Единое окно доступа к образовательным ресурсам

Российские парламентарии начала ХХ века: новые политики в новом политическом пространстве: Монография

Голосов: 1

В монографии исследуется первый опыт становления в России публичного политика. Применив междисциплинарный подход, автор предпринял попытку по-новому взглянуть на отечественный политический процесс начала ХХ века. Особое внимание уделено рождению феномена homo politicus в России, правовому и общественному статусу членов Государственной Думы и Государственного Совета, моделям парламентского поведения. В приложении к книге приведен полный список российских парламентариев начала ХХ века, содержащий краткие характеристики их депутатской и политической активности. Книга адресована историкам и политологам, а также широкому кругу читателей, интересующихся политической историей России.

Приведенный ниже текст получен путем автоматического извлечения из оригинального PDF-документа и предназначен для предварительного просмотра.
Изображения (картинки, формулы, графики) отсутствуют.
    ПАРЛАМЕНТАРИЙ В ДОРЕВОЛЮЦИОННОЙ РОССИИ:… _____________
                                                     91

императора открывались «пути к участию… в делах законодатель-
ства»1.
     Новый статус депутатов потребовал введения гарантий для
осуществления ими своих полномочий, что нашло отражение, на-
пример, в нормах уголовного законодательства, согласно которым
«виновный в недопущении угрозами, насилием над личностью или
злоупотреблением властью члена Государственного Совета или Го-
сударственной Думы к исполнению обязанностей сего звания нака-
зывается лишением прав состояния и отдачею в исправительные
арестантские отделения от четырех до пяти лет». Также предусмат-
ривалось уголовное наказание за оскорбление «выборных членов
Государственного Совета или членов Государственной Думы, при
исполнении или вследствие исполнения ими обязанностей своего
звания»2.
     Практически, данные правовые положения были неработаю-
щими. Крестьянские депутаты первого созыва даже предприняли
попытку создать «скандальную комиссию» для сбора сведений обо
всех оскорблениях, обысках, насилиях, допускавшихся различными
административными лицами по отношению к народным представи-
телям3. Показательны в этом отношении скандальные события 13
февраля 1907 г. в Красноуфимске Пермской губернии. В этот день
местный городской голова пригласил для чествования избранных
депутатами Думы второго созыва В. Е. Ершова и П. С. Сигова в
здание городской думы. Явившийся помощник уездного исправни-
ка потребовал, чтобы собравшиеся покинули здание. По дороге
группа конных стражников с криками: «Вот вам ваши депутаты!»,
начали избивать толпу и депутатов. Сигов едва ли не лишился гла-
за. Один из горожан прикрыл Ершова со словами: «Я умру, но не
отдам Вам нашего члена Государственной Думы». На что стражник
заявил: «Вот когда он приедет из Думы, то мы ему еще не так по-
кажем, какой он член Государственной Думы». В Думе Сигов внес
запрос, зарегистрированный под № 1 «По поводу насилия над чле-
ном Государственной Думы Сиговым и другими при проводах его в

    1
      Законодательные акты переходного времени… С. 256.
    2
      Законодательные акты переходного времени… С. 306.
    3
      Речь. 1906. 25 апреля.


92
_______________ «РОССИЙСКИЕ ПАРЛАМЕНТАРИИ НАЧАЛА ХХ ВЕКА...»

Красноуфимске». В своей речи 16 марта он, в частности, заявил:
«Русский народ послал нас сюда, в Государственную Думу, с гроз-
ным требованием отчета за пролитые потоки крови, за разорение
страны, за попрание прав народа, за все те ужасы, которые пере-
живает Россия. Русский народ облек нас своим доверием. Вот по-
чему я настаиваю на удовлетворении; именем народа призываю
министров к ответу, именем народа я прошу Государственную Думу
назначить следственную комиссию для привлечения к суду всех
лиц, причастных к преступному посягательству на нас, избранни-
ков, не исключая и главы министерства»1. 11 декабря 1907 г., уже
после сложения депутатских полномочий досрочно распущенной
Думы, Ершов и Сигов за участие в «красноуфимских беспорядках»
были приговорены к одному году крепости, позднее замененной
месяцем тюрьмы, что автоматически лишило их избирательных
прав2.
     В новой версии депутатского статуса присутствовала опреде-
ленная двойственность, в которой отразилась противоречивость
политической системы дуалистической монархии. Будучи предста-
вителями народа в системе государственной власти, депутаты вме-
сте с тем наделялись некоторыми атрибутами чиновничества, в ча-
стности, за преступления, связанные с деятельностью в качестве
членов Государственной Думы, они подлежали суду Верховного
уголовного суда с санкции императора. Если «Учреждением Госу-
дарственной Думы» от 6 августа 1905 г. запрещалось совмещение
министерских должностей с членством в Думе, то редакция 1906 г.
такую возможность предусматривала. Большие надежды, по словам
начальника канцелярии министра императорского двора генерала
А. А. Мосолова, возлагались на то, что Государственная Дума смо-
жет «выделять из своего состава наиболее энергичных и способных




     1
        Государственная Дума. Стенографические отчеты. Созыв второй. 1907
г. Сессия вторая. СПб., 1907. Ч. 1. Стб. 638-639.
      2
        См.: Кирьянов И.К. Пермские депутаты Государственной Думы. Пермь,
2006. С. 40.


ПАРЛАМЕНТАРИЙ В ДОРЕВОЛЮЦИОННОЙ РОССИИ:… _____________
                                                     93

людей для постепенного обновления высшего состава бюрокра-
тии»1.
     Практика назначения думцев на министерские должности на-
чала складываться только в годы первой мировой войны2. Первым
из них получил должность товарища министра В. В. Мусин-Пушкин,
9 февраля 1915 г. назначенный в главное управление землеустрой-
ства и земледелия. 8 февраля он написал заявление об отказе от
звания члена Думы. Но формальное рассмотрение этого заявления
на думском заседании состоялось только 10 июля. Отказался от
членства в Думе и В. М. Волконский, назначенный 27 июля 1915 г.
товарищем министра внутренних дел. Дума удовлетворила его за-
явление несколькими днями позже – 1 августа. Вероятно, рваный
график работы Государственной Думы в годы войны позволил со-
хранить депутатство А. Н. Хвостову. Он официально уведомил
председателя Думы о своем назначении уже после вступления в
должность министра внутренних дел. Четвертая сессия IV Думы,
прерванная 3 сентября 1915 г., возобновилась с 9 февраля и про-
должалась до 15 марта 1916 г. Хвостов же был министром с 29 сен-
тября 1915 г. по 3 марта 1916 г. 2 мая 1916 г. он представил в кан-
целярию Думы заявление, в котором объяснял свое отсутствие на
думских заседаниях болезнью. В приложенном к заявлению свиде-
тельстве от врача указывалось, что «член Государственной Думы
А. Н. Хвостов с начала марта и по сие время болеет фурункуле-

     1
        Мосолов А.А. При дворе последнего императора: Записки начальника
канцелярии министра двора. СПб., 1992. С. 181.
      2
        По мнению П.Л. Барка, Николай II полагал, что «депутаты не имели
достаточного опыта, чтобы ведать государственными делами. Он не хотел,
чтобы административная машина переходила во время войны в такие неопыт-
ные руки. Несмотря на это, с началом войны ему казалось необходимым, что-
бы его правительство работало в полном согласии с Думой», он «был склонен
искать кандидатов в министры из членов представительных учреждений». См.:
Барк П.Л. Глава из воспоминаний [О Николае II] // Возрождение. Париж,
1955. Тетр. 43. С. 21, 15. По подсчетам С.В. Куликова, за период с июля 1914
г. по февраль 1917 г. состоялось 31 министерское назначение из числа членов
законодательных палат. См.: Куликов С.В. IV Государственная Дума и форми-
рование высшей исполнительной власти в годы первой мировой войны (июль
1914 – февраль 1917) // Россия в XIX-XX вв. СПб., 1998. С. 262.


94
_______________ «РОССИЙСКИЕ ПАРЛАМЕНТАРИИ НАЧАЛА ХХ ВЕКА...»

зом»1. Будучи министром, Хвостов «изначально взял на себя сно-
шение с Государственной Думой и выступления в бюджетной ко-
миссии, а также… руководительство правыми организациями и
сношения с Марковым 2-м и Г. Замысловским по вопросам обще-
партийного направления»2. Посещая заседания бюджетной комис-
сии, он входил в Таврический дворец из общего депутатского, а не
служебного подъезда, как обычно поступали министры. В следую-
щую думскую сессию Хвостов был избран в комиссию о народном
здравии.
     А. Д. Протопопов при своем назначении министром внутрен-
них дел также только уведомил об этом председателя Думы
М. В. Родзянко. Сохранение Протопоповым за собой звание члена
Думы вызвало негативную реакцию со стороны думцев, прежде
всего из-за его связи с Г. Е. Распутиным. Уже в самом начале пятой
сессии после сообщения председателя о том, что от него заявле-
ния об отказе не последовало, в зале раздались крики: «Из Думы
совсем, довольно». 15 декабря председатель думской комиссии по
личному составу В. А. Маклаков вынужден был заявить «о невоз-
можности исключить из состава членов Государственной Думы по
формальным основаниям»3.
     Из членов Государственного Совета по выборам первым пра-
вительственную должность занял В. И. Тимирязев, возглавлявший с
14 января по 5 ноября 1909 г. министерство торговли и промыш-
ленности. 3 апреля 1915 г. товарищем министра народного про-
свещения стал А. П. Рачинский. А. Н. Наумов управлял министер-
ством земледелия с 10 ноября 1915 г. по 21 июля 1916 г. В. П. Эн-
гельгардт 15 июля 1916 г. был назначен председателем Особого
совещания по беженцам с правами товарища министра. За исклю-
чением В. П. Энгельгардта все другие члены Государственного Со-
вета по выборам, получив правительственные должности, прекра-
щали свою парламентскую деятельность, правда, В. И. Тимирязев

     1
        РГИА. Ф. 1278, оп. 9, д. 848, л. 20-23.
     2
        См.: Белецкий С.П. Воспоминания // Архив русской революции. М.,
1991. Т. 6. Кн. 12. С. 6.
      3
        Государственная Дума. Стенографические отчеты. Созыв 4. Сессия пя-
тая. Пг., 1917. Стб. 1153.


ПАРЛАМЕНТАРИЙ В ДОРЕВОЛЮЦИОННОЙ РОССИИ:… _____________
                                                     95

выбыл в 1909 г. из верхней палаты по жребию в связи с законода-
тельно установленным порядком обновления состава выборных
членов Совета. В конце 1909 г. он вновь был избран членом Госу-
дарственного Совета.
     Намного шире использовался для назначения на правительст-
венные должности кадровый резерв членов Государственного Со-
вета по назначению. По подсчетам А. П. Бородина, подобные на-
значения в 1906-1917 гг. получили 29 человек1. Следует отметить,
что для политической практики дуалистической монархии было ха-
рактерно назначение министров, не входивших в состав Государст-
венного Совета, одновременно и членами верхней палаты. Число
министров, являвшихся присутствовавшими членами Совета по на-
значению, варьировало в различные сессии от 9 до 14.
     Членам Думы гарантировалась свобода суждений и мнений по
делам, подлежащим ведению Думы, они не были обязаны отчетами
перед своими избирателями2. Для лишения свободы депутата во
время сессии требовалось предварительное согласие Думы, если
только он не был задержан на месте преступления или на следую-
щий день. Не подлежали члены Думы и задержанию за долги. Де-
путат выбывал из состава Думы, если он утрачивал русское под-
данство или ценз, дававший право на участие в выборах; поступал
на действительную военную или гражданскую службу, связанную с
определенным окладом содержания, за исключением министерских
должностей; признавался виновным за преступные деяния, повлек-
шие за собой лишение или ограничение прав состояния; отказы-

     1
          Бородин А.П. Государственный Совет России (1906-1917). Киров, 1999.
С. 112.
     2
       Несмотря на установленную безответственность членов Думы перед
избирателями, многие из депутатов по собственной инициативе выступали с
публичными отчетами о своей думской деятельности. См. например: Ефремов
И.Н. Отчет избирателям о деятельности в качестве члена III государственной
думы. 1907-1912. СПб., 1911-1912. Ч. 1-2; Скоропадский Г.В. Моим избирате-
лям. Краткий отчет о думе третьего созыва в течение ее трех первых сессий.
(С 1 нояб. 1907 г. по 5 июня 1910 г.). Сосница, 1910; Отчет избирателям за
первую сессию члена Государственной Думы гр. А.А. Уварова. Саратов, 1908;
Уваров А.А. Отчет избирателям за третью сессию члена Государственной Ду-
мы. Саратов, 1910 и др.


96
_______________ «РОССИЙСКИЕ ПАРЛАМЕНТАРИИ НАЧАЛА ХХ ВЕКА...»

вался от звания члена Думы или принесения торжественного обе-
щания при вступлении в Думу. Член Думы мог быть временно уст-
ранен от участия в ее работах, если он привлекался к суду или
следствию по делам, влекущим ограничение или лишение прав со-
стояния, отрешение от должности, а также при объявлении его не-
состоятельным должником. Члены Совета по выборам фактически
уравнивались по своему правовому положению с думцами, за ис-
ключением того, что могли после своего избрания продолжать за-
нимать «другие должности, коим присвоено содержание», правда,
получая его «лишь в случае отказа от суточного довольствия»1.
     При вступлении в Государственный Совет или Думу депутаты
обязаны были принести торжественное обещание. Заслушав в на-
чале первого заседания прочитанную секретарем формулу: «Мы,
нижепоименованные, обещаем перед Всемогущим Богом испол-
нять возложенные на нас обязанности Членов Государственной Ду-
мы (Государственного Совета) по крайнему нашему разумению и
силам, храня верность Его Императорскому Величеству Государю
императору и Самодержцу Всероссийскому и памятуя лишь о благе
и пользе России, в удостоверение чего своеручно подписуемся»,
депутаты подписывали листы с текстом обещания2. Для значитель-
ной части думцев, особенно первого и второго созывов, данный акт
представлял морально-политическую проблему. Тема «торжествен-
ного обещания» весьма активно эксплуатировалась в бойкотист-
ской агитации социалистических партий в период первой избира-
тельной кампании. Выход из создавшегося положения предложили
кадеты. На состоявшемся накануне открытия Государственной Ду-
мы первого созыва объединенном заседании депутатов от оппози-
ции П. Н. Милюков уведомил собравшихся, что 27 апреля в редак-
тируемой им газете «Речь» будет опубликовано разъяснение по по-
воду того, что члены Думы под термином «самодержавие» не под-
разумевают неограниченную власть монарха и, подписывая текст
торжественного обещания, не признают последнюю восстановлен-
ной. С такой позицией согласились участники совещания, а на сле-
дующий день и большая часть депутатского корпуса. Впоследствии
    1
        Законодательные акты переходного времени… С. 965.
    2
        Законодательные акты переходного времени… С. 112, 986.


ПАРЛАМЕНТАРИЙ В ДОРЕВОЛЮЦИОННОЙ РОССИИ:… _____________
                                                     97

вопрос о торжественном обещании существенной роли для оппо-
зиции не играл, этот акт для нее приобрел исключительно ритуаль-
ный характер. Например, социал-демократы при открытии заседа-
ний Думы второго созыва отсутствовали в зале общих собраний,
появившись в нем только тогда, когда надо было подписывать при-
сягу1. Аналогичным образом члены данной фракции поступали и
при открытии заседаний последующих созывов.
     Согласно статье 14 «Учреждения Государственной Думы» и
статье 26 «Учреждения Государственного Совета» депутатам пре-
доставлялась полная свобода суждений и мнений по рассматри-
вавшимся в палатах вопросам. Свобода парламентского слова в
соответствии с европейскими традициями, уходившими корнями в
английский опыт, подразумевала, что члены парламента не могут
быть привлечены к ответственности вне парламента ни в уголов-
ном, ни в гражданском, ни в дисциплинарном порядке за голосова-
ния, мнения и суждения, высказанные при исполнении депутатских
обязанностей. Однако статья 22 «Учреждения Государственной Ду-
мы» вводила норму о порядке привлечения членов Думы «за пре-
ступные деяния, совершенные при исполнении или по поводу ис-
полнения обязанностей, лежащих на них по сему званию», автома-
тически распространявшуюся, согласно «Учреждению Государст-
венного Совета», на выборных членов Совета. Откровенное проти-
воречие между указанными статьями являлось наглядным приме-
ром попыток самодержавия соединить несоединимое в рамках од-
ной системы и приспособить европейские формы к российскому
содержанию.
     Впервые вопрос о внепарламентской безответственности де-
путата возник в связи с выступлением в Думе 29 июня 1906 г.
И. Л. Шрага. В своей речи по поводу белостокского погрома он
заявил, что главным организатором погрома в Нежине бы местный
городской голова Лилеев. Последний подал жалобу на имя импера-
тора, обвиняя депутата в диффамации. Первый департамент Госу-
дарственного Совета оставил жалобу без последствий, но отметил,
что Лилеев может возбудить преследование против Шрага за кле-


    1
        Речь. 1907. 21 февраля.


98
_______________ «РОССИЙСКИЕ ПАРЛАМЕНТАРИИ НАЧАЛА ХХ ВЕКА...»

вету. При этом департамент разъяснил, что «принадлежащее чле-
нам Государственной Думы право полной свободы суждений и
мнений по делам, подлежащим ведению Думы, не исключает от-
ветственности ни за оклеветание частных лиц, признающих себя
оскорбленными оглашенными обстоятельствами, могущими повре-
дить их чести и доброму имени, ни за оклеветание должностных
лиц оглашением заведомо ложных обстоятельств, хотя бы оно по-
следовало в произнесении речи в Государственной Думе ее чле-
ном»1.
      В 1909 г. в связи с нашумевшим делом Петерсона-
Пуришкевича ходили слухи, что правительство разрабатывает за-
конопроект о порядке привлечения к ответственности должностны-
ми лицами депутатов за речи, произнесенные в стенах Думы.
В. М. Пуришкевич в одном из своих выступлений назвал Н. Петер-
сона, директора канцелярии наместника на Кавказе, «взяточни-
ком». Совет министров принял «соломоново» решение: оставить
жалобу без последствий, но признать, что ничего предосудительно-
го в действиях истца не усматривается2. В той же речи 10 декабря
1908 г. Пуришкевич обвинил духовенство Грузии в убийстве изарха
Грузии, в ответ на это уполномоченный грузинского духовенства
священник Чиджавадзе инициировал дело о клевете. Большинство
членов Совета министров полагало необходимым дать жалобе за-
конный ход, но император согласился с мнением И. Г. Шегловитова
и А. П. Никольского, высказавшихся за то, чтобы оставить инцидент
без последствий3.
      Широкий общественный резонанс вызвал конфликт между
правым октябристом Я. Г. Гололобовым и социал-демократом
Г. С. Кузнецовым. Последний с думской трибуны обвинил 12 мая
1911 г. Гололобова в том, что он участвовал в собрании екатерино-
славского отдела Союза русского народа, на котором планирова-
лось убийство лидера трудовиков во второй Думе А. Л. Караваева.
Это же обвинение прозвучало и в запросе 34 депутатов социал-

     1
       Цит. по: Покровский П. Свобода слова в русских законодательных уч-
реждениях // Русское богатство. 1912. № 11. С. 251.
     2
       РГИА. Ф. 1276, оп. 5, д. 4, л. 2-204.
     3
       Там же. Л. 205-241.


ПАРЛАМЕНТАРИЙ В ДОРЕВОЛЮЦИОННОЙ РОССИИ:… _____________
                                                     99

демократической и трудовой фракций. Гололобов подал жалобу на
имя императора. 15 декабря 1911 г. Совет министров направил де-
ло в департамент Государственного Совета1. В конце февраля
1912 г. первый департамент Совета при рассмотрении данного де-
ла не удовлетворился ссылкой Кузнецова на статью 14 «Учрежде-
ния Государственной Думы». В результате возникших «юридиче-
ских споров» между департаментом и министерством юстиции дело
было приостановлено впредь до разъяснения Сенатом противоре-
чия между статьями 14 и 22. 15 октября 1912 г. Сенат разъяснил,
что «члены Государственной Думы подлежат уголовной ответствен-
ности за суждения и мнения, выраженные ими в заседаниях Госу-
дарственной Думы или ее отделов, либо комиссий, хотя бы, в част-
ности, таковые были заявлены в запросах, обращаемых к прави-
тельству, если в означенных суждениях и мнениях заключены при-
знаки преступных деяний»2. В 1913 г. Верховный уголовный суд
принял это дело к производству, но в условиях начавшейся войны
оно так и не было завершено.
     В 1914 г. за думскую речь 11 марта к судебной ответственно-
сти был привлечен социал-демократ Н. С. Чхеидзе, указавший в
своем выступлении по поводу реформы Сената на преимущества
республиканского строя. Николай II, ознакомившись с делом, 3 ию-
ля 1914 г. начертал резолюцию: «Надеюсь, что впредь председатель
Государственной Думы не допустит суждений противных закону и
присяге. Дело прекратить»3. В том же году киевский губернатор
Суковкин подал жалобу на В. М. Пуришкевича, заявившего в речи
2 мая, что губернатор был «в ненадлежащем виде доставлен домой
на карете скорой помощи из гостиницы “Днепр”». Император со-
гласился с мнением Совета министров возбудить против депутата
уголовное дело, которое из-за начавшейся войны не было доведено
до завершения4.
     Сама Дума дважды за период своего существования иниции-
ровала принятие законопроекта о безответственности депутатов за

    1
      Там же. Л. 295-302.
    2
      Право. 1912. № 42. С. 2267-2268.
    3
      РГИА. Ф. 1276, оп. 5, д. 1122, л. 34.
    4
      Там же. Д. 4, л. 857-858 (об).


100
_______________ «РОССИЙСКИЕ ПАРЛАМЕНТАРИИ НАЧАЛА ХХ ВЕКА...»

речи, произносимые с парламентской трибуны. В 1906 г. Государ-
ственный Совет не принял законопроект к рассмотрению, восполь-
зовавшись досрочным роспуском Думы. 27 июня 1914 г. законопро-
ект, внесенный фракцией прогрессистов, был принят нижней пала-
той в третьем чтении. Однако начавшаяся война позволила Госу-
дарственному Совету вновь проигнорировать его.
     Административные меры, не связанные с парламентской дея-
тельностью и не посягавшие на физическую свободу депутата,
применялись достаточно широко. Член Думы мог быть подвергнут
штрафу, принадлежавшее ему торговое заведение могло быть за-
крыто. В случае нарушения депутатом обязательного распоряже-
ния, изданного губернатором, он мог подвергнуться денежному
штрафу, но не аресту. Так, 1 января 1911 г. на трудовика А. А. Була-
та «за неизвещение домовой администрации о прибытии в его
квартиру на жительство двух лиц в течение двух суток» петербург-
ским градоначальником был наложен штраф в размере 200 рублей.
В связи с неуплатой депутатом штрафа, градоначальник 12 мая
1911 г. распорядился заменить его арестом на шесть недель. Булат
в заседании Думы 13 мая оспорил правомерность данного приказа,
указывая на его противоречие статье 15 «Учреждения Государст-
венной Думы», согласно которой депутаты не подлежали «личному
задержанию за долги». Председатель Думы М. В. Родзянко обра-
тился за разъяснениями к председателю Совета министров, на что
23 мая П. А. Столыпин ответил, что данный приказ «подлежит при-
ведению в исполнение лишь по истечении полномочий» Булата как
члена Государственной Думы и «при таких условиях» приказ об
аресте не противоречит статье 151.
     Прецедент, изменившим представления о депутатской непри-
косновенности, был создан Уголовным кассационным департамен-
том Сената в 1909 г. 10 ноября департамент принял решение по
возбужденному министром юстиции И. Г. Щегловитовым вопросу
«о пределах применения ст. 16 Учрежд. Государственной Думы»,
требовавшей предварительного согласия Думы для лишения сво-
боды депутата в период сессии. Обращение министра в Сенат бы-


    1
        РГИА. Ф. 1278, оп. 3, д. 137, л. 48.



    
Яндекс цитирования Яндекс.Метрика