Единое окно доступа к образовательным ресурсам

Международное сообщество и глобализация угроз безопасности. Часть 2. Международное сообщество и национальные государства в поиске ответов на новые угрозы безопасности: Сборник научных докладов

Голосов: 3

Сборник посвящен основным проблемам международной и национальной безопасности, исследованию теоретических, исторических, политологических, правовых аспектов противодействия угрозам безопасности. Представители научно-исследовательских сообществ, политические деятели, сотрудники правоохранительных органов и силовых структур России, Франции, Латвии, Эстонии, стран СНГ анализируют деятельность международного сообщества в поиске ответов на новые вызовы, взаимопонимание и взаимодействие власти и общества в борьбе с терроризмом и экстремизмом на глобальном и региональном уровнях. В отдельном разделе исследуется роль средств массовой информации, силовых структур, общественных организаций в формировании реакции общества на дестабилизирующие факторы современности. Представляет интерес для широкого круга юристов, политологов, историков, сотрудников государственных и правоохранительных организаций. Издание может быть использовано в учебном процессе в высшей школе для преподавателей, студентов и аспирантов юридических, исторических, политологических и философских специальностей. Данное издание осуществлено в рамках программы "Межрегиональные исследования в общественных науках" Российской благотворительной организации "ИНО-Центр (Информация. Наука. Образование)".

Приведенный ниже текст получен путем автоматического извлечения из оригинального PDF-документа и предназначен для предварительного просмотра.
Изображения (картинки, формулы, графики) отсутствуют.
    знал право США на самооборону19, квалифицировав тем самым этот
акт как «вооружённое нападение», что дало повод для некоторых
учёных сделать вывод об изменении концепции «вооружённого на-
падения»20. Вместе с тем, вынося «Консультативное заключение по
делу о правовых последствиях возведения стены», Международный
суд ООН ещё раз подтвердил, что «статья 51 Устава ООН … призна-
ёт существование неотъемлемого права на самооборону в случае
вооружённой атаки одного государства против другого государст-
ва»21. Таким образом, представляется верным даже после событий 11
сентября оставаться на позиции признания международного кон-
фликта только в том случае, когда, во-первых, действия террористов
можно вменить какому-либо государству и, во-вторых, эти действия
по своему масштабу сравнимы с действиями регулярных вооружён-
ных сил.

б) Террористические акты как немеждународные вооружённые
конфликты?
Вывод о том, что только в редких исключительных случаях террори-
стический акт будет подпадать под определение вооружённого кон-
фликта международного характера, не лишает актуальности вопрос о
возможности квалифицировать террористический акт в качестве
вооружённого конфликта немеждународного характера. В отсутст-
вие конвенционно закрепленного определения понятия «вооружён-
ный конфликт» существуют различные точки зрения о том, какие
критерии позволяют отграничить ситуации внутренней напряжённо-
сти и спорадические акты насилия от вооружённых конфликтов. В
частности, предлагается использовать такие критерии, как «массо-
вость», наличие определённого уровня организации сторон 22 , дли-
тельность конфликта, размер территории, захваченной неправитель-
ственной стороной конфликта 23 , «потребность жертв конфликта в
защите»24 и другие. Рассматривая дело Тадича в 1995 г., Междуна-
родный уголовный трибунал по бывшей Югославии пришёл к выво-
ду, что «вооружённый конфликт имеет место всегда, когда происхо-
дит обращение к вооружённой силе между государствами либо дли-
тельное вооружённое насилие в отношениях между правительствен-
ными властями и организованными вооружёнными группировками
или между такими группировками».25 Следовательно, при определе-
нии, имеет ли место немеждународный вооружённый конфликт,
именно критерий «длительности» является определяющим; кроме

                               42


того, констатировать наличие вооружённого конфликта можно толь-
ко в том случае, если можно чётко отличить, как минимум, две сто-
роны этого конфликта. Вместе с тем, сам характер террористических
актов таков, что в качестве цели избираются, как правило, граждан-
ские мишени, и действия производятся точечно и разорваны между
собой по времени.
    В свете этих выводов следует дать негативную оценку решению
Межамериканской комиссии по правам человека, которая, рассмат-
ривая дело Хуан Карлос Абелла против Аргентины, признала воору-
жённым конфликтом ситуацию, когда вооружённая группа напала
на военные казармы и столкновения продолжались около двух су-
ток26. Такое нападение не может быть признано вооружённым кон-
фликтом немеждународного характера в силу отсутствия длительно-
сти.
    Таким образом, террористические акты вряд ли подпадают под
понятие вооружённого конфликта, а потому в случае таких атак на
все лица продолжают распространяться международные нормы о
защите прав человека и национальное право.

Действия, предпринимаемые государствами в ответ
на террористические атаки
а) Военные действия против государства, которое
поддерживает террористов
Ситуация, когда в рамках борьбы с терроризмом начинаются дейст-
вия против правительственных вооружённых сил другого государст-
ва или террористических организаций, в случае, когда их действия
вменяются этому государству, бесспорно, подпадают под понятие
международного вооружённого конфликта. Именно так нужно ква-
лифицировать вооружённые действия коалиции государств во главе
с США в Афганистане против афганских вооружённых сил, движе-
ния Талибан и Аль-Кайеды в период с 2001 г. до момента падения
правительства талибов. Таким образом, в течение этого периода
времени члены Талибан подпадали под понятие комбатанты, а, сле-
довательно, являлись законной целью для нападения, но, соответст-
венно, на них распространялся статус военнопленных, и они не мог-
ли быть привлечены к ответственности за применение силы против
комбатантов противника. Что касается статуса членов Аль-Кайеды,
то его определение зависит от того, удовлетворяют ли конкретные
лица критериям, позволяющим рассматривать группы лиц, не вхо-

                                43


дящих в состав регулярных вооружённых сил, в качестве комбатан-
тов. В соответствии с пп. 2 ч. «А» ст. 4 Женевской конвенции об об-
ращении с военнопленными 1949 г., к таким критериям относятся:
    а) организованность (во главе должно стоять лицо, ответственное
за своих подчинённых);
    б) наличие отличительного знака, определённого и явственно
видимого издали;
    в) открытое ношение оружия;
    г) соблюдение законов и обычаев войны27.
    Принимая во внимание, что четвёртый критерий несёт не юри-
дическую, а скорее, этическую нагрузку, можно указать на то, что
члены Аль-Кайеды, как правило, скрывали свою деятельность, а,
следовательно, не носили открыто оружие и не имели опознаватель-
ного знака: чаще всего речь шла о случаях, когда человек вёл себя
как «комбатант» ночью и как «гражданское лицо» – днём. Отсюда
получается, что члены Аль-Кайеды не могли претендовать на статус
комбатантов и военнопленных в случае задержания силами против-
ника. В литературе такая категория лиц традиционно именуется «не-
законными комбатантами». Хотя международные договоры по меж-
дународному гуманитарному праву не содержат такого термина, в
этих договорах можно найти нормы, определяющие статус таких лиц.
В частности, в ходе непосредственного участия в военных действиях
эти лица могут являться законным объектом для нападения, в то же
время сами «незаконные комбатанты» не получают привилегий ком-
батантов, т. е. их участие в военных действиях незаконно, и они под-
лежат привлечению к ответственности за участие в вооружённых
формированиях, за убийства и причинение вреда здоровью комба-
тантам противника. Попадая во власть неприятеля, такие лица не
становятся военнопленными, вместе с тем, они пользуются гаран-
тиями гуманного обращения и правом на справедливое судебное
разбирательство28.

б) Военные операции против террористических группировок на
территории государств, поддерживающих террористов
В очередной раз обращаясь к Ливано-Израильскому конфликту
2006 г., необходимо квалифицировать ответные действия Израиля,
вооружённые силы которого вторглись на территорию Ливана и
приняли участие в военной операции против движения Хезболла.
Совет Безопасности ООН в своей резолюции 1701 (2006), принятой

                                44


сразу после начала Израилем военных действий против Хезболлы на
территории Ливана, обращается как к Хезболле, так и к Ливану29,
что позволяет сделать вывод о том, что Совет Безопасности не вме-
няет действия Хезболлы Ливану. Можно ли квалифицировать такой
вооружённый конфликт как международный? В Женевских конвен-
циях 1949 г. и Первом дополнительном протоколе 1977 г. речь идёт
только о противостоянии государств друг другу30. В общей ст. 3 ука-
зывается на немеждународные конфликты как на ситуации, которые
«не являются международными» и «происходят на территории од-
ной из Высоких Договаривающихся сторон», что позволяет делать
вывод о том, что имелись ввиду только конфликты, которые проис-
ходят на территории одного государства между его вооружёнными
силами и антиправительственными формированиями или между та-
кими формированиями. Означает ли это, что подобные трансгранич-
ные конфликты, когда вооруженные действия ведутся одним госу-
дарством против неправительственных сил на территории другого
государства, выпадают из сферы регулирования международного
гуманитарного права? Нет, так как структура основных источников
международного гуманитарного права построена таким образом, что
охваченными её действием являются все вооружённые конфликты.
Если основная сфера действия четырёх Женевских конвенций и
Первого дополнительного протокола – это международные воору-
жённые конфликты, то сфера действия общей ст. 3 Женевских кон-
венций и Второго дополнительного протокола сформулирована по
остаточному принципу: конфликты, не подпадающие под понятие
международного конфликта. Следовательно, такие трансграничные
вооружённые конфликты следует трактовать как немеждународные.
    Статус участников немеждународных конфликтов в корне отли-
чается от статуса лиц, участвующих в международных конфликтах.
Это отличие связано с тем, что на данный момент ни на уровне меж-
дународных договоров, ни на уровне международных обычаев нет
нормы, наделяющей участников немеждународных конфликтов ста-
тусом комбатантов31. Это означает, что неправительственные силы
участвуют в вооружённых столкновениях незаконно: они не облада-
ют привилегией использования оружия против непосредственных
участников конфликта с целью выведения противника из строя и не
наделяются статусом военнопленных, т. е. их действия должны ква-
лифицироваться по уголовному законодательству соответствующего
государства как незаконное ношение оружия, создание незаконного

                                 45


вооружённого формирования, нанесение вреда здоровью, убийство и
т. д. Таким образом, попадая во власть противника, члены таких
формирований подлежат привлечению к уголовной ответственности.
С другой стороны, если представители неправительственной сторо-
ны конфликта захватывают противника, будь то участник прави-
тельственных или неправительственных вооружённых формирова-
ний, такое деяние также нужно рассматривать в свете национального
уголовного права и трактоваться оно может как незаконное лишение
свободы. Вместе с тем, в соответствии с общей ст. 3 Женевских кон-
венций и Вторым дополнительным протоколом, должны соблюдать-
ся минимальные гарантии гуманного обращения и обеспечиваться
право на справедливое судебное разбирательство. Кроме того, п. 5 ст.
6 Второго дополнительного протокола содержит призыв к властям
обеспечить «как можно более широкую амнистию лицам, участво-
вавшим в вооружённом конфликте».

в) Точечные военные операции непосредственно против
террористов, находящихся на территории других государств
Подобные операции нередко используются государствами, к приме-
ру, США и Израилем, для уничтожения тренировочных лагерей тер-
рористов или для точечного уничтожения таких лиц, скрывающихся
в каком-либо жилом объекте или перемещающихся на автомобиле.
    Эти действия не подпадают под определение международного
вооруженного конфликта, ибо сам факт, что эти атаки происходят на
территории других государств, не позволяет сделать такой вывод, т.
к. международный конфликт – это, следуя «букве» Резолюции Гене-
ральной Ассамблеи ООН, «применение вооруженной силы государ-
ством против суверенитета, территориальной неприкосновенности
или политической независимости другого государства или каким-
либо другим образом, несовместимым с Уставом Организации Объ-
единенных Наций»32.
    Можно ли такой случай точечного уничтожения террористов
квалифицировать как конфликт немеждународного характера? Пред-
ставляется, что в отсутствие «длительности» вооружённого кон-
фликта и организованности террористической группы, этот кон-
фликт не может рассматриваться как немеждународный. Потому
стоит признать несостоятельными выводы некоторых авторов о том,
что общая статья 3 Женевских конвенций как «конвенция в миниа-


                                46


тюре», содержащая минимальные требования гуманности33, должна
применяться к таким ситуациям34.
    Однако если режим международного гуманитарного права не-
применим, то действуют ли другие отрасли международного права, в
частности, международные нормы о защите прав человека? И здесь
речь прежде всего идёт о праве на жизнь и о праве на справедливое
судебное разбирательство. Отметим, что случай экстерриториально-
го применения силы против лиц, подозреваемых в терроризме, явля-
ется достаточно проблематичным и с точки зрения норм о защите
прав человека. Возникающие в связи с такими действиями проблемы
можно достаточно ярко продемонстрировать на основе решения
Большой палаты Европейского суда по правам человека, вынесенно-
го по делу «Банкович и другие против Бельгии, Чешской республики,
Дании, Франции, Германии, Греции, Болгарии, Исландии, Италии,
Люксембурга, Нидерландов, Норвегии, Польши, Португалии, Испа-
нии, Турции и Соединённого Королевства» 12 декабря 2001 г.
    Заявители Банкович и другие жаловались на нарушение государ-
ствами-ответчиками Европейской конвенции по правам человека в
связи с тем, что их родственники или они сами пострадали от бом-
бардировки силами НАТО Сербского телерадиоцентра в Белграде 23
апреля 1999 г. Ответчики настаивали на том, что эти лица не нахо-
дились под юрисдикцией государств, участвовавших в осуществле-
нии бомбардировки телерадиоцентра 35 , и возможное нарушение
конвенции является так называемым «экс-территориальным актом»36.
При этом государства-ответчики ссылались на ст. 1 Европейской
конвенции по правам человека, в которой установлено, что «Высо-
кие Договаривающиеся Стороны обеспечивают каждому, находяще-
муся под их юрисдикцией (выделено мной – В.Р.), права и свободы,
определенные в разделе I настоящей Конвенции».
    Европейский суд по правам человека пришёл к выводу, что ста-
тья 1 конвенции отражает территориальный аспект юрисдикции, в то
время как другие принципы юрисдикции носят исключительный
характер и требуют дополнительного обоснования в каждом отдель-
ном деле37. Этот судебный орган лишь в небольшом числе дел в ис-
ключительных случаях признавал, что действия, совершённые или
имеющие эффект за пределами их территории, могут являться слу-
чаями осуществления юрисдикции в смысле ст. 1 конвенции. В де-
лах, касавшихся действий турецких сил на территории Северного
Кипра, в частности, в решениях по делу Луизиду и по делу Кипр

                                47


против Турции Европейский суд по правам человека пришёл к выво-
ду, что Турция осуществляла эффективный контроль за этой терри-
торией и признал это государство надлежащим ответчиком. Вместе с
тем, прецедентная практика суда показывает, что он только в исклю-
чительных случаях признаёт экс-территориальную юрисдикцию го-
сударств: все эти случаи связаны либо с осуществлением государст-
вом-ответчиком эффективного контроля над частью территории дру-
гого государства или его жителями в случае военной оккупации, ли-
бо с осуществлением государством-ответчиком всех или части
функций публичной власти другого государства, которые обычно
осуществляются правительством, при наличии согласия, приглаше-
ния или одобрения этого государства38.
    В деле Банкович и др. Европейский суд по правам человека по-
яснил, что одного того обстоятельства, что действия сил НАТО
можно вменить соответствующим государствам, еще недостаточно,
чтобы сделать вывод об осуществлении этими государствами эффек-
тивного контроля за этой территорией39. Довод заявителей о том, что
ответчики осуществляли ограниченный контроль за воздушным про-
странством, был отвернут судом. 40 Таким образом, возвращаясь к
ситуации, когда военно-воздушные силы одного государства совер-
шают точечную операцию по уничтожению лиц, подозреваемых в
терроризме, на территории другого государства, можно констатиро-
вать, что подобная проблема неизбежно возникнет при попытке за-
щитить свои права в Европейском суде по правам человека в силу
того, что государство, проводящее бомбардировку, не осуществляет
эффективного контроля за этой территорией.
    В то же время практика других международных органов по за-
щите прав человека, в частности, Комитета ООН по правам человека,
отличается от позиции Европейского суда по правам человека. В
деле Лопес Бургос против Уругвая, которое касалось задержания,
осуществлённого представителями секретных служб Уругвая на тер-
ритории Аргентины, а также содержания под стражей и обращения с
гражданином Уругвая, комитет признал Уругвай надлежащим от-
ветчиком41. Комитет по правам человека пояснил в своём решении,
что ссылка в ст. 1 Факультативного протокола к Международному
пакту о гражданских и политических правах на «лиц, подлежащих
юрисдикции» государств-участников, касается не территории госу-
дарств, а, скорее, отношений между индивидом и государством в
отношении нарушения прав, установленных в конвенции42 . Кроме

                               48


того, в «Консультативном заключении по делу о правовых последст-
виях возведения стены на оккупированных Палестинских террито-
риях» Международный суд ООН указал на то, что анализ travaux
preparatiores Пакта о политических и гражданских правах, в частно-
сти, ст. 2 этого международного договора, свидетельствует о том,
что создатели документа не намеревались позволить государствам
избегать выполнения возложенных на них обязанностей в случае,
если они осуществляют юрисдикцию за пределами своей нацио-
нальной территории43.
    Таким образом, в случае т. н. «целенаправленных убийств», не-
смотря на правовою позицию Европейского суда по правам человека,
высказанную в деле Банкович против Бельгии и других государств
НАТО, можно сделать вывод о возможности защиты прав человека в
международных квази-судебных органах.

г) Вступление в вооружённый конфликт на стороне правительства
другого государства, ведущего на своей территории борьбу с тер-
рористическими формированиями
Примером вступления иностранного государства в вооружённый
конфликт на стороне правительства, борющегося против террори-
стических формирований, является участие альянса государств во
главе с США в войне в Афганистане после падения правительства
талибов. Это случай так называемого интернационализированного
конфликта, то есть ситуация, когда в немеждународный конфликт
вмешивается третье государство или государства, выступая на той
или иной стороне конфликта.
    С позиции международного гуманитарного права не ясно, меняет
ли такое вмешательство других государств или другого государства
квалификацию конфликта, что имеет непосредственное значение для
определения объёма применимого права.
    Ответ на этот вопрос мы не найдём ни в Женевских конвенциях
1949 г., ни в обоих дополнительных протоколах. И дело не в том, что
при принятии этих международных договоров данную проблему
упустили из виду, а в том, что предложение Международного Коми-
тета Красного Креста о придании таким конфликтам статуса между-
народных встретило крайне негативную реакцию ещё во время кон-
ференции экспертов, проходившей в 1971-1972 гг. Этот отказ был
мотивирован тем, что введение подобной конструкции подтолкнуло


                                 49


бы восставших к поискам поддержки со стороны других государств
для приобретения международного статуса.44
    В науке международного права предпринималось немало попы-
ток разрешить проблему интернационализированных конфликтов.
Одна из них получила название «компонентной теории»45. В соот-
ветствии с этой теорией, «соломоново решение» проблемы состоит в
том, чтобы разделить конфликт на компоненты и отдельно оценить
каждый:
− отношения между непосредственными участниками конфликта,
    несмотря на иностранное вторжение, остаются урегулированны-
    ми общей ст. 3 Женевских конвенций и Вторым Дополнитель-
    ным Протоколом 1977 г.;
− между выступающим на стороне правительственных вооружён-
    ных сил третьим государством и восставшими также действует
    общая ст. 3 Женевских конвенций и Второй Дополнительный
    протокол 1977 г.;
− как при международном вооружённом конфликте, должны регу-
    лироваться отношения между правительственными силами и
    иностранным государством, действующим на стороне восстав-
    ших (Женевские конвенции 1949 г. и Первый Дополнительный
    протокол 1977 г.);
− отношения между третьими государствами, поддерживающими
    разные стороны конфликта, подпадают под действие четырёх
    Женевских конвенций 1949 г. и Первого Дополнительного про-
    токола 1977 г.46
    Такой подход отражает и выводы, сделанные Международным
судом ООН при рассмотрении дела о военных и милитаризованных
действиях на территории и против Никарагуа: «Действия “кон-
трас” в отношении правительства Никарагуа регулируются правом,
применимым к конфликтам такого (немеждународного) характера; в
то время как действия Соединённых Штатов на территории и против
Никарагуа подпадают под правовые нормы, относящиеся к между-
народным конфликтам»47.
    Несмотря на то, что «компонентная теория» является достаточно
обоснованной и соответствует правовой позиции, высказанной Ме-
ждународным судом ООН, она приобрела массу противников. Кри-
тика теории базируется прежде всего на том, что предложенный
подход не соответствует латинской максиме «право должно быть


                              50


операбельно» 48 . Действительно, применяя компонентную теорию,
достаточно сложно распутать клубок взаимоотношений между уча-
стниками конфликта и не ошибиться при определении, какие прави-
ла к какой группе применимы 49 . Поэтому неудивительно, что на
практике эта теория практически не используется. Конечно, идеаль-
ным решением было бы распространить режим международных воо-
ружённых конфликтов на все интернационализированные конфлик-
ты 50 ; но, как уже отмечалось, это противоречило бы воле сторон,
заключавших договоры по международному гуманитарному праву,
потому как это предложение было недвусмысленно отвергнуто уча-
стниками конференции51.
    Нередко можно встретить предложение о том, что авторитетный
Международный Комитет Красного Креста и другие гуманитарные
организации должны начать рассматривать интернационализирован-
ные гражданские войны в качестве международных вооружённых
конфликтов52, так как это может дать импульс для развития соответ-
ствующего обычая международного права. Но нельзя забывать, что
деятельность этих организаций основывается на принципах ней-
тральности и независимости, а квалификация вооружённого кон-
фликта в качестве международного может быть неадекватно расце-
нена участниками этого конфликта, что может помешать деятельно-
сти Красного Креста в этом регионе. Вместе с тем, другие междуна-
родные организации, в частности ООН, а также не участвующие в
конфликте государства могут озвучить своё мнение о классификации
вооружённого конфликта и тем самым влиять на применение боль-
шего объёма международного гуманитарного права в этом конфлик-
те.
    Так или иначе, ситуацию, когда на стороне правительства вме-
шивается третье государство, всё же надлежит рассматривать как
немеждународный конфликт. Аналогичный вывод в отношении ква-
лификации действий США и коалиции государств против участни-
ков Талибан и Аль-Кайеды на территории Афганистана содержится
в докладе Международного Комитета Красного Креста «Междуна-
родное гуманитарное право и вызовы современных вооружённых
конфликтов»53. Следовательно, вне зависимости от принадлежности
к той или иной организации, лица, принимавшие непосредственное
участие в военных действиях и задержанные в ходе данного воору-
жённого конфликта, не имеют статуса комбатантов и военнопленных
и могут быть привлечены к ответственности за участие в вооружён-

                                51



    
Яндекс цитирования Яндекс.Метрика