Единое окно доступа к образовательным ресурсам

Российские парламентарии начала ХХ века: новые политики в новом политическом пространстве: Монография

Голосов: 1

В монографии исследуется первый опыт становления в России публичного политика. Применив междисциплинарный подход, автор предпринял попытку по-новому взглянуть на отечественный политический процесс начала ХХ века. Особое внимание уделено рождению феномена homo politicus в России, правовому и общественному статусу членов Государственной Думы и Государственного Совета, моделям парламентского поведения. В приложении к книге приведен полный список российских парламентариев начала ХХ века, содержащий краткие характеристики их депутатской и политической активности. Книга адресована историкам и политологам, а также широкому кругу читателей, интересующихся политической историей России.

Приведенный ниже текст получен путем автоматического извлечения из оригинального PDF-документа и предназначен для предварительного просмотра.
Изображения (картинки, формулы, графики) отсутствуют.
    «РУССКИЙ ТРАНЗИТ» НАЧАЛА ХХ ВЕКА: ИСТОРИЯ …______________31

существенных сторон народной жизни, необходимо, чтобы все
благомыслящие люди приняли деятельное участие в предстоящем
разрешении задач, вновь выдвигаемых современною жизнью. Ис-
кренно желаю, чтобы между правительственными властями и част-
ными гражданами установилось плодотворное взаимодействие»1. В
марте 1907 г. были проведены первые многопартийные выборы, а
25 мая того же года новый финский парламент начал свою работу2.
     Дарование Николаем II всеобщего избирательного права на-
селению Великого Княжества Финляндского открывало путь, по
крайней мере, для рассмотрения бюрократической элитой воз-
можности распространения данной нормы на остальное население
Российской империи, тем более что уже в Манифесте 17 октября
содержалось положение о привлечении «теперь же к участию в
Думе, в мере возможной, соответствующей краткости остающего-
ся до созыва Думы срока, те классы населения, которые ныне со-
всем лишены избирательных прав, предоставив за сим дальней-
шее развитие начала общего избирательного права вновь установ-
ленному законодательному порядку (курсив мой – И. К.)»3. Не-
смотря на это, Совет министров в начале декабря 1905 г. по собст-
венной инициативе обсуждал вопрос: «Не следует ли прямо перей-
ти к порядку общего избирательного права»? Часть министров по-
лагала, что в силу «особых исторических условий у нас не сложи-
лось сколько-нибудь заметной и имеющей значение аристокра-
тии… Равным образом нет у нас и сколько-нибудь прочно сложив-
шегося класса, соответствующего понятию западноевропейской
буржуазии… таким образом, по общественному своему строению,
Россия есть страна демократическая, а потому идеи равенства и в
частности равного и общего участия в выборах не могут не нахо-
дить в нашем обществе самой благоприятной почвы для своего


     1
        Сборник постановлений Великого Княжества Финляндского. Гель-
сингфорс, 1906. № 45. С. 2.
     2
       См.: Рогинский В.В. Эволюция политического строя стран Северной
Европы в первой половине XX столетия // Политика и власть в Западной Ев-
ропе XX века. М., 2000. С. 9-11.
     3
       Законодательные акты переходного времени... С. 151.


32
________________«РОССИЙСКИЕ ПАРЛАМЕНТАРИИ НАЧАЛА ХХ ВЕКА…»

развития»1. Первым за всеобщую подачу голосов высказался госу-
дарственный контролер Д. А. Философов, заявив, что «идея все-
общего равенства настолько глубоко вкоренилась в сознании рус-
ского народа, что сказывается решительно во всех его поступках».
В качестве примера он привел аграрные волнения, сообщив, что
ему известны случаи, когда «толпа поровну делила громоздкие
предметы, разрубая на части, например, фортепиано»2.
     Данный аргумент не убедил большинства министров, пола-
гавших, что «если западные государства, в силу быстрого процесса
демократизации нравов и учреждений и огромного роста рабочих
классов, и склоняются постепенно все более и более к широкому
проведению начала всеобщей подачи голосов, то те из них, госу-
дарственная жизнь которых, по общему признанию, стоит на самых
прочных началах (Англия и отдельные государства Германии), не
знают и поныне всеобщей подачи голосов, а только с мудрой по-
степенностью расширяют рамки избирательного закона в мере
действительного роста потребностей и распространения образо-
вания среди населения. Не следует при этом забывать и указаний
исторического опыта, который свидетельствует, что система об-
щей подачи голосов представляет собою почву, весьма благопри-
ятствующую проявлению деспотизма масс - этого наиболее тягост-
ного из всех видов тирании». В результате обсуждения Совет ми-
нистров постановил «предоставить разрешение этого вопроса Го-
сударственной Думе, в которой он и получит разрешение, сооб-
разное с истинными пожеланиями и взглядами населения»3.
     Вместе с тем, на совещании высших сановников под руково-
дством императора 5-9 декабря в Царском Селе проект введения в
России всеобщего избирательного права вновь осуждался4. С за-
щитой данного проекта в утреннем заседании 5 декабря выступили

     1
       Совет министров Российской империи 1905-1906 гг.: Документы и ма-
териалы. Л., 1990. С. 82.
     2
       Гурко В.И. Указ. соч. С. 480.
     3
       Совет министров Российской империи 1905-1906 гг… С. 83-84.
     4
        См.: Царскосельские совещания. Протоколы секретного совещания
под председательством бывшего императора по вопросу о расширении из-
бирательного права // Былое. 1917. № 3. С. 235-265.


«РУССКИЙ ТРАНЗИТ» НАЧАЛА ХХ ВЕКА: ИСТОРИЯ …______________33

приглашенные на совещание лидеры октябристов А. И. Гучков и
Д. И. Шипов. По свидетельству министра просвещения И. И. Тол-
стого, выступление общественных деятелей произвело благопри-
ятное впечатление на многих присутствовавших, включая импера-
тора. За завтраком, состоявшимся после первого заседания, «впе-
чатление было такое, что мнение земцев восторжествует»1. Однако
после перерыва ситуация изменилась, в конце затянувшегося до
позднего вечера достаточно острого обсуждения Николай II зая-
вил, что должен обдумать решение, которое на следующий день
оказалось не в пользу проекта всеобщего избирательного права.
     Особое место в ряду перечисленных шагов демократизации
занимает новая редакция Основных государственных законов. Еще
23 октября 1905 г. Витте встретился с известными юристами и вид-
ными деятелями кадетской партии И. В. Гессеном и Л. И. Пет-
ражицким и предложил им составить проект Основных законов,
что, правда, не имело последствий. В начале ноября сенатор
Н. П. Гарин по поручению дворцового коменданта Д. Ф. Трепова
предложил товарищу государственного секретаря П. А. Харитонову
подготовить проект Основных законов, подчеркнув, что это делает-
ся по повелению императора. Харитонов начал свою работу со
сбора материалов, которые «могли бы послужить путеводною ни-
тью при составлении проекта новых Основных законов». Как это не
парадоксально, но для высокопоставленного царского чиновника
таковыми оказались: «Основной закон Российской империи. Про-
ект русской конституции, выработанный группою членов “Союза
Освобождения”» (по подсчетам С. В. Куликова, из 80 статей этого
проекта так или иначе востребованными Харитоновым оказались
41 или 51%), проект конституции, подготовленный С. А. Муромце-
вым (использовано из 113 статей 44 или 39%), программа кадетов,
конституции европейских государств2. В. М. Гессен определил этот
проект как «типичную конституцию западноевропейского образца,


     1
       Мемуары графа И.И. Толстого. М., 2002. С. 243-244.
     2
       Новые материалы к истории создания Основных государственных за-
конов 1906 г. // Русское прошлое: Историко-документальный альманах. Кн. 8.
СПб., 1998. С. 98.


34
________________«РОССИЙСКИЕ ПАРЛАМЕНТАРИИ НАЧАЛА ХХ ВЕКА…»

лишенную национально-бытовых особенностей»1. При последую-
щих редакциях соотношение между «национально-бытовым» и ев-
ропейским компонентами изменилось в пользу первого и, прежде
всего, в части расширения прерогатив императорской власти за
счет полномочий законодательного учреждения. Нормы зарубеж-
ного конституционного права сыграли роль своеобразного черно-
вика, смысл редактирования которого свелся к адаптации «ино-
земной» теории к российской действительности
     С формально-правовой точки зрения Основные государствен-
ные законы 1906 г. относились к типу жестких писаных конститу-
ций. Они выделялись в корпусе российских законов особой юриди-
ческой силой, служа базой для текущего законодательства. Для их
пересмотра устанавливался особый законодательный путь (почин в
этой области принадлежал исключительно императору), в текст
Основных законов нельзя было вносить изменений посредством
указов императора, изданных в порядке верховного управления.
Основные законы закрепляли государственное устройство Россий-
ской империи (ст. 1-2); государственный язык (ст. 3); существо
верховной власти (ст. 4-25); порядок законодательства (ст. 84-97);
принципы организации и деятельности высших и центральных го-
сударственных учреждений (ст. 98-124); права и обязанности под-
данных российского императора (ст. 69-83) и пр.2
     Конституционализм (пусть и явно непоследовательный) Ос-
новных законов проявился в ограничении законодательных преро-
гатив монарха и наделении последними представительных учреж-
дений: «Никакой закон не может последовать без одобрения Госу-
дарственного Совета и Государственной Думы и восприять силу
без утверждения Государя Императора». При этом отказ от неог-
раниченности монаршей власти представлялся актом добровольно-
го самоограничения именно неограниченного в своем праве само-
держца. Уже в рескрипте 18 февраля 1905 г. идея октроирования
была выражена достаточно полно: «Соображая особые условия

     1
       Гессен Вл. Четыре редакции (К истории текста Основных законов) //
Право. 1916. № 22. С. 15.
     2
       Порядок статей указан так, как он зафиксирован после кодификации
первой части Свода законов.


«РУССКИЙ ТРАНЗИТ» НАЧАЛА ХХ ВЕКА: ИСТОРИЯ …______________35

обширного Отечества Нашего, разноплеменность состава его на-
селения и слабое в некоторых его частях развитие гражданствен-
ности, Государи Российские в мудрости Своей всегда даровали
необходимые, в зависимости от назревших потребностей, преоб-
разования лишь в порядке известной последовательности и с ос-
мотрительностью, обеспечивающею неразрывность крепкой исто-
рической связи с прошлым, как залога прочности и устойчивости
сих преобразований в будущем»1. В манифесте 6 августа 1905 г.
«Об учреждении Государственной Думы» последовало развитие
данной идеи: «Мы сохраняем всецело за Собою заботу о дальней-
шем усовершенствовании Учреждения Государственной Думы, и
когда жизнь сама укажет необходимость тех изменений в ее учре-
ждении, кои удовлетворяли бы вполне потребностям времени и
благу государственному, не преминем дать по сему предмету со-
ответственные в свое время указания»2. И в манифесте 17 октября
1905 г. «незыблемые основы гражданской свободы» трактовались в
качестве дара монарха своим подданным3.
     Октроированность Основных законов нашла выражение как в
способе их принятия (за несколько дней до открытия заседаний
Государственной Думы первого созыва и реформированного Госу-
дарственного Совета по воле пока еще неограниченного монарха,
являвшего собой в данных условиях конститутивную или учреди-
тельную власть), так и в самом их тексте (например, указание на
то, что почин по пересмотру Основных законов принадлежит ис-
ключительно императору). Единственным аналогом и, надо пола-
гать, источником появления подобной правовой нормы в России
стала статья 73 японской конституции 1889 г. Кстати, Ито Хиробу-
ми, главное действующее лицо в процессе разработки данного
документа, рассматривал конституцию не как уступку микадо, а как
подарок последнего своему народу4.


       1
         Законодательные акты переходного времени... С. 23.
       2
         Законодательные акты переходного времени... С. 100.
       3
         Там же. С. 151.
       4
         См.: Норман Г. Становление капиталистической Японии. М., 1952. С.
210.


36
________________«РОССИЙСКИЕ ПАРЛАМЕНТАРИИ НАЧАЛА ХХ ВЕКА…»

     Интерпретация совокупности законодательных актов, приня-
тых императором в 1905 г., самих Основных законов именно как
дара всемогущего монарха стимулировала у российских правых,
подобно французским роялистам времен Людовик XVIII, развитие
идеи о праве императора на обратное действие. Обоснованием
этому служили представления о том, что самодержавный царь ос-
тался, несмотря ни на что, единственным источником власти1. На
это указывали думские правые в ходе дискуссии об ответном ад-
ресе Николаю II на заседании 13 ноября 1907 г. В частности,
И. И. Балаклеев заявил: «Если бы акты Основных законов или ма-
нифеста 17 октября были изданы тогда, когда бы не было у нас
Царя, если бы они были бы изданы каким-нибудь учредительным
собранием, то я сказал бы: да, у нас конституция, потому что Царь
явился после того, как издан этот закон. Но раз закон издан Им, то
из этого следует, что и Верховная власть остается во всей полноте
принадлежащей Ему»2. О «дарах царских народу» рассуждал и
Н. Е. Марков: «Мы здесь в силу Монаршей воли, в силу Монаршей
мощи, и эту мощь должны, прежде всего, соблюдать для пользы
нашего представительного учреждения. Самодержавие Царское
есть источник нашей силы, мы, Государственная Дума, силы вовсе
не равнозначительные с Монаршей Властью»3.
     Правые оставались и наиболее последовательными противни-
ками трактовки Основных законов как конституционного акта. Они
полагали, что в результате принятия последних изменились не ха-
рактер российской государственности, не форма правления, а
лишь в некоторой степени способ связи государя и подданных че-
рез представительное учреждение, т.е. иначе стал осуществляться
     1
         Многочисленные телеграммы от провинциальных организаций правых
об этом см.: Требования Думы и голос русских людей. СПб., 1906. Николай II
также был склонен рассуждать в рамках этой незатейливой парадигмы: «Сам
дал, сам и взял». Подробнее см.: Emmons T. The Formation of Political Parties
and the First National Elections in Russia. Cambridge-London, 1983. P. 16-17;
Verner A. The Crisis of Russian Autocracy: Nicholas II and the 1905 Revolution.
Princeton, N.J., 1990. P. 239-241.
       2
         Государственная Дума: Стенографические отчеты. Созыв третий. Сес-
сия I. СПб., 1908. Ч. 1. Стб. 213.
       3
         Там же. Стб. 187.


«РУССКИЙ ТРАНЗИТ» НАЧАЛА ХХ ВЕКА: ИСТОРИЯ …______________37

принцип самодержавия1. Аргументом против конституционного
характера Основных законов являлось для думских консерваторов
и то обстоятельство, что присяга членов Государственной Думы
имела своим адресатом «Самодержца Всероссийского», а отнюдь
не сами Основные законы.
     Возможность риторических упражнений типа «Основные госу-
дарственные законы - не конституция» обеспечивалась и отсутст-
вием в законодательных актах 1905-1906 гг. даже формального
употребления термина конституция. Николай II остался верен тра-
диции заложенной еще во времена возникновения конституцион-
ного вопроса в России при Александре I, избегать официального
употребления этого термина в русской транскрипции (“La charte
constitutionelle de l’Empire de Russie” в «переводе» оказалась «Госу-
дарственной уставной грамотой Российской империи»). Симпто-
матично, что табуированность этого термина утратила силу для той
части высшей бюрократии, которая приложила руку к «обновлению
государственного строя», - начиная с С. Ю. Витте, едва ли не пер-
вым заявившего о необходимости даровать России конституцию2.
Да и сам Николай II в частном письме к Д. Ф. Трепову по поводу
манифеста 17 октября сетовал, что «России даруется конститу-
ция»3.
     Октроированность Основных законов с неизбежностью прида-
вала им характер консервативной конституции. Показательно, что
на подобном определении сошлись такие политические противо-
положности, как С. Ю. Витте и В. И. Ленин4. Содержательно кон-
сервативность Основных законов 1906 г. была обусловлена, с од-
ной стороны, ориентацией на зарубежные образцы, из которых
были      заимствованы       «полезные     консервативные    начала»


     1
        Подробнее см.: Лукьянов М.Н. Российский консерватизм и реформа,
1907-1914. Пермь, 2001. С. 33-35.
      2
        РГИА. Ф. 1276, оп. 1, 1905 г., д. 36, л. 30.
      3
        См.: Покровский М.Н. Русская история в самом сжатом очерке. М.,
1934. Ч. 3. С. 133.
      4
        Ср.: Витте С.Ю. Воспоминания. М., 1960. Т. 3. С. 306; Ленин В.И.
Полн. собр. соч. Т. 19. С. 248.


38
________________«РОССИЙСКИЕ ПАРЛАМЕНТАРИИ НАЧАЛА ХХ ВЕКА…»

(С. Ю. Витте), с другой - отечественной правовой традицией, ба-
зировавшейся на монархическом принципе.
     Наибольшую родственность Основные законы обнаруживали
по отношению к японской конституции 1889 г., образцами для ко-
торой в свою очередь послужили прусская конституция 1850 г. и
отчасти бельгийская конституция 1831 г. Обращение за опытом к
своим «упорным врагам внешним» («шведские образцы» государ-
ственного переустройства времен Петра I - явление из того же ря-
да) превращалось для российской правящей элиты в своеобразную
традицию. Прямая аналогия между Основными государственными
законами Российской империи 1906 г. и японской конституцией
1889 г. просматривается в расширительном толковании прерогатив
императора (исключительное право законодательной инициативы
по пересмотру основного закона государства, право на введение
исключительного положения на территории страны, самостоятель-
ность в международной деятельности) и, напротив, в ограничении
компетенции представительных учреждений (прежде всего в во-
просах формирования бюджета1 и безответственности, в том числе
судебной, министров). Более того, в сравнении с японской консти-
туцией целый ряд положений, касавшихся прерогатив монарха, в
Основных законах был выражен в более энергичной форме (речь
идет о полномочиях в военной, международной и судебной сфе-
рах). Единственное положение японской конституции, которое не
дано было усилить, - это тезис о божественности императора2.
     В ряде случаев японской трансляции европейского конститу-
ционного опыта оказывалось недостаточно. Тогда следовало пря-
мое заимствование тех или иных положений из собственно евро-
     1
        Ссылка на японскую конституцию содержалась в одном из проектов
бюджетных правил: «Во избежание осложнений, вызываемых возможным
отказом представительства в утверждении бюджета, японская конституция,
выработанная на основе европейского парламентарного опыта, заключает в
себе целый ряд постановлений, обеспечивающих порядок финансового
управления на случай конфликта между законодательным собранием и пра-
вительством». Цит. по: Яснопольский Л. К характеристике нашего бюджетно-
го права // Право. 1909. № 1. С. 21.
      2
        Ср.: Полный свод законов Российской империи. СПб., 1911. Кн. 1. Т. 1-
8. Стб. 1-30; Конституции буржуазных стран. М.;Л., 1935. Т. 1. С. 190-196.


«РУССКИЙ ТРАНЗИТ» НАЧАЛА ХХ ВЕКА: ИСТОРИЯ …______________39

пейских источников, преимущественно германского (прусского) и
австрийского происхождения. Именно таким образом поступили в
отношении знаменитой статьи 87, посвященной регламентации
процесса чрезвычайного законодательства. Практика подобного
законодательства предусматривалась широким кругом конститу-
ций XIX в., но в Основных законах эта правовая норма текстуально
была ближе всего к статье 14 австрийского Основного закона об
имперском представительстве 1861 г.1
     Со времени обнародования Основных законов именно статья
87 (применительно к сроку обнародования корректнее указывать
другой порядковый номер этой статьи - 45), как никакая другая,
была предметом юридических и политических дискуссий. «Много-
словность» статьи (одна из самых длинных в тексте Основных зако-
нов) позволяла различным автором актуализировать отдельные ее
части, упрощая тем самым целостность восприятия. Составными
частями этой статьи были следующие положения:
     «Во время прекращения занятий Государственной Думы, если
чрезвычайные обстоятельства вызовут необходимость в такой ме-
ре, которая требует обсуждения в порядке законодательном, Совет
Министров представляет о ней Государю Императору непосредст-
венно.
     Мера эта не может, однако, вносить изменений ни в Основ-
ные Государственные Законы, ни в учреждения Государственного
Совета или Государственной Думы, ни в постановлений о выборах
в Совет или в Думу.
     Действие такой меры прекращается, если подлежащим Ми-
нистром или Главноуправляющим отдельною частью не будет вне-
сен в Государственную Думу в течение первых двух месяцев после
возобновления занятий Думы соответствующий принятой мере
законопроект, или его не примут Государственная Дума или Госу-
дарственный Совет».


     1
       См.: Собрание конституционных актов. М., 1905. Вып. 2. С. 24. Под-
робный анализ статьи 87 Основных государственных законов Российской
империи 1906 г. см.: Нольде Б.Э. Очерки русского государственного права.
СПб., 1911. С. 3-83.


40
________________«РОССИЙСКИЕ ПАРЛАМЕНТАРИИ НАЧАЛА ХХ ВЕКА…»

     Критики-современники данной статьи и советские авторы
предпочитали акцентировать внимание на первой части, указывая
на расширение законодательных полномочий монарха и ее анти-
думскую направленность, тем более, что издание избирательного
закона 3 июня 1907 г. в обход представительных учреждений про-
демонстрировало готовность самодержавия при определенных
обстоятельствах пойти на нарушение Основных законов. Так или
иначе, но память о событиях 3 июня оказалась барьером для вос-
приятия принципиального замечания известного дореволюционно-
го юриста С. А. Котляревского о том, что «по своему тексту и под-
линному смыслу 87-я ст. выражает в большей степени готовность
признать естественное право народного представительства, чем
многие другие статьи Основных законов»1.
     Действительно, благодаря данной статье Государственная
Дума получила не только потенциальное право, но и реальную воз-
можность контролировать указную деятельность императора. В
качестве примеров можно сослаться на утвержденное Николаем II
18 апреля 1907 г. «Положение Совета министров о прекращении
действия некоторых законодательных постановлений, изданных в
порядке статьи 87», в соответствии с которым прекращали свою
деятельность военно-полевые суды (случай невнесения на рас-
смотрение Думы указа императора в двухмесячный срок), и на
«распоряжение, предложенное Правительствующему Сенату Ми-
нистром юстиции» 26 мая 1907 г. «О прекращении действия неко-
торых, изданных на основании ст. 87 Осн. Гос. Зак. временных за-
конов». В последнем случае отмена действия трех указов импера-
тора («Об установлении уголовной ответственности за восхвале-
ние преступных деяний в речи или печати» от 24 декабря 1906 г.;
«Об усилении ответственности за распространение среди войск
противоправительственных учений и суждений и о передаче в ве-
домство военных и военно-морских судов дел по означенным пре-
ступным деяниям» от 18 августа 1906 г.; «О мерах предупреждения
побегов арестантов» от 30 сентября 1906 г.) произошла по причине


    1
       Котляревский С.А. Юридические предпосылки русских Основных за-
конов. М., 1912. С. 64.



    
Яндекс цитирования Яндекс.Метрика