Единое окно доступа к образовательным ресурсам

Международное сообщество и глобализация угроз безопасности. Часть 2. Международное сообщество и национальные государства в поиске ответов на новые угрозы безопасности: Сборник научных докладов

Голосов: 3

Сборник посвящен основным проблемам международной и национальной безопасности, исследованию теоретических, исторических, политологических, правовых аспектов противодействия угрозам безопасности. Представители научно-исследовательских сообществ, политические деятели, сотрудники правоохранительных органов и силовых структур России, Франции, Латвии, Эстонии, стран СНГ анализируют деятельность международного сообщества в поиске ответов на новые вызовы, взаимопонимание и взаимодействие власти и общества в борьбе с терроризмом и экстремизмом на глобальном и региональном уровнях. В отдельном разделе исследуется роль средств массовой информации, силовых структур, общественных организаций в формировании реакции общества на дестабилизирующие факторы современности. Представляет интерес для широкого круга юристов, политологов, историков, сотрудников государственных и правоохранительных организаций. Издание может быть использовано в учебном процессе в высшей школе для преподавателей, студентов и аспирантов юридических, исторических, политологических и философских специальностей. Данное издание осуществлено в рамках программы "Межрегиональные исследования в общественных науках" Российской благотворительной организации "ИНО-Центр (Информация. Наука. Образование)".

Приведенный ниже текст получен путем автоматического извлечения из оригинального PDF-документа и предназначен для предварительного просмотра.
Изображения (картинки, формулы, графики) отсутствуют.
    ной борьбе. При этом к таким лицам наряду с национальным правом
должны быть применимы как нормы международного гуманитарно-
го права, действующие в немеждународных вооружённых конфлик-
тах, так и международные нормы о защите прав человека.

д) Действия государства против террористов на оккупированной
территории
Действия Израильских вооружённых сил против различных террори-
стических групп на Палестинских территориях представляют собой
один из достаточно сложных случаев для юридической квалификации.
Верховный Суд Израиля в деле о целенаправленных убийствах пришёл
к выводу, что с момента окончания первой интифады на оккупиро-
ванных палестинских территориях имеет место международный воо-
ружённый конфликт. При этом суд сослался на то, что вооружённый
конфликт, который имеет место между оккупирующей державой и
группами восставших – являются они террористическими по своей
природе или нет, – достигает уровня международного вооружённого
конфликта54. Между тем, с обоснованностью такого решения сложно
не поспорить. Дело в том, что вооружённые столкновения на оккупи-
рованных Палестинских территориях происходят не между оккупи-
рующей державой и народом державы, оказавшейся под оккупацией.
В связи с этим высказываются мнения о том, что такие столкновения
должны квалифицироваться как немеждународный конфликт, проис-
ходящий на фоне международного55. В подтверждение этого вывода
приводятся следующие аргументы: во-первых, оккупирующая держа-
ва в течение длительного периода времени была единственным госу-
дарством, которое осуществляло эффективный контроль над террито-
рией; во-вторых, никакое другое государство не предъявляло своих
претензий в отношении этой территории, и повстанцы борются не от
имени какого-либо государства, включая государства-участники изна-
чального вооружённого конфликта56.
    Соглашаясь с этими доводами, сложно признать справедливым
вывод о квалификации такой ситуации как немеждународного воо-
ружённого конфликта. В соответствии с ч. 4 ст. 1 Первого дополни-
тельного протокола к Женевским конвенциям, к международным
вооруженным конфликтам относятся, в том числе, и конфликты, в
которых народы ведут борьбу против иностранной оккупации. В
своём Консультативном заключении Международный суд ООН при-
знал, что для установления факта оккупации не требуется, чтобы

                               52


оккупации подвергалась обязательно территория, находящаяся под
суверенитетом какого-либо государства57.
    В свете такого толкования понятия «оккупация» вполне логич-
ным представляется обосновывать наличие на оккупированных Па-
лестинских территориях международного вооружённого конфликта
в соответствии с Первым дополнительным протоколом 1977 г. От-
сюда следует вывод о том, что в ходе такого конфликта сражающие-
ся на неправительственной стороне, при удовлетворении уже упоми-
навшихся четырёх признаков, должны рассматриваться в качестве
комбатантов, и, следовательно, на них должен распространяться ста-
тус военнопленных.
    В настоящей статье были проанализированы далеко не все си-
туации, возникающие в ходе борьбы с терроризмом, однако проде-
ланный анализ позволяет сделать выводы о том, что, несмотря на
хрупкость баланса между поддержанием безопасности и принципа-
ми гуманности, которые по определению должны быть применимы
всеми сторонами конфликта, именно государство в силу своей при-
роды должно оставаться связанным положениями права, и, прежде
всего, международного права, даже в ситуации, когда другая сторона
конфликта действует вопреки предписаниям норм права и морали.


1
     Гассер Х-П. Международное гуманитарное право. Введение. М., 1999. С. 27.
2
     Meron T. Convergence of International Humanitarian Law and Human Rights Law, in:
     D. Warner. Human Rights and Humanitarian Law. London, 1997. P. 100.
3
     Frowein J.A. The Relationship between Human Rights Regimes and Regimes of
     Belligerent Occupation // Israel Yearbook of Human Rights. Vol. 28. 1999. P. 9.
4
     International Court of Justice, Advisory Opinion on Legality of the Threat or Use of Nu-
     clear Weapons, 8 July 1996. Para. 24.
5
     International Court of Justice, Advisory Opinion on Legal Consequences of the
     Construction of a Wall in the Occupied Palestinian Territory of 9th of July 2004. Para 106.
6
     Пункт 1 ст. 4 Пакта о гражданских и политических правах от 19 декабря 1966 г. //
     Ведомости Верховного Совета СССР. 1976. №17. Ст. 291.
7
     См., к примеру, ст. 4 Пакта о гражданских и политических правах; ст. 15 (Европей-
     ской) Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г. в
     ред. 11.05.1994 г. // Собрание законодательства РФ. 8 января 2001 г. N 2. Ст. 163.
8
     UN Committee on Human Rights, General Comment № 29 on Article 4,
     CCPR/C/21/Rev.1/Add.11 29. Para.4, http://www.unhchr.ch/tbs/doc.nsf/0/
     71eba4be3974b4f7c1256ae200517361/$FILE/G0144470.pdf
9
     General Comment № 29. Para. 5.
10
     UN Committee on Human Rights, General Comment № 05: Derogation of rights (Art. 4)
     31/07/81, http://www.unhchr.ch/tbs/doc.nsf/0
     /ecb5519dedd9b550c12563ed0046d1a1?Opendocument. Пар. 3.



                                               53


11
     См. ст. 4 Пакта о гражданских и политических правах.
12
     UN Human Rights Committee, Views on the Landinelli Silva v. Uruguay Case. (34/78).
     Para. 8.3; См. также: Wiesmann and Lanza Perdomo v. Uruguay (8/77). Para. 14, 17.
13
     В данной статье понятие «международное гуманитарное право» используется в
     узком смысле, как совокупность международно-правовых норм, призванных
     ограничить средства и методы ведения войны и нацеленных на защиту жертв
     войны. Подробнее об этом см.: Русинова В.Н. Нарушения международного
     гуманитарного права: индивидуальная уголовная ответственность и судебное
     преследование. М., 2006. С. 16-20.
14
     Ст. 11 Проекта статей об ответственности государств за международно-
     противоправные деяния, прин. Комиссией ООН по международному праву в 2001 г.,
     http://www.un.org/law/ilc/texts/State_responsibility/responsibilityfra.htm.
15
     International Court of Justice, Case Concerning Military and Paramilitary Activities in
     and against Nicaragua (Nicaragua v. United States of America), Judgment of 27 June
     1986. Paras.114-116.
16
     Ibid. Para.115.
17
     International Tribunal for the Former Yugoslavia, Appeals Chamber, The Prosecutor v.
     Dusko Tadic, Judgment of 15 July 1999. Para. 120.
18
     The UN Security Council Resolutions: S/RES/425 of March 19, 1978; S/RES/573 of
     October 4, 1985; S/RES/611 of April 25, 1988; S/RES/41/38 of November 20, 1986.
19
     The UN Security Council Resolution S/RES/1373 of September 28, 2001.
20
     Ratner S. Jus ad bellum and Jus in bello after September 11// American Journal of
     International Law. Vol. 96. 2002. P. 905.
21
     ICJ, Advisory Opinion on Legal Consequences of the Construction of a Wall in the
     Occupied Palestinian Territory. Para.139.
22
     Wengler W. Der Begriff des Vцlkerrechtssubjektes im Lichte der politischen Gegenwart,
     in: Friedenswarte 51 (1951–1953). S. 347.
23
     Report of the ICRC Commission of Experts for the Study of the question of Aid to the
     Victims of Internal Conflicts, Geneva, 1962. P. 3.
24
     Гассер Х.-П. Международное гуманитарное право. Введение. М., 1999. С. 34-35.
25
     International Tribunal for the Former Yugoslavia, The Prosecutor v. Dusco Tadic, The
     Appeals Chamber, Decision on the Defence Motion for Interlocutory Appeal on
     Jurisdiction of 2 October 1995. Para. 70.
26
     Juan Carlos Abella v. Argentina, Case 11.137, Inter-Am. C.H.R., 55/97,
     OEA/Ser.L/V/II.98, doc. 6 rev. (Apr. 13, 1998).
27
     Женевская Конвенция об обращении с военнопленными от 12 августа 1949 г. //
     Действующее международное право / Сост. Ю.М. Колосов, Э.С. Кривчикова. В 3-
     х т. М., 1999. Т. 2. С. 634.
28
     См.: ст. 75 Первого дополнительного протокола.
29
     The UN Security Council Resolution S/RES/1701 of August 11, 2006.
30
     Общая ст. 2 четырёх Женевских конвенций о защите жертв войны 1949 г. и ст. 1
     Дополнительного протокола I к Женевским конвенциям от 12 августа 1949 г., ка-
     сающегося защиты жертв международных вооруженных конфликтов от 8 июня
     1977 г. // Действующее международное право / Сост. Ю.М. Колосов, Э.С. Кривчи-
     кова. В 3-х т. М., 1999. Т. 2. С. 732.
31
     См.: Хенкертс Ж.-М., Досвальд-Бек Л. Обычное международное гуманитарное
     право. Т. 1. Нормы. МККК, 2006. С. 15.




                                           54


32
     Резолюция Генеральной Ассамблеи ООН от 14 декабря 1974 г. «Определение
     агрессии» // Действующее международное право / Сост. Ю.М. Колосов, Э.С.
     Кривчикова. В 3-х т. М., 1999. Т. 2. С. 199.
33
     Case Concerning Military and Paramilitary Activities in and against Nicaragua.
     Judgment. Para. 220.
34
     Quenivet N. The “War against Terror” and International Humanitarian Law, www.ruhr-
     uni-bochum.de/ifhv/news/Tashkent_Speech%20Quenivet.pdf.
35
     European Court on Human Rights, Grand Chamber, Decision as to the Admissibility of
     Application No. 52207/99. Para. 35.
36
     Ibid. Para. 54.
37
     Ibid. Para. 61.
38
     Ibid. Para. 71.
39
     Ibid. Para. 75.
40
     Ibid. Para. 76.
41
     UN Committee on Human Rights, Sergio Euben Lopez Burgos v. Uruguay,
     Communication No. R.12/52 (6 June 1979), U.N. Doc. Supp. No. 40 (A/36/40) at 176
     (1981). http://www.law.wits.ac.za/humanrts/undocs/session36/12-52.htm
42
     Ibid. Para. 12.2.
43
     ICJ, Advisory Opinion on Legal Consequences of the Construction of a Wall in the
     Occupied Palestinian Territory. Para. 109.
44
     Roger A., Ekando N. Innerstaatliche bewaffnete Konflikte und Drittstaaten. Leipzig,
     2001. S. 41.
45
     Gasser H.-P. Einfьhrung in das humanitдre Vцlkerrecht. Bern/ Stuttgart/ Wien, 1991.
     S. 90.
46
     См.: Kimminich O. Schutz der Menschen in bewaffneten Konflikten. Mьnchen, 1987.
     S. 57; Schiendler D. Different Types of Armed Conflicts According to the Geneva
     Conventions and Protocols // Recueil des Cours de l’Acadйmie de droit international de la
     Haye. 1979 II. P. 150; Gasser H.-P. Op. cit., S. 90.
47
     ICJ, Case Concerning Military and Paramilitary... Para. 219.
48
     См.: Wengler W. Op. cit. S. 1472.
49
     Meyer G. Menschenrechte im Bьrgerkrieg. Mьnster, 1996. S. 62.
50
     Rajower F. Das Recht des bewaffneten nicht-internationalen Konflikts seit 1949. Zьrich,
     1990. S. 32 et seq.
51
     См.: Lombardi A.V. Bьrgerkrieg und Vцlkerrecht. Berlin, 1976. S. 355.
52
     Meyer G. Op. cit. S. 65.
53
     International humanitarian law and the challenges of contemporary armed conflicts.
     Document prepared by the International Committee of the Red Cross for the 30th
     International Conference of the Red Cross and Red Crescent, Geneva, Switzerland, 26–30
     November 2007 // International Review of the Red Cross. 2007. Vol. 89. №867. P. 725.
54
     Supreme Court of Israel, Judgment on The Public Committee against torture in Israel v.
     the Government of Israel case, December 11, 2005,
     http://slomanson.tjsl.edu/israeli_SCt_Targeted_Killing_Case.pdf.
55
     Milanovic M. Lessons for human rights and humanitarian law in the war on terror:
     comparing Hamdan and the Israeli targeted Killings case // International Review of the
     Red Cross. 2007. Vol. 89. Number 866. P. 384.
56
     Ibid. P.385; Kretzmer D. Targeted Killing of Suspected Terrorists: extra-judicial
     executions or legitimate means of defence? // European Journal of International Law.
     2005. Vol. 16. P. 208–211.
57
     ICJ, Advisory Opinion on Legal Consequences of the Construction... Para. 95.



                                               55


        Н. Ю. Маркушина
        Международные организации –
        арена сотрудничества или дружбы
        России и США?1




Окончание холодной войны и крах Советского Союза в начале 90-х
годов ХХ века привели к распаду биполярной структуры, сложив-
шейся к тому времени в международных отношениях. Ведущей тен-
денцией общественного развития стало формирование многополяр-
ной системы. Возникновение на постсоветском пространстве России,
ставшей правопреемницей Советского Союза, не избавило страну от
трудностей, связанных с необходимостью найти свою нишу в меж-
дународных делах. От российского государства в 90-е годы XX века
потребовались значительные усилия по построению новых взаимо-
отношений в мире. В «Концепции внешней политики Российского
государства» определено, что «Россия заинтересована в стабильной
системе международных отношений, основанной на принципах рав-
ноправия, взаимного уважения и взаимовыгодного сотрудничества.
Эта система призвана обеспечить надежную безопасность каждого
члена мирового сообщества в политической, военной, экономиче-
ской, гуманитарной и иных областях» 1 . Активизация в последние
годы внешней политики России объективно усиливает значение ме-

1
    ©   Маркушина Н. Ю., 2008


                                56


ждународного сотрудничества со странами мира. Но по-прежнему
отдельной стороной стоит вопрос о взаимодействии России с США.
Согласно Концепции, «Российская Федерация готова к преодолению
значительных трудностей последнего времени в отношениях с США,
сохранению создававшейся на протяжении почти 10 лет инфра-
структуры российско-американского сотрудничества. Несмотря на
наличие серьезных, в ряде случаев – принципиальных разногласий,
российско-американское взаимодействие является необходимым
условием улучшения международной обстановки и обеспечения
глобальной стратегической стабильности».2
    Но что наполняет это взаимодействие, и из каких позиций исходят
стороны? Вопрос очень важный для анализа двухсторонних отноше-
ний. Конечно, нельзя охватить все аспекты взаимоотношений России
и США, поэтому следует отметить особенно важные моменты.
    Приход к власти В.Путина и его жёсткая линия в отношении
внешней политики не всегда находили положительный отклик за
рубежом, и, в частности, у США. Следует признать, что многие
представители Запада не пришли ещё к единой стратегии по поводу
России, ясно, что без её участия невозможна всеобщая глобализация.
Из этой ситуации только два выхода – либо Россия будет глобальной
проблемой, либо Россия становиться деловым партнёром в глобали-
зующемся мире.
    Но в этой сложной дилемме следует учитывать не только взаи-
моотношения двух государств, но и важнейшую роль международ-
ных организаций в мировой политике. Создается не однополярная, а
многоуровневая высокоподвижная международная и межгосударст-
венная система, где проблемы, особенно экономические и политиче-
ские, выдвигаются на первый план, все больше требуют многосто-
ронних решений, новых международных институтов. Нельзя не от-
метить, что значение и влияние международных отношений на ми-
ровую экономику и политику порой намного заметнее, весомее, чем
даже самых мощных государств. По словам московского политолога
М.М.Лебедевой, «международные организации и институты все ак-
тивнее вмешиваются во внутриполитические вопросы, такие как
урегулирование конфликтов, соблюдение прав человека, определе-
ние финансовой политики государств и т. п., а внутригосударствен-
ные регионы стремятся к внешнеполитической деятельности, порой
наравне с центральными властями»3. Подчас мировыми арбитрами и
проводниками мировой политики становятся именно международ-

                                 57


ные организации. В частности, в качестве примера можно привести
драматическую роль, которую суждено было сыграть МАГАТЭ в
развёртывании военной операции в Ираке. А новый виток скандала с
иракским инженером-перебежчиком Рафидом Ахмедом Альваном
вновь переносит действие на площадку ООН, поскольку именно там
прозвучала речь госсекретаря США Колина Пауэлла о необходимо-
сти вторжения в Ирак (основанная на неверных данных, предостав-
ленных беженцем)4.
    Сегодня участие в деятельности международных организаций –
один из необходимых «пропусков» в сообщество стран, желающих
оставаться субъектами, а не только объектами политики того так
называемого «цивилизованного мирового сообщества»5, на принад-
лежность к которому Россия претендует уже как минимум три века.
Вступив в Совет Европы, установив «особые» отношения с ЕС и
НАТО, рассчитывая на полноправное участие в «семерке» (а теперь
уже «восьмёрке»), Россия подала в 90-х гг. заявку на возврат к вид-
ной роли в жизни мирового сообщества после длительного перерыва,
начавшегося в 1917 году. Проблема российской политики состоит в
том, чтобы совместить взятые на себя и возможные будущие между-
народные обязательства с национальными интересами. Это потребу-
ет, с одной стороны, максимального использования возможностей
международных организаций и партнерских сообществ в интересах
страны. С другой стороны – постоянных попыток влиять с той же
целью на эти организации и сообщества, склонные чересчур жестко
и прямолинейно навязывать свои, по большей части, впрочем, уни-
версальные нормы, а также представления о целях и средствах миро-
вой политики.
    По всей видимости, в этом лежат и основные противоречия в
российской и американской политике. Поскольку именно России
нужно искать путь там, где, по словам Збигнева Бжезинского, «аме-
риканское глобальное превосходство, таким образом, подкрепляется
сложной системой союзов и коалиций, которая буквально опутывает
весь мир»6 . В первую очередь речь идёт об отношениях Россия –
НАТО. Роль НАТО, с момента основания организации в качестве
военно-политического союза, заключалась в обеспечении коллек-
тивной обороны от любой формы агрессии и поддержании безопас-
ности для развития демократии и экономического роста. Договор
организации Североатлантического альянса был подписан в апреле
1949 г. в Вашингтоне. Его сердцевину составляет статья 5, преду-

                               58


сматривающая оказание участниками помощи друг другу в случае
вооруженного нападения на одного из них7. Вопрос выживаемости
поставил НАТО перед необходимостью перестроить свою деятель-
ность в соответствии с новыми вызовами и угрозами миру. Теперь
НАТО позиционирует себя как организацию, которая может оказать
содействие странам в демократизации общества и переориентации
военных сил на борьбу с новыми вызовами, в том числе и для уча-
стия в миротворческих операциях под руководством НАТО.
    В каких случаях Россия и США в рамках сотрудничества с
НАТО могут выступать партнёрами, а когда – соперниками? В пер-
вом случае речь может идти о том, что отличительной чертой фор-
мирующейся новой системы стала растущая взаимозависимость го-
сударств мира в экономическом, политическом, культурном, соци-
альном и информационном отношениях. В тот же момент открылись
не только новые горизонты, но и новые угрозы. Проблема безопас-
ности – одна из основных. Изначально этот вопрос рассматривался,
прежде всего, как недопущение внешней агрессии. Долгое время
безопасность безоговорочно связывалась именно с военным потен-
циалом участников международных отношений. Но на современном
этапе развития человечество столкнулось с очередными вызовами и
вынуждено считаться с множеством новых факторов, определяющих
его развитие. Наиболее острые вопросы связаны с терроризмом, ко-
торый представляет собой самый опасный способ политической дес-
табилизации общества. Даже сам термин «международный» указы-
вает на масштабность и значимость этого явления и на сложность в
борьбе с ним. Нельзя говорить, что появлению терроризма способст-
вовали последние изменения в мировой системе. Терроризм сущест-
вовал задолго до 11 сентября 2001 года. Но именно эти события в
Америке показали уязвимость всех, в том числе и страны, занимаю-
щей лидирующие позиции в мире после окончания «холодной вой-
ны». Для России терроризм также является одной из крайне болез-
ненных проблем. Мощь США и НАТО и подключение к программам
мирового сообщества помогут прийти к выработке общей антитер-
рористической политики в области безопасности мира. В частности,
огромную роль может сыграть и координация действий с такими
странами, как Россия, в том числе по борьбе с преступностью (нар-
котики, торговля оружием и т. д.), связанной с терроризмом. Именно
подобное сотрудничество между странами-участницами организа-
ции и неучастницами поможет найти пути решения проблемы. Оно

                                59


может стать основой важного элемента долгосрочной стратегии во
внешней политике стран, направленной на безопасность мира и
борьбу с терроризмом. Совместные операции по гражданской обо-
роне и чрезвычайным ситуациям, а также система быстрого реагиро-
вания тоже могут стать результатом процесса межнационального
сотрудничества.
    Но главной проблемой всё-таки остаётся отсутствие единого
подхода к антитеррористической позиции России и НАТО. Для Рос-
сии это, в первую очередь, попытка сохранить свою специфику,
единство страны. НАТО не в последнюю очередь имеет желание
закрепить современное преобразование стран по образу и подобию
западной модели, включающей западную трактовку демократиче-
ских свобод и ценностей. По данным Парламентской ассамблеи
НАТО, в период с первого заседания Совместного Постоянного Со-
вета Россия-НАТО в июле 1997 года и до сентября 2001 года вопро-
сы борьбы с терроризмом рассматривались в общем плане (напри-
мер, противодействие распространению ОМП), и лишь на двух из 52
заседаний эта тема ставилась в прямой постановке 8 . В 2002 году
Римской декларацией отношения Россия-НАТО были переведены на
новый этап – создан Совет Россия-НАТО. Россия и НАТО нашли
общий язык в вопросе о взаимной возможности размещения на своих
территориях армейских подразделений и военной техники друг дру-
га. «В этом году, надеюсь, мы подпишем с НАТО соглашение “О
статусе сил”», – заявил в апреле 2004 года в Осло министр обороны
России Сергей Иванов. «Документ позволит подразделениям НАТО
с военной техникой пребывать на нашей территории, а нашим – на
территории стран-членов альянса, – сказал Иванов. – Это соглаше-
ние готовится в рамках сотрудничества России с НАТО по борьбе с
международным терроризмом»9. Но только через три года, в октябре
2007 года, Владимир Путин подписал Федеральный закон «О рати-
фикации Соглашения между государствами-участниками Североат-
лантического договора и другими государствами, участвующими в
программе “Партнёрство ради мира”, о статусе их Сил от 19 июня
1995 года и Дополнительного протокола к нему». Закон был принят
Госдумой 23 мая и одобрен Советом Федерации 25 мая 2007 года.
Федеральным законом ратифицируется Соглашение между государ-
ствами-участниками Североатлантического договора и другими го-
сударствами, участвующими в программе «Партнёрство ради мира»,
о статусе их Сил от 19 июня 1995 года, подписанное от имени Рос-

                              60


сийской Федерации в Вильнюсе 21 апреля 2005 года, и Дополни-
тельный протокол к нему, подписанный в Софии 28 апреля 2006 го-
да10. Подобные действия, считает НАТО, должны сыграть большую
роль в борьбе против терроризма.
    Но это только одна сторона медали. С другой стороны, как это
отмечено в Обзоре внешней политики Российской Федерации, «на-
чинают в реальном военном строительстве проявляться последст-
вия выхода США из Договора по противоракетной обороне (ПРО).
Они приступили к развертыванию глобальной системы ПРО. По-
строены две базы ракет-перехватчиков на Аляске и в Калифорнии.
Планируется создание третьей такой базы в Восточной Европе.
Американцы втягивают некоторых европейских партнеров по
НАТО в развертывание эшелонированной ПРО в Европе в качестве
интегрированной части своей глобальной системы ПРО11. Для Рос-
сии звучат достаточно неправдоподобно аргументы США о том,
что системы ПРО в Восточной Европе нацелены на предотвраще-
ние угрозы со стороны Ирана. Ведущий научный сотрудник Центра
международной безопасности ИМЭМО РАН генерал-майор в от-
ставке Владимир Белоус не сомневается, что «будущая ПРО в
Польше и Чехии будет иметь исключительно антироссийскую и
антикитайскую направленность»12.
    Конечно, нельзя замыкать отношения России и США в области
международных организаций на НАТО. Выживание и усиление Рос-
сии зависит во многом от желания соседей на Востоке и Западе со-
трудничать с нею. Развитие межгосударственных отношений России
с Америкой складывается непросто и характеризуется значительны-
ми перепадами. В этих условиях укрепление взаимопонимания и
развития сотрудничества между странами важно и на уровне регио-
нов. Эксперты выделяют некоторые регионы, имеющие особенно
благоприятные перспективы для налаживания всестороннего со-
трудничества для России и США. Это регионы Балтийского, Барен-
цева и Чёрного морей, располагающие уже определённым опытом
подобных взаимодействий.
    В данном контексте немаловажна для России институционная
поддержка в виде таких региональных и субрегиональных организа-
ций, как Совет государств Балтийского моря (СГБМ), Баренц-Евро
арктический совет (БЕАС), Баренц Евро-Арктический регион (БЕАР),
Черноморский экономический совет (ЧЭС). США также активно со-
трудничают в рамках этих региональных международных организаци-

                               61



    
Яндекс цитирования Яндекс.Метрика