Единое окно доступа к образовательным ресурсам

От солдата до генерала: Воспоминания о войне. Том 7

Голосов: 5

В настоящем томе публикуются воспоминания советских участников боевых действий Второй мировой войны, подготовленные ими в рамках целевой программы Академии исторических наук. В томе представлены в авторской редакции воспоминания 50-ти ветеранов войны, проживающих в Москве и Московской области. Эта книга является источником для научных исследований, бесценным материалом при подготовке новых учебных пособий и литературных произведений, а также полезной людям интересующимся военной историей. Полный текст книги беспрепятственно доступен для чтения и копирования на сайте Академии исторических наук <a target=_blank href="http://www.ainros.ru">www.ainros.ru</a>.

Приведенный ниже текст получен путем автоматического извлечения из оригинального PDF-документа и предназначен для предварительного просмотра.
Изображения (картинки, формулы, графики) отсутствуют.
    командир 53-го армейского корпуса генерал Гольвицер, его
начштаба - полковник Шмидт, другие генералы и офицеры,
Генерал Гольвицер был любимцем Гитлера. 6 ноября 1943 го-
да Гитлер, посетив Витебск вместе с командующим группой
«Центр», назначил Гольвицера комендантом Витебска, обещая
ему всяческую помощь и поддержку в надежде, что он удер-
жит город очень долго. А они продержались всего четверо су-
ток. За это время только наша 39-я армия взяла в плен 8149
человек. Всего через армейский пункт военнопленных прошло
более 19 000 немцев.
    Правительственными наградами были отмечены в нашем
620-м полку около 120 человек. Я и мой земляк, Петр Шиш-
кин, получили медали «За отвагу», а лейтенант Коломийцев —
орден Красной Звезды.
    26 июня 1944 года Москва салютовала доблестным вой-
скам 3-го Белорусского и 1-го Прибалтийского фронтов 20
залпами из 224 орудий. Наша 164-я дивизия получила наиме-
нование Витебской, а за участие в освобождении города Кау-
наса была награждена орденом Красного Знамени и стала на-
зываться 164-й стрелковой Витебской краснознаменной диви-
зией. Она трижды получала благодарность от Верховного
Главнокомандующего, а каждый воин ее получил специальное
печатное благодарственное письмо за подписью Верховного.
    В нашей дивизии служили и дружно воевали воины 38 на-
циональностей. По Белоруссии и Литве мы прошли 550 кило-
метров, почти половину - с боями. Нас называли дивизией
прорыва: бросали на самые тяжелые участки, где надо было
прорвать оборону врага. Поэтому нас перебрасывали из одной
армии в другую, всего мы воевали в составе тринадцати ар-
мий.
    Известна наша дивизия еще и тем, что именно в ее составе
начала свой боевой путь 1-я польская пехотная дивизия имени
Тадеуша. Это произошло 12 октября 1943 года в районе бело-
русской деревни Ленино.
    Хотя я воевал в составе дивизии чуть меньше года, за это
время она стала Витебская и краснознаменная. Так что на ее
знамени есть и мои капли крови. Воюя в ее составе, я получил
две боевые награды: медаль «За отвагу» и орден Красной
Звезды. Здесь я подрос, возмужал и стал настоящим солдатом.
Получил воинское звание сержант, приобщился к комсомоль-
                            351


ской работе. Все это впоследствии мне очень пригодилось.
    Но первое боевое крещение мне снится до сих пор! Тем
более, что мне часто приходится выступать перед молодежью:
учащимися, солдатами воинской части 6549, откуда я ушёл в
отставку и где состою на учете как ветеран. Последний чет-
верг каждого месяца мы собираемся в городке Подбельского, в
клубе Центрального округа ВВ МВД. А недалеко от метро
«Преображенская площадь», на 2-й Пугачевской улице, в
школе № 372 находится музей нашей 164-й Витебской красно-
знаменной стрелковой дивизии. В этой школе мы встречаемся
довольно часто, выступаем перед школьниками. По праздни-
кам ходим на Преображенское кладбище возлагать венки на
могилы похороненных там воинов, выступаем на митингах. Со
школой у нас очень хорошие, дружественные отношения,
    Помнят о нашей 164-й дивизии и в Белоруссии. В июне
1994 года нас, ветеранов, приглашали в город Витебск на
празднование 50-летия освобождения Белоруссии. Четверо
суток, с 24 по 27 июня 1994 года, мы провели как в чудесной
сказке. Нас встречали как самых дорогих гостей! Бесплатно
кормили, поили, развлекали. Мы шли впереди войск на юби-
лейном параде. Многие люди подходили к нам, обнимали, це-
ловали и дарили цветы. Особенно тепло нас встречали в школе
№ 22. Показали нам чудесный концерт, угостили прекрасным
обедом, преподнесли многочисленные подарки. На витебском
телезаводе «Витязь» есть музей нашей дивизии. Он тоже хо-
рошо шефствует над нами. Большое всем спасибо!
    Жизнь продолжается!

                         Награды

   Медаль «За отвагу» (№ 1281934), орденом Красной Звезды
(№ 2004761), орденом «За боевые заслуги».
   Указом президиума Верховного Совета СССР от 9 мая
1945 года награжден медалью «За Победу над Германией в
Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.».
   Указом президиума Верховного Совета СССР от 9 июня
1945 года награжден медалью «За взятие Кёнигсберга» (А №
027426).



                            352


     Указом президиума Верховного Совета СССР от 22 фев-
раля 1948 года награжден юбилейной медалью «ХХХ лет Со-
ветской армии и флота».
     В соответствии с указом президиума Верховного Совета
СССР от 18 декабря 1957 года награжден юбилейной медалью
«40 лет Вооруженных сил СССР».
     Награжден медалью «За безупречную службу в Министер-
стве внутренних дел СССР» приказом министра Внутренних
дел СССР №217 от 8 апреля 1959 года.
     В соответствии с указом президиума Верховного Совета
СССР от 7 мая 1965 года награжден юбилейной медалью «20
лет Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.».
     В соответствии с указом президиума Верховного Совета
СССР от 26 декабря 1967 года награжден юбилейной медалью
«50 лет Вооруженных сил СССР».
     В соответствии с указом президиума Верховного Совета
СССР от 25 апреля 1975 года награжден юбилейной медалью
«30 лет Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945
гг.».
     От имени Совета ветеранов 16 гвардейской армии награж-
ден почетным знаком «Ветеран 16 гвардейской армии», «За
мужество и героизм, проявленные в боях за Родину в Великой
Отечественной войне» (9 мая 1977 г.)
     В соответствии с Указом президиума Верховного совета
СССР от 28 января 1978 года награжден юбилейной медалью
«60 лет Вооруженных сил СССР».
     В 1980 году вручен нагрудный знак «Ветерану ударной
армии 1941-1945гг.».
     В 1984 году награжден Знаком ветерана 164 КВСД.
     За храбрость, стойкость и мужество, проявленные в борьбе
с немецко-фашистскими захватчиками, и в ознаменование 40-
летия Победы советского народа в Великой Отечественной
войне 1941-1945 годов указом президиума Верховного Совета
СССР от 11 марта 1985 года награжден орденом Отечествен-
ной войны 1-й степени (А № 458877).
     В соответствии с указом президиума Верховного Совета
СССР от 12 апреля 1985 года награжден юбилейной медалью
«40 лет Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945
гг.».


                             353


    В соответствии с Указом президиума Верховного Совета
СССР от 28 января 1988 года награжден юбилейной медалью
«70 лет Вооруженных сил СССР».
    Награжден юбилейной медалью «50 лет Победы в Вели-
кой Отечественной войне 1941-1945 гг.».
    Награжден юбилейной медалью «50 лет Победы в Вели-
кой Отечественной войне 1941-1945 гг.» (указ от 23 марта
1995 года) (П № 12483076).
    Награжден медалью «ЖУКОВА» (указ от 19 февраля 1996
года)(Г № 0893430).
    Так же был награжден медалями «200 лет Министерства
Внутренних дел России» и «80 лет Вооруженных сил СССР».


                  От пули соседа прикрыть

                Только раз выпадает нам жить,
              И второй мы взаймы не одолжим.
                 Но от пули соседа прикрыть
             Кто-то должен, в бою, кто-то должен.

    В конце 1944 года наши войска в Курляндии (Прибалтика)
прижата к Балтийскому морю, а затем отрезали от основных
сил большую группировку немцев (от Тукумса до Либавы),
более 33 дивизий.
    21 декабря 1944 года мы перешли в наступление. Наша 164-я
стрелковая Витебская краснознаменная дивизия («дивизия прорыва» как
нас называли) была в первых рядах наступавших. Мы освобо-
дили несколько деревень и хуторов. Взяли большие трофеи.
    Наша 4-я стрелковая рота 620-го стрелкового ордена
Александра Невского полка, к вечеру 2З декабря продвинулась
далеко вперед. Заночевали где-то в лесу. А рано утром, когда
еще было совсем темно, фашисты нас опередили, перейдя в
контрнаступление. Наша рота оказалась в окружении, так как
соседи отошли. Командир роты старший лейтенант
М.М.Коломийцев принимает решение: прорываться к своим. Я
все время был при старшем лейтенанте. Мы привязались друг
к другу. Тем более, что из пополнения, прибывшего в полк
весной 1944 года в районе Красное (Смоленской области), в


                               354


строю осталось всего несколько человек, в том числе комроты
и я. Оба мы были ранены. И оба вернулись в свою часть.
     Был морозный день. Снега было мало, так кое-где запоро-
шило. Но лужи и земля были замёрзшие.
     И вот по команде мы вскакиваем и, стреляя, бежим вперёд.
Я бежал чуть левее и чуть впереди старшего лейтенанта…
Кругом лес. И, вдруг! Откуда-то перед нами возникла группа
фрицев и открыла по нам огонь. Пули задевали за ветки де-
ревьев, трещали разрывные пули. У немцев их было много.
Старший лейтенант командует: «Вперед! Вперед!»
     И вот я заметил, что один офицер, из-за дерева стреляет в
старшего лейтенанта из пистолета. Я бросился чуть вперед и
заслонил старшего лейтенанта собой, стараясь отрезать фаши-
ста очередью из автомата. Но фашист меня опередил. Меня
ударило в грудь. Я почувствовал острую боль в желудке, за-
дохнулся и потерял сознание. В мозгу только промелькнуло:
«Вот и моя очередь наступила!»
     Очнулся я быстро. Наши все лежат, отстреливаются. Ря-
дом со мной лежит Иван Козаков, сержант. Он меня спраши-
вает: «Куда тебя задело?»
     Я отвечаю: «Вроде, в живот».
     - «Бежать сможешь?» - «Наверное, смогу». – «Будем про-
рываться», - говорит.
     - «А того фрица, который в меня стрелял, прикончили?» -
спрашиваю я.
     - «Да, - говорит, - я его срезал. Унтер или фельдфебель
был. Из парабеллума палил».
     Я хотел поправить автомат, он мне мешал своим круглым
диском. Поднял левую руку, а из рукава телогрейки кровь
хлещет. Пошевелил кистью левой руки, только большой палец
чуть-чуть шевелится, a остальные – нет.
     Я Ивану говорю: «И в левую руку еще долбанули».
     - «Ничего, терпи, - отвечает, - скоро дома будем!»
     Бежал я со всеми вместе, стреляя одной правой рукой. Ле-
вая висела как плеть. Из нее струилась кровь. Падал и вновь
поднимался и снова бежал. Помню все смутно. Мне все время
сильно хотелось пить. Я падал в кювет, грыз зубами лед и
опять поднимался и бежал.
     Приближаясь к своей передовой, мы выскочили на поляну,
но тут попали под свой пулеметный огонь.
                             355


    Кто-то свалился, был ранен или убит. Все, как по команде,
заругались матом! Стрельба прекратилась. И когда вскочил в
свои окопы, я выдохся и вновь потерял сознание…
    Очнулся от резкого запаха. Надо мной стоял старший сер-
жант с толстой санитарной сумкой через плечо. Санинструк-
тор давал мне нюхать нашатырный спирт. Потом он наложил
жгут на левую руку выше локтя, сказав, что я потерял много
крови, уложил меня на носилки, и два солдата понесли меня в
санитарную роту. Там мне сделали глубокий укол в рану, в
живот. Сняли жгут с левой руки и наложили шину и гипс, от
кисти до плеча, буквой «Г». Рука была вся в грязи, прямо на
грязь и наложили. А через правое плечо к левой руке сделали
повязку.
    Затем на полуторке, в кузове, вместе с другими ранеными,
отправили в медицинский санитарный батальон – медсанбат.
    Машина шла по очень разбитой фронтовой дороге, и все
раненые очень стонали, вслух ругая шофера отборной бранью.
    В медсанбате меня положили в большую, как зал палату,
прямо на землю, правда, на матрац, под которым была солома.
Меня мучили жар и жажда, я просил пить, но воды мне не да-
вали, смачивали только губы влажным тампоном из марли. Я
продолжал стонать. Тогда санитар пригласил ко мне врача,
молодую симпатичную женщину. Она осмотрела мои раны и
ушла. А через некоторое время пришли санитары с носилками
и унесли меня в операционную.
    В операционной солдатскими обмотками привязали мои
руки и ноги к столу. Пришли несколько хирургов и медсестер.
Среди всех выделялся один врач. Был он высокого роста, ши-
рокоплечий, говорил приглушенно, но твердо. Он несколько
минут обстукивал мою рану, нажимал со всех сторон. Давал
делать то же другим врачам, и операцию отложили. Потом
приходило еще несколько человек во главе, как мне сказали, с
главным хирургом – высоким мужчиной в очках. Он долго ме-
ня ощупывал, стучал пальцами и тоже сказал: «Давайте пока
понаблюдаем». И меня опять отправили на свое место, а затем
перевели на деревянные нары, на второй этаж.
    Три дня мне не давали есть, а только пить, и то чуть-чуть.
Часто делали какие-то уколы. Потом мне стали давать есть –
бульон и манную кашу. Приносили по 100 граммов водки,


                             356


обычно в обед. Но я ее еще не пил, и, пожилой сосед, ранен-
ный в ногу, пил за меня и пытался меня учить пить.
    Я был лежачий больной, и вставать с нар мне не разреша-
ли, благо в туалет по тяжелому я не хотел, а по легкому при-
способился ходить в немецкий плоский котелок.
    В медсанбате я провел дней 5-6. Там же я получил и пер-
вую радостную весточку – меня нашёл и навестил старший
лейтенант М.М.Колошинцев. Он рассказал мне о делах в роте
и батальоне, передал привет от ребят-однополчан. Сказал, что
на меня он подал представление на присвоение мне звания Ге-
роя Советского Союза. Но никакой награды я не получил. Не-
давно я узнал, что командир дивизии полковник Синицин не
пропускал никого на Героя, так как сам он не был Героем. На-
чальник политотдела дивизии полковник Сидоров был Героем
Советского Союза, но он получил это высокое звание в другой
части и к нам прибыл уже Героем. Так в нашей дивизии нет ни
одного Героя. Наверное, оно единственное в Вооруженных
силах, которое не вырастило ни одного Героя. Я после войны
писал в Министерство обороны и к 50-летию победы – Б.Н.
Ельцину. Оттуда письмо обычно направляют в Главное управ-
ление кадров Министерства обороны. Заместитель начальника
управления В. Подустов в последнем ответе от 17 октября
1995 года №173-3/65822 бюрократически мне ответил: «Ниче-
го нового мы Вам сообщить не можем».
    А я сколько боли перенес, сколько крови потерял от опе-
раций по извлечению пули. Пытались ее извлечь в 1945 г. в
больнице им. Ботника, в 1986 году в Центральном госпитале
МВД СССР. Под наркозом были тяжелые операции, но так и
не извлекли. В 1994 году в госпитале ветеранов войны № 3
отказались извлекать пулю. А в 2003 году 50 дней (с 5 июля по
25 августа) пролежал в институте им. Склифосовского. Мною
занимались лично директор института – профессор Ермолов
А.С. и его заместитель по лечебной части профессор Абакумов
М.М. И решили, что пулу трогать не стоит. Рентгеновские
снимки моей пули взяли и в Музей медицины, и студентам
демонстрировали, и слайды делали. В общем, я являюсь уни-
кальным экземпляром «эха войны». Однако никакого возна-
граждения я за свой поступок не получил.
    Но вернемся к нашей встрече в медсанбате со старшим
лейтенантом Коломийцевым. Он угощал меня ромом (впервые
                             357


в жизни попробовал) из своей фляжки, трофейным шокола-
дом, галетами и еще чем-то. Я отказывался пить и есть, ссыла-
ясь на то, что мне нельзя еще есть, а он только приговаривал:
«Ешь все подряд, что есть и быстрее поправишься».
    И действительно, с того часа я стал есть все подряд. И да-
же у санитара просил добавки, так как меня держали на стро-
гой диете и кормили впроголодь.
    Расставались мы со старшим лейтенантом Коломийцевым
очень тепло. Это было второе расставание. Первое летом, ко-
гда его ранило в ногу, и я его на лошадях отвозил в медсанбат.
А теперь мы поменялись ролями: я уезжал в госпиталь, а он
возвращался на передовую, в окопы. И когда уже обменялись
адресами, обнялись, расцеловались по-русски троекратно, он
вдруг говорит: «Подарю тебе на память самую дорогую для
меня вещь». И вытаскивает из заднего кармана брюк заверну-
тый в белый носовой платок маленький пистолет – браунинг.
Я отказывался от такого дорогого подарка. А он говорит: «Я
себе еще в бою добуду, а тебе на гражданке в борьбе со всякой
нечестью пригодится». Он мне говорил, что меня после такого
тяжелого ранения или комиссуют совсем, или отпустят домой
не менее чем на полгода. А за это время война кончится. Ну, а
если после лечения будут отправлять на фронт, требуй на-
правления в свой полк. До начальника госпиталя дойди, а до-
бейся направления к нам. Мне заранее напиши, я затребую те-
бя в свою роту. А лучше требуй, чтобы тебя обязательно от-
пустили домой к двум младшим несовершеннолетним брать-
ям, круглым сиротам. Обязательно съезди домой, помоги бра-
тишкам. Круглым сиротам очень тяжело!
    Когда он уходил, другие раненые мне завидовали: «Какой
хороший, душевный у тебя командир, это настоящий отец
солдата!»
    Но предсказания моего командира не сбылись. И домой
меня не отпустили, и в свою часть не направили. И повоевать
мне еще изрядно пришлось. И братья-сироты натерпелись, на-
плакались и хлебнули не один фунт лиха… А подарок люби-
мого командира я хранил как зеницу ока. И хотя в магазине
браунинга было всего три патрона, когда он мне подарил, но к
нему подходили патроны от нашей винтовки.
    После войны, где-то осенью 1945 года, я служил команди-
ром отделения 5-й стрелковой роты 167-го гвардейского пол-
                             358


ка, 1-й гвардейской пролетарской, Московско-Минской, орде-
на Ленина, дважды краснознаменной, орденов Суворова и Ку-
тузова мотострелковой дивизии (сюда меня направили после
госпиталя, в марте 1945 года), участвовал в штурме Кёнигс-
берга и Пиллау и после войны еще служил в ней (в Калинин-
граде, где она стоит и сейчас) вплоть до декабря 1948 года. О
моем пистолете узнал контрразведчик 2-го батальона – стар-
ший лейтенант. Он вызвал меня к себе, сначала угрожал от-
дать меня под суд, так как был приказ сдать все огнестрельное
и холодное оружие. Я ему объяснил, как ко мне попал этот
пистолет, что это подарок командира, которого я спас, засло-
нив собой в бою. Он мне не поверил и предложил взамен свои
серебряные наручные часы. В первый раз я не отдал ему пис-
толет, хотя он лежал у меня в грудном кармане гимнастерки,
но когда он вызвал меня вторично, стал шантажировать, угро-
жать, я отдал ему пистолет и от его часов отказался. А выйдя
от него, очень плакал…
     После войны я писал на родину старшего лейтенанта Ко-
ломийцева, в Воронежскую область, ст. Митрофановка, п/о
Степная Михайловка. Но оттуда мне ответили, что вскоре по-
сле окончания войны он приезжал, забрал свою мать, адрес его
неизвестен. Пытался найти его через райвоенкомат, но я не
знаю его полного имени и отчества, и райвоенкомат отказался
направить розыск.
     На следующий день после посещения командира роты ме-
ня вместе с другими ранеными погрузили в санитарный поезд
и отправили в тыл. Двое суток нас везли, и ночью мы прибыли
в город Шяуляй. Мне так и не разрешили подниматься, и на
носилках перенесли в санитарную машину (в это время репро-
дуктор передал бой Кремлевских курантов. Наступил 1945 год
– год нашей Великой Победы) и увезли в госпиталь (в/ч21623)
г. Радвилишкис. Это в километрах 20 от Шяуляя. Там я лечил-
ся до 5 марта 1945 года. В госпитале мне сделали рентген, на-
шли пулю в животе, но сказали, что операцию делать не будут.
На мою просьбу извлечь пулю врач ответила: «Дороже бу-
дешь, мальчик, с металлом».
     Из госпитальной жизни мне запомнился очень молодой
маленький солдатик, мой одногодок, рядом со мной лежал. У
него было тяжелое ранение в позвоночник, и он самостоятель-
но не мог даже шевелиться. У него были пролежни. От него
                             359


исходил неприятный запах. Я ему помогал, чем мог. Кормил
его с ложки, хотя ел он плохо, давал ему пить, если он просил,
выносил «утку» и т. д. В госпитале вообще была большая
взаимопомощь. Если посылку кто получал, делились со всеми.
Письма читали вслух.
    Нашу палату обслуживали две медицинские сестры – Ни-
на и Валя. Работали они через день. К раненым относились
очень хорошо. И вот, видя мучения моего соседа, они сопере-
живали вместе с ним. Ежедневно его обрабатывали. Нина час-
то украдкой плакала из-за его страданий, чем вызывала симпа-
тию раненых, в том числе и мою. Я даже был тайно в нее
влюблен. С тех пор любой Нине я симпатизирую.
    После рентгена живота, где-то на третий день после при-
бытия в госпиталь, мне разрешили ходить, и я прогуливался по
коридору. Останавливался возле репродуктора. Он был один
на весь этаж. К репродуктору у раненых было особое отноше-
ние. Диктор Всесоюзного радио Ю. Левитан всегда заранее
объявлял в урочный час: «Слушайте новое важное сообще-
ние». И к назначенному времени возле репродуктора собира-
лась большая толпа. И раненые, кто на костылях, кто без ног
(были и такие), и свободный персонал. Открывали все палаты,
чтобы и тяжелораненые слышали.
    Как только Левитан начинал: «От Советского информбю-
ро…», устанавливалась гробовая тишина… Как будто все и
дышать переставали. Слушали, стараясь не пропустить ни
слова. Особенно воодушевлялись те, имена чьих командиров
назывались в приказах Верховного Главнокомандующего. И,
наоборот, в печаль впадали те, кто узнавал об отступлении их
армии или фронта. И такие случаи бывали, правда, редко. Я,
например, очень переживал гибель в 3-м Белорусском фронте
генерала армии Ивана Даниловича Черняховского, под чьим
командованием и я воевал. Он был самый молодой коман-
дующий фронтом и уже дважды Герой Советского Союза. Ес-
ли бы не погиб, то к концу войны был бы и трижды Героем,
как Г.К. Жуков. Талантливый и горячий был генерал. Всегда
лез в самое пекло. И погиб в феврале 1945 года, пытаясь про-
скочить обстреливаемый участок. Я видел его всего один раз,
осенью 1944 года. Мы совершали пеший переход, а он обгонял
нас, сидел возле водителя в кавалерийской бурке, ехал на аме-


                             360



    
Яндекс цитирования Яндекс.Метрика