Единое окно доступа к образовательным ресурсам

Международное сообщество и глобализация угроз безопасности. Часть 1. Исторические, теоретические и правовые аспекты противодействия угрозам национальной безопасности: Сборник научных докладов

Голосов: 4

Сборник посвящен основным проблемам международной и национальной безопасности, исследованию теоретических, исторических, политологических, правовых аспектов противодействия угрозам безопасности. Представители научно-исследовательских сообществ, политические деятели, сотрудники правоохранительных органов и силовых структур России, Франции, Латвии, Эстонии, стран СНГ анализируют деятельность международного сообщества в поиске ответов на новые вызовы, взаимопонимание и взаимодействие власти и общества в борьбе с терроризмом и экстремизмом на глобальном и региональном уровнях. В отдельном разделе исследуется роль средств массовой информации, силовых структур, общественных организаций в формировании реакции общества на дестабилизирующие факторы современности. Представляет интерес для широкого круга юристов, политологов, историков, сотрудников государственных и правоохранительных организаций. Издание может быть использовано в учебном процессе в высшей школе для преподавателей, студентов и аспирантов юридических, исторических, политологических и философских специальностей. Данное издание осуществлено в рамках программы "Межрегиональные исследования в общественных науках" Российской благотворительной организации "ИНО-Центр (Информация. Наука. Образование)".

Приведенный ниже текст получен путем автоматического извлечения из оригинального PDF-документа и предназначен для предварительного просмотра.
Изображения (картинки, формулы, графики) отсутствуют.
    влияют представления о естественном праве, обычном частном
праве, давление со стороны институтов гражданского общества.
Принятый законодательным органом акт может оказаться неправо-
вым, или, точнее, не-Правовым, поскольку одного лишь соблюде-
ния процедур недостаточно, чтобы легитимизировать («освятить»)
этот акт. «Если понятие принципа верховенства права предполагает,
что политическая власть, управляющая страной, подчинена закону,
непосредственным источником которого она не является, то в
Rechtsstaat (государстве законов – law-based state), напротив, госу-
дарство подчиняется тем законом, которые само для себя создало»
– пишет Джанмариа Аджани (Gianmaria Ajani). Понятие «правле-
ния в рамках закона», подразумевающее добровольное самоогра-
ничение, не равнозначно Rechtsstaat («государству законов»), по-
скольку подразумевает не управление в соответствии с изданными
законами, а управление в соответствии с Правом4.
    При попытке взглянуть с этой точки зрения на извечную про-
блему «Россия и Запад» в первую очередь речь встает вопрос о на-
личии (или «наличии отсутствия») независимой судебной системы
или элементов этой системы (например, судебно-медицинских экс-
пертов или тюремных врачей5). Для всех, кто пишет «на Западе» и
о «Западе» (естественно, «Запад» здесь понимается не географиче-
ски), наличие такой системы и всех ее элементов представляется
чем-то само собой разумеющимся. Для всех живущих в России са-
мо собой разумеется отсутствие этого условия. Но вот очевидная
мысль, что подобное отсутствие меняет сам смысл многих норм,
редко проговаривается в явном виде (удачным исключением можно
считать цитированную статью Джеффри Кана). А ведь с учетом
этого различия все проблемы судебного контроля над задержанием,
соблюдением сроков, мотивировкой продления сроков досудебного
содержания под стражей и т. п. выглядят совершенно иначе – на-
столько, что сам разговор о них в «западных» терминах вообще
может маскировать суть дела.
    Столь же естественным элементом правовой среды является и
осуществляющийся «в фоновом режиме» постоянный гражданский
контроль, в том числе и контроль со стороны общественного мне-
ния, над работой всех правоохранительных органов. В стране, где
президент заранее отзывается о возможном гласном расследовании
обстоятельств теракта, потрясшего мир, как о «политическом шоу»
и где даже столь вопиющие факты, как «дело Пумане», могут об-

                                 51


ходиться без гласного расследования, – о таком контроле говорить
не приходится, и это само по себе сообщает принципиально иной
смысл (точнее, отсутствие смысла) многим гарантиям.
    В этой ситуации принципиально различается сам смысл зако-
нов о борьбе с терроризмом «там» и «здесь». Суть «западного»
подхода ко всем ограничениям прав и свобод блестяще сформули-
ровал Европейский суд по правам человека в решении по делу
«Sunday Times v. United Kingdom»: «Суд не стоит перед задачей
найти баланс между двумя противоречащими друг другу принци-
пами, он имеет дело с принципом свободы выражения мнения,
подпадающим под ряд исключений, которые подлежат узкому тол-
кованию». В наших условиях даже для «внешнего оправдания» тех
или иных ограничений говорят в лучшем случае о «балансе» раз-
личных конфликтных требований (подразумевая, что права и сво-
боды имеют очевидно исчезающе малый вес по сравнению с безо-
пасностью и иным соображениями). В реальности же дело обстоит
куда хуже: множество, если не большинство ограничений прав и
свобод, допускаемых, якобы, во имя борьбы с терроризмом, реаль-
но (и вполне очевидно) являются не средством борьбы с террориз-
мом, а самостоятельной целью. Это прекрасно показал Л.Левинсон
в упоминавшейся выше статье:
    «Если б не было 11 сентября 2001 года, эти самолеты должны
были быть выдуманы… Правоохранителям… давно встали поперек
горла декларации, пакты, конвенции… Насилие стало обходиться
власти слишком дорого: ответственность, компенсации. Но в усло-
виях борьбы с терроризмом, глобальной опасности позволительно
и даже необходимо ввести «режим особых условий». А чтобы уж
совсем не знать тормозов, этот режим лучше всего узаконить по
всей форме – под шум взрывов законодательно ограничить свобо-
ды, ко взрывам, вообще-то говоря, отношения не имеющие. А ко-
гда законодатель поет в унисон с исполнительной властью, как в
России, сделать это несложно.
    Соответственно, реальное содержание дебатов вокруг ограни-
чения прав, как и реальные мотивы общественного принятия и не-
принятия таких ограничений носят в этих двух случаях принципи-
ально разный характер. «Там» возражают (или, часто, не возража-
ют) против «оверкилла» – несоразмерного (по другим переводам –
«непропорционального») ограничения прав тех или иных групп,
прежде всего иммигрантов и потенциальных иммигрантов и граж-

                              52


дан, подозреваемых в терроризме (подозреваемых реально и с дос-
таточными основаниями, каковые в любой момент может понадо-
биться предъявить независимому суду, не связанному с полицией
или со следственными органами ни общим начальством, ни общи-
ми задачами). Понятно, почему там возражают, как, в общем, по-
нятно и то, почему не возражают: мне моя безопасность важнее
удобства или достоинства иммигранта, да еще нередко нелегально-
го, или некоторых гражданских свобод вероятного (очень вероят-
ного!) злоумышленника. Благо, если выяснится, что злоумышлен-
ник был не слишком вероятным, т. е. реальных оснований для по-
дозрений не было, полиции мало не покажется ни за прослушку, ни
за задержание без доставки к судье. А несовершенств законода-
тельства, мешающих успешно бороться с терроризмом, сегодня и
вправду хватает. Недаром Парламентская Ассамблея Совета Евро-
пы, при всех своих правозащитных настроениях, признала: «Не-
смотря на расширение международного сотрудничества, совершен-
ствование мер безопасности на государственном уровне и растущее
число ратифицированных международных правовых документов,
что является позитивным признаком противодействия терроризму,
все еще существуют пробелы в законодательстве, методах погра-
ничного контроля, в вопросах уголовного преследования и экстра-
диции, и всем этим пользуются террористы»6.
    Понятно, что «здесь» возражают, в основном, по куда более
шкурной причине, нежели «там»: когда страна быть прикажет ге-
роем (террористом, экстремистом, шпионом – ненужное вычерк-
нуть), – у нас героем (террористом, экстремистом…), как известно,
становится любой. А становиться не хочется. Причины, по кото-
рым «здесь» не возражают, – вопрос особый, и рассматривается на
совсем другой секции – там, где обсуждают причины и следствия
низкого интереса российского человека к своим, человека, правам.
    Таким образом, сравнивая правовые аргументы и факты по раз-
ные стороны железнеющего занавеса, нужно самым явным образом
отдавать себе отчет в этих системных различиях, иначе рискуешь
пролить воду не на ту мельницу. А вода нынче ресурс дефицитный.
    Чем же все-таки заграница нам поможет? В соответствии со
сказанным, международные нормы интересуют нас не как база для
сравнения и не как пример отечественным законодателям: даже
если те в чем-то в чем-то и последуют благому примеру, смысл по-
лучившихся результатов по уже отмеченным причинам будет неиз-

                                53


бежно отличен от смысла образцов. Нас здесь интересует другое:
то немногое в международном праве прав человека, что способно
хоть как-то помочь в противостоянии ожидаемым «антитеррори-
стическим правоприменениям». Теоретически с этой точки зрения
интерес представляют два механизма: ООНовский (право Между-
народного пакта о гражданских и политических правах, и несколь-
ких основных Конвенций ООН, и основные договорные органы
ООН) и европейский (право Европейской Конвенции о защите прав
человека и основных свобод и Европейский суд по правам человека
с его судебной практикой). На практике, однако, какую-то роль
может сыграть только европейский механизм.
    Ассамблея приветствует создание Контртеррористического ко-
митета ООН, учрежденного во исполнение резолюции 1373 (2001)
Совета Безопасности, принятие Общей позиции и рамочных реше-
ний Советом Европейского Союза – весьма серьезной попытки
применения структурированного подхода к борьбе с терроризмом,
и учреждение Комитета экспертов по терроризму (CODEXTER) в
Совете Европы в целях активизации и координации деятельности в
этой области.
    Несмотря на прогресс, достигнутый в этом направлении к на-
стоящему моменту, в рамках ООН практически невозможно дос-
тичь значительного успеха из-за трудностей в определении терро-
ризма. Более однородные межгосударственные структуры, такие
как Совет Европы, должны быть в состоянии преодолеть это пре-
пятствие – говорится в той же рекомендации7.
    Разумеется, дело не только в отсутствии определения. Точнее,
само это отсутствие – следствие политической невозможности со-
гласовать позиции столь многочисленных и разнородных акторов,
представленных в ООН. В этом смысле Совет Европы все же более
эффективная организация. Во-первых, члены ее в основном все же
более едины и однородны, во-вторых, организация эта не чисто
межправительственная – ее высший орган избирается непосредст-
венно населением Европы, и межправительственный консенсус там
не решающее требование. Сравнительная однородность Совета
имеет еще одно следствие: решения его органов носят несколько
более обязывающий характер. Поэтому стратегия Совета Европы в
разрешении правовых коллизий борьбы с терроризмом – не чисто
моральный фактор.


                              54


    Принципы этой стратегии были сформулированы в Директиве
Комитета министров СЕ о соблюдении прав человека в войне про-
тив терроризма8 (одобрение данной директивы и послужило пово-
дом для принятия цитировавшейся Рекомендации).
    Первый принцип, провозглашенный в Директиве, – запрет про-
извола. «Все меры, принимаемые странами в войне против терро-
ризма, должны быть приняты с соблюдением прав человека и прин-
ципа верховенства права [этот принцип понимается именно как
принцип верховенства Права в смысле цитировавшегося фрагмента
Джеффри Кана – тому порукой практика Европейского суда] и ис-
ключать любую форму произвола, дискриминации и расизма и
должны надлежащим образом контролироваться»9.
    «Если принимаемые меры ограничивают права человека, они
должны определяться настолько точно и узко, насколько это воз-
можно, быть необходимыми и соразмерными преследуемой це-
ли»10.
    «Пытки, жестокое или унижающее достоинство обращение или
наказание запрещены абсолютно, при любых обстоятельствах и, в
частности, во время ареста, допроса или содержания под стражей
лица, подозреваемого или признанного виновным в террористиче-
ских актах, независимо от характера актов, в совершении которых
данное лицо подозревается или было признано виновным»11.
    Сбор данных личного характера допускается лишь «в масшта-
бах, соразмерных цели, для достижения которой эти данные соби-
раются и обрабатываются» и при условии, что весь процесс «кон-
тролируется независимым внешним органом» 12 (насчет независи-
мости внешних органов уже говорилось, и доказать ее отсутствие
будет, по меньшей мере, нелегко, но вот доказать несоразмерность
слежки поставленной официально цели при случае может быть не-
сколько легче).
    Далее следуют нормы о необходимости обоснованных подоз-
рений для ареста, незамедлительной доставки задержанного судье,
о праве оспорить в судебном порядке содержание под стражей – но
это уже не для басманного правосудия.
    Подтверждается необходимость соблюдать при слушании дел о
терроризме все нормы касательно справедливого судебного разби-
рательства, независимого и беспристрастного суда, созданного на
основании закона, презумпции невиновности (для нас, как выясня-
ется, может оказаться актуальным).

                                55


    Признается допустимость определенных ограничений на кон-
такты с адвокатом, особая процедура ознакомления с материалами
дела и заслушивание анонимных свидетелей. Но оговаривается, что
меры эти должны быть строго соразмерны преследуемой цели и
сопровождаться компенсаторными мерами, защищающими интере-
сы обвиняемого и гарантирующими, что существо процессуальных
прав не пострадает.
    Судебная практика Европейского суда по правам человека по
делам, связанным с осуждениями за терроризм. Все приведен-
ные нормы и требования, как и более общие нормы Европейской
Конвенции о защите прав человека и основных свобод (ЕКПЧ),
имеют, хотя бы в принципе, обязывающую силу и, хотя бы в прин-
ципе, подлежат принудительному применению. Поскольку в Евро-
пейском суде по правам человека (ЕСПЧ), реализующем такое
применение, действует прецедентное право, его практика по делам,
связанным с терроризмом, заслуживает особого внимания.
    За время работы Суда рассматривалось 13 дел, так или иначе
связанных с терроризмом (для сравнения, в аналогичном органе
ООН – Комитете ООН по правам человека – таких дел было только
два, причем решения по обоим практически носили рекоменда-
тельный характер, что подтверждает особое значение ЕСПЧ и Ев-
ропейских механизмов как «последней инстанции». Характерно,
что по подавляющему большинство дел решения были приняты в
пользу заявителей.
    Обзор дел, слушавшихся в Суде, показывает, какие именно пра-
ва и свободы чаще нарушаются властями в ходе «войны с терро-
ризмом» и как реагирует на эти нарушения орган, осуществляющий
Европейское право прав человека.
    Свобода выражения мнений и ассоциаций
    Все три дела, связанные с нарушением этих прав, были возбуж-
дены против Турции. Два – распущенными политическими пар-
тиями и их руководителями, одно – издателем и редактором жур-
нала, обвиненного, в наших терминах, в «оправдании терроризма и
экстремизма».
    Дело «Объединенная коммунистическая партия Турции и др.
против Турции» (UNITED COMMUNIST PARTY OF TURKEY and
OTHERS v TURKEY), Постановление ЕСПЧ от 30 января 1998 г.
    Почти сразу после создания партии главный государственный
советник обратился в конституционный суд с ходатайством о ее

                              56


роспуске. Партия обвинялась в том, что, в противоречие с Консти-
туцией и законом о политических партиях, а) ставила своей целью
господство одного общественного класса над другим, b) использо-
вала в своем названии слово «коммунистический», с) проводила
деятельность, которая, весьма вероятно, подрывала территориаль-
ную целостность и национальное единство Турции и d) объявляла
себя преемницей распущенной ранее партии (Рабочей партии). В
доказательство советник приводил, в частности, отрывки из про-
граммы партии, где говорилось о ней как о партии рабочего класса,
сформированной путем объединения коммунистических и рабочих
партий, содержался призыв к мирному, демократическому и спра-
ведливому решению курдской проблемы и утверждалось, что куль-
турное возрождение должно происходить под влиянием современ-
ной мировой культуры, турецких и курдских национальных ценно-
стей, наследия анатолийских цивилизаций, гуманистических эле-
ментов исламской культуры и ценностей, выработанных народом в
ходе истории.
    Конституционный суд Турции отклонил довод о том, что О. ут-
верждает превосходство одного общественного класса над другими,
и постановил, что в этом отношении партия соответствует требова-
ниям демократии, основанной на принципах политического плюра-
лизма, всеобщего избирательного права и свободы политической
деятельности. Суд также отверг довод, что политическая партия не
имеет права провозглашать себя преемницей распущенной партии,
определив, что, когда политическая партия устанавливает отноше-
ния культурной преемственности с политическими движениями и
течениями политической мысли прошлого, – это естественно и
вполне соответствует идее демократии. Не было нарушения закона
и в том, что О. намеревалась использовать опыт и достижения мар-
ксистских организаций. Однако суд счел, что тот факт, что партия
включила в свое название слово, запрещенное законом о политиче-
ских партиях («коммунистическая»), сам по себе уже достаточен,
чтобы инициировать процедуру запрета всех партий с подобным
названием и, следовательно, влечет роспуск данной партии. Кон-
ституционный суд также постановил, что а) конституция признает
существования только одной нации, b) не существует меньшинств
иных, чем признанные законом и с) в законе и конституции нет
никаких норм, которые позволяли бы проводить различия между
гражданами, а упоминание о курдской нации в провозглашенных

                                57


партией целях поощряет сепаратизм и раскол в турецкой нации,
что неприемлемо и служит основанием для роспуска партии.
    ЕСПЧ постановил: 3) ассоциация не может быть лишена защи-
ты, предоставляемой ЕКПЧ, только на том основании, что, по мне-
нию властей государства, ее деятельность угрожает конституцион-
ному порядку и должна быть ограничена; 6) хотя в самой системе
ЕКПЧ заложен определенный компромисс между правами индиви-
дов и требованиями защиты демократического общества, – любое
ограничение первых со стороны властей должно осуществляться в
строгом соответствии с требованиями и критериями, сформулиро-
ванными в ст. 11(2)13, и решение о применении ст. 1714 может при-
ниматься только после исчерпывающей оценки с этой точки зрения
ситуации и предполагаемых мер; 11) защита мнений и свободы их
выражения – одна из целей защиты свободы собраний и ассоциа-
ций, что в особой мере относится к политическим партиям ввиду
их важнейшей роли в обеспечении плюрализма и в надлежащем
функционировании демократической системы; 12) там, где исклю-
чения, сформулированные в ст. 11, касаются политических партий,
они должны толковаться в узком смысле, поскольку в этом случае
лишь крайне убедительные и настоятельные причины могут оправ-
дать ограничение свободы ассоциаций; 16) нельзя обосновывать
воспрепятствование деятельности политической группы одним
лишь тем фактом, что эта группа хочет подвергнуть открытому об-
суждению положение части населения страны и участвовать в по-
литической жизни общества с тем, чтобы, используя демократиче-
ские процедуры, найти приемлемое для всех решение, – а именно
такова заявленная О. цель; 17) поскольку О. не могла предпринять
каких-либо практических действий, не соответствующих ее про-
грамме, так как была распущена немедленно после своего основа-
ния и не имела времени предпринять какие-либо действия вообще,
– действия, за которые она подверглась наказанию, связаны исклю-
чительно с использованием права на свободу выражения мнений;
18) поскольку О. не предпринимала никаких практических дейст-
вий, нет оснований возлагать на нее какую бы то ни было ответст-
венность за проблемы, с которыми столкнулась Турция в результа-
те терроризма; 20) столь суровая мера, как немедленный роспуск
партии еще до начала ее деятельности с запретом ее лидерам зани-
мать какие-либо руководящие посты в политических организациях,


                              58


была несоразмерна преследуемым целям и составляет нарушение
ст. 11.
    Дело «Социалистическая партия и другие против Турции»
(SOCIALIST PARTY and OTHERS v TURKEY), Постановление
ЕСПЧ от 25 мая 1998 г. Обстоятельства дела сходны с обстоятель-
ствами дела «Объединенная коммунистическая партия Турции и
др.», но обвинения основывались не на тексте программы, а на вы-
держках из предвыборных публикаций и устных выступлений ли-
деров партии на митингах и по телевидению, где ее руководитель
заявил, что курды связали свою судьбу с борьбой обнищавших кре-
стьян и высказался за признание существования меньшинств и об-
разование турецко-курдской федерации, но подчеркивал необхо-
димость добиваться этого путем политических реформ в соответст-
вии с нормами демократии – у избирательных урн и в ходе рефе-
рендумов, отвергая применение силы. Конституционный суд Тур-
ции принял решение о роспуске партии с запретом ее руководите-
лям занимать руководящие посты в политических партиях. Реше-
ние мотивировалось, в частности, тем, что партия в своих выступ-
лениях говорит о двух нациях, в то время как турецкая нация едина
независимо от этнического происхождения граждан, и что выступ-
ления партии относительно национальных и культурных прав на-
правлены на формирование меньшинств. Суд также утверждал, что
политическая деятельность партии несовместима с целями ст. 11 и
17 ЕКПЧ, поскольку эта деятельность сходна с деятельностью тер-
рористических организаций, независимо от различий в средствах.
Подобные цели поощряют сепаратизм, и побуждают социально
интегрированное сообщество бороться за формирование независи-
мого государства, что неприемлемо и оправдывает роспуск подоб-
ной партии.
    ЕСПЧ сослался на решение по предыдущему делу и подчерк-
нул, что политические партии, как и другие организации, не лиша-
ются защиты Европейской Конвенции лишь потому, что их дейст-
вия, по мнению властей, подрывают конституционные структуры
государства. Тот факт, что власти находят политическую програм-
му партии несовместимой с нынешней структурой и принципами
турецкого государства, не делает ее несовместимой с принципами
демократии. Такие меры, как роспуск партии, передача всех ее
средств в государственное казначейство и запрет ее руководителям
занимать руководящие посты в политических партиях, допустимы

                                59


лишь в самых серьезных случаях. ЕСПЧ отметил также, что, при
всех трудностях и проблемах, с которыми сталкивается государст-
во в борьбе с терроризмом, не доказано, каким образом авторы вы-
сказываний, провозглашающих приверженность демократии и не-
приятие насилия как средства политической борьбы, могут быть
ответственны за проблемы терроризма, с которыми сталкивается
Турция. Роспуск партии не соразмерен поставленным целям и по-
тому не является необходимым в демократическом обществе. В
обоих делах Суд сослался также на гарантии свободы выражения
мнений, предоставляемые ст. 10 ЕКПЧ.
    Дело «Айзе Ёзтюрк против Турции» («AYSE ЦZTURK v
TURKEY), Постановление ЕСПЧ от 15 октября 2002 г., которое
практически целиком посвящено защите свободы выражения мне-
ния. Заявительница была издателем и главным редактором журнала
«Красный флаг», издававшегося в Стамбуле и распространявшего-
ся в Анкаре, Измире и Адане. В 1996 г. три номера журнала были
арестованы. Один – за статью «Из-за притеснений со стороны ко-
лонистов курдам приходится эмигрировать», критиковавшую пра-
вительственную политику по отношению к курдскому меньшинст-
ву, – обвинение в разжигании враждебности и ненависти по при-
знакам расы и этнического происхождения. Второй – за три статьи,
содержавшие «пропаганду сепаратизма»: одна осуждала политику
правительства и использовала такие выражения как «машина тира-
нии и убийства», другая призывала молодых людей отказываться
от службы в армии («Скажи «нет» грязной войне»), третья была
озаглавлена «Революционный пример сопротивления государст-
венному террору: расширение бойкота Судов национальной безо-
пасности». Третий номер был арестован за пропаганду сепаратизма
в статьях «Финансовая сторона грязной войны – как реагировать
рабочему классу» и «Демократическая партия распущена». Номера
были арестованы на основании статей Конституции и Уголовного
Кодекса, в которых объявлялось преступлением заявление соли-
дарности с идеями, подстрекающими к вооруженному мятежу. Зая-
вительница была приговорена к двум годам тюремного заключения
и штрафу с отсрочкой исполнения приговора на три года.
    ЕСПЧ отметил, что решения Конституционного суда Турции не
удовлетворяют одному из трех условий, необходимых, согласно
Европейской Конвенции, для признания правомерности ограниче-
ний свободы выражения мнений. Это условие – «необходимости в

                              60



    
Яндекс цитирования Яндекс.Метрика