Единое окно доступа к образовательным ресурсам

Международное сообщество и глобализация угроз безопасности. Часть 1. Исторические, теоретические и правовые аспекты противодействия угрозам национальной безопасности: Сборник научных докладов

Голосов: 4

Сборник посвящен основным проблемам международной и национальной безопасности, исследованию теоретических, исторических, политологических, правовых аспектов противодействия угрозам безопасности. Представители научно-исследовательских сообществ, политические деятели, сотрудники правоохранительных органов и силовых структур России, Франции, Латвии, Эстонии, стран СНГ анализируют деятельность международного сообщества в поиске ответов на новые вызовы, взаимопонимание и взаимодействие власти и общества в борьбе с терроризмом и экстремизмом на глобальном и региональном уровнях. В отдельном разделе исследуется роль средств массовой информации, силовых структур, общественных организаций в формировании реакции общества на дестабилизирующие факторы современности. Представляет интерес для широкого круга юристов, политологов, историков, сотрудников государственных и правоохранительных организаций. Издание может быть использовано в учебном процессе в высшей школе для преподавателей, студентов и аспирантов юридических, исторических, политологических и философских специальностей. Данное издание осуществлено в рамках программы "Межрегиональные исследования в общественных науках" Российской благотворительной организации "ИНО-Центр (Информация. Наука. Образование)".

Приведенный ниже текст получен путем автоматического извлечения из оригинального PDF-документа и предназначен для предварительного просмотра.
Изображения (картинки, формулы, графики) отсутствуют.
    ной клетке. Напротив, кто нам нравится, не могут быть террори-
стами по определению. Именно потому, что они нам нравятся. Вот
почему я полагаю безнадежным и бессмысленным выдвигать ка-
кое-то новое определение4. Ниже я намерен вести речь не о терро-
ризме, а о террористическом действии.
    Анализируя терроризм, исследователи рассматривают его как
внешний объект, который надлежит наделить теми или иными при-
знаками. Анализируя террористическое действие, мы можем изу-
чать терроризм изнутри, посредством понимания его мотивов, на-
мерений, целей и средств. Применяя подобный подход, мы наме-
ренно снимаем дуализм субъекта и объекта и получаем возмож-
ность непосредственного созерцания изучаемого феномена, как бы
сливаясь с ним.
    Террористическое действие является действием социальным,
поскольку осуществляется в обществе, предполагает определенные
общественные взаимодействия и направлено на достижение соци-
альных последствий. Как и любое другое социальное действие, тер-
рористическое действие существует в рамках сложившихся мо-
ральных ценностей и вынуждено принимать их во внимание. Но
при этом успех, да и самый смысл террористического действия за-
висит главным образом от степени страха, который оно вызывает.
По этой причине логика террора влечет к отказу от моральных
принципов и норм, как ad Bellum, так и in Bello. Террор является
тем более успешным, чем менее он ограничен моральными норма-
ми. Страх достигает своего предела, когда удар может быть нане-
сен в любое время, в любом месте и по любой цели. В этом обстоя-
тельстве заложено главное различие между террористическим и
военным действием, которые несут черты сходства в других отно-
шениях. Целью современной (в отличие от тотальной) войны явля-
ется не только победить, но и убедить противника и мировое обще-
ственное мнение в моральной природе поставленных целей и мо-
ральной адекватности применяемых средств. Вот почему террори-
стическое действие, хотя и может дополнять военное действие, не
сводится к нему целиком, будучи в одном отношении шире, а в
другом – уже. Террористическое действие может входить в состав
военных действий. В то же время оно может иметь место и там, где
нет войны – как это бывает в случае государственного терроризма,
осуществляемого по отношению к собственному народу. В этом
смысле террористическое действие следует рассматривать скорее

                                11


как подвид действия политического, нежели военного. Впрочем, и
современная война имеет тенденцию постепенно растворяться в
политике.
    Рассмотрим теперь парадигмальный пример террористического
действия, на котором мы будем строить все последующее рассуж-
дение. Некая социальная группа «А» (государство, этническая общ-
ность, религиозная секта, социальный класс, социальная общность)
намерено изменить существующее положение вещей (захватить
власть, лишить власти других, сформировать новые ценности, из-
менить государственные ценности, победить в войне, подчинить
себе другие группы и т. д.). Но этому препятствует воля другой со-
циальной группы «Б», которая не намерена менять существующее
положение вещей. С этой целью, наряду с другими способами воз-
действия, можно попытаться подавить волю противостоящей груп-
пы путем устрашения ее представителей. В этом еще одна особен-
ность террористического действия. Оно направлено против инди-
видов, в то время как война может быть направлена против группы,
а не ее отдельных представителей. В качестве средств могут быть
использованы насилие, уничтожение собственности или угрозы. Но
главным является не насилие само по себе, а парализующий волю
страх. Террористам важно не взорвать бомбу в супермаркете, а
разнести весть о том, что она была или будет взорвана. Насилие
может быть использовано по отношению к другой, совершенно
невиновной, группе, с целью демонстрации самой возможности его
применения. Террористическое действие следует рассматривать
как относительно новую форму социального действия, которая хо-
тя и была возможна практически всегда, была просто малоэффек-
тивна тогда, когда не было современных средств массовой инфор-
мации, вооружения, коммуникации и связи и когда общество не
было столь индивидуализировано.
    Террористическое действие не существует обособленно от мно-
гих подобных действий. Оно может совпадать с военным действи-
ем. Оно может совпадать с политическим действием. Но в любом
случае террористическое действие остается действием социальным,
и потому основные виды террористических действий полностью
соответствуют видам социальных действий согласно классифика-
ции М.Вебера5 . А именно: аффективные действия, традиционные
действия, ценностно-рациональные действия и рациональные дей-
ствия. Причем степень рациональности возрастает по мере перехо-

                               12


да к каждому последующему виду. Соответственно можно гово-
рить о различии терроризма отчаяния (аффективного), религиозно-
го терроризма (традиционного), идейного терроризма (ценностно-
рационального), рационального терроризма. Однако классифика-
ция Вебера страдает ограниченностью. Она не принимает во вни-
мание новейшие тенденции развития в рамках самих представле-
ний о рациональности, связанных с феноменом так называемой
«смерти субъекта» (М.Фуко). Вот почему классификацию Вебера
придется дополнить гиперрациональными действиями, а классифи-
кацию террористических действий – гипертеррористическим дей-
ствием. Эти разновидности террористического действия различа-
ются по степени влияния традиционных ценностей, аффекта, идео-
логии, рационального расчета на достижение рациональных целей
или суперрациональных целей. О каждой из этой разновидности я
скажу несколько слов. Следует заметить, что террористическим
действием в полном смысле этого слова можно назвать только три
последних разновидности, последнюю – в особенности, по той
причине, что только для них характерно состояние тотальной вра-
жды и полная рационализация самого террора.
    Аффективный терроризм. Эта разновидность террористиче-
ского действия имеет только внешнее сходство с террористическим
действием в полном смысле этого слова. Террористическим здесь
является только характер совершаемого действия. При этом ни мо-
тив, ни намерение, ни результат таковыми не являются. Подобные
действия, как правило, безмотивны, они являются непосредствен-
ным результатом сильного аффекта ненависти и безысходности.
Примером аффективного терроризма может быть интифада в Пале-
стине 6 . Другим примером могут служить многочисленные акты
возмездия со стороны жителей Чечни по отношению к Российской
армии во время войны 1994-1996 гг. Бросая бомбу в колонну сол-
дат, аффективный террорист не имеет ни террористического моти-
ва, ни намерений и не стремится достичь террористического ре-
зультата – посеять ужас. Он озабочен лишь одним – немедленно
выразить обуявшие его ненависть, презрение и страх, не думая о
последствиях. Такие действия нередко приобретают массовый ха-
рактер и имеют социальный смысл или последствия, совпадающие
с целенаправленным и систематическим террором.
    Религиозный терроризм. То, что я называю религиозным тер-
роризмом, вытекает из традиции, а не аффекта. Но и эта разновид-

                                13


ность, подобно предыдущей, имеет лишь внешнее сходство с тер-
роризмом в полном смысле этого слова. Мотивом этого действия
является традиция, а не террор сам по себе. Желаемым результатом
– поддержание традиции, а не нагнетание страха или изменение
состояния социума. Примером подобного рода террористического
действия может быть деятельность ассассинов на Ближнем Востоке
(см. ниже) или многочисленные акты кровной мести в Чечне.
Месть осуществлялась либо в отношении российских солдат в це-
лом, либо в отношении какого-либо определенного подразделения,
ответственного за смерть того или иного чеченца. Даже жертвен-
ный терроризм так называемых «черных вдов» в Москве часто
имеет прямое отношение к традициям кровной мести или религии7.
    Идеологический терроризм. Идеологический терроризм имеет
отношение к ценностно-рациональному действию. Именно эта раз-
новидность террора послужила началом возникновению террориз-
ма как социального явления. В основе идеологического терроризма
лежит представление о желательном (ценном) состоянии общества,
которого необходимо достичь любой ценой. В качестве ценностей
могут выступать свобода, равенство, справедливость, коммунизм,
расовое превосходство и т. д. Важно то, что величие этой цели так
значительно, что на пути к ней можно пренебречь всеми обычными
моральными нормами. Самой первой исторической формой подоб-
ного терроризма был государственный терроризм якобинцев вскоре
после Великой французской революции 1789 г. Первой негосудар-
ственной формой был русский революционный терроризм конца
XIX – начала XX веков, от «Народной воли» к эсэрам. В обоих
случаях это был преднамеренный террор с целью создания атмо-
сферы страха, паралича воли противников и утверждения нового
общества, основанного на новых ценностях. Насилие, убийства и
казни оправдывались в глазах террористов величайшей ценностью
нового общества. Идеологический терроризм – это скорее дань
прошлому, хотя подобные террористические организации все еще
существуют. Среди современных террористических организаций
идеологическими по своим мотивам являются «Красные Бригады»
в Италии и «Японская Красная Армия». Организации идеологиче-
ского террора преследуют фантастические и нерациональные, с
точки зрения большинства других людей, цели.
    Рациональный терроризм. Рациональный терроризм имеет
отношение к рациональному террористическому действию. Дости-

                              14


жение многих рациональных целей может быть успешным в случае
нагнетания страха в среде противников. Это верно как по отноше-
нию к государственному терроризму, так и негосударственному.
Под рациональными целями можно понимать как те, которые име-
ют некоторое отношение к справедливому делу, так и не имеющие
прямого отношения к морали. В числе первых можно назвать на-
циональное освобождение, защиту от агрессии иностранного госу-
дарства, борьбу с преступностью или с тем же терроризмом. В чис-
ле аморальных или имморальных целей следует назвать победу в
несправедливой войне, массовые грабежи, свержение законной
власти и т. д. В обоих случаях террор может способствовать успеху
поставленной цели, каковой бы она ни была. Эти цели понятны и
потому рациональны. Вряд ли кто-нибудь будет отрицать, что бом-
бардировка Хиросимы имела главным образом характер террори-
стического действия. Точно так же как и бомбардировки городов
Германии британской авиацией в конце войны. В том и другом
случае расчет делался на создание атмосферы страха среди населе-
ния, что должно было парализовать волю к сопротивлению. Ус-
пешная террористическая вылазка Басаева в Буденновске на тот
момент спасла чеченских сепаратистов от неминуемого разгрома и
была рациональным средством борьбы. К методам рационального
террора может прибегать и организованная преступность, направ-
ляя свои удары на честных представителей правоохранительных
органов, так чтобы не было охотников препятствовать ее деятель-
ности.
    Рациональный терроризм отличается от всех других разновид-
ностей тем, что он преследует вполне рациональные цели, исполь-
зуя в большинстве случаев морально негодные средства. Еще одна
разновидность рационального терроризма в еще большей степени
является продуктом современности. В современных условиях тер-
роризм оказался хорошим бизнесом. Всякий заметный террористи-
ческий акт вызывает существенные изменения в экономической
жизни: меняются котировки акций, прыгают цены на нефть, проис-
ходит перераспределение собственности. Есть основания полагать,
что многие крупные террористические организации уже поняли и
оценили «экономическую» сторону терроризма. Вряд ли и совре-
менные транснациональные корпорации смогли пройти мимо тако-
го источника обогащения. Это не означает, что корпорации созна-
тельно организуют теракты, но они, несомненно, готовы платить

                                15


немалые деньги уже действующим террористическим организаци-
ям за информацию о предполагаемом теракте. Тем самым они, по
сути, вступают в сговор с террористами. Подобные действия ТНК
являются рациональными с точки зрения интересов бизнеса, но это
та самая рациональность, которая начинает угрожать существова-
нию всего человечества. По мере формирования единого финансо-
во-экономического пространства и при зияющем отсутствии еди-
ного морально-политического пространства возникает опасность
появления «глобального общества риска», в котором индивидуаль-
ная безопасность более не гарантируется, как она гарантировалась
в рамках национальных государств.
    Экономический кризис, глобальный финансовый кризис и тер-
рористические угрозы – все это сливается в одно целое, усиливая
ощущение непредсказуемости и страха. Все те, кто способен вызы-
вать эти угрозы к жизни, становятся настоящими властелинами ми-
ра. Глобальные террористические организации становятся такими
же игроками мировой политики, как транснациональные корпора-
ции и несколько достаточно сильных национальных государств. По
сути дела, в условиях глобализации человечество вступает в новую
полосу неопределенности и «войны всех против всех», что значи-
тельно усиливает роль и возможности террористического действия.
    Гипертерроризм. Под гипертерроризмом я понимаю терро-
ризм Аль-Кайеды и других менее заметных групп, исламских или
неисламских, религиозных или нерелигиозных (Аум Синрике,
«Храм Солнца», муниты, адвентисты седьмого дня и др.). Терро-
ризм нового типа, или гипертерроризм, известен под различными
именами. Иногда его называют постклассическим терроризмом,
терроризмом постмодерна, радикальным терроризмом и т. д. Но
дело не в названии. Дело в том, что этот терроризм действительно
обладает существенными особенностями.
    Классический терроризм, который был известен до недавнего
времени как терроризм идеологических радикалов и сепаратистов,
был главным образом стратегией и тактикой небольших, тесно
сплоченных групп, которые бросали вызов национальному сообще-
ству или национальному правительству и стремились захватить
власть. При этом они не бросали вызов ни индивидуальной, ни об-
щественной морали. Напротив, они считали себя подлинно мораль-
ными людьми, и именно мораль утилитаризма, деонтологии, пер-
фекционизма или чего-то еще заставляла их прибегать к террору,

                              16


революции, борьбе за правое дело и т. д. В основе классического
терроризма лежала классическая же моральная метафизика. Они
преследовали политические цели, которые напрямую вытекали из
целей идеологических. Их цели, как и их мораль, были понятны,
рациональны и составляли часть общественного дискурса. Гипер-
терроризм представляет собой нечто иное. Согласно определению
Хосроховара: «Эта разновидность активизма, которую некоторые
называют гипертерроризмом, отличается от классического терро-
ризма. Он не имеет общей политической цели. Он не направлен
против политических сущностей и не угрожает никакому опреде-
ленному политическому порядку. Он направлен против мира в це-
лом, символом которого являются Соединенные Штаты, хотя неко-
торые страны, такие как Франция, Англия, Испания, Саудовская
Аравия, могут выступать в качестве актуальной мишени»8 . Днем
рождения нового терроризма можно считать 20 марта 1995 года,
когда последователи культа Аум Синрике произвели газовую атаку
в токийском метро. Однако впоследствии и в силу целого ряда фак-
торов эта разновидность терроризма оказалась тесно связана с ис-
ламским радикализмом, хотя, что важно подчеркнуть, связь не оз-
начает идентичности. Для этой разновидности террористического
действия характерно состояние абсолютной вражды по отношению
ко всему миру и абсолютное обесценение человеческой жизни, по-
скольку для террористов этой разновидности нет более людей, но
есть некие носители единой сатанинской тотальности. Субъектив-
ная мотивация этих представителей террора по-своему рациональ-
на. Совершая террористический акт, они достигают всей полноты
самореализации и тем самым сводят счеты с жизнью. При этом они
действуют в полном соответствии с моралью и рациональностью
модерна, меняется только их привычная для нас форма.
    Террористическое действие в исторической перспективе.
Систематический террор и политические убийства применяли уже
участники движения зелотов в своей борьбе с римскими завоевате-
лями Древнего Израиля. Но большинство исследователей полага-
ют, что первой террористической организацией в истории челове-
чества следует признать так называемых «ассассинов». Эта религи-
озно-политическая организация была создана около 900 лет тому
назад мусульманским религиозным учителем Хасаном ибн Сабба-
хом. Арабское имя «ассассины» происходит от арабского слова
«хашсасин», что в переводе означает «поедатель гашиша», по-

                               17


скольку ассассины были большими любителями наркотиков9. Сво-
их целей они добивались исключительно посредством политиче-
ских убийств. Ассассины оставались значительной политической
силой на протяжении 200 лет и вели успешную борьбу против Ту-
рецкой империи и суннитского ислама. В конце концов, они были
уничтожены, но главные особенности их деятельности такие как:
(1) постоянная пропаганда и привлечение новых сторонников, (2)
секретный характер деятельности, (3) применение политических
убийств как универсального средства борьбы – имеют весьма за-
метное сходство с современным терроризмом. Деятельность ассас-
синов была хорошо известна в Западной Европе вплоть до того, что
политические убийства получили специальное название, которое
неизменно сохраняется практически во всех европейских языках –
«ассассинация». Деятельность подобного рода на протяжении всех
Средних Веков считалась отвратительной и позорной.
    Однако в XVI веке моральная преграда на пути террористиче-
ской практики была преодолена. Терроризм получил философско-
этическое обоснование и оправдание в учении Макиавелли. В сво-
ей ставшей знаменитой книге «Государь» итальянский мыслитель
доказывал, что политика есть деятельность, не имеющая ничего
общего с моралью, и потому все средства одинаково хороши, лишь
бы они были эффективны. Немалое число известных властителей
XVI-XVIII веков сполна воспользовались уроками Макиавелли и
претворили его учение в жизнь. Среди них члены ордена иезуитов
и даже русский царь Иван Грозный. Однако вплоть до XVIII века
политический макиавеллизм был скорее исключением из общего
правила. Террор, как правило, применялся только правителями и к
тому же не систематически, для решения наиболее неотложных
государственных задач.
    В XVIII веке терроризм вышел на новые просторы. Это было
связано с успехами Просвещения и возникновением рациональных
идеологий. Первыми, кто в полной мере стали практиковать терро-
ризм в идеологических целях, были французские якобинцы, пола-
гавшие, что любые средства хороши для достижения великого об-
щества свободы, равенства и братства10. Якобинцы превратили го-
сударство в машину рационального и систематического государст-
венного террора. Это было естественным следствием появления
рациональной идеологии, с одной стороны, и появления рацио-
нальной государственности – с другой. Государство нового време-

                              18


ни по сути своей должно было вызывать страх как неумолимый
механизм, способный при случае прибегнуть и к систематическому
террору 11 . Русские террористы XIX века применили якобинский
террор против чиновников государства. После совершения Ок-
тябрьского переворота этот террор плавно вернулся к своему ис-
ходному состоянию – террору государственному. Тем не менее, в
большинстве европейских стран политический негосударственный
терроризм не находил массовых сторонников вплоть до 1921 года,
когда Англия смогла в полной мере ощутить угрозу ирландского
терроризма и была вынуждена пойти на уступки. Но даже и после
этого размер политического терроризма в Европе долгое время ос-
тавался весьма ограниченным, а цели немногочисленных террори-
стических групп были достаточно точно определенными.
    Но, начиная с 1960 года, политический терроризм в Европе пе-
решел в новую фазу своего развития и постепенно достиг своего
современного состояния и уровня. Именно тогда впервые заявил о
себе рациональный палестинский терроризм. С 11 сентября 2001
года мир перешел к новой фазе развития террористического дейст-
вия – гипертерроризму.
    Моральные ограничения террористического действия. По-
скольку террористическое действие является разновидностью дей-
ствия насильственного, на него действуют все известные нравст-
венные ограничения насилия (включая войну). А именно: справед-
ливость (насилия) войны (Jus ad Bellum) и справедливость в (наси-
лии) войне (Jus in Bello)12. То нравственное негодование, которое
примешивается к нашему представлению о терроризме, связано
именно с нарушением террористами нижеперечисленных принци-
пов.
    1. Правое дело. В соответствии с этим принципом мы имеем
полное право применить насилие лишь в том случае, если у нас
есть на то достаточное основание. Наиболее очевидным является
случай, когда наша страна подверглась агрессии превосходящего
по силе противника. Или этой агрессии подверглась дружественная
нам страна. Или если имеет место геноцид, осуществляемый по
отношению тому или иному народу или группе. В этот список не
может входить насилие, направленное на распространение
определенной идеологии (христианство, ислам, коммунизм,
либерализм, фашизм) или на расширение государственных границ.


                                19


Подобное насильственное действие мы не рассматриваем как
правое.
    2. Добрые намерения. Намерения являются добрыми лишь в
той степени, в какой они совпадают с объективно существующей
правотой дела. В действительности дело нередко обстоит так, что
за официально провозглашенной правотой дела скрываются
совершенно иные намерения. За защитой населения от угрозы
геноцида может стоять интерес политической и военной экспансии.
За призывом к национальному самоопределению – интерес захвата
власти небольшой группой полевых командиров. За свержением
автократии может следовать может следовать тирания бывших
борцов за свободу и т. д.
    3. Пропорциональность. В соответствии с этим принципом
террористическое действие может быть справедливо, если оно
гарантирует предотвращение еще большего зла и является
меньшим злом по сравнению с тем, что неминуемо будет иметь
место в противном случае. Например, если террористическое
действие,     направленное       против     одного-единственного
представителя элиты, может помешать осуществить задуманный
геноцид против всего народа.
    4. Разумная      вероятность       успеха.    Предпринимать
насильственные действия, не имея никаких шансов что-либо
изменить, – несправедливо. Подобные действия, как утверждал св.
Августин, диктует ни что иное, как «…любовь к насилию,
мстительная жестокость, свирепые и безжалостные нравы,
неистовое сопротивление, жажда к власти и тому подобное…»13. В
действительности именно вышеперечисленное чаще всего и
указывает дорогу террора. Эрих Фромм называл это
деструктивным комплексом и не без основания полагал, что
ультрареволюционность является не более чем его прикрытием.
    5. Крайнее средство. Насилие и тем более террор являются
крайним средством, после того как все ненасильственные средства
(переговоры, санкции) были исчерпаны. Разумеется, этот принцип
не может указать точный срок окончания ненасильственных
усилий. Он применяется в тесной связи с принципом
пропорциональности.       Наиболее    очевидным     историческим
примером нарушения этого принципа является объявление
Германией войны Сербии в 1914 г. Очевидно, что в этом, как и во
многих других случаях, нужен был только предлог.

                              20



    
Яндекс цитирования Яндекс.Метрика