов царской семьи, кинохронике, запечатлевшей
Николая II и его семейство в общественной и частной жизни, рус-
ская монархия «стремительно… вступила в современную эпоху
массовой рекламы», а образ императора стал частью «культуры по-
требления»2.
     Рождение в России феномена человека политического требо-
вали укрепления и расширения институциональных форм участия
населения в политическом процессе, подключения к нему аутсай-
дерских социальных групп, усвоения ценностей политической куль-
туры гражданского типа. Для этого, конечно, необходимо было
время, быть может, те двадцать лет спокойной работы, о которых
мечтал П. А. Столыпин. Но этого времени не было, над миром да-
мокловым мечом нависала тень Великой войны. Не было и после-
довательности в деятельности правительственной власти по укоре-
нению основ конституционного устройства. Между тем, человек по-
литический не может удовлетвориться только наделом на полити-
ческом поле, который согласен предоставить ему правящий класс.
Как в случае с аграрными волнениями крестьян, человек политиче-
ский в какой-то момент решительно разрушает искусственные за-
граждения и самовольно распахивает то политическое поле, кото-
рое, как он полагает, принадлежит ему по праву и справедливости.


     1
       Уортман Р.С. Сценарии власти: Мифы и церемонии русской монархии.
М., 2004. Т. 2. С. 569. Именно как публичное политическое мероприятие за-
помнилось празднование трехсотлетия Дома Романовых митрополиту Вениа-
мину, бывшему в 1913 г. семинаристом в Симферополе: «Всюду были отданы
приказы устраивать “торжества”… По-видимому, торжество предназначалось
к поднятию монархических чувств против будто бы убитой революции. Но это
не удалось. И вся эта затея была тоже искусственной… Торжества были мало
торжественны: отбывалась временная повинность… Не знаю, как проходили
торжества в других местах, но если бы я был в то время на месте царя, то ме-
ня охватил бы страх: это было не торжество, а поминки». См.: Митрополит
Вениамин (Федченков). На рубеже двух эпох. М., 1994. С. 131.
     2
       См.: Уортман Р.С. Сценарии власти... Т. 2. С. 649.


ГЛАВА 3.

ПАРЛАМЕНТАРИЙ В ДОРЕВОЛЮЦИОННОЙ РОССИИ:
ПРАВОВОЙ И ОБЩЕСТВЕННЫЙ СТАТУС

      17 октября 1903 г. князь М. С. Волконский на вопрос итальян-
ского короля: «Почему русский царь не дает народу конституцию?»,
ответил: “Потому что у нас нет людей для образования парламен-
та»1. Князь и не подозревал, что сам воспитал одного из будущих
российских парламентариев. Его сын В. М. Волконский не только
будет избран в Государственную Думу третьего и четвертого созы-
вов, но займет в ней пост старшего товарища председателя и вой-
дет в парламентскую историю России как один из лучших руково-
дителей общих думских собраний.
      Между тем, ровно через два года император был вынужден
согласиться на принципиальное изменение политической системы
и вхождение в состав правящего класса общественных деятелей.
      Неоднозначность представлений высшей бюрократии о стату-
се и функциях института депутата в законодательном процессе
проявилась в ходе Петергофского совещания в июле 1905 г. Наи-
более четко возможные варианты были озвучены А. С. Стишин-
ским, полагавшим, что Государственную Думу и выборы в нее мож-
но рассматривать, с одной стороны, как «привлечение народа к за-
конодательной власти», с другой, как «возложение на население
новой и весьма важной государственной обязанности, тягла – вы-
ставить достойнейших, доверием народа облеченных и ими из-
бранных, людей для помощи правительству в деле законодательст-
ва»2.

    1
        Цит. по: Богданович А.В. Указ. соч. С. 292.
    2
        Петергофские совещания… С.79.


ПАРЛАМЕНТАРИЙ В ДОРЕВОЛЮЦИОННОЙ РОССИИ:… _____________
                                                     89

     До принятия Манифеста 17 октября доминирующим был
взгляд на членов будущей Думы как на своеобразных экспертов,
призванных помочь императору оптимизировать его законодатель-
ную деятельность в условиях регионального разнообразия Россий-
ской империи. В рескрипте 18 февраля 1905 г. именно «знание ме-
стных потребностей» было поставлено на первое место из тех ка-
честв, которые могли позволить «лучшим выборным людям» «обес-
печить плодотворность законодательных работ на истинную пользу
народа»1. Это положение, сформулированное министром внутрен-
них дел А. Г. Булыгиным, отражало сомнения самой высшей бюро-
кратии в эффективности устоявшейся системы принятия решений.
На Петергофском совещании председатель департамента государ-
ственной экономии Государственного Совета Д. М. Сольский зая-
вил, обращаясь к императору: «… в настоящее время дела законо-
дательные восходят на воззрения Вашего Величества чрез Госу-
дарственный Совет, т.е. через собрание лиц, Вами избранных и
назначенных во внимание к служебной их опытности. Но именно то,
что создало эту опытность, препятствовало названным лицам близ-
ко узнать жизнь народа и всегда быть верными выразителями на-
родных нужд»2. Ему вторил председатель департамента законов
Государственного Совета Э. В. Фриш, подчеркнувший, что выбор-
ные члены Думы «должны непосредственно доводить до Вашего
сведения истинные нужды народа и служить выразителями исхо-
дящих от него пожеланий и ходатайств»3. В развитие подобного
взгляда в Манифесте 6 августа 1905 г. «Об учреждении Государст-
венной Думы» от имени императора выражалась «уверенность, что
избранные доверием всего населения люди, призываемые ныне к
совместной законодательной деятельности с Правительством, по-
кажут себя пред всей Россией достойными того Царского доверия,
коим они призваны к сему великому делу, и в полном согласии с
прочими государственными установлениями и с властями, от Нас
поставленными, окажут Нам полезное и ревностное содействие в


    1
      Законодательные акты переходного времени… С. 23.
    2
      Петергофские совещания… С. 11.
    3
      Петергофские совещания… С. 12.


90
_______________ «РОССИЙСКИЕ ПАРЛАМЕНТАРИИ НАЧАЛА ХХ ВЕКА...»

трудах Наших на благо общей Нашей Матери России»1. За всем
этим легко угадывалась традиционная формула Земских соборов:
«Народу – мнение, царю – власть».
     Функция депутатов быть помощниками императора в деле за-
конодательства рассматривалась как почетная обязанность, как но-
вый тип царской службы. Далеко не случайно в первоначальном ва-
рианте статьи 27 проекта «Учреждения Государственной Думы»,
предложенного А. Г. Булыгиным, подчеркивалась обязательность
для членов Думы являться «в общие собрания и по отделам», а в
статье 24 говорилось о привлечении будущих депутатов к ответст-
венности за возможные преступления «в порядке и на основаниях,
установленных для привлечения к ответственности за нарушение
долга службы членов государственного совета»2. Служба царю не
подразумевала и ответственности членов Думы перед своими из-
бирателями.
     Манифест 17 октября 1905 г. «Об усовершенствовании госу-
дарственного порядка» вместе с отказом от системы неограничен-
ной монархии и предоставлением Государственной Думе законо-
дательных полномочий менял и взгляд на статус и функции депута-
тов. В самом Манифесте определялась новая функция – «действи-
тельное участие в надзоре за закономерностью действия властей»3.
А Манифестом 20 февраля 1906 г. «Об изменении учреждения Го-
сударственного Совета и о пересмотре учреждения Государствен-
ной Думы» депутаты уже рассматривались в качестве народных
представителей, посредством которых для подданных российского


     1
        Законодательные акты переходного времени… С. 100. В последующем
чиновники высокого ранга считали возможным использовать экспертное мне-
ние членов Государственной Думы для выполнения своих обязанностей. Так,
попечитель Харьковского учебного округа Соколовский перед ревизией Том-
ского университета встретился с депутатами от Западной Сибири, чтобы быть
в курсе местных настроений по данному вопросу. См.: Донесения Л.К. Кума-
нина из Министерского павильона Государственной думы, декабрь 1911 - фев-
раль 1917 года // Вопросы истории. 1999. № 4-5. С. 12.
      2
        Материалы по учреждению Государственной Думы. Б/м., 1905. Вып. 1.
С. 14413.
      3
        Законодательные акты переходного времени… С. 151.



    
Яндекс цитирования Яндекс.Метрика