Единое окно доступа к образовательным ресурсам

Международное сообщество и глобализация угроз безопасности. Часть 2. Международное сообщество и национальные государства в поиске ответов на новые угрозы безопасности: Сборник научных докладов

Голосов: 3

Сборник посвящен основным проблемам международной и национальной безопасности, исследованию теоретических, исторических, политологических, правовых аспектов противодействия угрозам безопасности. Представители научно-исследовательских сообществ, политические деятели, сотрудники правоохранительных органов и силовых структур России, Франции, Латвии, Эстонии, стран СНГ анализируют деятельность международного сообщества в поиске ответов на новые вызовы, взаимопонимание и взаимодействие власти и общества в борьбе с терроризмом и экстремизмом на глобальном и региональном уровнях. В отдельном разделе исследуется роль средств массовой информации, силовых структур, общественных организаций в формировании реакции общества на дестабилизирующие факторы современности. Представляет интерес для широкого круга юристов, политологов, историков, сотрудников государственных и правоохранительных организаций. Издание может быть использовано в учебном процессе в высшей школе для преподавателей, студентов и аспирантов юридических, исторических, политологических и философских специальностей. Данное издание осуществлено в рамках программы "Межрегиональные исследования в общественных науках" Российской благотворительной организации "ИНО-Центр (Информация. Наука. Образование)".

Приведенный ниже текст получен путем автоматического извлечения из оригинального PDF-документа и предназначен для предварительного просмотра.
Изображения (картинки, формулы, графики) отсутствуют.
           100%                               эстоноязычные респонденты
        90%
        80%                               русскоязычные респонденты
        70%                   66
        60%
        50%                                        40
                                    37
        40%
        30%                                   20
        20%     10 14                                              9
        10%                                                   4
         0%
              совершенно                    весьма
              неинтересны                  интересны
Рисунок 21 – Насколько вам интересны культуры других народов, проживающих на тер-
ритории Эстонии?


       100%                                   эстоноязычные респонденты
        90%
        80%                                   русскоязычные респонденты
        70%
        60%
        50%                              45 43
        40%
        30%                 20 20                     21 21
        20%     11 12
        10%                                                       3    4
         0%
                очень       редко        иногда     часто         очень
                редко                                             часто
Рисунок 22 – Как часто вы участвуете в мероприятиях, так или иначе связанных с культу-
рой вашей национальности?
     100%                                               эстоноязычные респонденты
      90%
      80%                                               русскоязычные респонденты
      70%
      60%
      50%
      40%      35
                    29       30 29           28 29
      30%
      20%                                                         11
      10%                                                     4               3   3
       0%
            очень редко      редко           иногда           часто        очень часто
Рисунок 23 – Как часто вы участвуете в мероприятиях, так или иначе связанных с культу-
рой других национальностей?


                                           132


       100%                              эстоноязычные респонденты
        90%
                                         русскоязычные респонденты
        80%
        70%
        60%                                 49
        50%                                      38
        40%                    31                              33
        30%                         26
        20%                                               11
                  7
        10%           4
         0%
              совершенно не слишком        вероятно    безусловно
               нереально   реально         реально      реально
Рисунок 24 – Насколько, на ваш взгляд, реально мирное и толерантное сосуществование
русской, эстонской и других национальных культур в Эстонии?

Заключение. Проведённое исследование позволяет сделать сле-
дующие наиболее важные выводы:
1. Старшеклассники Ида-Вирумаа отчётливо осознают важность
   проблемы интеграции.
2. Процесс интеграции представляется не слишком успешным. Ин-
   теграция в Ида-Вирумаа продвигается медленнее, чем в целом по
   стране.
3. У эстоноязычных старшеклассников Ида-Вирумаа в среднем
   значительно больше друзей и хороших знакомых среди русскоя-
   зычного населения, чем у их русскоязычных сверстников среди
   эстоноязычного населения.
4. Эстоноязычные старшеклассники оценивают действия прави-
   тельства во время апрельских беспорядков в Таллине значитель-
   но более положительно по сравнению с их русскоязычными
   сверстниками. Среди русскоязычных респондентов наблюдается
   заметное расхождение мнений.
5. Лишь 35% русскоязычных старшеклассников Ида-Вирумаа
   твёрдо намерены связать своё будущее с Эстонией.
6. Информированность молодёжи Ида-Вирумаа о ситуации с им-
   мигрантами и беженцами Эстонии в целом неудовлетворительна.
   Эстоноязычные респонденты проявили несколько более высо-
   кую степень информированности по сравнению с их русскоя-
   зычными сверстниками.
7. Мнения молодежи Ида-Вирумаа адекватно отражают актуальные
   аспекты интеграции эстонского общества.


                                          133


8. Только активный межнациональный диалог людей и культур
   способствует развитию сильного гражданского общества.
9. В контексте стабильности гражданского общества требует осо-
   бого внимания сохранение и развитие этнического разнообразия.

Литература

1.   Эстонская                программа                   интеграции                 2008-2013
     http://www.rahvastikuminister.ee/public/L_imumiskava_kokkuv_te__rus.pdf
2.   Основные аспекты межнациональных отношений и интеграционной политики в свете
     Бронзового Кризиса «RAHVUSSUHTED & INTEGRATSIOONIPOLIITIKA
     VДLJAKUTSED                  PДRAST                 PRONKSSХDURI                  KRIISI”
     http://www.rahvastikuminister.ee/public/Integratsioonipoliitika_valjakutsed.pdf
3.   Интеграция получивших убежище и временное место жительства в Эстонское обще-
     ство ”Varjupaigataotlejate ja Rahvusvahelise Kaitse Saanud Isikute Integratsioon Eesti
     Ьhiskonda» Jaan Tхnissoni Instituut, 2007 ISBN 978 – 9985-9449- 4 – 3
     Департамент Статистики Эстонии. www.stat.ee




                                          134


       Л. А. Карабешкин
       Реформирование вооруженных сил в Эстонии:
       традиции и новые вызовы1




Строительство современных вооруженных сил в Эстонской респуб-
лике формально началось с чистого листа, когда после Августовско-
го путча создаются Силы обороны, а в 1992 г. и Министерство обо-
роны. Однако на этот процесс неизбежно оказывали влияние как со-
ветская военная традиция со всеми ее преимуществами и недостат-
ками, так и исторический опыт, мифы и элементы правовой конст-
рукции, доставшиеся от первого периода независимости. При этом
отметим, что если влияние советского периода либо недооценива-
лось, либо оценивалось преимущественно в негативных тонах, то
роль межвоенного периода намеренно преувеличивалась либо оце-
нивалась некритически, что зачастую приводило к нелепым попыт-
кам перенесения старого опыта в абсолютно иную социально-
политическую реальность.
    В настоящей статье рассматривается противоречивое влияние
как исторических, так и новых факторов, оказывавших влияние на
процесс создания и реформирования вооруженных сил – Сил оборо-
ны Эстонии – в области военно-гражданских отношений, военной
стратегии и принципов комплектования.

1
    © Карабешкин Л. А., 2008


                                135


     История и традиции. С одной стороны, Силы обороны получи-
ли часть имущества и вооружений от частей Советской Армии, дис-
лоцировавшихся в Эстонии, которые окончательно были выведены в
1994 г. К тому же и офицерский состав вооруженных сил преимуще-
ственно состоял из бывших военнослужащих ВС СССР, из числа тех,
кто имел право на получение гражданства ЭР. Среди эстонцев всего
было идентифицировано 432 офицера, 60 из них изъявили желание и
продолжили службу в Силах обороны Эстонии1, в том числе и ны-
нешний Командующий А. Лаанеотс. Как отмечают эксперты, в то
время бывшие советские офицеры обладали крайне ограниченным
доверием со стороны политического руководства, да и методы орга-
низации были привнесены именно советские2. Не удивительно, что
кадровый состав Министерства обороны сформировался преимуще-
ственно из гражданских лиц, а на первых порах – полностью. А так
как по советской традиции было чрезвычайно мало гражданского
персонала, квалифицированного в области военного строительства,
то процесс подготовки таких людей начался с нуля и занял доста-
точно продолжительное время. Это на определенное время превра-
тило Министерство обороны не в орган стратегического управления,
а в ведомство технического обеспечения и снабжения Сил обороны3.
     С другой стороны, в рамках реализации концепции преемственно-
сти новой эстонской государственности с довоенной республикой, в
Конституцию ЭР попали некоторые положения основного закона 1938
г., в частности относительно руководства вооруженными силами 4 .
Данный документ определял руководство государственной обороной
к полномочиям Президента ЭР. Что, однако, не учитывало изменений,
произошедших в государственном строе республики. Как известно,
после переворота 1934 г. в Эстонии установился авторитарный режим
сильной президентской власти во главе с К.Пятсом и действовал ре-
жим чрезвычайного положения, который предоставлял особые пол-
номочия Главнокомандующему Силами обороны (этот пост занимал
генерал Й.Лайдонер). Современная же Эстонская республика – парла-
ментское государство, в котором Президент имеет главным образом
представительские функции и избирается Госсобранием (Риигикогу).
     По мнению целого ряда наблюдателей, ситуация, когда Коман-
дующий Силами обороны является номенклатурой Президента, суще-
ственно затрудняет осуществление гражданского руководства в воен-
ной сфере и ведет к нарушению субординации и конфликтам, в том
числе и на личностном уровне5. Это отражалось и в ходе зарубежных

                              136


военных операций, в которых участвует Эстония, в частности в Афга-
нистане: достоянием широкой общественности стал скандал, связан-
ный с нарушением субординации, в значительной степени обуслов-
ленный пробелами в правовой базе и недостаточным уровнем граж-
данского контроля над деятельностью Сил обороны. Помимо всего
прочего, в аппарате Президента просто нет соотвествующего эксперт-
но-аналитического штата, который бы занимался вопросами обороны.
    Однако к реальным изменениям Конституции удалось подойти
только в период правления третьего Президента ЭР Т.-Х.Ильвеса,
который весной 2007 г. внес на рассмотрение поправки в основной
закон, подчиняющие Силы обороны Правительству и Министерству
обороны. 6 Причины такой затяжки связаны как с сопротивлением
военных, опасавшихся снижения статуса Командующего Силами
обороны7, так и ролью предыдущих глав государства, особенно ха-
ризматичного и популярного первого Президента Леннарта Мери,
реальные полномочия которого выходили далеко за рамки конститу-
ционных. В годы президентства Мери Командующий Силами обо-
роны мог быть волевым решением отстранен от выполнения обязан-
ностей, а Национальный совет по обороне не созывался годами. Сле-
дующий эстонский президент Арнольд Рюйтель, будучи сторонни-
ком традиционных взглядов в области организации обороны, также,
как правило, занимал сторону военного руководства Сил обороны, а
не гражданских министров. В этот период возможные изменения в
Конституцию так и не были внесены, как и не был принят конститу-
ционный закон «Об организации Сил обороны», который бы упоря-
дочил полномочия высшего военного руководства.
    Досталось эстонской армии и традиционное взаимное недоверие
между гражданскими и военнослужащими, имеющее в своей основе
не только и не столько советское прошлое большинства последних,
сколько различные интерпретации событий 1939–1940 гг. Широко
распространено мнение, что именно действия политиков и, в первую
очередь, президента Константина Пятса привели к тому, что Эстония
не оказала никакого сопротивления насильственной инкорпорации
страны в СССР, а военное руководство во главе с Лайдонером, на-
против, этому препятствовало. С другой стороны, политическое ру-
ководство Эстонии опасалось чрезмерной роли военных, особенно
имея в виду тот факт, что в начале 1990-х годов, по свидетельству
некоторых специалистов, существовало несколько центров силы в
вооруженных формированиях, боровшихся за свой приоритет в про-

                                137


цессе создания Сил обороны8. Это вело не только к стремлению мак-
симально ограничить присутствие военных в Министерстве обороны,
но и к развившейся практике приглашения зарубежных эстонцев для
занятия важных постов. В частности, бывший американский полков-
ник Александр Эйнселн стал генералом и командующим Силами
обороны (1992–1995). В свою бытность начальником штаба Сил
обороны нынешний командующий Антс Лаанеотс сокрушался, что
«многие политики полагают, что лучше пригласить давать советы
нескольких бывших охранников тюрем из Великобритании, нежели
слушать своих собственных солдат»9.
    В значительной степени и стратегия обороны, построенная по
принципу тотальной территориальной защиты, повторяла то, что су-
ществовало в межвоенный период. Существовали громадные планы
создания разветвленной военной структуры, состоящей из нескольких
бригад и региональных командований. Однако финансовые ресурсы
молодой республики, как и человеческие, в период рыночных реформ
были ограничены, и было совершенно очевидно, что Эстония вряд ли
что может противопоставить военной машине потенциального вос-
точного противника. Периодически в СМИ появлялись различные
спекуляции на тему, сколько времени понадобится псковским десант-
никами или российской авиации, чтобы дойти (долететь) до Таллина.
Принципиальным был и остается вопрос не столько эффективности
сопротивления или его продолжительности, сколько его наличия. Как
известно, фактическое отсутствие сопротивления со стороны офици-
альных властей Эстонской республики является веским аргументом
обоснования добровольности ее вступления в состав Союза ССР. Кри-
тики полагают, что в данном контексте важен исторический опыт
Финляндии, которая сумела оказать достойный отпор и сохранить
свою независимость. Впрочем, не менее распространенной является и
точка зрения о том, что политика эстонского руководства перед лицом
явно превосходящей силы позволила сохранить значительное количе-
ство эстонцев от гибели, тем самым создав основу для возрождения
независимого государства в 1991 г.
    Обозначившееся еще в 1993–1994 гг. стремление Эстонии к инте-
грации в Евроатлантические структуры оказало сильнейшее воздейст-
вие на военное строительство в Эстонии. Это влияние важно как с
точки зрения формулирования военной стратегии и соответствующей
структуры Сил обороны, принципов ее комплектования, так выстраи-
вания военно-гражданских отношений по западному образцу. Были

                              138


приняты и дополнены основные законодательные акты, касающиеся
организации обороны. После вступления в НАТО и ЕС принимаются
новые Концепция безопасности и Военная стратегия (2004–2005).
    Военно-гражданские отношения. Военная стратегия разграни-
чила политический и военный уровни принятия решений и опреде-
лила три базовых принципа гражданского контроля: подчинение во-
енных конституционно избранному руководству страны; высокий
уровень профессионализма в вооруженных силах наряду с призна-
нием ограниченности компетенции; компетенция политического ру-
ководства в военных вопросах при осознании необходимости воен-
ной экспертизы как особой сферы деятельности 10 . Впрочем, этот
процесс протекал не беспроблемно.
    В области военно-гражданских отношений можно выделить не-
сколько групп проблем. Во-первых, как уже говорилось выше, сохра-
нялось недоверие военного руководства Сил обороны к гражданскому
руководству Министерства обороны 11 . Случалось, что отдельные
старшие офицеры выражали публичное недоверие и обвиняли в не-
компетентности министра обороны. Достоянием общественности стал
факт противоправной деятельности военной разведки, которая пыта-
лась вербовать агентов среди чиновников Министерства обороны12.
    Во-вторых, на фоне пробелов в правовом регулировании сохраня-
лись элементы дублирования полномочий военными и гражданскими
структурами (например, в сфере мобилизации), что выливалось в
борьбу за влияние между Главным штабом и Министерством13. Руко-
водство Сил обороны скептически относилось к усилению роли Ми-
нистерства обороны, полагая, что это может привести к политизации
военного руководства и уменьшению статуса и аппаратного веса ко-
мандующего вооруженными силами14.
    В-третьих, уровень гражданской экспертизы в военных вопросах
оставался недостаточным, хотя и постепенно повышался благодаря
тому, что открылись новые образовательные возможности как за
рубежом, в том числе в рамках НАТО, так и в самой Эстонии, на-
пример, Балтийский оборонный колледж в Тарту, – военные учебные
заведения запустили специальные программы для гражданских слу-
жащих. Одновременно происходила и «гражданизация» военного
образования – сейчас на высших уровнях военного образования гра-
жданская составляющая преобладает. Это укрепляет основу для
сближения подходов и системы ценностей профессиональных воен-
ных и гражданских чиновников от обороны. Тем не менее, даже на

                                139


уровне парламентской комиссии по обороне длительное время не
было депутатов с опытом военной службы.
     Положительным фактом является то, что проблематика военно-
гражданских отношений, модернизации правовой базы, соблюдения
прав военнослужащих является предметом достаточно широкой об-
щественной дискуссии. Активную роль в ней играют и гражданские
институты, в частности, следует отметить роль Канцлера права, еже-
годные отчеты которого в обязательном порядке затрагивают вопро-
сы, находящиеся в компетенции Министерства обороны. Регулярно
проводятся и проверки воинских частей.
     Военная доктрина. На начальном периоде военного строительст-
ва Силы обороны Эстонии приняли модель тотальной территориаль-
ной обороны, что подразумевало организацию территориальных во-
енных кругов и достаточно разветвленной структуры вооруженных
сил. Большая роль отводилась резерву, который формировался из чис-
ла отслуживших срочную службу, а также добровольному ополчению
– Кайтселийту. Однако вступление в НАТО в 2004 г. способствовало
постепенной эволюции военной стратегии от доминирования принци-
пов территориальной защиты к повышению значимости коллективной
обороны, основанной на ст. 5 Вашингтонского договора НАТО. В ча-
стности, Национальная военная стратегия (2005) признает, что «любая
военная деятельность, направленная на противодействие военной ата-
ке против Эстонии, является, по сути, операцией коллективной оборо-
ны»15. Концепция национальной безопасности (2004) также утвержда-
ет, что «оборона Эстонии в первую очередь основывается на членстве
в НАТО, что создает достаточный потенциал сдерживания […] для
предотвращения агрессии»16. Тем не менее, необходимость террито-
риальной обороны в доктринальных документах сохраняется, создавая
некую смесь национальной и коллективной безопасности с точки зре-
ния миссии и задач.
     Целями тотальной территориальной обороны выступают моби-
лизация всех военных и гражданских ресурсов государства для
удержания и защиты наиболее важных стратегических районов
страны, используя потенциал территориальных войск, сил резерва,
сформированных и обученных в мирное время. Одна из задач терри-
ториальной обороны – обеспечить сопротивление даже в условиях
вероятного нарушения централизованного военного командования в
результате агрессии.


                              140


    Однако в случае с Эстонией реализация данной концепции за-
труднена как относительно небольшой и компактной территорией,
так и ограниченностью людских и материальных ресурсов. Очевид-
но, что одновременно и для полноценной реализации и доктрины
тотальной территориальной защиты, и формирования специализации
в рамках коллективной обороны, на необходимость которой неодно-
кратно указывали представители НАТО, ресурсов нет. Тем не менее,
в первую очередь по политическим причинам, элементы первой со-
храняются в военной доктрине. За это выступает военное руково-
дство страны. Как представляется, главная цель – продемонстриро-
вать сопротивление «в любом случае и против любого превосходя-
щего противника»17.
    К счастью, «прямая военная угроза Эстонии маловероятна», а ос-
новной целью Эстонии провозглашается укрепление международной
стабильности, вызов которой бросают неконтролируемое развитие в
мире и международные кризисы18. Это может быть достигнуто через
подключение к участию в международных операциях, в первую оче-
редь, в рамках НАТО. Как заявил глава правительства ЭР Андрус Ан-
сип, «эстонское […] военное планирование постепенно становится
более соотвествующим насущным потребностям. Мы больше не стро-
им большой территориальной обороны на бумаге, но развиваем ре-
альные военные возможности, которые могут быть использованы в
международных операциях вовне и внутри Эстонии, если необходимо,
и которые являются устойчивыми и мобильными»19.
    На практике это означает создание ядра постоянной готовности
(батальона быстрого реагирования), ликвидацию отдельных элемен-
тов территориальной обороны и превращение остающихся батальо-
нов в учебные центры для подготовки призывников. Одновременно
задачи по территориальной обороне во все большей степени отходят
к добровольцам Кайтселийта, который получает усиление в виде
дополнительных финансов и полномочий (в том числе, по участию в
зарубежных миссиях и обеспечению внутренней безопасности).
    Принципы комплектования. В Эстонии сохраняются элементы
призывной армии. Срок службы составляет от 8 до 11 месяцев, в зави-
симости от рода войск, специальности и желания получения сержант-
ского звания. Ежегодно призывается около 2500 человек, что состав-
ляет около 20% потенциального призывного контингента. Периодиче-
ски возникает дискуссия о возможности перехода полностью на кон-
трактную форму комплектования армии либо о сокращении срока

                                 141



    
Яндекс цитирования Яндекс.Метрика